Все страхи ночи

Смартфон снова завибрировал. Одно входящее СМС. Журналист дрожащим пальцем открыл его.

«Алена», – значилось в сообщении.

Журналист был ошарашен этим сообщением. Оно никак не укладывалось у него в голове. Значит, жена бармена была жива и находилась в кафе. Как такое возможно, если сам Журналист едва уцелел, спасая себя из этого места. «Быть может», – подумал он. – «Она находилась в это время в другом месте, например, искала мужа, и потом вернулась в кафе? Увидела, как я вожусь с комбинезоном у трупа, не решилась подходить и написала СМС, чтобы не шуметь. Это возможно. Однако, кто тогда ударил меня бутылкой по голове? Кроме Алёны, больше в кафе никого не было. И сейчас я получил СМС с просьбой, или даже с требованием вернуться в Коньково. Бред! Может, со мной играют эти спецы в комбинезонах, если кто из них остался жив после взрыва?» Журналист все ещё сомневался, что это была операция спасения. Эти ребята приехали сами, с оружием, без предупреждения. Именно с них и начался этот… инцидент. Журналист поправил съехавшие очки.

Это ему помогло увидеть в стороне, куда он шёл, сильный, но далекий свет. Он приближался достаточно быстро, чтобы Журналист успел сообразить, что это автомобиль. «Наконец-то», – подумал он. – «Уберусь отсюда поскорее. Может, по пути подберем Алену и бармена, если водитель рискнет заехать в Коньково. Вряд ли рискнет, да и вряд ли остановится, чтобы подобрать меня». Странный тип в грязном белом комбинезоне, с перемотанной порезанной рукой посреди ночи, на въезде в город, явно вызовет подозрения. Но сейчас он даже был готов прыгнуть на капот машины, лишь бы убраться из этого места.

Спустя полминуты, очертания автомобиля прорисовывались более чётко. Это уже был грузовик, судя по высоте фар от земли. «Дальнобойщики», – подумал Журналист. – «Так даже легче. Они достаточно сочувственно относятся к путникам. Могут подбросить до ближайшего населенного пункта, если попутчик не будет давать уснуть разговорами». Шансы на спасение увеличивались.

Журналист пошёл навстречу огням, заняв середину дороги. Он собрался попеременно включать и выключать фонарик, создавая привлекающее мигание, но остановился. Он увидел силуэт приближающегося грузовика полностью. Это означало, что его подсвечивает сзади идущий транспорт.

«Автоколонна», – подумал Журналист. – «Это что-то меняет?» Он по-прежнему хочет покинуть эту местность и как можно скорее. Однако последняя встреча с грузовиками стоила ему здоровья, и чуть не лишила жизни. «А если это – подмога?» – рассуждал он. – «Получили какой-нибудь сигнал бедствия и едут спасать предыдущую группу?»

Сомнения все больше одолевали Журналиста. Колонна приближалась. Возможно, его еще не заметили, но фигура в белом комбинезоне более заметна. Можно было привлечь ненужное внимание. Времени размышлять оставались секунды.

«К черту!» – пронеслась мысль у Журналиста. Он пригнулся и быстро перескочил в сторону обочины. От рывка заныло в ноге, но он заставил себя двигаться как можно быстрее.

Журналист нырнул за кусты, и в спешке стал пробираться к ближайшей, в начинающемся лесном массиве, сосне. Обогнув её, он тут же припал к земле, так, чтобы его не было видно. Он стал ждать. Было уже все равно, на постоянное ощущение наблюдения за ним. Лучше, когда просто смотрят, а не гоняться. Если в машинах был враг, ещё вооруженный, то у Журналиста будет мало шансов на спасение. Бежать он не сможет, прятаться долго тоже. Оставалось надеяться только на судьбу.

Гул машин нарастал. Свет от фар становился все ярче. Журналист увидел первый грузовик. Сзади идущая машина подсветила его боковой борт. Никаких надписей и логотипов Журналист не увидел. «Неужели я просто перетрусил и упустил свой шанс на спасение?» – пронеслось у него в голове. Лёжа на холодном мху, он продолжал наблюдать за проезжающей автоколонной. Он насчитал шесть грузовиков. Все без опознавательных знаков. Никаких ассоциаций по содержимому фургонов не было.

