Помоги проекту - поделись книгой:
Пирамида Хуфу строилась около двадцати лет. Каждая сторона ее имела ширину в 232,5 метра (сейчас — 230), высоту в 146 метров (сейчас 137). Она построена чуть ли не целиком, за исключением нескольких камер и коридоров, из плотного камня.
Грани пирамиды обращены к четырем сторонам света. Вход в гробницу находится на северной стороне, на высоте 16 метров над землей.
Наиболее удивительными являются, пожалуй, не размеры пирамиды, а та неимоверная точность, с которой было определено ее место, так чтобы грани оказались повернуты к четырем сторонам света, с которой были вытесаны, отшлифованы и подогнаны камни, так что их углы и кромки безупречно совпадали. Нигде ни щели, ни трещины, за исключением тех мест, которые позднее разломали искатели сокровищ или собиратели камней.
Пирамиды в свое время венчала высеченная из красного гранита верхушка, но теперь ее нет, как нет и большинства покрывавших ее бока тонко отшлифованных облицовочных плит из белого известняка.
В непосредственном соседстве с пирамидой Хуфу стоят гробницы двух других фараонов, потомков Хуфу: пирамида Хафра (Хефрена), первоначально имевшая высоту 136,5 метра (сейчас она лишь чуть ниже), и пирамида Менкаура (Микерина), высотой всего лишь в 66 метров. У подножия их примостилось несколько «карликовых» пирамид и целый город гробниц: здесь покоились родственники фараона, знатные египтяне, пока покой их не нарушили опустошавшие гробницы грабители, а позже — археологи.
Этот некрополь, «город мертвых», лежал на западе от древней столицы, Мен Нофера — Мемфиса. Древние египтяне называли его только так:
В этом странном городе имелось немало и живых людей, главным образом, жрецов и храмовых слуг, ухаживавших за знатными покойниками. Так как ушедшие из земной жизни, по общему поверью, продолжали жить дальше в загробном мире, их надо было снабжать едой и питьем: фараонов — ежедневно, других — раз в неделю или еще реже. Жрецы Западного Го рода получали обычно в дар землю — поместье, чтобы до смерти не было у них других забот, кроме верного служения «утомившимся».
Но служили «утомившимся» и другие: погребенные вместе с ними рыбаки, охотники, пастухи, землепашцы, хлебопеки, пивовары, повара, писцы, музыканты, танцовщицы…
К счастью, подобные массовые погребения всегда, если не считать самых древнейших времен, были символическими. Вместо реальных слуг усопшего вельможу сопровождали в гробницу символизирующие их маленькие статуэтки или каменные барельефные фигуры. Считалось, что достаточно их
У нас все это вызывает лишь улыбку. Египтяне же не видели в этом ничего смешного, ничего несообразного. И именно твердая вера в продолжение жизни побуждала их к созданию таких художественных творений, которые никак не могут вызвать снисходительной усмешки. Мы смотрим на них, и даже через столько тысячелетий нас охватывает изумление. А иногда даже и благоговение.
Но вернемся к пирамидам. Мы точно знаем, какая гробница была предком тех шестидесяти с небольшим дошедших до нас пирамид, более того, догадываемся даже, в чьей голове зародился ее проект.
Звали его Имхотепом, он был сановником фараона Джосера (в 2700-е годы до н. э.), сведущ во многих науках, но прославился больше всего как врач и зодчий. Позднее египтяне чтили его как бога. Много скульптур Имхотепа вырезали и вылепили египтяне, изображая его сидящим на стуле со свитком папируса в руках и в раздумье смотрящим перед собой. От того времени, когда жил Имхотеп, до нас дошел лишь постамент скульптуры с остатками ступней ног, на котором можно прочесть его имя. Этот постамент подтверждает, что Имхотеп жил не только в легендах потомков.
Но тогда могут быть правдой и те легенды, в которых говорится, что проект усыпальницы Джосера, предшественницы всех пирамид, и целого ряда окружающих ее строений принадлежит Имхотепу.
Территорию в 150000 квадратных метров Имхотеп обнес каменной стеной высотой в 10 метров, в которой после окончания работ не было ни одного входа. Имелись в ней четырнадцать ворот, но это все были ложные ворота, тщательно замурованные. Внутри стояли дворцы и святилища, а посередине возвышалась шестиступенчатая, прямоугольная, высотой в 60 метров пирамида: точнее, шесть поставленных одна на другую уменьшающихся кверху мастаб; находящаяся под ними погребальная камера уходила в землю на 28 метров. (Мастаба — древняя усыпальница в форме усеченной пирамиды.)
