Помоги проекту - поделись книгой:
Или, например, церемония Освящения Ножей, проводимая созвездиями для гем–кланов и курируемая непосредственно Небесным Семейством. Во время этой церемонии главы гем–кланов формально повторяют клятвы верности тем созвездиям, в опеку которых входят, либо просят об освобождении от нее. При этом на церемонии есть возможность сменить созвездие опеки или передать ее в руки Императора. Разумеется, это результат долгих переговоров, но визуально все финальные точки ставятся как раз на этом событии. На ежегодной такой церемонии мне вновь повстречался гем Лонео Хар. А мне к тому моменту уже было очень интересно, как он так вовремя оказался на Барраяре. Что я у него и спросила. И меньше всего я ожидала услышать столь развернутый ответ:
— На Девятой сатрапии я оказался вновь буквально за несколько часов до того, как случился тот эпизод в Важном. Моей супруге пришло сообщение, что Звездным Яслям требуются грузовозы для эвакуируемых маточных репликаторов с Барраяра, и наш корабль вполне их устраивал, да и были мы ближе всех — на Комарре. Меньше всего я в тот момент ожидал, что первым, кто мне позвонит по прибытии, будете вы, хаут Ларина. А уж то, что вы сказали, и вовсе было невозможным. Пришлось действовать очень быстро, и слава небесам, мое слово уже имело вес в глазах гем–генерала Йенаро. Узнав, что отстраненный гем Эстиф все еще продолжает находиться на Барраяре, и более того, ему доверена задача охранять одного из наследников Императора, мы поняли, что внутри линии командования нарушена связь. Поэтому в срочном порядке были разосланы сообщения о том, что запрещаются какие–либо пуски и взлеты на территории всей сатрапии. Нам удалось локализовать тех, кто вместе с Эстифом планировал эту операцию, и не допустить ядерных ударов по всем городам Девятой. Но у нас не получилось захватить гема Эстифа и хаута Мойру, и более того, мы узнали, что им удалось сохранить один из ядерных зарядов. И я решился на эту дикую вылазку за тобой и принцем, за что потом получил суровый разнос у генерала Йенаро. Хорошо, что в тот момент я был в отпуске. Иначе меня бы уволили. Дальше вам и так известно.
Лизбет продолжает менять Прислужниц, надеясь, что хотя бы одна увлечет Флетчира, и он послушно встречается с ними один или два раза, после чего неизменно возвращается ко мне. Я тоже начинаю надеяться, что однажды поиски Лизбет увенчаются успехом, иначе я навсегда застряну тут, в Небесном Саду.
Глава 12. Император
Во время церемонии Открытия Врат Император, следуя от одной долины до другой, неожиданно попросил меня сопровождать его, тогда как Флетчира отослал в конец процессии.
— Ты все–таки стала пленницей Небесного Сада, хаут Ларина.
— Предсказать судьбу не может никто, и река жизни несет нас туда, где мы необходимы, — ответила я.
— Когда я повстречал тебя на Сигме Кита, ты казалась воплощением Афины, богини ремесла и строительства. А сейчас каким–то странным образом сочетаешь роли Геры, заботящейся о своем супруге, и девственной исследовательницы Артемиды, не подпускающей слишком близко никого. Так какая ты на самом деле?
— Я всего лишь женщина, хаут–император.
— Всего лишь. Хм. Кстати, я хочу поблагодарить тебя за Лучану. Без твоей рекомендации я бы никогда ее не заметил.
— Ну что вы, хаут–император, разве мои слова могут на что–то влиять.
— Посмотри, как странно сплетаются судьбы. Ты порекомендовала едва взошедшему на престол Императору женщину, и он выбрал ее вместо тебя. Затем, пока та хаут проектировала своего сына, Императрица–мать сочла нужным найти ей противовес, и ими стали вторая и третья жены. Потом Первая супруга решила, что ей нужен дом побольше, и попросила меня назначить тебя на его строительство. И что в результате? На Барраяре ты встречаешь моего третьего сына, и он влюбляется в тебя. А тем временем сын Лучаны решает, что ему невозможно подождать хотя бы лет десять, и пытается бунтовать против меня. Мне приходится свернуть проект на Девятой сатрапии, и вот ты здесь, на Эте Кита.
— Так мое назначение на Девятую сатрапию — результат влияния Лучаны Кети? — удивилась я.
