Семья вурдалака (сборник)

75

Движеньем плавным платье расправляя, Она сошла из рамы на паркет, С террасы в сад, дышать цветами мая, — Так девушка в шестнадцать сходит лет. Но я стоял, еще не понимая, Она ли то передо мной иль нет, Стоял, немой от счастья и испуга, — И молча мы смотрели друг на друга.

76

Когда бы я гвардейский был гусар Или хотя полковник инженерный, Искусно б мой я выразил ей жар И комплимент сказал бы ей примерный, Но не дан был развязности мне дар, И стало так неловко мне и скверно, Что я не знал, стоять или шагнуть, А долг велел мне сделать что-нибудь.

77

И, мой урок припомня танцевальный, Я для поклона сделал два шага, Потом взял вбок; легко и натурально Примкнулась к левой правая нога, Отвисли обе руки вертикально, И я пред ней согнулся как дуга. Она ж, как скоро выпрямил я тело, Насмешливо мне до полу присела.

78

Но между нас, теперь я убежден, Происходило недоразуменье, И мой она классический поклон, Как видно, приняла за приглашенье С ней танцевать. Я был тем удивлен, Но вывести ее из заблужденья Мешала мне застенчивость моя, И руку ей, конфузясь, подал я.

79

Тут тихо, тихо, словно издалека, Послышался старинный менуэт: Под говор струй так шелестит осока, Или, когда вечерний меркнет свет, Хрущи, кружась над липами высоко, Поют весне немолчный свой привет, И чудятся нам в шуме их полета И вьолончели звуки, и фагота.

80

И вот, держася за руки едва, В приличном друг от друга расстоянье, Под музыку мы двинулись сперва, На цыпочках, в торжественном молчанье. Но, сделавши со мною тура два, Она вдруг стала, словно в ожиданье, И вырвался из свежих уст ее Веселый смех, как рокот соловья.

81

Поступком сим обиженный немало, Я взор склонил, достоинство храня. «О, не сердись, мой друг, — она сказала, — И не кори за ветреность меня! Мне так смешно! Поверь, я не встречала Таких, как ты, до нынешнего дня! Ужель пылал ты страстью неземною Лишь для того, чтоб танцевать со мною?»

82

Что отвечать на это — я не знал, Но стало мне невыразимо больно: Чего ж ей надо? В чем я оплошал? И отчего она мной недовольна? Не по ее ль я воле танцевал? Так что же тут смешного? И невольно Заплакал я, ища напрасно слов, И ненавидеть был ее готов.

83

Вся кровь во мне кипела, негодуя, Но вот нежданно, в этот самый миг, Меня коснулось пламя поцелуя, К моей щеке ее примкнулся лик. Мне слышалось: «Не плачь, тебя люблю я!» Неведомый восторг меня проник, Я обмер весь — она же, с лаской нежной, Меня к груди прижала белоснежной.

84

Мои смешались мысли. Но не вдруг Лишился я рассудка и сознанья: Я ощущал объятья нежных рук И юных плеч живое прикасанье; Мне сладостен казался мой недуг, Приятно было жизни замиранье, И медленно, блаженством опьянен, Я погрузился в обморок иль сон…

85

Не помню, как я в этом самом зале Пришел в себя, но было уж светло. Лежал я на диване; хлопотали Вокруг меня родные; тяжело Дышалось мне, бессвязные блуждали Понятья врозь; меня — то жаром жгло, То вздрагивал я, словно от морозу, — Поблекшую рука сжимала розу…

86

Свиданья был то несомненный след — Я вспомнил ночь, забилось сердце шибко, Украдкою взглянул я на портрет: Вкруг уст как будто зыблилась улыбка, Казался смят слегка ее букет, Но стан уже не шевелился гибкий, И полный роз передник из тафты Держали вновь недвижные персты.

87

Меж тем родные — слышу их как ныне — Вопрос решали: чем я занемог? Мать думала — то корь. На скарлатине Настаивали тетки. Педагог С врачом упорно спорил по-латыни, И в толках их, как я расслышать мог, Два выраженья часто повторялись: «Somnambulus и febris cerebralis…»[18] Зима 1872 г. — осень 1873 г.

Дракон

Рассказ XII века

(с итальянского)

Посвящается Я. П. Полонскому

1

В те дни, когда на нас созвездье Пса Глядит враждебно с высоты зенита, И свод небес как тяжесть оперся

2

На грудь земли, и солнце, мглой обвито, Жжет без лучей, и бегают стада С мычанием, ища от мух защиты,

3

В те дни любил с друзьями я всегда Собора тень и вечную прохладу, Где в самый зной дышалось без труда

4

И где нам был, средь отдыха, отрадой Разнообразной живописи вид И полусвет, не утомлявший взгляда.

5

Одна купель близ входа там стоит, Старинная, из камня иссечена, Крылатым столб чудовищем обвит.

6

Раз, отдыхом и тенью освежены, Друзья купель рассматривали ту И чудный столб с изгибами дракона.

7

Хвалили все размеров красоту И мастера затейную работу; Но я сказал: «Я вымыслов не чту;

8

Меня смешит ваятеля забота Такую ложь передавать резцом», — И потрунить взяла меня охота.

9

Тут некий муж, отмеченный рубцом, Дотоль стоявший молча возле двери, Ко мне со строгим подошел лицом:

10

«Смеешься ты, художнику не веря, — Так он сказал, — но если бы, как я, Подобного ты в жизни встретил зверя,

11

Клянусь, прошла веселость бы твоя!» Я ж отвечал: «Тебе я не в досаду Сказал, что думал, мысли не тая;

12

Но если впрямь такого в жизни гада Ты повстречал, то (коль тебе не в труд), Пожалуй, нам все расскажи по ряду!»

13

И начал он: «В Ломбардии зовут Меня Арнольфо. Я из Монцы родом, И оружейник был до наших смут.

14

Когда ж совет в союз вошел с народом, Из первых я на гибеллинов встал И не одним горжусь на них походом.

15

Гиберто Кан стяг вольности держал — То кондотьер был в битвах знаменитый, — Но близ Лугано, раненный, он пал.

16

Враги, наш полк преследуя разбитый, Промчались мимо, и с вождем лишь я Для помощи остался и защиты.

17

«Арнольфо, — мне сказал он, — смерть моя Сейчас придет, — тебя ж надеждой рая Молю: спеши в Кьявенну. Пусть друзья

18

Ведут войска, минуты не теряя, Они врасплох застанут вражью рать». И перстень свой в залог он, умирая,

19

Мне передал. Я времени терять Не много мог, чтобы исполнить дело, И, в помощь взяв Господню благодать,

20

А мертвое плащом покрывши тело, Проведать шел, где отдохнут враги И много ли из наших уцелело.

21

Шум сечи смолк, и вороны круги Над трупами уже чертили с криком — Как за собой услышал я шаги.

22

То Гвидо был. Ко мне с беспечным ликом За повод вел он сильного коня, Им взятого в смятенье том великом.

23

Учеником жил прежде у меня Он в мастерской, и ныне, после боя, Меня нашел, любовь ко мне храня.

24

Когда ж узнал, послание какое Вождем убитым мне поручено, Идти к друзьям он вызвался со мною.

25

Я, преданность ценя его давно, Тому был рад и думал: вместе оба Вернее мы достигнем цели, — но,

26

Когда бы знал, как близко нас ко гробу Он подведет отвагой молодой, Его любви я предпочел бы злобу.

27

Я был верхом; он следовал пешой; Нерадостен был путь, и не веселье Моей владело сумрачной душой.

28

В стране кьявеннской не бывал досель я, Но Гвидо был. И, ведомых путей С ним избегая, в тесное ущелье

29

Свернули мы, где солнечных лучей Не пропускали тени вековые, Навстречу ж нам, шумя, бежал ручей.

30

Лишь тут снял шлем с усталой головы я И в отдаленье ясно услыхал, Как колокол звонил к «Ave Maria».

31

И тяжело средь этих мрачных скал, И душно так, как бы в свинцовом скрине, Мне сделалось. «О, Гвидо, — я сказал, —

32

Недоброе предчувствие мне ныне Сжимает грудь: боюся, что с пути Собьемся мы тут, в каменной пустыне!»

33

«Маэстро, — мне ответил он, — прости: Сюда свернув, ошибся я немного, Иным ущельем было нам идти!»

34

И прежнюю отыскивать дорогу Пустились мы, но, видно, взять у нас Рассудок наш угодно было Богу:

35

Куда ни направлялись, каждый раз Ущелье мы, казалось, видим то же, Их различать отказывался глаз,

36

Так меж собой они все были схожи: Такая ж темь, такой же в ней ручей Навстречу нам шумел в гранитном ложе.