«Дурак», – подумал Журналист. – «Нужно было остаться на дороге и остановить их. Меня бы подобрали и увезли в безопасное место. Но что если колонна движется в Коньково? Будь это обычные дальнобойщики, а никакая не подмога тем бойцам в комбинезонах, то они точно едут навстречу опасности. А если и бойцы, то им все равно могла понадобиться помощь, рассказать что их ждёт». От этих мыслей Журналисту стало стыдно. Грустно и стыдно. Давно он не чувствовал себя таким беспомощным. Даже при освобождении себя от той твари, в кафе, он обладал большей решительностью, чем сейчас.

Лёжа на земле, ему становилось холодно. Осенняя погода заставила кожу покрыться мурашками. Журналист встал, отряхнулся и побрел обратно к дороге, снова решать, куда идти. Чувства постоянного наблюдения он на себе больше не ощущал. Запах озона тоже пропал. Журналист начинал неосознанно видеть в этом какую-то взаимосвязь, но не мог логически объяснить самому себе её появление. «Может быть, её и не было», – подумал он. – «Может быть, это все от страха. Ещё утомления, боли. И голода». Журналист понял, что не ел с утра, пока был без сознания.

Он вышел на дорогу. Подсвечивая фонариком в обе стороны трассы, он прикидывал, как ему поступить.

Внезапно, телефон завибировал. Журналист опять дернулся от неожиданности, и потянулся за ним. Разблокировав треснутый экран, он увидел уровень заряда в сорок два процента, и одно входящие сообщение. Открыв его, Журналист увидел текст.

«Быстрее, они уже здесь», – было в нем.

Кто они? Водители, бойцы, эти твари? Опять поток вопросов забил голову Журналиста. Если он сейчас уйдёт отсюда пешком во тьму, то нет гарантий, что ему хватит сил добраться до ближайшего населенного пункта. И не факт, что его паранойя – плод воображения. В то время, как в Коньково, он, рискуя своим здоровьем, а может и жизнью, будет иметь шанс на выживание. Возможно, он дозвониться до кого-то, найдёт способ защититься, добудет еду. И людей, с которыми можно объединить усилия, в ожидании спасения.

Он посмотрел в сторону немногочисленных огней Коньково. Никаких доносящихся, даже малейших звуков оттуда. Да и сам он стоит слишком далеко от городка. «Там уже все закончилось», – успокаивал себя Журналист. – «Приехали военные, может даже в тех грузовиках, быстро и чётко решили весь инцидент. А от Алёны, просто пришло запоздалое СМС»…

Журналист сплюнул всем, что осталось в пересохшем горле. Опять приходится принимать решение иррациональным способом. Он отбросил все мысли, направил луч фонарика на дорогу, в сторону Коньково и, слегка прихрамывая, зашагал.

***

Вот уже второй раз он шел этой дорогой в Коньково. Правда, если первый был полон надежды на скорейший обогрев и ужин, то сейчас мысли Журналиста наполнились тревожностью и некоторым отчаянием. Но он заставлял себя думать, пытаясь сконструировать в голове какое-то подобие плана. Хотя бы отсутствие дождя было приятной мыслью.

Прошло минут десять пути. Дорога, освещаемая фонариком, иногда поблескивала лужами от вчерашнего дождя. Не все еще высохло. Журналист некоторые лужи обходил, но усталость брала свое, и иногда он все-таки вступал в воду. Его абсолютно не беспокоил шум от тихих всплесков. За все время пути, он ни разу не услышал, ни одного постороннего звука, кроме легкого шума травы, лениво шевелящейся ветром.

Журналиста уже стало слегка пошатывать. Он был утомлен. Буквально всем. Болью в ноге, постоянными мыслями и вопросами в голове, голодом. Чувствовалась общая слабость.