— Видишь, как все взаимосвязано. Кто мог предсказать, что ты, отказав мне, станешь фавориткой моего сына? Но, похоже, это лишь тяготит тебя.
— Увы.
— Ты не влюблена во Флетчира так, как он в тебя.
Я могу только опустить взгляд. Последняя пара лет была нелегкой. Конкуренция за положение фаворитки Наследника уже начала давить на меня настолько, что годы жизни на Барраяре стали казаться самыми счастливыми. Постоянная смена прислужниц у Лизбет все–таки привела к тому, что мы с Флетчиром несколько отдалились. И пока я справлялась с ревностью, при дворе начал все чаще появляться гем Хар. А Император тем временем продолжил свои рассуждения:
— Интересно. Когда ты была на Сигме, я думал, что ты из тех, кто всей душой влюблен в свою работу. Но теперь я вижу, что это не так. А в кого же влюблена ты? Ты, как хаут, просто не можешь без этого, не так ли? Что питает тебя? Или кто?
Дорожка делает петлю, и нам открывается вид на всю следующую за нами колонну. Мой взгляд непроизвольно находит гем–лорда Хара, возглавляющего одну из служб охраны Императорской Семьи.
— Это должен быть очень особенный человек, не так ли? Тот, с кем ты чувствуешь себя более свободной. Значит, не хаут. Наши внутренние церемонии утомительны для тебя. Но и не третий, и уж точно не инопланетник. Не уверен, что после Барраяра ты стала бы общаться хоть с кем–то из них. Следовательно, это гем–лорд. Но который? Их тут слишком много. Ты знаешь его, он знает тебя, вы знакомы давно, с Девятой или раньше. Да, раньше. Детский импринтинг, как у Флетчира, не так ли?
Я могу лишь слегка кивнуть в такт тихому голосу Императора.
— Он сейчас при дворе. Но часто отбывает по каким–то поручениям. Ты регулярно пребываешь то в отличном настроении, то в некоторой меланхолии. Это, кстати, злит Флетчира. Он ведь тоже все понимает. Я попросил Лизбет спроектировать Судью, думал, он будет хорошим помощником Первому принцу, который был Завоевателем. Но увы, теперь судья, который должен быть эмоционально холодным, потерял покой. А все из–за того, что женщина, которую он любит, больше не любит его.
— Хаут Лизбет, кажется, намеревается решить эту проблему.
— Проекты Звездных Яслей часто непредсказуемы. И занимают очень много времени. А я не вечен. Никто не знает, станет Флетчир императором или нет. Даже я, хоть и назначил его Наследником. И будет это довольно скоро. Может, год, может, два. А он отпустит тебя, только если у него не останется другого выбора.
Мы остановились около одного из шедевров гем–ботаников. Огромного раскидистого как ива, дерева, сплошь покрытого цветущими цикламенами. Император подозвал слугу–ба и, взяв у того ножницы, срезал короткую ветвь на пять цветков.
— Хаут Ларина, благодарю за разговор. Передайте, пожалуйста, это гем–полковнику Хару и скажите, что ему следует ускорить воплощение его проектов. — Император подал мне цветы и продолжил путь.
Сообщение о том, что Император впал в кому, мне пришло с номера Лонео, когда мы с Флетчиром на Ола‑3 проводили поминальную церемонию о всех погибших при недавно произошедшем извержении и последовавшим за ним цунами. Меня удивило, что гем Хар каким–то образом сохранил мой номер. И никогда раньше он не писал мне сам.
— Летти, мне пришло странное известие.
— Какое?
— Гем Хар пишет, что Император находится без сознания уже сутки, и есть вероятность, что из комы он не выйдет.
— Хм. По официальным каналам еще ничего не сообщили. Но, думаю, больше необходимого мы здесь не задержимся. А давно у гема Хара есть номер твоего личного комма?
С удивлением смотрю на браслет–комм.
— Довольно давно. На Барраяре я звонила ему с этого номера.
— Ах да, Важный. Или Вашнуй. Как все–таки правильно произносится?
