Не боярское дело - 2. Часть 2

3. Интересы Российской компании, поставляющей трубы, сталь и вкладывающеюся финансами за долю вхождения в японский консорциум. Или попросту — возрождающею её из пепла и руин.

Ну, это, если говорить простым языком. В официальных документах всё звучало куда как более пафосно и на два порядка сложней.

Дальше в дело пошли цифры:

1. Пятьдесят процентов от всего добываемого, а именно — нефти и газа — принадлежат Сахалину.

Точнее — владельцу Сахалина, но это уже мелочи.

2. Двадцать пять процентов прибыли консорциума отчисляются в государственную казну Японии.

3. Пятьдесят процентов акций консорциума отходят Российской Сталепромышленной компании, за её долю труб, стали и финансов, согласно Приложения номер один.

Говоря попросту, мы предложили консорциуму оплатить услуги их специалистов, оборудование и дать им возможность сохранить лицо, выплачивая пусть не грандиозные, но стабильные дивиденды всем своим основателям и специалистам. К слову сказать, в деньгах они примерно столько же будут получать, как и в свои лучшие годы, когда японские месторождения ещё не были истощены.

После полутора месяцев попыток перетягивания каната японцы согласились, сообразив, что иных условий не будет, а попытки их торга натыкаются на мою монолитную стену игнорирования.

И действительно, лучше есть печёного быка на восьмерых, чем плошку риса в одиночку.

Мяч перешёл на нашу сторону, и теперь мы должны были думать, откуда возьмутся трубы.

Обсуждали мы этот вопрос со Светкой в постели. Специально легли пораньше. Я вовсе не шутил, когда сказал Рюмину, что если он обратится к специалистам, то выслушает очень продолжительный доклад.

Например, к двум часам ночи, я уже вполне себе представлял, что есть такое горячая прокатка, волочение и цельнотянутые трубы, а также, что для этого надо построить и какого оборудования ещё попросту нигде и ни у кого не существует. Через полчаса ещё лучше понимал, что это не наш путь.

Всё слишком затратно по финансам и практически невыполнимо по оборудованию. А главное — по времени затянется на долгие года.

Только когда забрезжил рассвет, я услышал от Светланы про спиралешовную трубу и почувствовал, как сердце забилось чаще.

Вот оно! Тут даже объяснений о технологиях не надо.

Это же так просто! Способ, как специально созданный под применение техномагии. Знай себе мотай спираль из горячего листа на вращающуюся основу и используй тысячи раз проверенную диффузионную сварку. Мне наши техномаги хоть завтра модельку такой установки на коленке соберут. И она будет работать!

Надо же, как звёзды сошлись… Одним выстрелом — убить трёх зайцев. В один красивый букет собрать интересы России, Японии и моего Рода.

Круто. Начинаю себя чувствовать настоящим князем. А то раньше лишь со стороны наблюдал, как это ловко у того же Обдорина или князя Константина выходит.

— О чём задумался? — вырвал меня из размышлений голос Императора.

Ага, теперь уже я замёрз в раздумьях.

— Японцы у меня просятся нефть на Сахалине добывать, — признался я.

— Японцы на Сахалине… — приподнял Император бровь, — Почему они?

— На самом острове больше шестидесяти месторождений, и на шельфе нефти невпроворот, но пока никто из русских предпринимателей не хочет со мной делиться добычей в долях. Всем отдай месторождение за копейки, чтобы они только на свой карман работали. И им плевать, во что мне содержание Сахалина обходится. Я на пять месторождений тендер объявил на тех же условиях, что и у японцев, уже месяц прошёл, а ни одной заявки до сих пор не поступило. Так что не надо мне давить на патриотизм. На Сахалине он не работает. Зато каждый первый начинает рассказывать мне о невыносимых условиях для жизни, а дальше переходят к описанию грандиозных сложностей.

— А ты что?

— Советую им переехать в Крым и не мучиться. А сам пока немцам нефтеперерабатывающий завод заказал. Обещали к первой нефти смонтировать. Заодно смазочные масла будем производить. Всесезонные.

— Про Крым забавно. Возьму на вооружение, — усмехнулся Рюмин, — Ты лучше про немецкий завод расскажи.

Сразу отвечать я не стал. Сначала сделал несколько первых, самых важных глотков кофе, попутно соображая, как бы мне лучше до государя донести те откровения, что открылись мне при посещении автомобильного музея в Штутгарте.

* * *

Ну, вот и сбылась мечта идиота…

Сижу на берегу обычной русской речки и ловлю на простую поплавочную удочку обычных краснопёрых окуней. Сколько раз я мечтал об этом!

Вроде, чего только во время странствий не насмотрелся. На Сахалине мне реки показывали, в которые во время нереста красной рыбы заходит столько, что кажется, там даже воды меньше, чем идущей вверх по течению кеты, горбуши или нерки, а на Волге мне довелось сома поймать, пуда этак на три.

Но нет. Кровь своё берёт. Хочется чего-то родного и знакомого. Два часа простого человеческого счастья на утренней зорьке. На обычной реке с обычными окунями. Ещё бы по грибы сходить. Говорят, боровиков в этом году много и грузди уже пошли, но нет. Уже не успею. У меня через час народ соберётся на утреннюю планёрку, а после обеда я в столицу лечу. Так что, сматываю удочку, и делая вид, что не замечаю кружащих в небе пилотов и скрывшийся в лесу наряд егерей, возвращаюсь на своём старом мотоцикле домой. А те часы, что сегодня от сна оторвал во время перелёта наверстаю, завалившись в дирижабле на диванчик.

На планёрке понятно про что разговор пойдёт — про ускоренное развитие княжеских земель.

Не одни мы торопимся. Другие тоже не дремлют. И надо заметить, что эти другие далеко не всегда Одарённые из Кланов. Обычные люди, смекалистые, дерзкие, сумевшие устроить свою судьбу не только в торговле или промышленности, но и в развитом сельском хозяйстве. Последнее для меня оказалось сюрпризом, но ненадолго. Никакой тайны или нарушения закона не было — да, обширные сельскохозяйственные земли неодарённые лица не дворянского происхождения купить не могли, а вот взять в аренду на сорок девять лет — запросто.

Многие дворяне, особенно из тех, что любят большую часть года на заграничных курортах проживать, или проводящие свою жизнь на службе и не расположенные к ведению хозяйства, правильно оценили печальный опыт неудачливых соседей, которые взяли ссуды под залог земли. Взять-то ссуду несложно, а вот выкупить земли обратно дай Бог, если у одного из десяти получается, и тем случай благоприятствует — кому наследство перепадёт, кто женится удачно, получив богатое приданое.

Как бы то ни было, а делать ставку на мелкие крестьянские хозяйства уже нельзя. Двое — трое мужиков с одной лошадкой семью может и прокормят, но особой прибыли от них ждать не стоит. Да и откуда ей взяться, прибыли, если на выращенное крестьянами зерно без слёз смотреть невозможно.

То ли дело пшеница, рожь или овёс от крупных хозяйств! Зёрнышко к зёрнышку! И все крупные, налитые, чистенькие. Одно слово — породистые. Это не крестьянская мелюзга, где, к тому же, шелухи полно. Вовсе не зря агрономы у агропромышленников свои зарплаты получают. Всё по науке делается, зато и урожай в полтора — два раза больше против крестьянского. Оттого и цены выше и спрос всегда есть.

Есть и ещё одна причина для планёрки. Воровство.

Да, у меня тоже воруют. Пусть и не в таких масштабах, как у тех хозяев, что на своих землях раз в год показываются, надеясь на умения управляющих, но тем не менее. Так уж устроен хитрый русский крестьянин — если есть возможность что-то себе на пользу утаить, или, оставленное без присмотра домой утащить, то утаит и утащит. И столкнулся я с этой особенностью вовсе не сейчас.

Помню, как только верфи запустили, у нас все свёрла и напильники за неделю закончились.

Благо, с нами был Густавсон.

