Антология. Безумный аттракцион

— Повезло… — надменно протянул маркиз. — Выиграли в лотерею! Тоже мне, подвиг!

— Бросьте издеваться над юношей, противный старикашка! — выкрикнула женщина.

Бледное лицо аристократа, покрытое густым слоем пудры, налилось румянцем.

— Черт бы вас всех побрал! Я единственный, кто следит за чистотой наших рядов! До меня в Гильдию Вечных и Избранных входила дюжина отщепенцев из пустынных земель Палестины. Нам необходимо отслеживать чистоту расы, понятно?!

Седой мужчина в зеленом военном кителе приветливо махнул маркизу и вскинул руку в характерном приветствии.

— Вы водите дружбу с сомнительными личностями, уважаемый де Флоранс! — Англичанин неприязненно покосился на седого.

— Шредер — неплохой человек, только слегка заносчивый. Хороший род, безукоризненная наследственность. Он не виноват, что попал под дурное влияние.

— Дурное влияние — это слишком мягко сказано, маркиз! — Липкина с отвращением покосилась на немца. — Не общайтесь с нацистами, Роберт! — Она погладила мускулистую руку нового знакомого. — Скверная компания! Однако где же господин Го Мич?

— Они изволят задерживаться! — едко заметил Буа де Гильбер. — Если бы сейчас организовали свободные выборы старейшины Гильдии, то я знаю, кого бы выбрали на этот пост! То, что творит ваш любимый Го Мич, в прежние времена называлось узурпацией власти!

— Как вы быстро перековались! — воскликнул Перкинс. — Я вот не могу понять, вы — кто? Аристократ или революционер? — Он остановил официанта, взял с подноса хрустальную кружку с пивом и сквозь пенящуюся жидкость посмотрел на француза. — В былые времена и пиво варили значительно лучше, чем сейчас!

— Просто вы не пресытились еще, дорогой! Долгая жизнь — это как изысканная еда: со временем наступает пресыщение! — Женщина взяла с подноса бокал с вином и протянула его Роберту. — Наслаждайтесь, пока можете, дорогой! — Она подняла хрусталь на уровень глаз.

Грянула музыка. Торжественные аккорды возвещали о прибытии старейшины.

— Опять Глинка! — фыркнул маркиз. — Между прочим, тоже шляхтич! — Он кинул многозначительный взгляд на молодого человека.

— Бросьте свои нацистские замашки, де Флоранс! — гневно осадила старика женщина. — Хватит и того, что мы называем вас женским именем. Слишком много чести…

Тихо распахнулась парадная дверь: по ковровой дорожке медленно шел сгорбленный сухой человечек. Его сопровождали пятеро высоких молодых красавцев. На них были надеты только узенькие красные плавки, бугры мускулов перекатывались под загорелой кожей.

— Он такой старый? — прошептал Роберт на ухо женщине.

— Внешность обманчива… Не спешите! — Она тронула губами его шею, мужчина покраснел как юная девица.

— Простите… не удержалась, вы такой весь вкусняшечка!

В воцарившейся тишине старик уселся на кресло, сопровождающие юноши целиком накрыли его полотнищем алой материи.

— Это Обряд Инициации! — скорее угадал по губам, чем услышал Роберт.

На несколько минут зал погрузился в тишину. Было слышно, как сопит дирижер — беднягу замучил насморк, — да тихо бурчал что-то себе под нос Буа де Гильбер. Несмотря на массивные двери и плотную ткань на стенах, из зала этажом ниже доносились приглушенные звуки музыки. Там развлекался плебс. Человек поднялся на ноги, ткань упала, ее тотчас подхватили ловкие юноши. По залу пронесся восторженный гул. На возвышении стоял молодой человек с необычайно красивым лицом и ледяными безжалостными глазами.

— Браво! — гаркнул Шредер и захлопал мясистыми ладонями. Все прочие тоже аплодировали; юноша благосклонно улыбался, прижимая руки к груди.

— Этот нацист наверняка мечтает о воскрешении своего любимого Гитлера! — негодующе сплюнула на пол женщина.

— Но ведь это невозможно! — воскликнул Роберт.

— К счастью, невозможно! Хотя некоторые поговаривают, что Мастер освоил такую практику. Как знать…

— А кто такой Мастер?

— Лучше тебе здесь о нем не упоминать, приятель! — многозначительно хмыкнул Перкинс. — А то, что ты видел, называется Обряд Инициации. Но это так, для непросвещенных. Под покровом ткани человек получает ударную дозу препарата. Омоложение происходит чрезвычайно быстро — хотя, конечно, этому предшествует подготовительный курс инъекций. Так сказать, яркий антураж. Бессмертие еще не гарантирует вечную жизнь. Ты не будешь нуждаться во сне и отдыхе, старение живой материи замедляется, но не останавливается вовсе.

— И это недешево стоит! — сварливо заметил маркиз. — Не всякому по карману! А запасы препаратов хранятся у старейшины Гильдии. Вот такая история!

— А вы проходили этот обряд?

— Пять раз! — Буа да Гильбер надменно поднял голову.

— И это стоило нашему маркизу старинного родового замка и наделов земли в южном Провансе, — усмехнулась женщина.

— Конечно, мадам Липкина! Ваши обряды также дались вам отнюдь не за красивые глаза! — смело парировал мужчина. Он воинственно поправил шляпу.

— Подумаешь, горстка паршивых бриллиантов! Молодость того стоит!

— Ну да! Один из которых — знаменитый «Хоуп», сорок пять каратов! — подмигнул Перкинс.

Молодой человек недоуменно переводил взгляд с одного говорящего на другого.

— Но у меня ничего нет! — воскликнул он. — Ни замков, ни бриллиантов. Я — обычный спортсмен и полицейский, пришел в Ассоциацию скоротать вечерок и случайно выиграл приз!

— Природа не терпит случайностей! — назидательно произнес маркиз. Он пригубил шампанское и поморщился, став похожим на высохший плод лимона. — Во всем заложен глубокий смысл… А этот скряга экономит на винах! Я, маркиз Буа де Гильбер де Флоранс, вынужден пить всякую кислятину!

— Выплюньте! — посоветовал Перкинс. — Прополощите рот голубой водой и переходите на пиво!

В ответ на предложение маркиз рассмеялся:

— Ловко вы меня пикировали! Вот он, знаменитый английский юмор! Французскому аристократу — пить обычное пиво! Удачная шутка, надо будет запомнить и рассказать в Дворянском собрании…

— Не говорите никому больше, что вы — полисмен. Здесь их не очень-то жалуют! У вас есть нечто более ценное, чем бриллианты! — прильнула к мужчине Липкина. — Молодость, сила и красота.

— Кому это сейчас надо?!

— Кое-кому — очень даже надо! — Люди многозначительно переглянулись, маркиз презрительно чихнул:

— По мне — так честь дороже!

— Вот и кушайте свой титул с оливковым маслом, месье Вечное Недовольство! — насмешливо сказала женщина. — Больше нечего предложить в обмен на курс инъекций — так ретушируйте морщины бальзамическим карандашом.

Буа де Гильбер надул щеки, намереваясь выплеснуть на плебейку очередную порцию доброго французского яду, но окружающие люди возмущенно зашипели. Го Мич начал произносить речь. Юноша был строен, хорошо сложен, золотые локоны обрамляли юное лицо. Всем хорош красавчик, кабы не надменный порочный изгиб пухлых губ и холодное выражение мертвых голубых глаз юного старика. Говорил он короткими рублеными фразами, отчего речь казалось усеченной и лишенной эмоционального окраса.

— Я рад видеть вас всех. На очередной ассамблее Гильдии Вечных и Избранных. Я только что на ваших глазах провел Обряд Инициации. Каждый член Гильдии имеет право на обряд, но его следует заслужить. Речь о другом. Некоторые члены нашей Гильдии недовольны тем, как идут дела. Один из нас предпочел смерть. Мы знаем, что бессмертие сохраняет нам вечность только при наличии желания жить. Мамору Кин предпочел умереть. Это его выбор. Сегодня к нему присоединились еще двое Вечных. Роберт Патрик из Шотландии и Арон Равикович из Америки. Меня настораживают такие настроения. Вечность — это дар, которым нельзя разбрасываться просто так.

— Причем все трое — финансовые инвесторы корпорации HR! — шепнул Перкинс.

— А как же бессмертие? — удивленно спросил Роберт.

— Свободная воля, — коротко пояснил англичанин. — Мы не болеем, долго старимся, не нуждаемся во сне и отдыхе. Однако нас можно застрелить, утопить или повесить. И свести счеты с жизнью никто не может нам запретить. Такая, брат, музыка!

— А кто все эти люди?! — молодой человек обвел рукой ряженых гостей. — Они действительно маркизы, нацисты и прочие знаменитые личности?

— Не более, чем мы с тобой, дружище! Хотя чести ради, надо признать, что маркиз — настоящий. Потомок знатного рода, вот и кичится своей родословной. А вообще ты можешь выбрать любой образ в Гильдии — хоть древнеримского патриция или отважного флибустьера. Это все игра такая… Гильдии Вечных и Избранных немногим более семидесяти лет; так сказать, юная организация. Откуда здесь взяться настоящему нацисту? Но Шредер играет свою роль неплохо…

— А кем бы вы хотели стать? — обворожительно улыбнулась Липкина. — Выбирайте Дон Жуана! Место вакантно, и из вас получится замечательный любовник — у меня чутье…

— Это уж точно! — усмехнулся англичанин.

— Не мешайте слушать! — зашипел Буа де Гильбер. Он подался вперед всем телом, накрашенные губы шевелились, повторяя за старейшиной его куцую речь.

— Ситуация пугающая, — продолжал выбрасывать слова-булыжники Го Мич. — Есть мнения. Эти люди спутались с хорошо известным господином по имени Мастер.

По залу пронесся недовольный гул.

— Для нас не секрет, что фирма этого иллюзиониста процветает, — продолжал бомбардировать аудиторию старейшина. — Некоторые члены Гильдии Вечных и Избранных также посещают эти сеансы. Но время фокусника на исходе. Убежден, что скоро Совет по нарушениям обратит внимание на фирму «Иллюзион». Я был рад всех видеть. Желаю наслаждаться отдыхом, но не забывать о границе в поведении с плебсом. Негоже Вечным иметь с ними близкие отношения. Для этого есть лучшие синтетические любовники. Итак, прощайте! — Го Мич повернулся и под шквал аплодисментов направился к дверям. Молодые люди торжественно шагали рядом со старейшиной, взяв в круг царственную особу. По пути он остановился возле Роберта.

— Ты выиграл в лотерею?

— Так точно, — по-военному отрапортовал мужчина.

Го Мич скользнул по новичку быстрым взглядом, капризные губы тронула улыбка, древние глаза старика безжизненно пялились в черное ничто.

— Увидимся позже… — Он удалился в сопровождении накачанных красавцев. Опустился занавес, обнажив пологую сцену. На освещенной арене вдарил разудалый марш оркестр. Одетые в нелепые фраки музыканты наигрывали танцевальные мелодии позапрошлого века, из-под расписного потолочного купола сыпалось цветное конфетти.

— Поздравляю! — язвительно поклонился маркиз. — Липкина права: молодость и красота творят чудеса.

— А вам завидно! — ухмыльнулась женщина. Она подхватила человека под руку. — Вы обязаны со мной танцевать, молодой человек!

Несколько пар неуклюже вальсировали в центре зала, прочие гости, сбившись в кучки по два-три человека, оживленно беседовали, пили напитки, громко смеялись. По залу сновали полуобнаженные красотки и плейбои всех цветов кожи. Люди равнодушно ощупывали их тела, словно это были резиновые куклы. Некоторые удалялись в специально отведенные комнаты. Ассамблея была в самом разгаре. Вопреки грозным предостережениям, Перкинс незаметно выскользнул в дверь и спустился на первый этаж. Там он смешался с обычными людьми и уже через пару минут весело плясал, обняв за талию рыжеволосую девицу. И никто из собравшихся не решался признаться членам Гильдии Вечных и Избранных, что им страшно. Простая неуклюжая речь старейшины была наполнена опаснейшими угрозами и зловещими намеками. И чтобы заглушить этот страх, люди пили вино, танцевали и преувеличенно громко смеялись…

Милич сидел в своем кабинете и задумчиво смотрел в окно. Только здесь он чувствовал себя защищенным. За долгие годы жизни, выступая перед членами Гильдии, он остро ощущал ненависть и страх, исходящие от аудитории. Они боялись его и готовы были разорвать в клочья. А затем добраться до запасов сыворотки и разбазарить бесценный препарат как попало. Он тяжело вздохнул. Производство эликсира было трудоемким и опасным процессом. На получение одного грамма сухого вещества уходили часы. Молодые, полные сил мужчины и женщины старились на глазах, отдавая живительную силу эпителия, чтобы кучка избранных могла жить вечно. Впрочем, людей ведь много… Плебс — строительный материал будущего. Но избранные отвечают черной неблагодарностью! Он хлопнул в ладоши; в дверях немедленно объявился красавец в узеньких красных плавках. Он преданно смотрел на юного господина.

— Свяжи меня с Мастером, Декарт!

Мужчина кивнул, нажал кнопку старомодного телефона. Только особо посвященные слуги знали, что Милич страдает технофобией. Он боялся сложных приспособлений, используя примитивную технику, и со временем стал опасаться трогать ее руками. В трубке что-то хрипело, гудел протяжный вызов. Наконец на том конце провода щелкнуло, и насмешливый голос произнес:

— Здравствуй, крошка Го! Твой страх перед техникой доведет тебя до того, что скоро ты будешь писать депеши. И отправлять их с помощью голубей. Надеюсь, птица мира не входит в число твоих фобий?

— Я ведь просил не называть меня так! — Юноша бросил косой взгляд на Декарта. Молодой человек старался выглядеть невозмутимым, но уголки накрашенных губ дрогнули.

— Извини, старая привычка. Что хотел?

— У тебя нынешней ночью будет Праздник, я слышал?

— Ночь Весенних Каникул. Ты хорошо осведомлен. Но если напрашиваешься в гости, боюсь огорчить. Вход смертным заказан, ты знаешь…

— Я — вечный! — закричал Милич с такой яростью, что невозмутимый Декарт вздрогнул.

— Не совсем… — мягко возразил Мастер. — Ты — долгожитель, а это не одно и то же! По сути говоря, ты мало чем отличаешься от японцев.

— При чем тут японцы?!

— Самая высокая продолжительность жизни… Тебе сто двадцать пять, кажется? Выглядишь совсем мальчиком… И эта голубая накидка тебе к лицу!

Го Мич поперхнулся и закашлялся, услужливый Декарт мгновенно сунулся со стаканом воды, юноша раздраженно оттолкнул руку, расплескав брызги по полу.

— Нехорошо срывать злобу на преданных людях, — укоризненно сказал Мастер. — Больнее всего кусает любимая собака!

— Придержи свои остроты для клиентов. Мне стало известно, что на Празднике будут двое плебеев.

— Это обычные люди. Слово «плебей» мне не по душе — ты знаешь, крошка Го.

Юноша проигнорировал обидную кличку.

— И тем не менее. Мне нужен этот человек.

— Рыцарь?

— Какой, к черту, рыцарь?! Артур Погодин. Женщину можешь оставить себе. Хотя тебе, бесполому, дамы ни к чему!

Мастер глубоко вздохнул:

— Не ожидал, что ты опустишься до мелочных оскорблений, мой дорогой. Ты забыл главное, крошка Го! Человек — не теннисный мячик, который можно кидать друг другу, когда заблагорассудится. Любая личность, и даже такая паршивая, как ты, заслуживает уважения.

Милич скрипнул зубами в бессильной злобе.

— Твое бессмертие не гарантирует спокойной жизни, Мастер! Я могу нажать на Совет по нарушениям…

— Конечно… — небрежно перебил юношу собеседник. — Я хорошо знаком с Председателем Совета, это мой постоянный клиент. Ты напрасно мне угрожаешь, дорогой! Это тебе не двадцатый век, и я мало похож на коррумпированных ментов.

— Мне нужен Артур. Его акции! Без них я не могу получить свободу.

— Свобода… — усмехнулся Мастер. — Я знаю, что тебе нужно, приятель! Артур оказался смелым парнем — редкий образчик свободной личности. Думаю, ты и без участия его акций обеспеченный мужчинка. Больное честолюбие, вундеркинд! Смертный плебей оскорбил сотню лет назад честолюбивого юношу. Слыханное ли дело?! В четырнадцать лет управлять теневым бизнесом большого города! Жаждешь мести, дружочек! Но, боюсь, не могу пойти тебе навстречу. Мне нравится Рыцарь: у него не только значительное прошлое, но и яркое будущее, чего о тебе, увы, не скажешь, дружок! И будь впредь благоразумен в своих словах. Мы оба знаем, что твое бессмертие — всего лишь затяжной прыжок в могилу… Прощай, крошка Го! — В трубке плыли долгие гудки.

Милич в бешенстве ударил кулаком по столу. Он встал и прошелся по кабинету. Полуобнаженный слуга старался не дышать.

— Ты устал, Декарт! — резко, через плечо бросил старейшина. — Гом, Дылда, зайдите ко мне!

В комнату вбежали двое мужчин.

— Отведите Декарта на фабрику! — Он отвернулся.

— Я не устал… — растерянно пробормотал мужчина. Двое молодчиков цепко схватили его за локти и тащили к дверям. — Я не устал!!! — Он пытался вырываться, но коренастый Гом и высокий Дылда держали его крепко. — Я не устал!!! Не надо на фабрику, уважаемый Го Мич! Не надо!!! — Отчаянный крик доносился уже из коридора.

— Прощай, Декарт… — прошептал Милич. — Сильный мужчина — одна унция драгоценного сырья. — Он мерил шагами кабинет. Мастер обидел его, и он пожалеет. Придет время — он обязательно пожалеет! А времени у них двоих предостаточно. Фокусник ударил по больной точке: уязвленное самолюбие. Юноша до боли стиснул кулаки так, что холеные ногти впились в мякоть ладони. Отец говорил то же самое… Мерзкий вонючий мужлан! Он гладил мальчика по спине, и прозрачные глаза наливались бесцветной влагой. Точно такой же влагой, как спустя несколько лет, когда подросток долго, с наслаждением резал его жирное брюхо… Чем-то Артур напомнил ему отца. Манерой говорить, с усмешкой, растягивая гласные… а может быть — это собирательный образ взрослого уверенного в себе самца… Неважно. Он сколотил состояние к четырнадцати годам именно благодаря тому, что все и всегда просчитывал наперед. И Артур был слишком дерзок с ним. За грубость придется заплатить…

В кабинет вошел Гом.