Одним из основных столпов, на которых держится Империя, является система связи, позволяющая пересылать сообщения в любой конец с минимальным сроком отставания. Каждый стартующий корабль получает в зависимости от маршрута полный набор всех отсылаемых сообщений — как имперских, так и частных. Поскольку вся информация электронная, то сразу по прибытии происходит полная синхронизация серверов на планете и ее станциях. То есть обновление информации идет каждые пятнадцать–двадцать минут на дальних планетах и пять–семь минут на Эте в зависимости от того, как часто прибывают межзвездные суда. Задержка происходит только во течение собственно п–в–перехода, который занимает некоторое время. А внутри планетарных систем информация передается со скоростью света. Как правило, связь осуществляется нашими звездолетами, но отдельные инопланетные корабли тоже оснащаются облегченной версией системы и могут автоматически собирать и передавать информацию адресатам вне Империи.
И то, что нам еще не дошло это известие по официальным каналам, весьма настораживает. Если мы не успеем долететь на Эту Кита IV до момента смерти Императора, Второй принц может решиться захватить трон.
По прибытии в систему Эты Кита нас ожидают спецкорабли Небесного Сада, которым разрешено садиться прямо в атмосферу. Флетчир переходит на один из них, мне предоставляется место на втором.
С высоты очень хорошо видно Небесный Сад. При очередной реконструкции там возвели силовой купол, аналогичный использовавшимся на Сигме Кита, но с гораздо большей площадью полей и более тонкими перекрытиями. Поэтому сейчас Сад напоминал покрытую ажурной сеткой клумбу. Но это, наверное, самая большая клумба во всей вселенной. На территории Небесного Сада встречается все, что является лучшими образцами нашей культуры и вызывает интерес у всей галактики. Цетагандийские церемонии, генетически усовершенствованные растения и животные, предметы высокого художественного искусства и новейшие разработки в цифровых образах, прекрасной архитектуры постройки внизу и голографическое изображение Древа Жизни для всей Империи прямо над куполом. Здесь оно, конечно, не такое детальное, как в лаборатории Звездных Яслей, тем не менее наглядно показывает взаимосвязи всех созвездий и гем–кланов в этом году.
Пока наш спецкорабль заходит на посадку недалеко от Небесного Сада, я замечаю, что купол становится непрозрачным. Это означает только одно — Небесный Император Цетаганды скончался и до завершения церемонии похорон купол будет оставаться таким. Древо Жизни также гаснет — вместе с солнцем Императора в центре.
Я сообщаю гему Хару о нашей посадке и получаю подтверждение, что флайер нас ожидает.
Все торопятся. Мы с Флетчиром так и остаемся в разных машинах до самого окончания путешествия перед главным дворцом Империи и встречаемся только возле самого его входа. Одновременно с нами к дверям плотной группой приближается взвод гем–гвардейцев службы охраны Небесного Семейства, возглавляемый Лонео. Они явно бегут по тревоге. Флетчир смотрит на Лонео и останавливается. Понятно же, что бежать туда, куда стремится и охрана, — бессмысленно. Сначала в помещении войти должны они. Я двигаюсь за Наследником.
В тронный зал Империи мы входим одновременно со Вторым принцем, хоть и с разных сторон. Вокруг императорского трона в полной неподвижности стоит каре гем–гвардейцев в красной форме, полностью закрыв проход к нему. Совершенно очевидно, что только один из принцев может занять это средоточие власти.
Через третью дверь входит принц Слайк со своей свитой. Пятнадцатилетний принц оглядывает застывших в немой неподвижности друг против друга братьев и склоняется на одно колено.
— Старшие братья, я пришел засвидетельствовать свое почтение новому Императору. Пятая Императрица через меня просила передать, что Младший брат уже спит, но он сможет присутствовать на утренней церемонии.
С этими словами Четвертый принц поднимается и отходит к дальней от трона стене, ожидая развязки.
— Отойди, Младший, — требует Второй принц.
— Я Наследник, — отвечает Флетчир, оставаясь неподвижным.
Они еще несколько минут меряют друг друга взглядами, и наконец Второй принц признает:
— Видимо, придется решать вопрос поединком.
— Да.
— И какое оружие будет?
— Кровь.
— Согласен. Здесь и сейчас.
Через вездесущие дворцовые ба был вызван врач, принесший с собой два пустых шприца в невскрытой заводской упаковке. Ба показало шприцы принцам, удостоверяя их стерильность, и затем взяло у каждого по одному миллилитру крови. Принцы опустились на пол в церемониальных позах лицом к трону, и ба сделало им перекрестные инъекции.