По опыту работы казённых заводов он организовал склад, и кладовщики начали выдавать инструмент каждому бригадиру под роспись. Пропавший инструмент бригада оплачивала по трёхкратной цене. Дальше было несколько десятков побитых рож, десятка два увольнений, но с пропажей инструмента мы вопрос решили. Тем не менее гайки с болтами, и прочую мелочёвку мы всё равно закупаем с запасом. Пусть понемногу, но тащат. Третий год боремся, снижая потери, но до идеала ещё далеко. Да, есть алькальды, есть проверяющие, и даже проверяющие проверяющих. Но за короткий срок не победить то, что поколениями выпестовывалось. Трудно пройти вчерашнему крестьянину мимо блестящей железячки, которая наверняка когда-нибудь ему в хозяйстве пригодится.

* * *

Я, вроде, уже говорил, что у меня проблемы роста.

Так вот то, что мы обсуждали на планёрке — это не проблемы, а так, проблемки.

Настоящие проблемы у меня с магией. И с её ростом. Да, чёрт побери, даже не ростом, а суперростом! И не только моим…

Я, и Академия, организованная под моим началом, не вписываются ни в одну из теорий этого мира!

Раньше всё было не так.

Маги много тренировались, страдали и превозмогали, трудились в поте лица и потихоньку повышали свои уровни. Лишь самые способные, талантливые и трудолюбивые подписывались на рискованные эксперименты, чтобы получить статус архимага годам к тридцати пяти. Получалось у единиц. Единиц из тысячи.

Многие просто сгорали. Иногда, в самом прямом смысле этого слова — оставляя после себя кучки пепла на полигонах. Другим везло чуть больше — у них выгорал Источник, превращая потенциально сильного мага в обычного неодарённого. Но выкристаллизовывались единицы. Те, кто рискнул и смог.

Лучшей долгое время считалась Венская магическая Академия. Добрая половина их выпускников выживала, а наиболее яркие личности показывали небывалый прогресс.

Для всей мировой системы магического образования, где крутятся сумасшедшие деньги, мы, русские, выглядим дерзким плевком в лицо.

Благодаря использованию техномагических приспособ мы без всяких жертв попросту штампуем архимагов. Да, вовсе не классических, если дотошно подходить к этому вопросу, но оттого, не менее сильных и эффективных.

С учетом того, что мне как-то плевать на то, что думают о русских архимагах в европейских странах, ситуация выглядит оптимистично.

Свою силу и эффективность наши архимаги уже не раз показали, успешно выходя небольшим составом против целых армий и чем больше вражьих мнений будет на этот счёт опубликовано, тем лучше. Пусть о нас говорят. Неважно, что. В итоге, правда всё равно своё возьмёт, как бы не изощрялись зарубежные журналисты.

Зато скоро всему миру станет понятно, что дёргать русского медведя за усы — это смертельно опасный эксперимент. И разрушенный в центре Франции замок, как и смерть чересчур возомнившего о себе герцога, лишь наглядное тому подтверждение.

На вопросы магии меня не просто так пробило. Причина более чем серьёзная — через два дня у Дашки день рождения. Думаете, княгине, да ещё и Главе Рода, легко угодить с подарком?

Я голову себе сломал, пока не признал неизбежное.

И вот оно. Принесли прямо ко мне в кабинет.

Подарочная Сбруя. Облегчённая и улучшенная. Украшенная двойными цепочками алмазов по верху бронелифчика.

Впрочем, за украшение их примет далеко не каждый. Те же мои студенты, кто со Сбруями уже сталкивался, тут же обратят внимание, что алмазы расположены на платиновых лентах энерговодов.

Эпичненько новая Сбруя выглядит. Дорого, стильно и смертельно опасно.

Признаюсь, эта деталь Сбруи меня душевно порадовала. В кои-то веки я наконец могу спокойно отнестись к платьям с откровенным декольте, если жена вдруг надумает в нём куда-то выйти в общество. Пусть, кому интересно, на бронелифчик пялятся, а ещё лучше — на её диадему. Что там под слоями золота и платины спрятано, один чёрт никто не поймёт, если даже я смог разобраться лишь после долгих объяснений Усольцева. Зато управление новой Сбруей теперь под полным контролем и для пользователя опасности нет никакой. Заодно и основные функции Концентратора будут работать. Пусть не так могуче, как у Антона с его короной Гогенцоллернов, но тоже достаточно убедительно.

— Мы тоже подарок княгине приготовили, — с заметной ноткой ревности выдал Степан, дождавшись, когда я вдоволь налюбуюсь Сбруей новой модели.

— Хвастайся, — разрешил я с улыбкой.

И в моём слове не было ничего обидного. Если кто-то считает, что Творцам и Созидателям чуждо желание поделиться своими успехами, то зря. Тому же конструктору оценки его трудов хочется не меньше, чем певцу аплодисментов.

— Вот, — открыл Степан приятный с виду плоский кожаный чемоданчик, в котором уютно улеглось устройство со множеством клавиш, — Первый в стране серийный мини — компьютер. Аналог «Микроши», что был разработан нашими предками, но немного улучшенный. Функционал у него пока не очень велик, но функции печатной машинки и калькулятора он выполняет очень хорошо.

— Печатная машинка! — улавливаю я очень интересный момент, — Есть вывод на бумагу?

— Центр Мещерского принтер только к Новому году обещает, — хмурится Степан.

— Долго. И вовсе не факт, что они с нами охотно будут делиться. Сами сможем делать?

— Мы освоили однокристальную микро — ЭВМ, — вытаскивает Степан из кармана коробочку от ювелирного украшения и открывает её. Внутри лежит большенький прямоугольник — многоножка. Теперь я верю в вычитанный когда-то слоган о том, что «микросхемы СССР — самые большие микросхемы в мире», — Это мозги. Их можно на что угодно настроить. Хоть на станок, хоть на самолёт, хоть на управляемую ракету. Понятно, что периферия каждый раз разная потребуется. Мещеряковцы струйный принтер делают. Его нам не потянуть быстро. Там чернила и прочее, что с ними связано. А вот если сразу на лазерный замахнуться… Мозги для принтера у нас есть, а дальше — ничего сложного, кроме лазерной головки, фотобарабана, системы зеркал и картриджа.

— Замахивайся, — киваю я головой, — Где-то попадалось мне, что предки, когда производство лазеров освоили, чуть ли ни в копеечные изделия их совали. Деньги нужны?

— У меня свои есть, — проворчал друг детства, — Уже столько, что не знаю порой, куда девать.

Глава 17

— Что могу сказать… — посмотрел на небо Шабалин, подбирая слова, — Техномагия наука безусловно хорошая и полезная, но как бы она благотворно не влияла на способности мага — это всё равно лишь одна из составляющих возможностей Одарённого.

Я столь высокопарное и велеречивое начало по привычке пропустил мимо ушей, а Дарья напряглась. Нас тут сейчас трое, на полигоне Академии. И все мы в Сбруях, каждый в своей.

Наставник, услышав от меня про новую модель Сбруи, да ещё сопряжённую с Концентратором, сам напросился на её испытания. А мне такое только на руку. Ко мне Дашка привыкла и оттого мне сложно её обучать.

Любой Фома Неверующий легко уяснит эту простую истину, если попробует чему-то новому и сложному научить свою жену. Получаса не пройдёт, как они разругаются, причём в девяносто девяти случаев из ста виноват окажется муж. Один процент я отпускаю на то, что жена потеряет сознание, или муж серьёзно пострадает в процессе обучения, или произойдёт какой-либо другой столь же счастливый случай.

— Олег, — повернулся ко мне Шабалин, — Почему, как только вы запрягаетесь в Сбрую, у вас отключается мозг? Причём, не только у вас, а у всех носителей Сбруи.

Ого! Вот это наезд!

— Признаться, я не понял вопрос, — охотно подтвердил я его высказывание, так как был в Сбруе.

— На самом деле он не просто простой, а чересчур простой, — смешно наморщил нос гений теоретической магии, что, по его мнению, должно было означать крайнюю степень пренебрежения в оценке моих умственных способностей.