Облик Огня

— Ты прав. Я не планировала сидеть тут до победного, — призналась Ноэми, — я пришла поужинать, чтобы скорее вернуться в свою комнату, где ждет теплая постель, которая сейчас является для меня редким удовольствием... А играть в азартные игры с пустоголовыми гномами в принципе не входит в мой список времяпровождения.

— Не будь занудой, Ноэ. В жизни кроме магии и книг есть огромное количество развлечений. — Сарвилл воткнул вилку в жареную тушку и оторвал жирный кусок мяса. — И вообще, корчмарь примет нас за невежд, если мы немедленно не отпотчуем его коронных блюд. А если говорить проще — ешь. Гномы вот-вот надерутся.

Путники принялись за еду в полном молчании. Менестрели продолжали распевать свои тягучие песни, гномы браниться, дочь корчмаря бегать меж столов и получать навязчивые шлепки и непристойные предложения от одурманенных постояльцев.

— Эй, трубадуры, а ну сыграйте чего веселее, я вам говорю! — в приказном тоне произнес Гровин Баггз вместе с друзьями, подсаживаясь за стол своих будущих соперников.

Все четыре гнома были похожи друг на друга, как плохо получившиеся двойняшки. Отличить их можно было только по длине бород и медвежьим шкурам разных оттенков белого. Шрамы разной длины и глубины украшали суровые лица каждого горного жителя.

Барды в унисон дотянули припев и, стукнув пару раз по струнам, закончили песню. Отозвавшись на просьбу низкорослика, сыграть самую динамичную композицию из тех, что были в их репертуаре, они вновь запели.

— Ну что, начнем партию? — воодушевленно произнес Баггз, вновь икнув во время небольшой паузы между вопросом и ответом.

— Начнем! — странник отхлебнул из кружки, зубами оторвал большой кусок мяса с куриной голени, а остатки бросил в миску для костей.

Все гномы завопили, предвкушая накал страстей и неконтролируемый поток азарта.

— Свою бороду ты уже проиграл, евнух, — один из гномов подтрунивал над приятелем, — а если проиграешь все деньги этому дрищавому южанину — пешком будешь добираться до Призрачных Гор! Это я тебе обещаю! А ты знаешь, что мое слово…

— Слово твое — коровья лепешка посреди поля, что только воняет и ничем другим не приметно.

— Чего устроили, а? — подхватил другой, тот, которого называли Вакином. — Я не позволю нашему брату пешком до дому идти! Ясно вам, говнюки? Если надо будет, то на своем горбу понесу! Но только если пообещает договориться со своей матушкой, чтобы она отдалась мне по прибытию!

Гномы схватились за бока и разразились таким грохотом, что все остальные посетители корчмы на мгновение умолкли, подумав, что произошло что-то страшное. Странник с серьезным видом запил еду касандрийским, все более казавшимся ему потерявшим всякий вкус пойлом. Гровин Баггз, не обращая внимания на своих приятелей, поровну разложил на столе маленькие деревянные засаленные таблички — ношки, размером дюйм на дюйм, с выбитыми на них цифрами — десять, двадцать пять и пятьдесят.

— Торк будет раздающим. — Гровин махнул головой в сторону одного из своих приятелей и достал колоду для бланджа.

— Ну, уж нет! — возразил медведь, — раздающей будет волшебница.

— Вот чего еще не хватало, чтобы раздающей в бландже ведьма была! Если на то пошло, пусть раздающей будет она! — Гном ухватил за подол проходящую мимо девушку в сером платье и кувшином в руках. — Как тебя зовут, людская дева?

— Иллайа. — смущено произнесла уже знакомая дочь владельца заведения и в привычной еле заметной раздраженности одернула платье.

— Умеешь раздавать? — Гровин Баггз потряс колодой карт, сделанной из бивней железного зверозуба. Сарвилл не мог разобрать, что за герб выгравирован в качестве рисунка на рубашках карт.

— Во что играете? — Иллайа застенчиво обхватила кувшин обеими руками.

— В дочки-матери! В бландж, конечно! Иначе как еще в ваших обветшавших лачугах развлекаться? — гном вновь наградил корчму протяжным резким иком.

— Умею.

— Тогда чего стоишь? Раздавай! Вот тебе два горных золотых. Сможешь обменять их на ситемы в Красном банке и прогулять зимой в публичных домах, — гном стукнул по столу и оставил на месте удара две, светящиеся золотом, монеты.

Иллайа не поняла остроты и отвела взгляд, поставив кувшин на соседний стол, а следующим жестом попросила одну из подавальщиц ее подменить.

Карты были невероятно гладкие на ощупь, тонкие и казались очень крепкими. Она разделила колоду надвое и легким движением пальцев соединила обратно, тщательно перемешав причудливые карты.

— Ну что ты там мешкаешь, курва? — не выдержал долгого ожидания Вакин.

Иллайа посмотрела исподлобья и еле заметно поморщила нос. Чародейка же незаметно скрестила пальцы, направив их на кружку гнома — та опрокинулась, залив длинную и пушистую бороду Вакина Заггза. Гном выругался и крайне неловко стал отряхивать ее своими короткими руками. Ноэми довольно прищурилась, отрезала небольшой кусочек запеченного лосося и макнув его в чесночный соус вложила между коралловых губ.

— Ваши ставки, — Иллайа обошлась без обращения, потому что не знала, как могут отреагировать гномы, если она назовет их господами.

— Двадцать ношек! — безбородый гном, пристально посмотрев в глаза сопернику, бросил две деревянные таблички в центр стола и достал плотный кожаный мешок. Странник вновь в своих фантазиях прицепил мешочек к собственному поясу.

— Поддерживаю, — он аккуратно положил ношки туда же и проделал со своим мечом то же, что и Гровин Баггз со своей ставкой.

Кареглазая девушка раздала игрокам по три карты, а оставшуюся колоду положила рядом с ношками.

Иллайа была абсолютно обычной девушкой, скромности которой уступали разве что монастырские монахини, давшие обед безбрачия. В тоже время дочь корчмаря была одарена необычайной естественной красотой — густые длинные волосы орехового цвета, нежно розовые губы и маленький курносый носик. Её фигура была идеальной — пропорции соблюдались точно её лепили по подобию статуэток Великой Касандры, расставленных по всему югу севера и являющихся эталоном женской красоты.

— Если ставок больше нет, вскрываем первую карту. — Иллайа сняла с колоды золотого эльфа и положила к ношкам. — Золотой эльф, ваши ставки?

Сарвилл взял в руки свои карты и увидел два волка — золотого и белого — и красную ведьму.

— Меняю одну карту, — холодным голосом произнес он и протянул Иллайе красную ведьму рубашкой кверху.

На замену пришел белый единорог. Сарвилл про себя выругался, не подавая виду — ему нужен был волк любой масти, иначе гном выигрывал его, собрав любую пару. Если, конечно, впоследствии не начать блефовать.

— Меняю две карты. — Гровин Баггз с равнодушным видом оценил пришедшие к нему новые карты.

— Ваши ставки?

— Пропускаю, — ответил гном.

«Не поднимает. Значит, карты слабые. Или хочет, чтобы я так думал», — про себя оценил ситуацию странник и снова выругался, не подавая виду.

— Пятьдесят ношек! — он поднял ставки.

— Поддерживаю! — Гровин Баггз отсчитал, чтобы в сумме на табличках было пятьдесят, и бросил в центр.

Иллайа сняла с колоды еще одну карту и положила черного волка к золотому эльфу.

— Черный волк! — констатировала она.

«Ха-ха, вот это удача! А каковы были шансы собрать тройку волков?» — радостно подумал странник. Он чувствовал, как учащается биение его сердца. Он уже ощущал себя хозяином заветного мешочка, что лежал от него на расстоянии вытянутой руки. Внутри медведя боролись разум и азарт. Разум призывал перестраховаться — оставить при себе хотя бы половину ношек, а азарт хотел получить все и сразу.

— Dronge! — азарт взял вверх и в центре стола под воодушевленный возглас на гномьем наречии оказались все ношки Сарвилла.

Баггз некоторое время пристально и с любопытством вглядывался в свои карты, переводил взгляд с открытых карт на противника и обратно.

— А игра обещала быть долгой. Так иногда сиськи, кажущиеся большими в платье и жадно глядящие на тебя из декольте, на деле оказываются гроздями переспевшего винограда, — холодным и абсолютно безэмоциональным голосом произнес гном. — Поддерживаю.

Сарвилл был уверен в том, что его комбинация лучше, но все равно его бросило в пот. Он уже пожалел о том, что поставил на кон все ношки, однако правила игры в гномью картежную игру не позволяли отменить принятое решение.

— Ставки сделаны! — Иллайа открыла последнюю карту. — Белый эльф! Раскрывайте свои карты.

— Низкий бландж — тройка волков и пара эльфов, — Сарвилл кинул неуверенный взгляд на чародейку, открыв карты перед собой.

Гномы забубнили и зарычали, ожидая развязки.

— Поздравляю, Сарвилл Кхолд, — Баггз сделал небольшую паузу и присосался к кружке с пивом, — с неплохой комбинацией! Полный бландж!

Гном с ехидной ухмылкой раскрыл карты — красного и черного эльфов вкупе с золотым драконом. Странник, одурманенный алкоголем и игрой, в один миг пришел в себя. Не веря своим глазам, он привстал с табурета и еще раз посмотрел на карты соперника.

— Победил Гровин Баггз! — негромко объявила Иллайа и, подхватив кувшин с соседнего стола, удалилась. Сарвилл неуклюже плюхнулся обратно на свое место.

Гномы бурными воплями привлекли внимание всех гостей корчмы.

— Что ж, южанин, — Баггз ехидно улыбнулся, взял в руки кожаный мешочек и сунул его на этот раз в скрытый карман своей куртки, — похоже, сегодня не твой день.

Странник не отвечал. Он надеялся, что гном, поддавшись азарту, предложит отыграть «Холодную месть» — Сарвилл уже дал клинку имя — чтобы ободрать его, как липку, но гном даже не думал об этом.

— Спор есть спор, Кхолд, — продолжил он. — Ты человек чести? Тогда вручи мне мой приз, как полагается истинным игрокам в бландж — с всем достоинством.

— Поздравляю Гровин Баггз, гном-северянин, — странник ловко крутанул меч в руке, так, что тот через секунду смотрел рукоятью на своего нового владельца.

— Благодарю за игру! — Баггз заметно поразился неожиданной легкости клинка, — Пусть мы никогда не вспомним тех эмоций, что получили сегодня, но, по крайней мере, дело сделано и теперь в истории этого легендарного меча есть еще одно приключение.

Гномов, тот, которого звали Вакином, бросил на стол приличное количество горных монет и, вместе с друзьями, покинул корчму.

— Смерть всегда забирает свое. — Ноэми обратилась к Сарвиллу, когда дверь, захлопнувшаяся за спинами гномов, перестала скрипеть, — Понимаешь, о чем я?

— Не совсем, если честно, — странник скрестил руки на груди и посмотрел на нее отстраненным взглядом.

— Как думаешь, почему воры навсегда остаются ворами? Грабители грабителями, а расхитители могил расхитителями? Ведь можно наворовать, награбить и наубивать в течение нескольких лет и жить припеваючи? Все дело в том, что смерть всегда забирает свое. Каждый вор, когда-нибудь убивает. Кто-то войдет в дом, когда вор уже внутри и ему ничего другого не останется, кроме как убрать свидетеля. Грабитель может убить совершенно случайно, напоровшись на того, кто решит дать отпор. А расхитители могил, как никто, всегда рядом со смертью. Этот меч достался тебе не без участия смерти, как и предыдущему владельцу, и смерть забрала его сначала сегодня днем у грабителя, а теперь у тебя. Этому гному повезло больше. Я думаю, Сарвилл, если бы смерть дала тебе сделать выбор, как именно распрощаться с этим клинком — ты бы и сам выбрал вариант проиграть его в дурацкую гномью игру.

Медведь не ответил. Через несколько столов от них проигравший в кости громко выругался, ударил по столу и выбежал из корчмы, заставляя своих «друзей» бежать следом.

— Довольно о мече, — Сарвилл отодвинул пустую кружку от себя.

— В таком случае предлагаю пойти спать, — чародейка поднялась из-за стола.

— Мы больше ничего не будем… — Сарвилл не успел закончить фразу — Иллайа прошла мимо них, а на стол кинула небольшой клочок бумаги.

Чародейка развернула лист и негромко зачитала:

— Уезжайте из деревни.

— Очень странно, — странник вопросительно огляделся. В корчме до сих пор было многолюдно. — Что бы она ни имела в виду, лучше послушаться совета и не привлекать внимания. К тому же мы все равно собирались уходить.

Медведь еще раз огляделся, чародейка взяла плащ и они, благодарно кивнув корчмарю, покинули заведение. Следом за путниками поплелась еще пара пьяниц. В «Диком отшельнике» стало много свободных столов. Бард играл всю ночь.

«Что ж. Странник расстался с „Холодной Местью“ по собственной глупости и не без влияния своего же юношеского озорства, хотя в его возрасте поддаваться таким импульсам не пристало ни одному сверстнику медведя. Почти ни одному, за исключением одной всем известной личности. Кто знает, как разворачивались бы дальнейшие события останься меч при нем на все время приключений и оберегай он его каждую секунду будущих сражений. Но история уже написана и сейчас я могу только сделать вывод и постараться уберечь от подобной глупости некоторых будущих странствующих воинов. Почему некоторых? Потому что все с подряд никогда и никого не будут слушать беспрекословно, предпочитая учиться на собственных ошибках и набивая больные шишки на собственном черепе. Зато с гордо поднятой головой. Что же касается этого конкретного случая… Довольствуясь бы тем, что имел, странник мог бы уже на этом этапе переписать историю и избежать множества лишений, которые в последствии для него было так невыносимо переносить. Но я уже забегаю вперед. А пока мозаика не сложена, я не должен сообщать никаких не подкрепленных доказательствами фактов, которые впоследствии могли бы оказаться самой обычной выдумкой и бесстыдной ложью…»

Заметки чужеземца, найденные в сгоревшей корчме, убереженные лишь волей Богов и стеклянной оболочкой в виде бутылки из-под крепкого касандрийского пива.

Глава V

Через весь север Неймерии с юга к Расколотым Островам простиралась широкая дорога с официальным названием «Змеиный тракт». Этот путь лежал через Дордонию, далее огибал Узкую реку и ложился прямо к главным воротам Асаи. А дальше вдоль Призрачной реки между Мертвым и Изумрудным лесами уходил к Холденфеллу по пути отводя один из своих хвостов к Городу Гор и только потом, через версты и версты на север, настигал Расколотых Островов, которые уже много тысячелетий безнадежно тонули в Вечных Водах.

На большак выходили все, кто так или иначе был вынужден покидать насиженные места и отправляться в дорогу — короли, оставляющие свои замки в самых крайних случаях; купцы, перевозящие товар с севера на юг и обратно; гномы, странствующие рыцари и другие путники, жаждущие повидать свет. Лишь эльфы и разыскиваемые повсюду бандиты предпочитали передвигаться параллельно Змеиному тракту — меж плотно растущих деревьев, гор, равнин и другого, окружавшего путь на разных отрезках дороги, ландшафта.

Полная луна освещала лагерь, разбитый в дне пути от Дастгарда. Красные и синие палатки ждали, пока их подвыпившие владельцы устанут и используют их по назначению. Отряд из нескольких наемников облепил один большой костер недалеко от большака и хохотал над очередной пошлой шуткой заводилы.

— …а потом я сказал, что если он хочет когда-нибудь жениться, то надо сбрить бороду, а пока он похож на гнома, который из сисек видел только мамкины! — Дориан пролил на свою светло-зеленую кольчугу немного содержимого из кожаной фляги с гербом в виде змеи.

Воины схватились за бока.

— В следующий раз, когда я уйду из города у меня будет припасена история про странника. Ей еще предстоит родиться, — проговорил Хранитель Порядка, когда сверчки в округе стали горланить громче людей.

— А почему это так важно? — один из наемников поддержал беседу. — Медведь и медведь. Ну и черт с ним.

— Этот медведь не так прост, как тебе кажется. Думаешь, король спроста приходит в бешенство стоит лишь заговорить о нем? — отозвался другой наемник из компании.

— А какого хера вы гадаете, словно бабы в долгую зиму, когда самый достоверный источник перед вами? — Дориан самолюбиво опрокинул флягу и насосался вина. Отрыгнул. В воздухе запахло кислотой. — Дело проще некуда. Навострите уши, если уж собираетесь вместе со мной прикончить этого бедняка. Забудьте все, что вы когда-либо знали об этом юноше и мотивах короля, побудивших казнить его. Вот вам правда. Все вы знаете, что при дворе короля есть чародейка, которая ни раз помогала ему своими советами. Сначала она предсказала несколько набегов дикарей на Дордонию, потом нагадала Рогару рождение наследницы — серебряноволосой Лианы. Не говоря о том, что предсказала несколько вспышек гражданской войны. И будь вы на месте нашего правителя, вы бы поверили, если бы она заявила, что Сарвилл Кхолд, соберет самую могучую армию за все время, с тех самых пор, когда Генор Уйлетан вторгся на земли Неймерии? Что, объединив всех магов, он создаст такую мощь, что всякий, кто встанет на его пути, будет трепетать от страха и выполнять любую волю дастгардского чародея? Я бы поверил. И честно сказать — не ограничился бы кучкой наемников с хранителем во главе.

Одни наемники стали перешептываться, другие продолжали сидеть неподвижно, пережевывая зубами тростник и сохраняя абсолютно отстраненный вид.

— А вы что думали? Что наш король сам принимает все решения, которые впоследствии еще и оказываются непременно правильными и своевременными? Хер вам! — рыцарь сделал соответствующий жест. — Магия, будь она не ладна, играет нынче самую главную роль в судьбе всех государств и, несмотря на то, что вся Дордония пошла по пути подавления чар в том виде, в котором мы с вами их знали, маленькая часть магии до сих пор живет в самом сердце Дастгарда…

Нельзя сказать, что люди, привыкшие выполнять грязную работу за золото, испытали в этот момент хоть какие-то эмоции, но новость была явно из нераспространенных. В какой-то момент каждый из наемников уже занялся своим делом, пока вдруг гул и монотонные звуки военного лагеря не вспорол один откровенный вопрос.

— А правда, что странник бежал у вас прямо из-под носа?

Над лагерем нависла тишина. Молодой наемник явно не знал тем, которых никому в отряде не стоило затрагивать. Он поднял голову от арбалета, который тщательно начищал весь вечер - все его братья смотрели не на хранителя, как он ожидал увидеть, а на него самого.

— Сынок, — Дориан оставался невозмутим, — ты хорошо обращаешься с арбалетом, но ты даже не успеешь зарядить его болтом, как я уже воткну этот кинжал тебе в горло, — спокойно проговорил он, обхватив пальцами рукоять кинжала, ножны которого были плотно закреплены на его правом бедре. Отживший полвека хранитель пытался держать себя в руках. — Этот кинжал предназначен для Кхолда и, поверь мне, он его получит. Назови мне свое имя?

— Крон, — сперва сглотнув, произнес наемник.

— Подойди. Вот что, Крон, — хранитель не закончил предложение и с размаха ударил Крона промеж ног.

Арбалетчик согнулся и получил коленом в нос. Кровь хлынула на землю, но он еще стоял. Дориан вытянул кинжал из ножен, будто тот был воткнут в его собственную ногу, схватил Крона за горло и поднял на уровень глаз. Нос мальчишки сильно разбух и изобиловал алыми потоками.

Хранитель Порядка повернулся к своему отряду, размахивая кинжалом и при этом, не ослабляя хватки на горле молодого наемника.

— Теперь вы понимаете важность нашего задания? Вы осознаете, что если чародейка до этого не ошиблась ни разу, то и в этот раз окажется права?

Наемники тупили взгляды. Вороны будили спящий лес, неспокойно разрывая беспрерывный поток ночной тишины.

— Вы хотите, чтобы ваши дети страдали от голода, когда начнется захват престола? Или, быть может, вы думаете, что этот сраный отступник соберет великую армию, и они все вместе дружно отправятся в Башню Стихий? — он неприятно засмеялся. — Вы последние глупцы, если рассчитываете на это! Неймерия еще не видела великих завоевателей, не желавших поработить ее. А теперь слушайте внимательно. Сначала медведь пойдет войной на Дордонию и ваши братья будут дохнуть от голода, постепенно сходя с ума от нескончаемой осады. А потом ваши матери похоронят их, а затем и вас, перед тем, как сдохнут сами. А дальше маги начнут писать историю сначала, как это было с Первыми Людьми, которые высадились на берегах и указали нелюдям на их место. Наша судьба в наших руках! Мы уничтожим странника и оставим это вонючее будущее таким, каким хотим его видеть.

Наемники какое-то время сидели тихо — то ли ожидая продолжения огненной речи Дориана Орегха, то ли и вовсе не знали, как реагировать. Однако совсем скоро кто-то один тяжело захлопал в ладоши и остальные поддержали своего собрата.