В крови каждого принца Империи циркулирует специфичный вирус, который не встраивается в его геном, но при попадании в чужое тело начинает развитие скоротечной инфекции. И сейчас, вместо архаичных шпаг или парализаторов, Второй и Третий принцы соревнуются, чье оружие и иммунитет сильнее.
Это, должно быть, самый странный вид дуэлей во всей галактике — когда кровь одного человека борется с кровью другого. И поединок не всегда заканчивается смертью одного из оппонентов. У принца Слайка были неплохие шансы занять трон из–за выбывания сразу обоих кандидатов.
Прошла, должно быть, не одна вечность, эпоха или эра, прежде чем Второй принц опустился лицом вперед и застыл. Через две минуты врач констатировал его смерть. Император медленно поднялся на ноги и прошел вперед. Каре гвардейцев расступилось, став неподвижными линиями вдоль ступеней, когда он начал свое восхождение.
Как единственный претендент, он унаследовал Империю в фантастически молодом для цетагандийца возрасте, ведь ему нет даже тридцати. Флетчир Джияджа сел на престол с великой твердостью и грацией движений, спокойный и уверенный.
Все присутствовавшие склонились перед новым Воплощением Небес.
Глава 13. Прислужница
Когда церемонии похорон прежнего Императора и празднования по восшествию на престол нового остались позади, он пригласил меня к себе.
— Знаешь, Лара, мне от Отца достался один беспокойный подданный, который находится на грани бунта. А мне требуется наградить его за верную службу и помощь в занятии трона. И одновременно наказать за то, что он почти соперничает со мной за влияние в войсках и в столице. Когда я спросил его, какую благодарность он хочет, этот подданный заявил мне, что сделал всё не ради награды, не ради меня и даже не ради Империи. Он оказал мне помощь, потому что это было желанием «его принцессы»! Той, которой он служит всю жизнь. Той, ради которой он защищает Империю, чтобы
— Лонео.
— Да, гем–лорд Хар. Если бы мы были на Джексоне, то, видя, с какой практичностью он скупает все, что можно, и вкладывает свои финансы в создание собственной империи внутри Империи, я бы решил, что он хочет сместить меня.
— Это моя вина. Когда–то давно он сказал мне, что простому воину не позволят жениться на принцессе. А я ответила, что тогда ему самому нужно стать королем. Или даже могущественнее короля.
Флетчир молчал, сжав тонкие сухие губы. И тогда я решилась:
— Отдай меня ему. Он не сможет отказаться. А ты и наградишь, и накажешь его одновременно. Он желает меня — и получит, но я хаут, и на него ляжет тяжкое бремя содержания жены из высшего сословия, которое он должен будет нести. При этом ты сохранишь и его империю внутри Империи, ведь к браку полагаются и дети, наследники. А они будут уже наполовину хаутами, что намного выше, чем простыми гемами.
— А ты хочешь этого? Или ты хочешь остаться со мной?
— Я не могу остаться с тобой, Летти. Небесная Госпожа уже подобрала тебе невесту, первую из твоих Императриц–жен. Я не стану соперничать с ними. И да, я хочу этого беспокойного гема в супруги.
Его голос тих, но полон сдерживаемого раздражения:
— Великие Небеса, как я ненавижу его. За то, что он во всем превосходит меня. За то, что я всегда был вторым после него для тебя. За то, что видел его отражение в твоих глазах, когда ты смотрела на меня. За то, что ты полюбила его раньше, чем узнала меня. За то, что он выжил во всех войнах и смог завоевать свою принцессу. Но ты его любишь, и я не могу идти против тебя, моя богиня. Хорошо, я устрою ваш брак. А сам останусь здесь, в Небесном Саду, ожидая, что одна из девушек созвездий будет хоть немного похожа на тебя и увидит во мне то, что видишь в нем ты.
Через год я стала леди д'Хар. Свадебным подарком от Императора стала бонсай–копия цикламенового дерева. Сколько же оттенков смысла у этого цветка?
После моего замужества мы с Флетчиром встречались исключительно на официальных церемониях Двора, раза три–четыре в год, не больше. Меня затянули обязанности жены гем–лорда, появление на свет сначала сына, а затем и дочери.
Лонео передал мне права по управлению его финансовой империей, а сам с головой погрузился в военную карьеру, для которой и предназначен. Нам удалось при небольшом влиянии моего созвездия приобрести участок земли на первой линии вокруг Небесного Сада. И со всей душой я отдаюсь проектированию, а затем и строительству нашего дома.
