Три меча

Определить кто может общность или разделенье?

Ведь сто частей коня ещё конём не называют.

А для того, чтоб получилось целое явленье,

Должно стать однородным, то, что общность составляет.

И низкое может скопиться и стаёт высоким,

Так камни могут сделаться горой, нагромождаясь,

Как половодье из ручьев становится широким,

Иль речки возникают, из источников стекаясь.

Великий человек со всем себя объединяет,

Считает общим всё он, а себя – лишь малой частью,

Он всё учитывает, своего не насаждает,

Его мысли прикованы к путям, ведущим к счастью.

Поддерживать он будет тех, кто рассуждает здраво,

И не настаивает на своём, во всё вникая,

Считает, каждый жить своим умом имеет право,

И все его призывам следуют, не возражая.

У каждого из времён года – свой эфир особый,

Природа людям не оказывает предпочтенья,

Бывает год благоприятный, как и год суровый,

Зависит от того, чему все придают значенье.

Но каждый в мире сём свою обязанность имеет,

Правитель если беспристрастен, то царит порядок,

Ведь то, чем занимаемся мы, то на нас довлеет,

Когда гармонию теряют, настаёт упадок.

Великие государи людей не награждали

За храбрость или красоту, что в царствах их царили,

И этим мятежей иль злобных дел не порождали,

Поэтому людей всех свойства целостными были.

У каждой из вещей есть свой закон и свой порядок,

В Пути что беспристрастно, именем не обладает,

Всего, что обладает именем, срок жизни краток,

А безымянное всё в Недеянье совершает.

У времени обычно есть конец, и есть начало,

И в поколенье перемен с ним много происходит,

Где счастья, испытаний, бед случается немало,

В том даже, чему противятся, должное находят.

Тот, кто всегда к особенному своему стремится,

Стараясь для осуществленья силы все направить,

В конечном результате своём может ошибиться,

Особенно в том, в жизни что пытается исправить.

Большому можно уподобить озеру селенье,

Которое растительности отмеряет влагу,

Или горе, где к Небу есть тропинка восхожденья,

Где жертвенный алтарь богов всех призывает к благу."

– "Но может ли у нас "путём" всё это называться"? –

Спросило Знанье Малое. Дагун же отвечает:

– "Нет, так как числа все лишь до границ могут считаться,

Ведь десять тысяч "тьму вещей" у нас обозначает.

И небо и земля по форме больше всего значат,

Жара и холод больше всех в скоплении эфира,

Путь – для всех общий, он все вещи в своём беге прячет,

Содержит всё в себе он, служит сам основой мира".

– "Но как внутри него вся наша жизнь там возникает"?

– "Жара и холод друг друга к обузданью стремятся,

Друг друга губят и по временам года сменяют,

От них рождается любовь, и существа плодятся.

Здесь домогательства, отказ и ненависть бывают,

Когда самец и самка в случке плод свой зачинают,

Покой с опасностью друг друга в жизни их сменяют,

Сбор и рассеянье вещей смерть с жизнью порождает.

Что видим мы – в себя внимает всё наше сознанье,

Мельчайшее удерживает в памяти наш разум,

Запомнить можно сущность и подобного названье,

Но многое понять мы не совсем способны сразу.

Так, вещи друг на друга все воздействуют открыто,

То поднимаясь, то спадая морем у причала,

Друг друга отсылают в даль ту, что от взора скрыта,

За тупиком есть поворот, а за концом – начало.

И таково всё то, чем в мире вещи обладают,

И высшее в вещах на этом всём к концу подходит,

В словах исчерпывается то, ум что постигает,

Поэтому-то человек отгадок не находит.

Ведь люди думают о том, что Путь весь наблюдают,

Не следуя Пути тому, куда ведёт движенье,

И возвращаются к тому, с чего все начинают,

На этом прекращаются их личные сужденья".

– "Скажите о сужденьях мне, – спросило его Знанье, -

На чьё из двух суждений в спорах полагаться можно?

Цзы Истинный (3) сказал: "Путь предаётся Недеянью",

А Продолжатель – же, что "он воздействует, возможно".

– "Петух нам кукарекает, собака только лает, -

Сказал Дагун, – а люди познанное принимают,

Но даже обладающий познаньями не знает,

Что они станут делать. Это он не понимает.

Так и с людьми, кто выражает в чём-то своё мнение,

Чтобы в мельчайшее проникнуть, не хватает знанья,

Иль слов, чтобы постичь в вещах всех самоизмененье,

Иль, величайшее умом объять – нет пониманья.

Их мненье о Пути, что "придаётся Недеянью",

Или о том, что "он воздействует на всё, возможно",

Нас привести может к ошибочному основанью,

А в представление о мире – к пониманьям ложным.

Ведь "если он воздействует", то сущность он имеет.

А если "в Недеянии", то пустоту являет,

Но если пустота он, то тогда же чем владеет?

А если сущность, то движенье как он представляет?

Ведь обладанье сущностью есть вещи состоянье,

Без сущности же – пустота, и лишь одно вмещенье.

Так может пустота ли обладать в себе названьем?

И может ли Великий Путь наш быть перемещеньем?