Облик Огня

Корчмарь вышел навстречу гостям, пережевывая не существовавшую у него во рту еду. Чародейка не отводила сурового взгляда со странника, а губы ее скривились от ярости.

— Ты же знаешь, что мы не должны привлекать к себе внимания! — твердила она, словно они разговаривали на разных языках, и ей никак не удавалось донести до собеседника суть.

— Могу поклясться, что это диэйлейрийская сталь, в народе более известная под названием «жгучая», — бормотал медведь, оглядывая клинок убитого разбойника. С меча все еще ниспадала кровь. — Я примерно так и представлял себе эти клинки. Гляди на острие, Ноэ. Говорят, в Древней Диэйлейрии был только один кузнец, способный выковать чудо подобное этому. Только избранные находили месторождения неймерита и потом ремесленники ковали из него мечи подобные тому, что сейчас перед тобой. И исключительно на Седьмом Огне, потому что никакой другой огонь до сих пор не научился плавить неймерит. — Странник сделал паузу, чтобы сглотнуть от возбуждения образовавшуюся во рту слюну. — Я держу в руках историю целого народа, Ноэ. Эта компания, должно быть, нашла диэйлейрийскую гробницу. Это очевидно, потому что за клинком никто не ухаживал, Боги знают сколько времени.

Восторженная речь дастгардца, наконец, сошла на нет, и это позволило еще хоть кому-то в помещении сотрясти воздух. Корчмарь все это время неспокойно стоял, переминаясь с ноги на ногу, а чародейка на минуту превратилась в камень.

— Я поняла, — наконец оттаяла она и продолжила уже куда более спокойным тоном, — ты раздобыл себе новую игрушку и кучу незапланированных неприятностей. А теперь нам нужно уходить.

— Разве неприятности бывают запланированными? — фыркнул странник, огорчившись, что никто из присутствующих не разделяет с ним радости новой находке.

— Честное слово, мы никому о вас не расскажем. — С лестницы, ведущей со второго этажа, послышался приятный женский голос, а через какие-то несколько секунд по ней спустилась девушка, которую и преследовали бандиты.

Сарвилл убрал меч в ножны за спиной.

— Спасибо вам обоим за приглашение, — он отряхнул свой плащ и накинул его на плечи, — но нам, действительно, пора.

— Пожалуйста, останьтесь, — корчмарь не сдавался и смотрел на Ноэми благодарными поросячьими глазами, — я предоставлю вам комнату и угощу лучшим обедом в этой стороне света.

Волшебница дождалась, пока спутник откроет ей дверь наружу и, внимательно обступив лужу крови, подошла к порогу.

— Спасибо, но у нас уже есть место для ночлега, лучше займитесь телами. Мы и так доставили вам достаточно хлопот.

На этой ноте странник пожал плечами и вышел вслед за волшебницей.

***

Все дубовые столы в корчме были заняты. Лесорубы, пасечники, конюхи и путешественники обсуждали подходивший к концу день. Не все знали друг друга по имени, но каждый мог отличить местного от чужака — по акценту, поведению, даже потому насколько много тот или иной человек выпивает касандрийского за первый присест.

В воздухе висел едкий запах солонины, пива и пота. Путешествующий бард со своей подругой играли довольно ритмичную музыку на двух лютнях. Одни посетители занимали себя партией в кости, другие наблюдали за ловкими пальцами музыкантов и вслушивались в смысл песен, третьи — просто трепались о чем-то.

За столом, где несколько часов назад медведь заказывал добавку из курятины, сидели три гнома. Настоящие гномы — а не «жалкое подобие в виде безбородых карликов» — так выражались истинные горные жители. В южной стороне севера Неймерии гномы были редкими гостями, поэтому сразу бросались в глаза местным своими длинными до пола бородами, как пятна красного соуса на белой тунике.

Странник и чародейка расположились за соседним столом и вели мирную беседу.

— Не могу поверить, что я согласилась, — проворчала волшебница и пропустила между пальцев локон своих черных волос.

— Брось. За последнее время мы могли умереть дважды, — отозвался Сарвилл, не замечая на своей рыжеватой щетине пену, оставшуюся после двух залпов холодного пива, — мы можем позволить себе немного расслабиться. К тому же мы все равно хотели выезжать только утром. Вот чем бы ты занималась сейчас? Рассматривала очередную свою дурацкую книгу?

Один из бардов звонкими хлопками привлек к себе внимание всех гостей и не позволил мирной беседе превратиться в спор.

— Уважаемые посетители сего благороднейшего заведения! Прошу минуту вашего драгоценнейшего внимания. Сейчас я Амилла из Пэры, — девушка дождалась аплодисментов, — и мой хороший друг менестрель Зявик исполним для вас нашу новую совместную композицию под названием «Сумеречная любовь»! Эта история о прекрасной любви двух иркарайцев, полной надежд и разочарований. Любезные дамы и милостивые господа, мы начинаем, с вашего позволения!

Посетители корчмы зааплодировали, Сарвилл тоже хлопал, Ноэми все еще чувствуя себя не в своей тарелке, проигнорировала призыв, и ее руки остались непоколебимо сложены по-кошачьи перед собой.

Менестрель Зявик, который стоял чуть позади разглагольствующей молодой певицы и одетый в несуразную широкополую шляпу с высоким пером, несколько раз ударил по струнам, потом покрутил колки у лютни и, перебирая струны, заиграл медленную романтичную мелодию.

День с ночью отпусти, гони из сердца прочь,Забудь про время, что заставляет нас бежать,Момент твоих прикосновений остановить хочу,Немыми замерев, хочу тебе принадлежать.Пускай слепые небеса осудят громом за любовь,Вонзая молнии в так раскаленный жаждою песок,Рассвирепей, пусть даже ветром гнева обескровь,Великая Вода, я заберу себе столь редкий здесь цветок.Ind raide din ielle srande orgie,Ind orgie na gradie danna vin,Fo novva higrelle sona stoggi,Sovana gan ti rogga ti sgaverelin.Я не могу остаться средь пустыни навсегда,С тобой, который воспитался новыми людьми,От иркарайца в тебе осталась только красная вода,И если мы бежим, то нас найдут и разорвут, пойми.Когда я прижимаюсь своим телом к твоему,Поверь, мне тоже хочется замерзнуть навсегда,Родившись под чужими небесами, ты утонул,Задохнулся и исчез для братьев из иркара без следа.Ind raide din ielle srande orgie,Ind orgie na gradie danna vin,Fo novva higrelle sona stoggi,Sovana gan ti rogga ti sgaverelin.

Низкорослый бард доиграл мелодию, и оба менестреля синхронно поклонились, дождавшись реакции посетителей корчмы, выпрямились и представили гостям следующую песню под названием «Печаль единорога».

— Солнце только-только спряталось за горизонт, а эти музыкантишки уже начали завывать свои сопливые песни. Сыграйте чего повеселей, приблуды! — окрикнул поющих бардов коренастый гном, сидевший за соседним от путников столом.

— Успокойся, Вакин! Лучше вмажь еще кружку местного пойла! Это пиво, скажу тебе, та еще сивуха! — сильно похлопал по плечу Вакина его друг с необычно короткой для настоящих гномов бородой.

Вакин отозвался сильным ударом кулака в сторону советчика, но промазал и свалился с табурета. Гномы загрохотали, словно стадо испуганных кабанов.

К столу подошел корчмарь, явно довольный сегодня спросом на свое заведение.

— Рад вас видеть! Смотрю, моя жена уже угостила вас пивом, — обратился он к званым гостям.

— Да, как вы и говорили, оно, действительно, великолепно, — ответил медведь, поставив глиняную кружку сильным ударом о стол, словно не рассчитав расстояние между сосудом и дубовой поверхностью. — Честно говоря, я был удивлен, увидев, что вы так быстро сумели навести здесь порядок.

— Я староста деревни, и это дает мне определенные… преимущества. Хочу вас заверить, что отныне вы почитаемые гости в этих краях и мы всегда готовы предоставить вам любую помощь какая только может вам потребоваться в ваших будущих приключениях. — Корчмарь широко улыбнулся во всей красе своих желтых зубов и направил взгляд на доску с описанием блюд, которая висела подле стола. — Я так и не успел толком поблагодарить вас. Сегодня все за счет заведения. Я настаиваю.

Корчмарь создавал впечатление образованного человека, отнюдь не напоминающего любого деревенского жителя, ни акцентом, ни манерами. Однако некоторые слова, присущие жителям малых поселений, все же проскальзывали в его лексиконе.

— Отлично, тогда мне жареного цыпленка, тушку поросенка, вареных овощей и еще бочонок вашего пива.

— Огось. Хм… — по-видимому, владелец корчмы не рассчитывал на то, что его избавитель так легко сдастся и примет щедрое предложение, — А что будет ваша госпожа? — он осекся, — Прошу простить — госпожа, которая сопровождает вас.

— Госпожа вольна принимать решения сама за себя… — странник посмотрел на Ноэми.

— Мне бокал красного вина. Помимо этого, я хочу отведать запеченного лосося, — волшебница элегантно положила подбородок на скрещенные перед собой пальцы.

Корчмарь замялся и неловко вымолвил.

— Вина боюсь нет… Но есть специальный сорт касандрийского для леди.

— Что ж, несите ваш специальный сорт, раз выбора у меня все равно нет.

Корчмарь поднял брови и, поклонившись, поспешил удалиться, пока его гости не заказали «еще чего», совсем позабыв о скромности.

— Ну… — затянул странник, как только их молчание перестал перебивать звонкий тенор менестреля.

— Что?

— Не сидеть же просто так. Расскажи, где ты выросла?

— Все мое детство прошло в Шааграде.

— Город змей на востоке?

— Верно.

— А родители?

— Я не знала своих родителей. Меня воспитывал Вастерас. Точнее он приезжал раз в год и платил одной женщине за то, чтобы она следила за мной и помогала развивать мои способности.

— Это она научила тебя творить магию?

— Можно сказать и так. На самом деле научиться чародейству для человека со способностями все равно, что запрячь коня — сначала нужно потрудиться, зато потом езди сколько влезет. Наклонись ближе к своей кружке. Я покажу.

Ноэми сделала движение указательным пальцем и тонкая струя пива, словно змея, потянулась из тары в сторону лица странника, миновала рот, нежно обвилась вокруг его шеи и плюхнулась обратно.

— Ты должен понимать, что способен абсолютно на все, что связано с твоей стихией, открыть свое тело и разум для новых возможностей. Но наставник тебе все равно необходим, иначе ты можешь навредить не только себе, но и окружающим. — Ноэми кинула взгляд на открытый очаг, находившийся в центре зала. — Попробуй перекинуть немного огня из того очага на факел, что позади тебя.

— Ты шутишь? Если кто-нибудь заметит? Тебе уже наскучила мягкая и теплая постель?

— Давай, не робей. Взгляни вокруг. Тут никому нет никакого дела до нас. Мы просто еще одни, заливающие какое-то горе или какую-то радость.

Сарвилл слегка помешкал и направил указательный палец на костер — маленький еле заметный синий огонек отделился от пламени и быстро полетел в сторону странника, облетая переваливающиеся ноги попавшегося на пути барда, запрыгнул на стол и потух.

— Ты потерял концентрацию. В момент заклинания нужно думать только о заклинании, медведь, — спокойным учительским тоном произнесла волшебница. — Когда твоя жизнь будет в опасности, единственное, что может спасти тебя — это отстраненность от мыслей о смерти.

— Мне нужно попривыкнуть. — Странник растер онемевшие руки.

Барды продолжали петь, гномы за соседним столом не уставали выражаться и все время пытаться по-дружески врезать друг другу, а где-то на другом конце зала в стену уже полетели глиняные кружки и кувшины. Медведь в ожидании ужина упивался пивом, но не совсем касандрийским. Когда он отвлекался на окружающих, Ноэми заклинанием разбавляла его пиво водой, потому что так она точно могла быть уверена, что он сам дойдет до постели. И в очередной раз, когда кто-то из гостей пнул кота и на этой почве разгорелся конфликт, странник, внимательно наблюдавший за этим, вновь не заметил, как его кружка из наполовину пустой сделалась полной.

— Сарвилл, — начала Ноэми и кивком поблагодарила жену корчмаря за принесенное ей пиво, — ты постоянно о чем-то думаешь, это бросается в глаза при одном твоем виде.

— Ты права, — задумчиво отозвался он и сосредоточился на центре стола. — Мне не дают покоя мысли о моих родных. А еще этот тип, которого ты пыталась утопить сегодня днем... Он сказал, что в Дастгарде за мою голову назначена награда.

Чародейка не удивилась этой новости, а даже будто огорчилась тому, что печальные вести донеслись до получателя, и нарочито беззаботно поправила манжеты на своих темно-синих рукавах.

— Знаешь, тебе нужно привыкнуть к тому, что любой прохожий может захотеть убить тебя. Но раз уж до сих пор этого не случилось, значит это не так просто, как кажется. А по поводу твоих близких, — Ноэми на секунду осеклась, — тебе нужно забыть о них.

Душная и запотелая корчма тут же наполнилась холодом, а воздух под рубашкой странника зарезал тысячами невидимых острых льдинок. Волшебница и не думала останавливаться и в сочувствии опускать глаза.

— Я понимаю, что это тяжело, но забыв о матери с сестрой, ты огородишь их от многих опасностей. По крайней мере… они останутся живы.

Глаза Сарвилла сделались мутными, от количества выпитого его развезло, а движения рук и других частей тела смазались и стали резкими, но не уверенными.

— Ты думаешь, уже сейчас король не взял их под стражу? Не убил их? Я закипаю от ярости, только представив, что они могут оказаться в лапах этого тирана.

Чародейка накрыла своей ладонью руку спутника.

— Тс, — она осекла его предвещавший долгую дискуссию язык. — Сам подумай, король наверняка просто наблюдает за твоими родными. Ему не нужны они. Ему нужен ты. — голос волшебницы звучал убедительно. — Не смотря на все свои отрицательные качества, Рогар не глупец и понимает, что ему никогда тебя не настигнуть, если ничто не будет обязывать постылого странника вернуться в столицу. Дордонийский король тактик. А что может быть опаснее голодного зверя? Только терпеливый голодный зверь.

В заведении от духоты стало нечем дышать, Сарвилл снял плащ и положил его на край стола.

— Хорошо, допустим, что король действительно решил устроить мне ловушку, но как долго он будет придерживаться выжидательной тактики? Месяц? Два? Год? Рогар, как ты уже сказала, не глупец, и как только он поймет, что план не работает — пиши пропало. Их затравят в королевской темнице…

— Сарвилл, на твоем пути смерть неизбежна. Смерть родных, друзей, врагов. Я не буду обнадеживать тебя и говорить, что все будет хорошо. Не будет. Весь твой путь обречен состоять из потерь. Но я хочу, чтобы ты понял одну простую истину — сейчас ты жертва, Рогар — охотник, но рано или поздно охотник сам становится жертвой, и ему приходится примерить на себя шкуру страха и страданий. Если можешь что-то изменить — измени, если нет — сожми волю в кулак и двигайся дальше.

Корчма в один миг заполнилась галдежом и обрывками ничего не значащих фраз.

— Да, это как никак диэйлейрийский клинок! — вскрикнул гном с коротко подстриженной бородой и облокотился на край стола путников, влезая в разговор и ясно давая понять, что манерам в Городе Гор учат в последнюю очередь. Ноэми отреагировала злым блеском своих васильковых глаз.

— Верно… — ответил Сарвилл с явным желанием обсудить свой новый клинок, да и перспектива поговорить о кузнечном деле с гномом его радовала. Беседа обещала быть интересной.

— Гровин. Меня зовут Гровин Баггз, — гном икнул где-то посередине, произнося свое второе имя.

Сарвилл оценил Баггза беглым взглядом с головы до ног. На счастье много времени на это не ушло — гномы не славились своей сдержанностью, когда кто-то надолго заострял на них свое внимание. Два раза Гровин Баггз довел это дело до драки, о чем свидетельствовали несколько глубоких шрамов у его левого виска, сделанных тупым предметом, скорее всего в целях самообороны — видимо первым, что попалось под руку неосторожному зеваке. Низкорослик был одет в темно-серую стеганку, усыпанную заклепками и неоднократно облитую сегодня до груди коронным в этих местах касандрийским пивом. С плеч гнома свисала дубленая шкура белого медведя. На левом бедре у него красовался маленький охотничий топор с красивым набалдашником в виде голой женщины-гнома, исполняющей какой-то танец.

— Сарвилл Кхолд. А это Ноэми. — соблюдая приличия знакомства, представился медведь и в коротком движении указал на спутницу.

— Кхолд значится? Южанин, стало быть. Местный! А подруга сиротой уродилась, раз без второго имени путешествует? — Гном снова икнул и посмотрел на собеседников мутными от алкоголя зенками.

Чародейка глубоким вдохом сдержалась от того, чтобы не оставить нелюдю на память третий шрам, уже, с другой стороны. «Хоть бы для симметрии», — зло подумала она.

— Мы не южане, а такие же северяне, как и вы, — странник прищурил глаза, словно оскорбили его достоинство.

— Ну да, конечно! Вам просто чуточку теплее зимовать и не нужно укутываться в звериные шкуры по осени.

Гномы за соседним столом зашумели, и один из них кинул в Баггза глиняную кружку, которая свистнула над его головой и разбилась вдребезги, рассыпавшись на пол и оставив на стене большое сырое пятно.

— Прошу простить, не мое это дело. Вам виднее, — успокоил Гровин Баггз собеседников, почувствовав, что язык бежит быстрее мыслей и перешел к делу. — Мы с друзьями бродим по миру и ищем редкие реликвии — артефакты, стало быть. Добываем их и продаем. Этим, собственно, и живем. Глаз у меня на всякие древности наметан и диэйлейрийскую рукоять, которая у вас из ножен на спине так и светится, я не заметить не мог и по этому поводу готов предложить любую цену за столь редкий в этих краях, но замечу, не на всем материке, меч.

Странник заулыбнулся по-ребячески, возгордившись тем, что его новый клинок пользуется высоким спросом среди главных мастеров кузнечного дела во всей Неймерии.

— Пожалуй… — Сарвилл наигранно задумался, потерев щетину на собственном подбородке, — Нет.

— Тысяча горных монет, Сарвилл Кхолд, гордый северянин! — Баггз заговорил так, будто они были знакомы уже с десяток лет и право на подначивание он имеет самое полное.

— Тысяча? Я мог бы несколько зим просиживать эти деньги в корчмах и публичных домах Дастгарда, если бы остался в Дордонии и обменял их на ситемы в Красном Банке… Только вот, возвращаться в столицу я не планирую, а на большаке мне хватит и тех денег, которые я смогу выиграть в бландж. Приятно было познакомиться, Гровин Баггз. Если северный народ не возражает, я бы хотел продолжить употребление пива, ячмень для которого выращен на просторах этих бескрайних южных земель.

— Бландж? — Глаза гнома заблестели ярче набалдашника на его оружии, и он снова громко икнул, — вот мое предложение, Кхолд. Играем партию в бландж. Ты ставишь свой меч, моя ставка — тысяча горных монет, а точнее несколько зим в южных корчмах в обнимку с людскими шлюхами! Победитель получает все! Проигравший — ничего.

— Сарвилл, — Ноэми вмешалась в разговор пока странник с большими глазами осушал очередную кружку касандрийского, а пена стекала с уголков его губ, — У нас достаточно денег, тебе не за чем идти на такой риск.

Но странник уже не слышал слов чародейки, в его голове крутились образы того, как он выигрывает деньги, как подбрасывает в воздух и ловко ловит плотно набитый кожаный мешок, который по старой привычке он заприметил на поясе гнома, как только тот подошел к ним.

— Груз не такой большой, чтобы отказываться от твоих денег. Уж их-то я смогу увезти, — этими словами медведь выразил свое согласие на пари и пожал крепкую волосатую руку Гровина Баггза.

Довольный сделкой гном попросил время на «подготовку» — он пожелал закусить жареным гусем еще несколько кружек пива и занял место за столом нелюдей. Дочь корчмаря принесла лосося и цыпленка.

— Ваш ужин. — Девушка сверкнула своими зелеными глазами. Выражение ее лица было воплощением детской искренности и доброты. — Я хотела еще раз поблагодарить вас за то, что защитили меня сегодня днем.

— Меня зовут Сарвилл. Это Ноэми.

— Иллайа, — девушка застенчиво наклонила голову и робко прошла к соседнему столу.

— Не смотри так на меня, — странник почувствовал пристальный взгляд волшебницы, внимательно разглядывая цыпленка и решая с какой стороны к нему приступить.

— Ты так легко принял решение поставить на кон свой бесценный меч, будто являешься трехкратным чемпионом Неймерии по бланджу, — процедила она, больше разочаровавшись в вынужденном продолжении вечера.

— Тебе абсолютно по боку мой меч, чего ты так распереживалась? — Сарвилл пребывал в эйфории, а довольное выражение, в предвкушении победы, не сходило с его лица.