Нижние этажи представляют собой нежилой комплекс, открытый для посещения всем желающим. Фактически это огромный торгово–развлекательный центр. Средние отданы под различного рода службы и квартиры третьих и гемов, входящих в штат нашего дома. А верхние — это жильё семьи. Я занимаю пять этажей под самой крышей и разбиваю на ней небольшой сад для себя, собирая лучшие образцы искусства. Ниже моих располагаются этажи Лонео, обычно пустующие — он предпочитает жить на кораблях, ведущих бесконечные операции в космосе. Но изредка мы приглашаем гостей, и тогда залы наполняются жизнью. Лорд Хар собрал внушительную коллекцию наград Империи и сопредельных государств. Под нее выделена анфилада из трех комнат, и еще одна — для собрания оружия с далеких планет, занимающая пять залов. Ниже находятся этажи наших детей, а под ними комнаты младших жен и их отпрысков.
Это были прекрасные годы, и я с удовольствием вспоминаю каждый из них, собирая свою собственную коллекцию. Год, когда родился наш первый общий сын, год, когда он начал ходить и говорить. Год, когда мы отдали его в обучение. Год, когда родилась наша дочь, новая принцесса династии Харов. Клянусь, если бы я силой не заставляла Лонео отдавать ребенка няне, он не спускал бы ее с рук ни на секунду. Я даже почти завидовала тому обожанию, которое он изливал на нее. Это было истинное счастье для меня — увидеть воплощенную в жизнь сумму наших с ним генов. Я смотрела на детей и в каждом видела как себя, так и его. Оба ребенка унаследовали его цвет глаз, но у сына определенно мой, хаутский, разрез. И оба будут высокими, с изящными руками и длинными пальцами — особенность строения трубчатых костей хаутов. Сын явно станет таким же массивным, как и его отец. А дочь с раннего возраста проявляет способности к рисованию, как и я когда–то.
И пусть считается, что для хаута быть выданной замуж за гема — вид наказания, иногда это награда. Я почти не вспоминаю о Флетчире, мало участвую в делах Двора и созвездия, хотя и присматриваю за своими потомками в геноме хаутов. Моя ветвь на Древе Жизни продолжает длиться, давая новые цветы и плоды.
Я открыла в себе новую страсть, которая прекрасно сочеталась с моими профессиональными навыками. Для созвездия и Империи я проектировала крупные объекты — города, наземные и подводные, обширные подземные сооружения и орбитальные станции. Сейчас мне стало понятно, что создание малых форм — домов, садов и прочих ограниченных площадей — может приносить подчас больше удовольствия. К тому же оказалось, что услуги хаута, пусть и исключенной из генома, до нелепости хорошо оплачиваются. Тогда как будучи членом созвездия я никогда не знала, сколько стоит моя работа — любые мои потребности, желания и запросы удовлетворялись немедленно, а процесс согласования сметы всегда лежал на других специалистах.
Одной же осенью, спустя без малого тридцать лет он приходит, занимая собой всю гостиную, как большая хищная птица. Лонео отсутствует — опять отправлен в рейд по усмирению колоний или, может, завоеванию новых. Император долго изливается в славословиях моей внешности, интересуется делами клана, успехами детей. И в какой–то момент не может удержать в себе:
— У Матери появилась новая Прислужница.
— В Небесном Саду ничто не остается неизменным, не так ли, Флетчир?
— Да. — Он сидит в молчании несколько минут, созерцая изгибы рисунка на мозаичном полу. — Когда я навещаю лаборатории Матери, мне постоянно мерещится запах яблок и леденцов, в точности такой же как твой, моя богиня.
— Откуда она?
— С Мю Кита. Из Дегтиаров. Самая юная Сплетающая Ветви их созвездия. Она такая… Для нее очень легко быть правдивой и открытой, и нет ни малейшей склонности к расчетливой манипуляции. Она прекрасно умеет слушать, при этом отличается непосредственными реакциями и цельностью своих суждений. И ничего откровенно соблазнительного, что и вовсе ставит в тупик.
— Из генома Лароша, да?
— Старшая дочь твоего сына, Лара. И я теряюсь, не зная, что делать. Я не могу показать свое влечение, ведь у меня уже есть три Императрицы–жены. Они захотят извести ее. И этот аромат снова пропадет из Сада. Звездная Бездна! Иногда я завидую своему старшему сибу Луре, который может видеть ее каждый день. Почему я не могу быть обычным человеком?
