Среди врагов и друзей

— Не су, — ответил хозяин. — Лем моя фамилия[2].

— Не убивайте нас! — вдруг взмолилась девушка.

Хозяин дома настороженно ждал, что мы будем делать.

— Значит, мы с вами земляки? — заговорил, обращаясь к хозяину, Андрей Гронец.

— Вы знаете словацкий?

— Да, я местный житель.

Я слушал словацкую речь, и мне приятно было, что почти все понимал: настолько язык оказался близким к украинскому.

— Мы советские и чехословацкие партизаны, — сказал я хозяину домика. — Вот высадились из самолета и не знаем, куда попали. Где мы сейчас находимся?

— Я рад видеть вас у себя, — ответил хозяин, выслушав перевод Гронца. — Я лесник, зовут меня Павел, фамилия Шептак. А вы сейчас в четырех километрах от города Маков.

Я отметил наше местонахождение на карте.

Склонившись над картой, мы не заметили, как дочь лесника встала с постели и исчезла в другой комнате. Лесник быстро указал точку нашего нахождения. «Грамотный дядька», — подумал я.

— Господа-товарищи партизаны могут мне верить. Я человек честный…

— Мы верим вам, товарищ лесник, — сказал комиссар. — Но предупреждаем: немцы не должны знать, куда мы идем.

— Мы запрещаем вам говорить и о том, что мы здесь были, — добавил я. — А о вашей преданности чехословацкому и русскому народам позже узнают. Спасибо, товарищ!

Я крепко пожал руку первому чехословацкому жителю, с которым нам привелось говорить…

— Товарищ командир, дочка лесника куда-то исчезла, — зашептал мне на ухо Андрей Гронец.

Но я не успел отдать какое-либо приказание: девушка вышла к нам и пригласила в другую комнату выпить по чашке горячего кофе.

Мы поблагодарили ее за гостеприимство и попросили спрятать подальше парашюты, оставшиеся у Григория Мельника и Вилла Поспелова.

Надо было уходить как можно поспешнее, скрывая следы своего местонахождения. Мы взяли курс на горную деревушку Семетеш. Повалил густой снег. Идти было тяжело, но мы с благодарностью встретили снегопад, потому что он прикрывал наши следы.

Километров восемь шли без передышки. Дальше двигаться уже не было сил, и я дал команду сделать привал.

Выставили часовых, вынули из мешков свиную тушенку, сухари и с жадностью принялись за еду. Отдохнув, продолжили свой путь через горный перевал.

Очень трудным был этот переход. Мы выбивались из сил, преодолевая крутые подъемы, поросшие густым лесом и засыпанные глубоким снегом. Каждый из нас нес большой груз. Мы были очень тепло одеты, увешаны оружием и гранатами. Особенно тяжело было Анатолию Володину — у него открылась рана, да и сказывались семь тяжелых ранений, перенесенных ранее.

— Я больше не могу, — решительно заявил вдруг Володин.

— Надо идти, Анатолий! — убеждали мы его и по очереди помогали, хотя сами едва держались на ногах от усталости.

Неважно чувствовал себя и Андрей Гронец.

К тому же надо было еще скрывать свои следы. Хотя нам и помогал снегопад, но пришлось приложить немало усилий, чтобы даже опытный следопыт не обнаружил, что сквозь эту лесную глушь прошло более десятка человек, отнюдь не охотников за лесными козулями.

Поздно вечером мы подошли к лесу возле деревни Семетеш и здесь заночевали, не разводя костра. Вот когда пригодились нам валенки!

Дороже всего на свете сейчас был для нас сон, а его-то нам и не хватало: спать приходилось всего по три-четыре часа, сменяя друг друга. Но мы были довольны тем, что немецкие каратели потеряли нас из виду, а густой снегопад скрыл под покровом снега наши следы.

Мы чувствовали себя в относительной безопасности. Отсюда, из района деревни Семетеш, мы и начали наши разведывательные операции. Из этого леса Маша Дубинина передала свою первую радиограмму на Большую землю: приземлились благополучно (у Маши оказалось только сильное растяжение жил).

Мы радовались тому, что удалось определиться в этом густом лесу среди гор, что здесь десант наш никем не был замечен.

Однако это было не так.

ЖЕЛАННАЯ ВСТРЕЧА

О событиях, происшедших в квадрате нашего приземления, мы узнали несколько позже. В то время, когда мы были еще в воздухе, подпольщики населенных пунктов Высока и Маков собрались на совещание.

Хозяин дома Ян Чубон предусмотрительно не зажигал свет, хотя светло-синие шторы плотно закрывали широкие окна просторной, чистой комнаты. Только на одном окне, выходящем на улицу, штора была приоткрыта, и в эту щель пробивался в комнату тусклый ночной свет.

Ожидая опоздавших, Гаспар Имрих, Ян Хованец и хозяин дома вели неторопливый разговор.

— Все же мы с вами пока действуем плохо, — задумчиво произнес Ян Чубон. — Собираемся, говорим, а толку мало.

— Да, Ян прав, — поддержал Чубона Имрих. — Правда, решительности у нас достаточно, а вот оружия…

С улицы послышался гул моторов, и вскоре мимо дома прогромыхали тяжелые машины.

— Погляжу, что там фрицы везут, — сказал хозяин дома и вышел из дома.

Село Высока расположено на автомобильной магистрали между Маковом и Турзовкой. По обеим сторонам шоссе в два ряда выстроились крестьянские домики с различными пристройками, садами и участками плодородной земли. Жили здесь люди тихо и дружно. Обрабатывали отвоеванную у леса землю, разводили скот и птицу, варили крепкую сливовицу[3], а из лесных ягод — боровичку. Многие работали на лесоразработках, плотничали.

Деревенские парни и девушки по вечерам прохаживались по асфальту шоссе, водили на лесных полянах веселые хороводы.

А теперь ворвалась в эти тихие места война грохотом танков и автомашин, гортанными возгласами чужаков. Непрошеные гости в мундирах мышиного цвета и фуражках с высокими тульями хозяйничали как у себя дома, нисколько не заботясь о том, какое впечатление произведут их бесчинства на исконных хозяев этих земель — чехов и словаков.

Вот и сейчас их машины громыхали по селу, волоча за собой тлетворный воздух разрушений и смерти.

— Подтягивают к фронту артиллерию, — сообщил Чубон, возвратясь в комнату.

— Эх, была бы у нас радиостанция! — воскликнул Гаспар Имрих.

— Кому бы ты сообщил? — спросил Чубон. — Нам бы связаться с теми, кому надо знать о немцах.

— Хорошо, если они в нашем селе не остановятся, — сказал Имрих.

— Кажется, проехали мимо.

Раздался короткий стук в окно, и через минуту в комнату вошли Йошка Заяц и Милан Баричак.

— Задержались из-за этих проклятых фрицев, — проворчал Заяц, тщательно вытирая о коврик ноги. — Полчаса проторчали за сараями, пока они проехали.

Не явились Лойзь Бабчан и Рудольф Заяц из Великой Битчи. Степан Кристофик и Ян Додек из Турзовки предупредили, что сегодня не смогут прийти.

— Будем начинать?

— Больше ждать некого, — послышались голоса.

— Нам уже пора приступать к боевым операциям, содруги[4], — начал, собравшись с мыслями, Ян Чубон. — Но для этого надо прежде всего добыть оружие. Некоторые говорят, что добыть его трудно, — это правда. Но Стефану Кристофику и Яну Додеку немцы не дарили оружие: они сами сделали ножи, добыли винтовки с патронами.

— Молодцы турзовцы! — оживился Йошка Заяц. — Надо и нам последовать их примеру.

В это время раздался стук в дверь. Йошка так и умолк с раскрытым ртом. Снова послышался стук, теперь уже настойчивее.

Хозяин дома вышел. Подпольщики сидели, затаив дыхание.

— Кто там? — спросил Чубон.

— Это мы с Рудольфом.

— Ты, Лойзь? — переспросил Чубон.

— Я, скорее открывай!

— Что случилось?

— Русский самолет пролетел! — перебивая друг друга, сообщили Лойзь Бабчан и Рудольф Заяц.

— Подождите! Заходите в комнату, там все наши.

Немного успокоившись, парни начали свой рассказ.

— Мы видели, как немецкий истребитель настиг русский самолет, два раза обстрелял, а потом у него, видно, не хватило бензина или патронов, и он улетел.

— А почему вы думаете, что это русский самолет?

— Так он же отстреливался!

— А потом, когда немец улетел, русский самолет сделал круг, и с него посыпались парашютисты — снизу очень хорошо было видно. Ей-богу, это русские!

— Да, это, вероятно, десантники, — подумав, сказал Чубон. — Как вы думаете, товарищи?

— Не могли же немцы обстреливать свой самолет!

— Это русские, самолет их здорово отстреливался. А потом улетел.

— В каком месте, по-вашему, выбросились парашютисты?

— Да здесь же, недалеко от Макова!

Парни снова и снова возбужденно рассказывали о ночном происшествии. Все оживились, задвигались.

— Давайте, друзья, посоветуемся, что нам теперь делать, — предложил Ян Чубон.

— Я думаю, надо выйти на поиски, — сказал Гаспар Имрих. — Мы тут знаем все леса и найдем их.

Против такого предложения никто не возражал.

— Ну что ж, идем на поиски, — решил Ян Чубон. — Разделимся по два человека и хорошенько прочешем леса у города Маков. Пошли! Ты, Йошка, пойдешь на пару со мной.

До самого рассвета подпольщики ходили по лесу в разных направлениях, прислушивались к шорохам и внимательно осматривали чуть ли не каждое дерево.

Было около шести часов утра, когда на окраине Макова Ян Чубон и Йошка Заяц услышали стрельбу из автоматов.

— Они! — воскликнул Заяц.

— Не может быть, чтобы парашютисты выбросились в город, — с сомнением возразил Чубон. — А впрочем, кто знает… Вот снова стрельба!

Минут двадцать звучали в предутренней тишине автоматные очереди. Потом все затихло.

Когда рассвело, Ян Чубон и Йошка Заяц, выйдя из леса, шагали по шоссейной дороге в направлении Макова.

До города уже осталось километра два. Вдруг на шоссе вышли два вооруженных автоматами немца и остановились, ожидая ранних пешеходов.

— Хальт! — крикнув один из них, когда путники приблизились.

— Легитимация![5] — потребовал документы рыжий солдат.

Чубон и Заяц, не спеша, полезли в карманы и вытащили свои удостоверения.

— Я из Высокой, а он, — указал Чубон на товарища, — из деревни Шатина. Местные крестьяне, господин фельдфебель.

— Куда так рано? — подозрительно спросил рыжий.

— В город, на базар, — не задумываясь, ответил Чубон.

Солдаты вертели в руках документы, поглядывая на подпольщиков. Чубон спокойно вытащил из кармана большую резного дерева табакерку.

— Огонька не найдется, господин фельдфебель? — спросил он у немца. — Моя зажигалка без горючего, дома осталась. На базаре бензинчика достану, да и камушков тоже.

— Закурим? — вопросительно глянул рыжий на своего напарника. — Эти свиньи делают хороший табак.

Чубон и Заяц улыбнулись. Они хорошо поняли, что сказал немец, но вида не подали.

Когда в морозном воздухе поплыли струйки душистого дыма, рыжий немец спросил:

— В лесу никого не заметили?

— Да кому же там быть ночью? — с удивлением сказал Йошка Заяц.

— Мы вышли из дому — еще темно было, никого не видели, — подтвердил Чубон. — Пошли, Йошка.