Весь комплекс заупокойных сооружений был построен из камня, хотя в долине Нила, по свидетельству археологических находок, до тех пор строили лишь из глины, сырцового кирпича, тростника, дерева, камень же использовался редко.
Откуда набрался Имхотеп храбрости взяться за такое предприятие? Как сумел он сконструировать или поручить сконструировать другим никогда ранее не виданные орудия, инструменты, средства передвижения, которые были необходимы для этих монументальных работ? Где он нашел или как воспитал сведущих мастеровых, ремесленников и художников: каменотесов, камнерезов, перевозчиков камня, строителей, ваятелей, резчиков барельефов и живописцев?
И как вообще пришло Имхотепу в голову, используя труд тысяч работников, поставить такое огромное строение над погребальной камерой Джосера?
Многие объясняют это тем, что гигантские пирамиды-ступени по верованиям египтян должны были помочь душе усопшего фараона подняться на небо.
Но почему тогда потомки Джосера строили пирамиды не ступенчатые, а правильной формы?
Не знаем. Мы не знаем многого, еще очень многого, и, пожалуй, не узнаем никогда.
До и после
И до Джосера уже жили фараоны, но от них письменных памятников осталось мало, о них рассказывают другие находки: увековечившие их деяния резные каменные барельефы или усыпальницы, в которых сохранились погребенные вместе с ними сокровища.
Более поздние предания говорят, что первым фараоном был правивший около 3000 года до н. э. Мена (по-гречески — Менее). Сказание говорит, что собственные псы загнали однажды Мену в лежащее неподалеку от Нила озеро Мерида. Там бы он и погиб, если бы крокодил не взял его в пасть и не перенес на другой берег. На месте, где Мена ступил на сушу, он в знак своего спасения основал город и приказал почитать в нем крокодилов.
Мена будто бы заложил и основы объединенной столицы Нижнего и Верхнего Египта, которую вначале называли, возможно,
Египетская форма этого последнего названия в разговорном языке превратилась в
Птах, кстати сказать, был богом, к тому же первым, как Мена — первым фараоном. По египетским верованиям, он сотворил мир и в нем своих сотоварищей — богов. «Сотворив все вещи и все божественные слова, Птах был удовлетворен. Он создал богов, основал города. Он обозначил номы…»
Ему воздвигнул Мена храм, на юг от стен нового города. Себе он воздвигнул дворец внутри белых стен; от названия дворца — Пер Ао — Большой Дом — произошло слово «фараон».
Крепкие плотины защищали главный город Черной страны от разливов Нила. По преданию, плотины были построены тоже по приказу Мены. Река отомстила тому, кто ее обуздал: после шестидесятилетнего царствования состарившийся фараон был унесен в воду бегемотом.
За Меной в течение трех тысяч лет следовал длинный ряд царей и царских династий до последнего правителя македоно-греческой династии Птолемеев, прекрасной Клеопатры, которая возвела на трон своего сына, рожденного от Юлия Цезаря, но с гибелью их обоих страна с великим прошлым превратилась в бессильную провинцию, подчиненную Риму. Однако до этого она просуществовала три тысячи лет! Пусть даже ценой многочисленных, больших или меньших потрясений.
Потрясения начались уже в период правления II династии, последовавшей за правлением семи царей рода Мены, борьбой вельмож за власть, борьбой Тростинки против Пчелы (богатого тростником Нижнего Египта и богатого пчельниками Верхнего Египта).
Весы Двух Стран, на счастье, действовали хорошо. Только теперь на деле выяснилось, как мудро выбрал Мена, если и вправду он был основателем Мемфиса, место для новой столицы: на границе между Верхней и Нижней страной, в самом узком месте долины, ее устье, за которым Нил уже выходит на приморскую низменность и, разделившись на рукава, расстилается по ней веером.
Тот, кто господствовал над выходом из долины, господствовал и над дельтой реки. Крепостные сооружения в узкой речной долине, обрамленной с обеих сторон крутыми стенами скал, защищали столицу и весь Верхний Египет от северян, жителей дельты. Южанам же дорога всегда была открыта (если не по суше, то по воде), они могли попасть в лежащую на побережье Средиземного моря заболоченную, равнинную часть страны тогда, когда хотели.
Весы действовали так, что чаша всегда склонялась в пользу Пчелы. Мы знаем и итог одного из таких борений: из взбунтовавшихся против фараона жителей Нижнего Египта погибло 47209 человек.