— Ты Император, Флетчир. Самый совершенный человек во всей Империи. Ты можешь быть только собой. Или ты хочешь моего разрешения?
— Не уверен, что мне нужно разрешение. Но поддержка — да. Ей восемнадцать, а мне за шестьдесят. Если я откроюсь ей, примет ли она меня?
— Мне было больше пятидесяти, а тебе восемнадцать, когда ты пришел просить меня о невозможном. Остановило ли тебя это тогда? Ты всегда обрушивал на женщин свою любовь, как горную лавину. Никто не может устоять перед стихией. Единственное, что могу пожелать, — не вздумай сломать моей внучке жизнь. И никому не позволяй этого.
Он тяжело вздыхает и смотрит в пол.
— Ладно. Пожалуй, я пока не стану отсылать никого из своих фаворитов, скрашивающих мне вечера. Но буду присматривать за ней, чтобы на нее не пал гнев моих супруг–императриц. Уверен, Мать имеет на нее свои планы.
Как все же тяжела жизнь воплощенного бога Цетагандийской Империи, что ему не с кем больше поделиться своими переживаниями? И он приходит с этим к бывшей любовнице, давно оставившей двор. Флетчир практически никогда не покидает пределов Небесного Сада, оставаясь всемогущим властителем вне купола и пленником церемоний и традиций внутри него. Насколько должна быть сильна его влюбленность в новую Прислужницу, что он буквально кипит от переполняющих эмоций?
Спустя несколько лет в Небесном Саду одна из Прислужниц допустила множество бестактностей по отношению к проектам другой. И даже более того, позволила себе посчитать свои исследования важнее и значительнее, практически во всеуслышание объявляя, что именно она достойна стать старшей помощницей Небесной Госпоже. Опозорившуюся кандидатку в срочном порядке выдали замуж за пределы генома и отослали со столичной планеты. Впрочем, вести об этом, как и любые слухи о делах Небесных, так тонки и расплывчаты, что до меня доходят только в виде небольших фрагментов.
Глава 14. Вечер в саду
Хаут Пел Наварр доставила мне просьбу Прислужницы Звездных Яслей о том, что нужно пригласить представителей Барраяра на ближайший раут. Пел, как и все хаут–женщины, теперь пользуется гравикреслом с вмонтированным в него силовым полем. Это совсем недавняя мода, не больше двадцати лет. Она пришла на смену поясам биозащиты, которые стали популярными после окончания Барраярской войны. Изменились даже правила общения из–за этого. Теперь хаут–женщины не носят вуали, как раньше, и если становятся женами гемов, то предпочитают просто смотреть в пол, как бы показывая, что ничего достойного ее взгляда здесь нет.
Иногда я думаю про Пел, не она ли — моя старшая дочь? По возрасту вроде бы подходит. Впрочем, этого мне никогда не узнать, но вряд ли в ней больше чем двадцать процентов моих генов. Да и не особо Пел похожа на меня. И приходится признать, что у Флетчира очень хороший вкус на женщин, которыми он окружает себя.
Вечер в саду проходит довольно оживленно, в том числе и из–за прибывших барраярцев. Старший из них, посол Форобьев, давно вписался в наше общество и принимаем во многих домах, хотя он у меня и впервые. С ним двое юношей, совсем детей по нашим меркам.
Один, лорд Айвен Форпатрил, высокий и красивый, почти как наши гемы, уже успел прославиться в светской хронике тем, что смог удовлетворить аппетиты леди Арвин и леди Бенелло, причем обеих сразу! За один вечер у Йенаро. Йенаро–внука. Его дед, гем–генерал Йенаро, воистину, проиграл так много битв в своей жизни, потому что не был должным образом соблюден ритуал его похорон. И мальчику теперь предстоит восстанавливать репутацию рода фактически из руин.
Второй юный барраярец, лорд Майлз Форкосиган, полная противоположность лорда Айвена — маленького роста, худой и нервный. С чертами лица хотя и правильными, но все же несколько грубыми, рублеными. Явно хромающий, с фигурой, обезображенной чудовищным искривлением костей. Как он вообще смог выжить на этом диком Барраяре, если они там убивали младенцев с признаками мутаций? Должно быть, мать очень сильно любит его.
Поделиться книгой: