Не боярское дело - 2. Часть 2

Но я на эту демонстрацию не поддался. Пусть поищет себе кого-то более умного, точнее — умную. Тем более — вот она, рядом стоит. И у меня получилось…

— Ну, ладно — он, но вы, княгиня, — навёлся на цель наставник.

О! Вот теперь я спокоен.

Шабалин — ещё тот отморозок, когда дело доходит до проверки всяких его теоретических наработок. И если мои возможности он примерно себе представляет, то новая модель Сбруи, да ещё вкупе с Концентратором — это широчайшее поле для экспериментов. В каком-то смысле — это очередное противостояние между техномагией и магией заклинаний.

Если перевести сегодняшнюю ситуацию на язык компьютера, который мы с Дарьей вчера под руководством Степана часа три осваивали — то это негласное соревнование между компьютерным железом и программами. Вечный спор, что важнее и полезней для итогового результата. Как утверждал Степан — если у одного компьютера железо лучше, а у второго программы совершеннее, то с высоты дивана победителя не определишь. Потребуется, как минимум, десяток тестов для установления истины.

У нас всё примерно так же. Сбруя выполняет роль железа, а мастерство мага и перечень его заклинаний — это программы.

Понятно, что такое сравнение сильно притянуто за уши, зато оно неплохо иллюстрирует реальное состояние дел.

Я, как можно незаметней, сделал пару шагов в сторону и начал возиться с застёжками, полностью оголив правое предплечье. Зачем мне ссориться с женой, если она попала в лапы специалиста.

— Давайте мы с вами рассмотрим, как некоторые нерадивые Сбруеносцы коряво применяют свой богатый арсенал, примитивно используя список заклинаний, количество которых, в лучшем случае, можно пересчитать на пальцах одной руки.

— От же гад! А ведь уел! У меня точно один палец на руке лишний, — благоразумно высказался я про себя, припоминая свою крайнюю вылазку во Францию, — И не объяснить ему сейчас, что это моя вина. Не сообразил я заранее у Антона спросить, что из заклинаний им освоено, оттого и подстроился под него, работая с ним на пару самыми простыми и примитивными заклинаниями. С другой стороны — победителей вроде бы не судят. Раз нам с ним даже четырёх заклинаний оказалось достаточно, то в чём проблема?

— Должен вам заметить, княгиня, что техномагические «костыли» порой вызывают эйфорию у некоторых неподготовленных личностей. По сути своей — это деградация. Путь в никуда, — продолжил наставник так, словно он мог читать мои мысли.

— Я вас прекрасно понимаю. И что вы предлагаете? — чересчур весело прозвенел голос жены.

Ой-ё-ё… Дарья слов на ветер не бросает. Это её «прекрасно понимаю» может означать только одно — она всё поняла, не меньше, чем я. И чем чёрт не шутит — может лучше и больше.

— Дарья Сергеевна, а давайте-ка я вас обучу парочке новых и весьма изысканных заклинаний, которые несомненно придутся на пользу столь продвинутой особе, как вы, — донёсся до меня сладкий елей наставника, от которого я вздрогнул.

На моей памяти я такой его голос слышал не очень часто, но вот последствия каждый раз оказывались самые непредсказуемые.

Когда вивисектор от науки становился чрезмерно слащав за этим, как правило, следовала боль.

И я, как та собака Павлова, приобрёл соответствующий рефлекс на этот ласковый голосок.

— Для меня это будет крайне познавательно. Особенно, если вы покажете мне, как сами это делаете, и каким должен быть желаемый результат, — выдала в ответ Дарья с самым простецким видом, включая режим «блондинки».

Ай, молодца, Дашка!

Так его! Не всё мне одному кровавыми слезами плакать, испытывая новые заклинания беспредельного мэтра! Пусть сам сначала настрадается.

— Конечно — конечно, — как-то слишком легко согласился наставник, — Всё покажу и расскажу. А начнём мы с простенького заменителя столь любимой некоторыми личностями Кометы.

Явно рисуясь, Шабалин сделал пару шагов вперёд и выпустил подряд семь заклинаний.

Семь!

— Рыба — бельдюга… — растерянно произнёс я вполголоса, видимо от изумления блеснув знаниями ихтиологии, — Да как же так?

— Несложное построение заклинания позволяет образовывать довольно продолжительные цепочки, — обернулся к Дарье Шабалин, — Мой личный рекорд — одиннадцать подобных заклинаний подряд. Но, к сожалению, я больше теоретик, чем практик, так что у вас есть шанс превзойти мой рекорд.

— Благодарю, профессор, я постараюсь.

— Ну-с-с, тогда давайте работать.

Если кто-то думает, что я всю тренировку простоял в стороне, надувшись, как индюк, то абсолютно зря.

Гены боярской спеси я впитать не успел, а потом жизнь так покатила, что мне приходилось больше делать, чем думать, как я при этом буду выглядеть.

Короче, закончили мы тренировку отчаянным соревнованием. Состязались с Дашкой, у кого цепочка длинней выйдет. Победила дружба. Ничья. Семь — семь.

Проиграть я не имел права. Поэтому отсутствие у себя Концентратора я заменил слегка запрещённым приёмом — вербалистикой. Ну, это строго между нами, без передачи. Дашке не говорить…

Что могу сказать. Заклинание Бельдюга (ну, вот как-то так вышло с названием) по своим тактико — техническим данным Комете х3 уступает. Пусть не на много, но воронка где-то на четверть меньше получается. Другой вопрос в том, что у Бельдюги звук разрыва своеобразный. Не такой резкий и тугой, как у Кометы. Зато ударная волна, если судить по поваленным деревьям, чуть ли не вдвое сильней. Да и расход Силы у Бельдюги как бы не вдвое меньше, чем у Кометы.

Вторым заклинанием стала тройная стена огня.

Ничего сложного. По сути та же Огненная Стена, но тут их три подряд, и идут они друг за другом, на расстоянии метров в двадцать. Первая нагревает, вторая раскаляет, третья плавит. Это я про кирпичи. Нормально их оплавило. Зато сомнений в названии у меня не было, после демонстрации наставника.

С моей точки зрения у заклинания Кирпич больше недостатков, чем достоинств.

Невысокая дальность. Если сжать фокус до минимального значения в тридцать градусов, то Кирпич укатится километра на четыре, понемногу теряя свои максимальные температуры. Но стоит развернуть фокус на сто двадцать градусов, как дальность тут же упадёт на километр, причём уже после пятисот метров ни о каком плавленом кирпиче речь не идёт. Там если градусов триста — четыреста на излёте наберётся, и то хлеб.

Ну, и расход Силы. Он чересчур большой. По моим меркам один Кирпич расходует примерно столько же Силы, как дюжина Бельдюг. Так что — весьма специфическое заклинание. Хорошо лишь для тех случаев, когда тебя врасплох застала целая рать в чистом поле. Или для поединков.

И последнее заставляет задуматься.

Контактов у ректора Академии много. Всяких и разных. Отсюда и шансы на выяснение отношений довольно высоки. Сдаётся мне, заклинание Кирпич Шабалин для себя разработал. Негоже в его годы во время поединка по Арене туда — сюда сигать. Несолидно. А вот Кирпич запустить, да потом Бельдюгами врезать на добивание — самое оно.

Так что — ценить надо. Своим личным ректор поделился. Сокровенным.

* * *

— Короче, если обобщить всё сказанное, то можно уверенно утверждать, что в большинстве случаев Кланы приносят вред любой стране, в которой они существуют, — этой фразой Степан закончил свой доклад о работе его аналитической группы и теперь ждал моей реакции.

Ну, что сказать. Приведённые примеры убедительны и однозначны.

Нет, я вовсе не считаю Кланы сознательными вредителями и злоумышленниками. Всё дело в ущербности их структуры и сложившейся форме преемственности.

По сути своей все Кланы — постфеодальные образования, созданные Одарёнными.

В этом их сила и слабость.

Одним из наиболее неудачных моментов для них является наличие долгожителей.

Да, Одарённые живут гораздо больше простых людей. Согласно приведённой официальной статистике в России во главе трети Кланов стоят патриархи, возраст которых перевалил за девяносто лет. Три четверти Глав Кланов давно справили своё шестидесятилетие. Тут, пожалуй, уместно добавить, что очень давно.

Да, на их стороне опыт и связи, этого не отнять, а в минусе у них отсутствие современного образования и нежелание перестроиться под изменчивый мир. Нет, я не спорю, что их когда-то учили и, наверное, даже очень хорошо. Но возраст и память дают о себе знать. Спроси их сейчас, что такое логарифм или попроси вспомнить хоть какой-то Закон Ома — в ответ раздастся неубедительное блеяние, скрытое под маской рассуждений о непозволительности подобного поведения.

Приверженность традициям, причём, во всех аспектах бизнеса и жизни, зачастую объясняется очень просто — старики по-другому не умеют.

Учиться им поздно, а многим бесполезно, да и некогда, оттого и принимаемые ими решения соответствуют уровню их компетенции. Неспроста же в своё время меня завалили «изобретениями князя Бережкова», которые заинтересованные лица и структуры всячески помогали мне же воплощать в металл.

Дедовщина в стране царит, причём махровая, и в самом буквальном смысле этого слова. Начни проталкивать для армии или гвардии что-то новое — на долгие года в трясине согласований и работе комиссий увязнешь. Отсюда и застой.

Помню, как впервые я столкнулся с этим понятием благодаря Усольцеву. Как же он тогда негодовал, что в конструкции армейских дирижаблей, с точки зрения техномага, уже двадцать лет ничего не меняется.

Позже я сталкивался ещё со множеством случаев, где такое мнение подтверждалось. Очень многие специалисты и мастера были рады вырваться из-под опеки старшего поколения, чтобы творить своё — новое и революционное. И ладно бы, прорывные технологии в техномагии, радиотехнике или в том же производстве товаров для народа. Но самые разные двигатели, Лобаевские образцы вооружения, да те же станки, которые сынок Камышинского мастера производит теперь серийно — это Знак.

Пусть не сразу, но я научился создавать команды, которые не признают словосочетания — «это не получится».

Они самые сложные задачи разбивают на этапы. Если какой-то из них кажется непреодолимым, то разбирают его на мелкие запчасти. И решение находится. Почти всегда. Но иногда очень и очень дорого стоит.

— Что ты предлагаешь? У меня сейчас только в России порядка десяти Кланов так или иначе в союзниках. А в Японии их и того больше, — поинтересовался я у своего друга детства.

— Тут только тебе решения принимать, — тут же открестился он от продолжения темы.

Так-то он прав.

Анализ — это одно, а вот ответственность за принятие решений — это совсем другое. Кроме того, тут и определённая субординация соблюдена — никто не лезет, и даже не намекает мне про мои особые отношения с Императором. А уж о том, что они далеко не простые — любой дурак знает. Другой вопрос, что многие не понимают, какова у меня степень свободы.

Если честно, я и сам этого не знаю. Нет, неправду сказал. Конечно знаю, что у меня безусловно пролезет, а что под большим вопросом останется.

К примеру, насчёт Сахалина я не сомневаюсь — в мою пользу вопрос решится, а вот кто и как железную дорогу через Харбин будет тянуть — пока непонятно.

Мне бы этим заниматься не хотелось. В том плане, что рельсы там только наши будут, и этот вопрос не обсуждается, да и Маньчжурии должно что-то перепасть, не мне же одному её содержать. Правда, в последние пару месяцев оттуда золотишко пошло тоненьким ручейком, а скоро и завод сталелитейный свою продукцию даст, но это и половину моих затрат в ближайший финансовый год не перекроет. Серьёзно я потратился на скотину всякую и корма для неё. Китайцы чуть ли не всю живность у местных подъели. Так что восстанавливаю в Манчжурии поголовье скота, а попутно подкармливаю население. Иначе они сами корма съедят, а там и закупленная мной скотина под нож уйдёт.

И некому мне пожаловаться, что это не княжеское дело. Хотя, какой я в Маньчжурии князь — фактически, для них я Император.

Это в Японии у меня прокатило всё свалить на Императрицу Аюко, а в Маньчжурии другой менталитет. У них всегда муж главный и крайний, если что.

Маньчжурскую армию крепко под уздцы держит полковник Нечипорюк.

Повезло десятнику. Такой взлёт карьеры у нас в Российской Империи можно было бы смело назвать чудом. Но он отлично справляется, а значит — находится на своём месте.

Правда, как мне не раз докладывали, он рукоприкладством порой занимается, но как по мне — это для пользы дела. Хотя, если сопоставить его размеры и сравнить их с теми же маньчжурскими офицерами… А, впрочем, пусть они мне на него жалуются, когда я к ним прилечу. Произойдёт это не скоро и к тому времени вся маньчжурская рать однозначно успеет понять, что власть переменилась. И три полка казаков, контракт с которыми у меня ещё не истёк, мне в плюс.

А ещё я с удовольствием выслушаю мнения командиров Маньчжурской армии о том, как им удалось слиться, имея превосходящие силы. И это не пустое любопытство. Дело предательством попахивает. Я это понимаю и меры принял. Через месяц — другой маньчжуры будут неприятно удивлены, когда ими займутся мои специалисты, владеющие их языком. Всё про всех узнаем, дайте только время.

— Для нашего Императора опасность есть? — задал я Степану довольно сложный вопрос.

— Для него она всегда есть. Теперь, правда, поменьше. Всё-таки наследник появился на свет. Это и плюс, и минус. Считай, ещё Антон из обоймы почти что выпал. По большому, ты один остался, кто за наследника горло любому перегрызёт. И это скорее огорчает, чем радует.

— Чем же? — задал я тот вопрос, на который заранее знал ответ.

— Так что тут непонятного — начнут с тебя, — подтвердил друг детства мои опасения.

— Твои предложения?

— А ты к ним точно собираешься прислушиваться?

— Почему бы и нет, если они будут разумны, — хотел я пожать плечами, но сдержался.

— Тогда вытаскивай компромат из закромов. Насколько я помню, там от князя Куракина ещё кое-что осталось, что по сей день не утратило актуальность. И вот эту папку изучи. Особенно тех, кого я красным карандашом отметил. Зачем нам дожидаться рецидива болезни, если её можно похоронить в зародыше?

— Считаешь, всё так серьёзно?

— На этот вопрос только князь Обдорин точно сможет ответить, и то, вряд ли. Зато, если Долгорукие на свою сторону перетянут Багратионов, а те прихватят Пушкиных…

— То немало крови прольётся, — закончил я за него.

Глава 18

— Долгорукие, Салтыковы, Багратионы, и возможно, Пушкины. Ну, и иже с ними. Так сказать, союзные Кланы, и их не меньше двух десятков, — с треском захлопнул я папку, — Добрая половина промышленности страны, где именно они производят и контролируют основную долю продукции. Химия, энергетика, судостроение, перевозки, машиностроение, боеприпасы, — перечислял, глядя на список Кланов, — Князь Обдорин знает?

— Конкретно итоги нашего исследования — нет. Если собираешься с ним поделиться, то мы подготовили для его службы чуть более сокращённый вариант. По полному, который у тебя в руках, у него могут возникнуть вопросы, — поморщился Степан, — Не все источники информации мы сможем объяснить, не подставившись.

— Телефоны с коммутаторов слушаете? — припомнил я кое-какие возможности нашей продукции.

Всего-то небольшой блок «сервисного контроля».

Наш японский радиозавод изначально создавался под выпуск телефонных коммутаторов. Команда Степана активно поучаствовала в этом процессе и теперь, при помощи производимых ими микросхем, японцы нарастили выпуск до пятидесяти коммутаторов в месяц, из которых половина рассчитана уже не на десять, а на двадцать тысяч номеров. По нашим расчётам наполнение отечественного рынка произойдёт лет через пять.

Затем последует период гибридной связи. Должны будут появиться переносные телефоны. И под этот период у нас уже запущен очень дорогостоящий сверхсекретный проект. Мы пробуем с помощью техномагии создать миниатюрный, особо ёмкий аккумулятор. Шансы на воплощение идеи есть, но успеем ли мы к сроку — это вопрос.