К тому времени, когда начала править III династия — семья Джосера (около 2780 года до н. э.), — власть фараонов казалась нерушимой. У их ног лежала на только Дельта, но и вся страна, вся знать, все сановники как Севера, так и Юга.
Из дошедших до нас от эпохи первых двух династий усыпальниц часто трудно определить, погребено в ней тело фараона или какого-нибудь другого знатного человека. Начиная же с эпохи Джосера уже и пирамиды указывают на неизмеримое различие между божественными владыками и склоняющимися перед ними в почтении подданными.
Каждый из фараонов еще при жизни строил себе пирамиду со всеми относящимися к ней храмами, залами, коридорами. Преемникам, в крайнем случае, доставалось закончить постройку. Но в этих случаях она и выглядела как работа несовершенная, законченная наспех. Поэтому каждый фараон старался закончить свою усыпальницу в срок. С первым царем IV династии, фараоном Снофру, случилось то, что его пирамида не удалась. Он хотел, чтобы она достигала 120 метров в высоту; строители дошли еще только до 40 метров, когда заметили на строящемся каменном колоссе подозрительные трещины. Они тщательно заделали их, но по совету своих ученых фараон решил сделать пирамиду не столь круто идущей ввысь. Грани, стороны были надломлены, и пирамида получилась высотой лишь в 97 метров. Но трескаться продолжала и дальше. Потолок и стены скрытой в ней погребальной камеры пришлось подпереть кедровыми балками. Снофру, наконец, решился ради вечной жизни построить еще одну пирамиду. На этот раз ему повезло: пирамида была готова не только вовремя, но новое импозантное сооружение высотой в 99 метров было совершенно безупречным и по достоинству получило название «Снофру сияет».
Это была первая усыпальница в форме совершенной пирамиды. Превзошла ее только гробница следующего фараона, Хеопса, учившегося на опыте предшественников.
А после Хеопса?
Власть фараонов постепенно начала убывать.
Имеются более поздние сказания, согласно которым будто бы один сто десятилетний кудесник предрек фараону Хеопсу, что его династия перестанет царствовать. Фараон хотел добыть содержащий тайные знания свиток, который мог принести ему из города бога солнца Ра только старый чародей Джеди, так как он знал, где находится камера под названием «Привлекающий к ответу», а в ней кремневый сундук, в котором был спрятан свиток. Но на просьбу фараона так ответил Джеди: «Царь (Жизнь, Благо, Здоровье), господин мой! Не я принесу тебе этот свиток!»
Произошла неслыханная вещь. Смертный, правда, такой смертный, который при помощи чар мог приставлять головы животных и людей к их обезглавленным телам, осмелился сказать «нет» фараону, воплощению бога Гора. И даже объявил, кто принесет свиток: тот из трех близнецов, рожденных женой жреца от бога Ра, который первым появится на свет, и он же наследует царский трон после сына Хеопса.
Это было уже знамение времени (пусть только в представлении потомков), предупреждение могущественнейшему из богов-царей: сил его уже недостаточно даже для того, чтобы сохранить царство для внука. Свиток, который он жаждал достать и который должен был принести сын бога солнца из тайника в камере «Привлекающего к ответу», был приговором для его династии.
Знамением времени было и то, что Джеди, волшебник, остался ненаказанным, более того, фараон поселил его в доме самого наследника престола и приказал дать ему тысячу хлебов, сто кувшинов пива, вола и сто связок лука.
Свиток папируса, на котором записана эта история, вообще изображает Хеопса щедрым дарителем. В один только день он приказал принести в качестве жертвенных даров трем фараонам-предшественникам — Джосеру, Небеку, Снофру — по тысяче хлебов, по сто кувшинов пива, по одному быку и по два шарика благовонных курений (кроме того, главному жрецу каждого из них — по калачу, по кувшину пива, по большой порции мяса и по шарику благовонных курений), и все это только потому, что нашел удовольствие в говорящих о них историях.
От этого он, конечно, не обеднел. Мог себе позволить подобное и основатель V династии Усеркаф. За один только год — по свидетельству высеченных на камне погодных записей — он подарил богу Ра 44 арура земли; одному из его храмов отдельно пожаловал 24 арура и в качестве ежедневного жертвоприношения — двух волов и гуся; для праздничного снабжения душ в городе Ра — 36 аруров земли и 20 жертв на каждый праздник; богиням храма в Дебауте — 54 арура земли, богине Хатор — 44 арура, богине Небхет — в Дом бога Юга — 10 жертвоприношений в день, богине Буто — 10 жертвоприношений в день, богам из Дома богов Юга — 48 жертвоприношений в день…
Эта ставшая традиционной, чуть ли не обязательной, независимо от желания, царская щедрость со временем привела к тому, что фараона окружала все возрастающая армия приживальщиков: множилось число живущих за счет казны, царские же поместья уменьшались. Ведь в действительности дары, пожертвования богам и усопшим обогащали земных людей точно так же, как богатые подарки, раздаваемые в награду за придворную и другую службу.
Напрасно земля всей страны до самой последней пяди номинально считалась принадлежащей божественному фараону, если вельможи то под одним, то под другим предлогом добивались освобождения от уплаты налогов, от содержания проезжающих, находящихся на службе у царя, от посылки своих людей на общественные работы.
Так что уже не каждый фараон мог построить себе пирамиду, а те, что все же строились, были более низкими и незначительными. От некоторых из них до наших дней сохранилась лишь бесформенная груда камней, потому что для облегчения работ их складывали из маленьких блоков, которые легко разрушались «железными зубами времени».
Зато множилось число каменных гробниц, часто внушительных размеров, принадлежавших вельможам и просто богатым людям среднего сословия, например, ремесленникам; даже они могли уже себе позволить принести значительные материальные жертвы ради своего бессмертия.
Хотя тот, кто мог, и эти расходы частично перекладывал на фараона: необходимые ему обработанные камни выпрашивал из царских каменоломен.
«Я просил Высокорожденного, чтобы привезли мне саркофаг из песчаника из Рау. Высокорожденный приказал „хранителю печати бога“ с отрядом находящихся под его надзором корабельщиков переправиться через реку, чтобы привезти мне этот саркофаг на большом столичном корабле, перевозящем грузы; привез он саркофаг с крышкой, ложной дверью, камнем для двери, двумя дверными косяками и камнем для пола».
Этим бахвалится У ни, один из сановников фараонов VI династии, в высеченной на камне надгробной надписи. Правда, в его время подобное еще могло быть знаком особой милости, он сам говорит об этом: «Никогда не делали подобного ни для одного слуги». Но позднее число таких случаев умножилось.
Похваляется Уни и тем, как он правил подопечной ему территорией в южной части страны:
«Дважды обложил я налогом все, что подлежало обложению в Верхнем Египте для царского города. Дважды заставил я выполнить в Верхнем Египте все те повинности, которые надо было нести для царского города. Образцово выполнял я обязанности главного слуги в Верхнем Египте».
То есть, он образцово грабил народ, к большому удовлетворению фараона. «Все делал я так, чтобы удостоиться похвалы Высокорожденного».
Как же было фараону не хвалить Уни, когда прочие высокопоставленные сановники клали награбленное в свой карман.
Нелегкой была судьба и жителей поместий и деревень, освобожденных от податей: то, что не отобрал у них царь, отбирал собственный господин. Или отбирал номарх (правитель области — нома), не признававший данные фараоном льготы и на подвластной ему территории собиравший подати и направлявший на работы людей простого звания так, как ему было угодно.
Единое египетское государство начинало разлагаться. Правление номами во многих местах уже переходило по наследству от отца к сыну. К неограниченной власти на своем участке все более стремились и менее важные государственные служащие.
Но при дворе царя этого разлагающегося государства жизнь еще текла весело. В белых стенах столицы жили лучшие ремесленники страны, они снабжали фараона и его приближенных всем, чем надо, за исключением лишь тех предметов роскоши, которые можно было достать только в чужих землях. Ну а эти предметы привозили приходящие с востока — из Азии — сухопутные караваны и рассекающие пенящиеся волны Средиземного моря купеческие корабли.
Фараон Меренра (около 2300 г. до н. э.), торжественное имя которого было Неферикар и сановником которого был уже упоминавшийся Уни, трижды посылал другого своего вельможу, Хуфхора, в Ям, южную страну, расстилающуюся поблизости от третьего и четвертого нильских водопадов. «За семь месяцев проделал я этот путь и привез оттуда редкой красоты подарки. Получил я за это много похвал», — читаем мы в намогильной надписи Хуфхора о первом его путешествии. О втором: «Повез я с собой подарки… в большом количестве, подобных им еще не привозили в эту страну». Говоря о третьем путешествии, он уже перечисляет, с чем он вернулся домой: «Я спустился с 300 ослами, нагруженными благовонными курениями, эбеновым деревом, маслом для умащивания тела, редкими растениями, шкурами барсов, слоновой костью и всевозможным другим добром».
Ступив на родную землю, Хуфхор написал фараону письмо, в котором сообщил, что кроме всего прочего ему удалось достать карлика, который умеет и танцевать. Фараон был вне себя от радости! Карлик! Божественный танцовщик! Как давно он мечтал об этом! И он поспешно ответил: «Сейчас же спускайся вниз на корабле к моему двору и пошли о себе весть. Привези с собой карлика, которого ты привез сюда, живым, в целости и сохранности, с земли духов, для танцев богам, на радость сердцу и для развлечения владыки Нижнего и Верхнего Египта Неферикара, да живет он вечно. Когда он поедет с тобой на корабле, поставь именитых людей, чтобы они всегда были позади него, по обеим сторонам корабля. Следи, чтобы он не упал в воду! Когда он ночью заснет, выставь лучших людей, чтобы они спали рядом, в корабельной камере. Проверяй по десять раз в ночь. Мы желаем видеть этого карлика больше, чем дары рудников из страны Пунт. Когда прибудешь ко двору и карлик на самом деле будет с тобой, живой, в целости и сохранности, мы сделаем для тебя больше, чем сделали раньше для казначея Баурдеда во времена фараона Исеси…»
Вот какие карликовые заботы и карликовые радости были у царя начинающей распадаться страны! А ведь земля под троном уже колыхалась, еще одно-два поколения, и власть белостенной столицы рухнула, Египет погрузился в полутора вековую смуту.
Последнего фараона VI династии убили заговорщики. Вместо него они посадили на трон его сестру, которая, как говорят, построила большой подземный зал и пригласила туда заговорщиков отпраздновать победу. Пир еще был в разгаре, когда по подземному каналу хлынули в зал воды Нила: все заговорщики погибли.
Но, как видно, заговорщиков от этого не стало меньше, потому что время правления царей VII династии измерялось только днями, так быстро следовали один за другим дворцовые перевороты. По одному источнику, пять фараонов этой династии правили, в общей сложности, всего семьдесят пять дней, по другому источнику, семьдесят фараонов — семьдесят дней.
Но происходили в это время не только дворцовые перевороты. «Да, знатные люди стенают, — читаем мы на папирусе, на котором сохранились для потомков „Речения“ одного из вельмож, Ипусера. — Бедняки ликуют. В каждом городе говорят: „Давайте устраним сильных из среды нашей“» Да, люди подобны черным ибисам. Много в стране грязи. Нет никого, кто сохранил бы в такое время свои одежды белыми. Да, страна переворачивается, как гончарный круг…
Да, стар и млад говорят: «Я хотел бы умереть». Дети говорят: «Лучше бы нам не родиться!»
Да, новорожденных детей вельмож бросают головой об стены. Еще не умеющих ходить детей оставляют в пустыне.
Однако распад царства приносил ущерб и простым людям: им приходилось жить в страхе перед безнаказанно вторгавшимися в страну чужеземными захватчиками, перед старающимися перещеголять друг друга местными правителями, перед личным войском номархов. Гончарный круг повернулся и в этом смысле. Уни еще разрушал укрепления бедуинов, поджигал их дома, вырубал фиговые пальмы и виноградники. А теперь бедуины, ливийцы, нубийцы точно так же опустошали Египет. Уни еще требовал от находящегося под его началом царского войска высокой дисциплины: «…чтобы никто из солдат не смел наносить ущерба своему соотечественнику; чтобы никто из них не смел грабить путников, отбирать у них хлеб, сандалии; чтобы никто из солдат не смел ни в одном городе забрать даже набедренной повязки, отобрать даже козы». А теперь редко встречалось в стране место, где бы правитель сильной рукой мог установить хотя бы сносный порядок и не нужно было бы всем бояться всех.
Прошло почти восемьсот лет с тех пор, как первые фараоны объединили Египет. А теперь дела обстояли так, будто страна вновь оказалась в том же положении, что тысячу лет назад.
Прорывались плотины, ил заносил каналы.
И тут, и там свободно бушевала вода, разрастались болота.
Однажды в Верхнем Египте наступил такой голод, что люди поедали собственных детей.
Но окончательный приговор стране все-таки еще не был произнесен. Древнее царство действительно распалось. Но по прошествии полного смут переходного периода на развалинах его возникло новое
Поделиться книгой: