Облик Огня

— Господин, — вдруг из темноты послышался голос, — в лагерь прибыл королевский посол. Он желает вас видеть.

Хранитель отпустил посиневшего Крона. Мальчишка упал на четвереньки и его стошнило.

— Будьте здравы, господин, — человек в белой тунике, с королевским гербом на груди, спрыгнул с коня и приклонился. — Сегодня в полдень в Дастгард принесли новости. Король велел незамедлительно доставить их вам.

Посол снял прикрепленный к поясу сверток и передал Хранителю Порядка. Дориан развернул послание и лихорадочно забегал по нему глазами.

— Собирайте палатки! Мы наконец-то отправляемся в путь, — выпалил он, едва дочитав письмо и кинув его в огонь. Пламя жадно сожрало послание. — Корчмарь из «Лисохвоста» утверждает, что странник сейчас в окрестностях деревни. Если поторопимся — прибудем с первыми петухами. Хорошие новости, посол. Можете возвращаться в столицу. Скоро и мы вернемся обратно. Миссия оказалась не сложной.

Дориан пошел в сторону своей палатки. Вдруг он остановился, развернулся и пустил кинжал, в поднимающегося на ноги Крона. Молодой арбалетчик закрыл глаза, упал и перестал дышать.

— Я сказал, собирайте палатки! — хранитель яростно рявкнул на обернувшихся наемников и зашагал дальше.

***

Весь горизонт пылал синим пламенем. Люди, бежавшие с юга, падали и катались по земле с надеждой потушить, настигший их одежду, огонь. Деревья падали на большак, перегораживая единственную дорогу, ведущую к выходу из пекла. Вороны собирались в стаю и кричали.

— Хранитель что был обещан! Явился! Хранитель вернулся, чтобы получить своё!

Черные птицы кружили над местом, где чаще всего навсегда теряли дыхание люди. Земля забирала себе последнее, что падало с их щек — слезы. Ветер подхватывал языки пламени и помогал им переползать на соседние деревья, словно заботливый отец, учивший своего ребенка ходить.

Кожаные доспехи вплавлялись в кожу странника, заставляя его стонать от боли. Из разорванных перчаток виднелись пальцы, покрытые копотью и кровью. Его руки дрожали, словно был жуткий мороз, а не адский жар. Медведь в ужасе зажимал ладонями уши, пытаясь избежать пронзительных жутких криков, которые висели в воздухе и набрасывались на него со всех сторон словно стая оголодавших гиен. Он зажмуривал глаза, чтобы не знать, чем закончится история волчьих щенят, загнанных пламенем в смертельное огненное кольцо. Странник прижимался к земле, стоя на коленях, чтобы носом поймать запах, еще не пропахшей гарью, травы и наполнить свои легкие вдохом последнего чистого воздуха. Деревья скрипели и продолжали ронять свои стволы поперек широкого тракта, поднимая облака пыли и раздавливая под собой тех, кому, казалось, удалось спастись от пожара.

Через мгновение руки перестали слушаться Сарвилла и расправились, глаза раскрылись, а ноги выпрямились и зашагали в самое пекло. Сначала страх заставил глаза странника слезиться, потом невидимой рукой взял за горло, сделав дыхание тяжелее, а затем подобрался к самому сердцу, чтобы заставить его остановиться.

— Ноэ! Где ты? Мне нужна твоя помощь! В последний раз! — кричал он задыхаясь. — В последний раз! Останови это! Только ты можешь с этим покончить!

С каждым следующим шагом пылающий лес менялся на опустевший город — сперва под ногами вместо травы лег мощеный камень, потом горящие деревья сменили тлеющие основания домов. Обгорелые верхушки зданий отбрасывали легкий дымок в сторону полной луны. Неожиданно наставшая тишина впивалась острыми когтями в слух странника. Падающие хлопья снега укрывали собой почерневшее от боли дерево. Запах гари и смерти заставил медведя приложить к носу ладонь и поскорее двинуться вперед.

Вскоре он бросил взгляд на землю, когда запнулся обо что-то более легкое, чем обычный камень — ветер трепетно сдувал, с лежавших повсюду черепов и костей, пепел. Резкий звук обвалившейся крыши задушил чей-то крик внутри дома неподалеку. «Не все еще мертвы», — решил медведь, но даже не дернулся в попытке побежать на помощь. Сколько тут погибло людей, хладнокровно думал он, десятки тысяч? Сотни? Неужели это Дастгард? Кому взбрело в голову разрушить этот великий город?

Его мысли прервал пёс, который жалобно скуля, вышел из-за угла ближайшего здания. Это была обычная дворняга средних размеров. Волдыри покрывали безжалостно обожженное тело собаки, но по бокам у нее еще оставалось несколько не тронутых огнем клочков грязной шерсти. Псина посмотрела на незнакомца томным взглядом, лапы ее подкосились, и она упала наземь. Последний истошный вой давал понять, что пёс перестал мучиться.

Еще несколько секунд странник сохранял медленный шаг, осторожно ступая между заваленными снегом человеческими останками. Испустившая дух собака вдруг подняла голову, глядя на него теперь уже абсолютно пустыми красными глазами, внутри каждого из которых, кажется, вспыхнул настоящий пожар. Злой рев, каким не обладал ни один, даже самый свирепый зверь, разнесся по безлюдным улицам города. Сарвилл смотрел проклятому животному прямо в глаза. Пес неподвижно наблюдал в ответ, напоминая собой статую, какую только мог слепить какой-нибудь скульптор с больным воображением, которую он бы прятал в самых дальних закромах своего дома, боясь быть сожженным за такие извращения своего разума.

Странник не шевелился, стараясь даже не моргать. Какое-то время у него получалось, но потом веки не послушались и опустились, а в следующий миг он увидел, как чудовище, злобно рыча, бросилось на него. Медведь ловко увернулся от броска. И еще раз, только теперь с противоположной стороны. Наконец, он выбрал момент и зарядил кулаком справа прямо по изуродованной морде собаки. Небольшие стальные шипы, расположенные на обугленной перчатке странника легко, словно в талый снег, один за другим вошли в череп псины. Исчадье опустилось прахом на землю, поглощенное пламенем, которое сожгло его изнутри.

— Хранитель, — послышалось из обгоревшего здания, напоминавшего храм, едва Сарвилл успел перевести дыхание. Он ускорил шаг, прижимая ладонь к лицу еще сильнее.

Посреди храма стоял высокий седой мужчина, красная мантия которого спадала с плеч словно потоки воды, падающие с водопада.

— Обещанный Хранитель вернулся, чтобы отмстить за предков, не так ли? — задал вопрос седовласый, не поворачивая головы.

— Хранитель? О чем ты? Что происходит? — ничего не понимая, ответил медведь.

— Все правильно. Когда-то трон отняли у тебя, теперь ты взял то, что твое по праву. Глупый Рогар не отстоял бы Неймерию. Это под силу только истинному королю, избранному всеми Богами, — ответил старик. Его ладони были сложены вместе, а глаза направлены на высокую статую Касандры.

— Что? Кто ты такой, Бурлящая бездна?! — странник подбежал и ухватил старца за плечо. Фигура в красной мантии, подобно проклятому псу, расщепилась в пыль, а статуя Касандры повалилась на пол, разбившись на тысячи осколков.

В следующий момент обугленные стены храма окрасились в серый. Теперь уже с низкого потолка капала вода. Факелы вдоль стен горели через один. Крики и стоны людей глухим эхом доносились до него. Медведь взял со стены факел и пошел вдоль узкого коридора.

Вскоре он наткнулся на тюремную камеру, за решеткой которой на полу сидел тощий мужчина и что-то бубнил себе под нос. Заключенный резко поднял голову и, глядя на него безумными глазами, ухватил за руку.

— Ты не успеешь, Хранитель! — прошипел он, отпуская запястье, и с диким хохотом на четвереньках перебрался в угол камеры, туда, где тень скрыла его.

Сарвилл начал понимать всю нереальность происходящего и спокойно реагировал на все последующие выходки своего разума. На пути ему попалось еще, по меньшей мере, двенадцать темниц и во всех из них сидели люди с одним и тем же лицом — лицом безумца из первой камеры. Стоило ему оказаться у очередной темницы, как тут же по коридору разносился больной смех прокаженного, а из-за решетки начинали тянуться длинные худые культяпки. Через некоторое время медведь уперся в самую большую темницу из тех, что были здесь. Из темноты на свет вышла Ноэми.

— Почему ты шел так долго, медведь? — Она обхватила ладонями прутья решетки.

— Я не знаю, Ноэ… — он опешил. Странник вновь начал забывать, что это сон.

— Ты не успел, Хранитель, что был обещан… — Огонь задушил ее крик. Языки пламени охватили сначала ее ноги, потом талию и, наконец, она полностью скрылась в огне и превратилась в прах, подобный тому, в который превращалось все на его пути.

***

Ноэми проснулась от громкого стука в дверь. Она быстро встала, укрыла себя лиловой накидкой, открыла дверь и увидела взбудораженного странника.

— Собирайся. Полагаю, мы достаточно тут задержались, — он оставил свой дорожный мешок у входа и сразу пошел к окну, приоткрыв ставни и пуская в комнату холодный ночной воздух.

— Мы с тобой условились на ранее утро, а сейчас еще совсем темно, — она неохотно зашагала обратно к своей постели.

В комнате пахло мускатным орехом и розмарином, а сонное лицо чародейки без макияжа подкупало странника тем, что обнажало все самые естественные и нежные черты ее лица.

— Мне приснился сон. Необычный, — сказал он спустя некоторое время, присев на край еще теплой кровати. — Такое уже бывало. Мне иногда снятся особенные сны, знаешь, которые очень похожи на правду, словно это уже происходит или вот-вот должно произойти. Я не могу точно их толковать, но когда-то я дал себе слово пользоваться предупреждениями и избегать дурных предзнаменований.

— Не могу сказать, что понимаю о чем ты, но, кажется, сила, заточенная в тебе, не должна обманывать твой разум. — Ноэми зашла за перегородку. — Вастерас бы точно придерживался этого мнения. Дай мне несколько минут, я оденусь.

Комната волшебницы показалась страннику на удивление уютной для обычной гостевой комнаты на деревенском постоялом дворе. Помимо здешних свеч Ноэми потрудилась расставить в хаотичном порядке свои собственные. На табурете рядом с кроватью лежала книга со странным названием — «Эльфы или гномы по принципу яйцо или курица» под авторством Чарвиза Седобородого. На комоде она разложила все свои масла для кожи, духи и другую необходимую косметику. В самом центре стояла деревянная, еще наполненная, но уже остывшая ванна. Сарвилл не знал о таких услугах. «Вероятно, это привилегия только для женщин», — подумал он.

— Самое скучное чтиво из всех, что я когда-либо читал, — странник приоткрыл книгу и тут же небрежно захлопнул жизненные труды очередного занудного писаки.

— Читал? — из-за перегородки удивленно отозвалась Ноэми. — Кто мог обучить тебя грамоте в Медвежьем квартале? Увидев тебя в первый раз, я была не уверена в том, что ты умеешь говорить…

— Я просто был обескуражен тем, что у кого-то хватило ума в одиночку заняться освобождением смертника из петли посреди Штормплац — самого людного места, которое только можно себе представить.

Чародейка выглянула из-за перегородки, лениво улыбнулась и исчезла вновь.

— Ну, кто же все-таки мог обучить тебя чтению?

— Ты что, не знаешь, как устроена жизнь в Медвежьем квартале? Если в двух словах, то ситемы и сетимы не играют абсолютно никакой роли у медведей. Важно лишь заниматься тем, что будет приносить пользу твоему обществу и одаривать этой пользой своих собратьев абсолютно безвозмездно. А умельцев читать у нас хватало, поэтому и учили меня все подряд, кто хотел сразу после занятия пойти в местную корчму и отобедать жареного поросенка за проделанные заслуги. Медвежий квартал, знаешь ли, славится своим великодушием, но только если и ты что-то дал взамен… Так повелось. А знаешь, в чем самый главный парадокс всего этого устройства? Сегодня двое могут разодраться на смерть из-за куска хлеба, а утром один из них обязательно подаст руку второму. Кто-то может украсть у тебя последний мешок с сухарями, но в итоге поделиться с тобой похлебкой с размоченными там сухарями из этого же мешка. Парадокс в том, что жители Медвежьего квартала настолько же раздроблены, насколько едины.

— Я все время упускаю факт, что ты следующий обещанный Хранитель Медвежьего квартала.

Тут руки странника покрылись холодным потом, а мурашки прошибли тело.

— Что ты сказала? — не доверяя своим ушам, переспросил странник.

— Что все медведи верят в тебя не меньше, чем в плодородную Касандру.

— Нет, ты выразилась — обещанный Хранитель. Прямо как в моем сне…

Чародейка наградила странника самым подозрительным и холодным взглядом из всех, что ему удалось повидать за все время их путешествия.

— Предлагаю все-таки рассказать, что тебе приснилось? Иначе все твои реплики продолжают оставаться довольно странными. Даже для меня.

— Бред. — Сарвилл облокотился на кровать, упершись локтями в пуховую перину, которая, к слову, была гораздо мягче той, на которой провел ночь он сам.

— В бреду рождается истина, если этого не знать, можно упустить много возможностей. У нас есть время. Если это плохой сон, то действительно стоит рассказать. Ты же знаешь, что, если хочешь, чтобы сон не сбылся — непременно надо им поделиться, а с кем — выбор у тебя небольшой.

— Апокалипсис, — странник сдался. — Вернее, мне так показалось. Все скомкано — пожар, люди гибли сотнями, я видел Дастгард после происшествия… — Сарвилл сделал глубокий вдох, будто запах гари все еще стоял у него в носу.

— Огонь — твоя стихия, нет ничего странного в том, что тебе снятся сны, связанные с пламенем, кострами, пожарами и всем в этом духе.

— Дело не в этом. Это был очень реальный сон. Я видел каждую деталь города после… катастрофы. Я ни секунды не сомневался, что это правда. И… там была ты.

— Мое появление в твоих снах — результат нашего избыточного общения в последние дни. Вот и вся истина.

— Не перебивай, Ноэ, — он остановил чародейку. — Все, кто встречался мне на пути, называли меня Хранителем, что был обещан. У меня сложилось впечатление, что это я принес все эти беды в Дордонию. Пожар, нескончаемую гору трупов и полное уничтожение всего живого. Я не понимаю, что Боги хотят от меня... Но что бы это ни было, если нужно заплатить такую цену, то я сам вернусь в Дастгард и засуну голову обратно в петлю.

— Не делай быстрых выводов из того, что тебе едва знакомо.

— Вот именно что мне это не чуждо, Ноэ. Я точно знаю эти сны и ощущения во время них. То, что я видел — сбудется. — Ответа из-за перегородки не последовало, и медведь продолжил. — Когда я был ребенком, мне приснилось, как я иду по лесу и натыкаюсь на человека при смерти. По стреле, торчащей у него из груди, стекала кровь. Помню, как я ухватился за нее пытаясь помочь, но человек завопил еще громче. Мне стало страшно, и я отпустил древко, а мои руки остались липкими и окровавленными. Тот человек все твердил мне, что я не должен был его отпускать и это было предзнаменованием… После того, как он испустил дух, я поднял капюшон с его лица…

— И кто оказался этим человеком? — Ноэми вновь показалась из-за перегородки.

— Отец.

— Мне очень жаль. — Уже переодетая чародейка села рядом с ним.

— Все в порядке, я был слишком мал для того, чтобы его смерть оставила на моей душе отпечаток.

— Когда тебе снился этот сон, он был еще жив?

— Да, он пропал через несколько дней и каждый раз, когда отец собирался куда-нибудь, я не отпускал его, устраивая невыносимые и продолжительные истерики. Все принимали мои выходки за обычные детские капризы, а я уже тогда знал, что однажды он уйдет и не вернется.

— Его тело нашли?

— Нет. Одни Боги знают, куда его могло занести во время очередной охоты. Он всегда ходил по лезвию ножа. Ты готова? Нам давно пора уходить.

Волшебница быстро прошла по комнате и небрежно накидала все, так тщательно разложенное ранее, в свой мешок. Они вышли из комнаты и поспешили по лестнице вниз, где из гостиной слышались громкие мужские голоса. Сарвилл остановил чародейку, и они притаились за углом.

— У нас есть информация, что сегодня у вас остановился мужчина, которого нам необходимо взять под стражу по поручению короля Рогара Вековечного. — Человек, с аккуратно подстриженной бородой в королевских доспехах, положил руку на рукоять своего меча.

Хозяйка постоялого двора была высокой пожилой женщиной, седые волосы которой были растрепаны — они сухими прядями ложились на ее плечи.

— Сегодня у нас остановилось, по меньшей мере, трое молодых людей, четверо в возрасте и двое вовсе старики. Добрая половина из них уже отбыла в неизвестном направлении, господин Хранитель. — Ответила хозяйка постоялого двора, узнав человека и скрестив руки на груди.

— Высокий мужчина с дастгардским акцентом и глазами разного цвета. Уж такого ты должна была приметить, старуха. — Один из пяти человек, сопровождающих Хранителя Порядка, небрежно отшвырнул черного кота, ласкающегося о его кожаный сапог.

Кот недовольно взвизгнул, пошатнулся и плавно двинулся в направлении лестницы, туда, где и притаились разыскиваемые. Остановился, бросив взгляд за угол, замурлыкал и, игриво мяукнув, сел напротив, предательски выдавая прячущихся постояльцев. Один из наемников, тот, что стоял ближе к животному, подозрительно зашагал в сторону лестницы, пока остальные продолжали выпытывать правду у владелицы заведения.

— Ни с одним из мужчин мне не удалось перекинуться и словом, господин, все они были в сопровождении женщин. Кто-то просто щедро платил и, молча, забирал ключи, а за кого-то все вопросы решали женщины. — Хозяйка пыталась отвести внимание от проклятого животного, повышая свой голос на тон с каждым произнесенным словом.

Наемник в коричневых кожаных доспехах медленно ступал по деревянному скрипучему полу в направлении лестницы, во время движения, осторожно доставая арбалет из-за спины и заряжая его болтом. Странник аккуратно потянул свой старый меч из-за спины. Теперь пол заскрипел и под его ногами, но никто кроме подходящего к ним наемника не расслышал этого звука. Как только медведь увидел, что часть руки, державшей арбалет, появилась в поле зрения, он тут же рубанул по ней клинком, а в следующем движении ударил наемника ногой в грудь так, что того прибило к стене и он без сознания сполз на пол.

Присланный королем хранитель и остальные, сопровождавшие его воины, мгновенно обнажили свои клинки. Королевская сталь заиграла бликами рассвета, просочившегося сквозь открытые окна.

— Кхолд! Какая встреча! А я думал, что найти тебя будет гораздо сложнее. — Дориан Орегх в воздухе начал вычерчивать овал острием своего двуручного меча и противно скалил зубы.

— Если бы ты потратил сегодня хотя бы пять минут на то, чтобы побриться и почистить зубы, то мы бы успели уйти, а от тебя бы так не воняло. — Сарвилл рукой отодвинул Ноэми за спину и сделал несколько движений головой, разминая шею так, что внутри что-то хрустнуло и она будто бы стала более гибкой.

Хранитель зашелся хохотом, все остальные насторожено молчали.

— Приятно, что твоя последняя шутка отпущена в мою сторону, Кхолд. Особенно, если учесть тот факт, что ты самая популярная личность в Дордонии за последние пару лет. Пример для нищеты и герой для врагов королевства. — Дориан сплюнул под ноги обидчика. — Я обязательно расскажу эту шутку твоим родным, если они не успеют сгнить в королевской тюрьме к моему возвращению.

Сарвилл освирепел, но не подал виду. Внутри него вспыхнул пожар силы такой же, которая разрушила весь Дастгард в его сне. Все, чего ему так хотелось в эту минуту — снести голову королевскому прислужнику. Вопреки себе он не стал дожидаться первого удара противника и в этот раз атаковал первым. Тяжелый двуручный меч Дориана легко парировал железный клинок медведя.

— Нет! — Приказал хранитель своему отряду, когда наемники пошли на странника. — Я убью этого шута сам.

Он замахнулся, медведь успел отскочить назад, контратакуя в полуобороте, рубанул справа, слева, снова справа. Дориан Орегх легко отражал удары, меняя положение своего меча, будто вместо огромного острого куска стали в его руках было гусиное перо.

Ноэми судорожно что-то зашептала себе под нос. Рядом с ней в воздухе уже висело несколько водяных шаров и они сорвались с места вслед за жестом своей повелительницы. Двоих, что были в кожаных доспехах, от силы удара опрокинуло на пол, а остальные волны бессильно разбились о доспехи наемников, что оказались разумнее и предпочли тяжелые латы свободе движений и проворству. Волшебница нисколько не смутилась и следом применила уже знакомый фокус, наколдовав водяной вакуум вокруг головы одного из устоявших на ногах. Но наемников было слишком много — один из них уже настиг чародейку и сильным ударом по затылку оставил ее без сознания.

Постояльцы повыбегали из своих комнат, услыхав лязги, грохот и мужские голоса, громко вопящие друг на друга.

Тем временем Хранитель Порядка ударом слева выбил меч у странника из рук и хорошо приложил по его лицу стальной перчаткой. Сарвилл свалился на пол и едва не потерял сознание. Увидев падающее сверху лезвие, он увернулся, перекатившись по полу и ударил в промежность обидчику.

На пороге постоялого двора появились еще два наемника из посланного королем отряда. Они видели, как тот, ради кого был проделан весь этот путь, выставляя руку перед собой, вскакивает на ноги и направляет поток пламени из искр прямо в их командующего. Арбалетчик, недолго думая выпустил болт в чародея, который жадно впился в свою цель уже через несколько мгновений. Адская боль пронзила плечо медведя, а его сознание начало затуманиваться и рассеиваться. В очередной раз, получив стальной перчаткой в челюсть, Сарвилл грохнулся на пол и застонал от боли. Теперь хранитель подошел ближе и, наступив на горло противника, занес меч.

— Вот и все, — прошипел он, сопровождая свой приговор неприятной одышкой.

Все было ясно. История закончилась. Род Кхолдов канет в лету через каких-то несколько мгновений и все станет неважно. Сны. Предназначения. Предзнаменования. Месть. Конечно, всем остальным Кхолдам отныне не суждено прожить и недели. И это единственное, о чем успел подумать странник прежде, чем…

Прежде чем все здание затрясло так, будто в десяти метрах проснулся Авуалий — вулкан, что последний раз просыпался тысячу лет назад на самом краю материка и погрузивший тогда Неймерию в вулканическую зиму на несколько десятков лет.

Дом затрещал, оконные ставни забили, точно зрители, настойчиво аплодирующие за хорошее представление. Земля предательски стала уходить из-под ног у тех, кто еще стоял и неумело убаюкивать тех, кто уже был на полу. Грохотало отовсюду — слева, справа, сверху, из-под земли доносилось рычащее нечто. Со стен посыпались картины и факелы, со столов полетели посуда и свечи — они предательски разбивались и ускользали из рук хозяйки постоялого двора, так усердно пытавшейся их подхватить. Пожилая владелица не сдавалась и упорно спасала все нажитое имущество пока балка, летящая с потолка, не прибила ее к земле, а заодно и нескольких наемников, которые потеряли ориентацию в пространстве, ослепнув от поднявшегося столба непроглядной пыли.

***

— Господин! Господин, очнитесь!

Странник открыл глаза. Ему показалось, что он пробыл без сознания несколько часов, но до сих пор обваливающиеся части гостиницы, дали понять, что прошло совсем мало времени. В воздухе продолжала висеть пыль, а штукатурка сыпаться на пол. Вокруг была неразбериха — кто-то кашлял, кто-то стонал, кто-то дергался в агонии. Со второго этажа спустились постояльцы и, испуганно осматриваясь, выжидали лучшего момента, чтобы начать помогать попавшим под завалы людям или просто незаметно ускользнуть, не заплатив за ночлег.