Его снова пошатнуло, он оступился и шагнул ногой в очередную лужу. Она издала тихий для лужи, но громкий, для безмолвной местности, всплеск. Журналист  выровнялся с дорогой, встряхнул головой. Неожиданно всплеск повторился. До Журналиста только через пару шагов дошло, что это не от его ног. Звук прозвучал, где-то позади.

Он резко обернулся и направил фонарик на другую сторону дороги. Усталость сразу сняло как рукой. Все органы чувств, словно по команде, включились на максимум. Луч фонаря высветил только неровный асфальт с небольшими мокрыми участками от луж. Никакого постороннего шума. Только ветер перебирал придорожную траву.

«Неужели мне показалось?» – напряженно подумал Журналист. – «Я не настолько устал, что не смогу отличить свои шаги от чужих. Или настолько?»

Он достал телефон. Времени был третий час ночи, а заряда оставалось на тридцать восемь процентов. По-прежнему, одно мигающее деление связи. Журналист решил рискнуть и набрал экстренный номер служб спасения. Короткие гудки. Заряда сразу стало тридцать семь процентов. Надо было спешить, чтобы шанс дозвониться до помощи не исчез. Журналист прибавил ходу. На отвлечения больше не было времени. Впереди уже виднелся заезд с трассы в Коньково. Он достал, найденный с трупа, складной нож. Вытащив лезвие, переложил нож в правую руку. Теперь Журналист чувствовал себя слабо, но защищенным.

По его плану, или его подобию, Журналист дойдет до кафе, спрячется в кустах и напишет Алене. Затем наберет во все службы спасения, и будет их ждать. Возможно, скроется на время в одном из частных домов в Коньково. Скорее всего, они пустуют, если люди сбежали. Может, найдет укрытие в том садовом домике бармена, где ночевал недавно. Но идти вглубь городка Журналисту не хотелось. Он вспомнил вой, и посчитал, что возвращаться в тот домик слишком рискованно.

Он подходил к кафе. Пока было также безмолвно, как и на подходе на Коньково. Журналист остановился недалеко от кафе и осмотрел то место, где очнулся после отключки. Железные детали от грузовиков уже заметно догорали, и от них не было так светло. Становилось тревожнее от мысли, что будет очень темно, когда эта груда догорит. Правда, до рассвета оставалось часа три, и это немного обнадеживало. «Дожить бы ещё», – подумал Журналист.

Тут он вспомнил про свой план, и быстро залез в ближайший куст. Даже сквозь слои одежды и комбинезона, колючие, местами уже безлистные, ветки неприятно впивались в тело Журналиста. Одна чуть не проткнула ему глаз, если бы не линза очков.

Устроившись как можно удобнее, Журналист достал телефон. Прикрывая одной рукой светящийся экран, начал набирать текст.

«Я на месте. Жду», – значилось в нем.

Он нажал «Отправить» и сообщение ушло. Связь позволяла набрать помощь любой службы, но Журналист мешкал. Он не знал, что будет, если его кто-то или что-то в округе услышит. Отправлять службам сообщение тоже не стоит. Они могут перезвонить в неподходящий момент.

Немного подумав, Журналист все-таки написал сообщение: «Срочно помогите! ЧС, есть жертвы. Коньково, Октябрьский район».

Журналист отправил на экстренный номер диспетчера службы спасения. После этого, перевёл телефон в беззвучный режим. Придётся теперь чаще проверять пропущенные звонки. Индикатор заряда показывал тридцать процентов. Пока терпит, но потребуется подзарядка телефона. Насколько возможна она в таких условиях, он не знал.

Окрестные дома были обычными одноэтажными строениями, с садовыми участками. Какие-то деревянные, есть кирпичные, обнесённые листовым забором. На некоторых был свежий сайдинг.

Их объединяло одно. Во всех домах был выключен свет. Хотя на улице была глубокая ночь, вряд ли в этих домах кто-то спал. Особенно, после утреннего уличного взрыва. Однозначно, люди покинули свои дома. Если с ними не приключился худший вариант. Было ли в домах электричество, трудно было понять. Опять же, никаких звуков, даже какой-нибудь гудящей трансформаторной будки. Однако Журналист помнил свет от уличных огней, когда добирался недавно до Коньково. Возможно, ближе к центру городка остались не вырубленные линии.

Журналист ещё раз посмотрел на телефон. Нет входящих сообщений, нет пропущенных звонков. Примета жизни, когда чего-то сильно ждёшь, обычно, это и не происходит.

Было уже холодно, даже в комбинезоне. Осенний ветер продувал Журналиста до дрожи. Нужно было себя чем-то занять в ожидании. Ему хорошо была видна та открытая площадка, где он пришёл в сознание. Ему захотелось осмотреть её издалека ещё раз. Догорающая куча железа, забор, на который он был прислонен. С него еще свисало тело, которое Журналист оттащил на землю. Стоп! На земле никого не было! То место, где Журналист обыскивал труп бойца, было пустым. Однозначно, он не мог прийти в себя, и уйти по своим делам. Кто-то его оттащил. Только кто и куда? Свои? А они сами выжили?

Журналист посмотрел на кафе. В слабом отблеске от кострища, он видел чёрные проемы от выбитых стекол, висевшую на одном болте уличную вывеску. Он посмотрел на истерзанную дверь, которую старательно прикрывал, во время своего бегства от того страшного существа. Дверь была открыта.

Журналист встревожился. «Эта тварь могла выйти из кафе и утащить тело бойца», – подумал он. – «Вот только куда? Обратно? Или в другое место? Может поэтому Алена не отвечает. Она с оставшимися людьми видела, как тварь выползала из кафе, поэтому они спрятались и не выходят на связь? Или они в кафе, потому что там сейчас пусто? Тогда бы они прикрыли дверь за собой, или завалили вход всякой мебелью из интерьера. Или они все сейчас в кафе и нуждаются в помощи?»

Он нервно зарезал в кустах. Что-то нужно было решать. В этот раз от его действий могла зависеть жизнь других людей. Журналист не считал себя большим смельчаков, но теперь чувство ответственности за других перевесило страх за самого себя.

Встав и выйдя из кустов, Журналист направился к кафе, сжимая в правой руке складной нож. Правда, на полпути, он засомневался, что это слишком убедительное оружие. Впрочем, другого не было.

Подходя к небольшой изгороди у кафе, Журналист остановился и посмотрел на штакет. Из таких досок возводят большинство заборов. Длиной метра полтора, с заостренным наверху концом. Непонятно, для чего их делают острыми, но Журналисту сейчас это не помешает.

Он взялся руками за одну штакетину, и сделал несколько рывковых движений на себя. Деревянная доска, не с первого раза, конечно, но поддалась. Вместе с гвоздями, Журналист выдрал её из общего ряда в заборе. Нижний гвоздь, которым крепилась доска, он загнул ногой, верхний оставил.

Теперь у него было орудие. Заостренная деревянная пика. Сейчас он был похож на древнего охотника, или на первобытного ловца рыбы. Хотя, вряд ли с доской от забора можно долго сопротивляться бойцам спецназа или этим непонятным существам. Но проверить то, что рукой трогать будет брезгливо – с этим новое орудие отлично справится.

Журналист осторожно двинулся к двери в кафе, вытянув перед собой доску острым концом вперёд. Подойдя к ней, он стукнул несколько раз деревяшкой по дверному полотну. Он не знал, какая реакция за этим последует, но ожидал хотя бы какого-то звука в ответ. Тишина. Тогда Журналист вытащил фонарик, включил его, и аккуратно посветил в тёмное помещение кафе.

Глава III.

Луч фонарика осветил блестящий, от разбитых осколков, пол, перевёрнутые столы, стулья, лежащие на боку. Журналист решился зайти через дверной проем. Оглушительно громко для такой тишины скрипнула половица под ногами. Журналист вздрогнул и сильнее сжал доску.

Продолжая светить вперёд, он стал медленно, крадучись, двигаться в сторону барной стойки. Тихим звоном зашуршали под ногами разбитые стекла. Журналист посветил на пол, где недавно боролся за свою ногу. Остались следы возни, где-то на стеклах уже чернела кровь. «Это моя кровь, или кровь этого животного?» – подумал он. Журналист обратил внимание, что других следов перемещения не было. Возможно, никто сюда не заходил. А выходил ли?

Журналист осторожно дошёл до барной стойки. Опасаясь какой-либо реакции, он перекинул руку с доской через столешницу, и попытался достать до пола. По ощущениям, был твёрдый пол. Тогда он резко высунулся с фонарем, чтобы его увидеть. Ничего. Голый пол. У стенки валялась пустая бутылка. Журналист немного успокоился. Осталось проверить кухню.

Вытянув доску острием вперёд, он направился к двери, ведущей на кухню. Дверное полотно выглядело неповреждённым. Как и многие кухонные двери в других питейных заведениях, эта легко открывалась в обе стороны. Это и позволило Журналисту толкнуть дверь доской и одновременно засветить фонарем помещение. Выглядело пустым. Опять же, никаких посторонних звуков.

Журналист осмелился и шагнул в сторону кухни. Догадки подтвердились. Кухня тоже пустовала. На полу лежала кастрюля с утренними макаронами, которые, скорее всего, ел Журналист. Рядом валялся черпак. С помощью фонаря был найден выключатель. При его нажатии, ответной реакции не последовало. Похоже, электричество по улице, где было кафе, полностью отсутствовало. На кухне, слабый свет давало окно в боковой стене. В нем можно было увидеть силуэты кустарников, слегка покачивающихся на ветру. Рядом с окном был черный ход, ведущий на улицу. Дверь его была открыта. Журналист собирался выйти через неё и продолжить поиск выживших, но остановился. С голоду его обоняние обострилось, и нос уловил запах хлеба. В животе заурчало. Он прикрыл дверь чёрного хода, и подошёл к кухонному столу.

На нем была тарелка с резанным белым хлебом. Журналист его брать не стал, хотя очень хотелось. Неизвестно, кто его трогал с утра. Он начал искать в шкафчиках, что-то более съедобное. Они были забиты, крупами, консервами, алкоголем. В неработающий холодильник Журналист даже не стал соваться. Все что могло испортиться в течение дня, скорее всего, испортилось. Он достал три банки шпрот, нашёл в шкафу нерезаный хлеб. С пола вытащил из общей спайки пластиковую бутыль минеральной воды. Открыв консервы ножом, Журналист жадно начал их есть, запивая водой, и закусывая хлебом. Такого вкусного ужина, он никогда ещё не пробовал. Главное, что сейчас это ему поможет не свалиться без сил.

Наевшись, Журналист поискал лучом фонарика на стенах медицинскую аптечку. Не помешало бы сменить повязку на ноге и продезинфицировать. Он слышал, что в питейных заведениях наличие аптечки – это обязательное требование, но не сильно надеялся на его соблюдения в этом кафе. На стенах ничего похожего не висело. Тогда, Журналист снова начал обыскивать шкафы и, все-таки, нашёл маленькую коробочку с бинтом и таблетками ношпы. Дезинфицирующей жидкости не оказалось. Журналист взял из ящика с алкоголем бутылку водки, пустую на треть, понюхал на предмет содержимого. В нос дало этиловым спиртом.

Журналист закатал комбинезон и штанину на ноге. Наложенная ранее белая повязка приобрела багровый цвет и успела сползти с раны. По виду подсохшей крови на коже, казалось, будто на ногу ранее был накинут очень толстый и очень туго затянутый в петлю канат. «И правда, хватка у того существа была мертвая», – отметил он про себя.

Снятую повязку, Журналист заменил на новую, промочив её водкой. Спирт, соприкоснувшись с кожей дал такую резкую боль в ноге, что он чуть не вскрикнул. Журналист рефлекторно отвернулся от источника дискомфорта в сторону окна.

В окне мелькнул силуэт. На мгновение. Но после него пролетел ещё один. Оба они прошли быстро от окна в сторону парадного входа в кафе. Был слышен небольшой хруст сухой осенней листвы и тишина.

У Журналиста все похолодело. Но теперь он, возможно, в силу еды и небольшого отдыха, быстро пришёл в себя. Раскатав штанину обратно, он схватил свою доску от забора и, пригнувшись, подполз к двери, ведущей в зал с барной стойкой. Осторожно приоткрыв кухонную дверь, и заглянув в проем, Журналист поначалу никого не увидел. Он вглядывался в темноту, немного освещаемую догорающими грузовиками.

Внезапно в разбитом от взрыва окне, рядом с кафе, появились две фигуры. По виду человеческие, но их было видно по пояс, так что Журналист до конца не был уверен. От них вспыхнуло два луча. Журналист зажмурился от ослепительного света и спрятался обратно за проем. «Фонари!» – подумал он. – «Значит это все-таки люди. Это от них пришло СМС?»

Неуверенность в ответе на свой вопрос, не давала Журналисту броситься к ним на встречу с радостными криками. Нужно было проверить.

Он достал телефон. Из-за беззвучного режима он пропустил один звонок и одно СМС. Прикрыв ладонью светящийся экран, Журналист проверил звонок. Федеральный номер. Скорее всего, откликнулась служба спасения. «Может быть, они, не дождавшись ответа, уже направили хотя бы полицию», – пронеслось у него в голове. Перезванивать он не стал, а вместо этого, открыл входящее сообщение.

«Уходи оттуда», – прочел он. Номер был все тот же, с которого писала Алена.

Голову опять наводнили сомнения. Он опять не понимал что происходит, и кому верить.

Меж тем, лучи фонариков, похоже, обшаривали помещение кафе. Пару раз они освещали кусок кухни в проеме под дверью. Затем свет пропал, и наступила темнота.

Журналист сидел на полу возле двери, держа доску от забора в руках. Можно было на кухне найти оружие и посерьезнее – кухонный нож или топор для разделки мяса. Но поиск создаст лишний шум.

По-прежнему ничего не происходило. Журналист тихо заерзал на месте. Нервное напряжение и любопытство не давало ему быть неподвижным. Наконец, он решил снова оценить обстановку в зале кафе. Осторожно оперев доску на стену, Журналист потянулся к двери. Вдруг, послышался скрип половицы. Той самой, на которую наступил он, входя в кафе.

«Они здесь!» – с ужасом пронеслось в его голове. Он отпрянул от двери, посмотрел вниз, в зазор между деревянным полотном и полом. Света фонариков не было. Послышался лёгкий хруст стекла. Похоже, эти люди медленно двигались по залу. Понимая, где закончатся их поиски, Журналист решил уходить с кухни наружу. Он пожалел, что прикрыл дверь от чёрного входа. Теперь совсем беззвучно здание не покинуть.

Он начал медленно разворачиваться от двери. Похоже, темнота способствовала небольшой дезориентации, и его пошатнуло. Ногой он задел поставленную доску, и та, с оглушительным для такой тишины, грохотом, упала на пол.

Журналист в ужасе замер. За кухонной дверью, в зале тоже наступила тишина. Все это слилось в единое молчание со всем окружением на пару минут. Был слышен только уличный ветер и лёгкое постукивание голых веток кустарника друг об друга. Напряжение было таким сильным, что Журналист всем телом ощущал тех людей за дверью. В то же время, его ноги от страха словно примерзли к полу, мешая выбежать через чёрный ход кафе.

За дверью послышались шаги. Медленные, тихие, они были все отчётливее слышны за кухонной дверью. У Журналиста мучительно забилось сердце. Он абсолютно не представлял, с какой целью пришли эти люди, потому не знал, как ему реагировать.

Внезапно шаги стихли. Журналист задержал дыхание. Ему показалось, что люди за дверью к чему-то готовятся. Если у них было оружие, то можно ожидать самого худшего. Журналист так и стоял возле кухонной двери в полной нерешительности.

Совсем близко, возможно, в паре шагов от кухонной двери, в зале кафе, чей-то мужской голос тихо произнёс: «Семен, это ты?» Молчание. «Так», – подумал Журналист. – «Стрелять они не стали. Начали говорить. Значит можно рискнуть и ответить».

Едва он открыл рот, как из зала кафе снова послышался скрип входной половицы. Затем, возле кухонной двери прозвучали шаги на месте. Похоже, скрип заставил этих людей развернуться. На секунду, Журналисту показалось, что он почувствовал запах озона. За дверью закричали:

«Миха, беги, прикрою!»

После этих слов прозвучал оглушительный со свистом хлопок. Журналисту заложило уши. От неожиданности, он согнулся, прислонившись к кухонной двери. Сквозь помутнение он услышал ещё два таких хлопка, сопровождаемых яростными ругательствами.

Дверь кухни резко открылась на Журналиста, сбив его с ног на пол. Лёжа на боку, он повернул голову в сторону кухонного проема. Ему ослепительно светили фонарем, так что не видно было лица вбежавшего человека. Журналист смог опознать в фигуре только попавшую под луч ногу с чёрным ботинком. С белой блестящей тканью поверх него.

В зале прогремел ещё один свистящий хлопок. Что – то издало булькающий вой. Послышался истошный крик. Человеческий.

Фонарь, слепящий Журналиста, резко отвернулся в сторону зала кафе.

«Лёха!» – закричал мужской голос в проеме кухни.

В глазах Журналиста, после слепящего света, внезапно стало темно. Зрение ещё не привыкло к темноте, но он начал подниматься с пола. Нужно было убегать. Не было смысла искать упавшую доску. Сейчас главное – покинуть кафе живым.

Рядом с ним, в дверном проеме кухни, закричал владелец фонарика. Журналист быстро посмотрел в ту сторону. Зрение начало привыкать к темноте, и он увидел только пустой проем, силуэты которого вычерчивало слабое уличное свечение горящих обломков.

Неожиданно, по всему зданию кафе прошел, как гром, мощный гортанный нечеловеческий вой. Журналиста опять оглушила сила звука. Причём, он начался совсем рядом с дверью, ведущей в кухню.

Что бы это ни было, но двоих человек оно одолело без проблем. Журналист не собирался быть третьим, и бросился к двери чёрного входа. Толкнув ее плечом, он вывалился на улицу.

 Не обращая внимания на боль в ноге, он бежал изо всех сил. Миновав голые кустарники, выбежал к одному из частных домов и перепрыгнул через невысокий забор садового участка. Журналист услышал в спину протяжный вой, доносящийся из кафе, но не стал оборачиваться. Так он добежал до одноэтажного частного дома из белого кирпича, свернул от него, и, снова перепрыгнув, через забор, оказался на соседней улице. Забежать в дом, в поисках чего- то полезного для выживания, Журналист даже не думал. Теперь любое помещение не казалось ему безопасным. От бега началась одышка. Пришлось перейти на быстрый шаг.

***

Он брел вдоль забора по неасфальтированной дороге минут пять, изредка включая и выключая фонарь. Журналист боялся привлечь внимание, но освещение было необходимо, чтобы не подвернуть ногу на местных канавах. Снова он не слышал ни единого постороннего звука. Оглушительная тишина начинала порождать слуховые галлюцинации. Ему мерещился шорох за спиной, какой-то лёгкий топот. Журналист несколько раз оглядывался назад. Никого.

Он вспомнил про телефон. Достав и разблокировав, Журналист увидел одно входящее сообщение.

«Мы в Доме культуры, на главной площади, это в центре. Скорее!» – такой был текст.

Номер телефона отправителя был незнакомым. Это был не тот, с которого писала Алена. Его, Журналиста, снова куда-то зовут, и снова ждут. Все эти игры с телефоном его начинали по-настоящему раздражать. Столько было вопросов, а из ответов только догадки. В кафе были однозначно бойцы из грузовиков. Они специально пришли в помещение, примерно после СМС Журналиста. «Перехватили сообщение или телефон? Возможно. Почему позвали Семена?» – такие вопросы были у него в голове. Журналист вспомнил название кафе. «У Семена», – было написано на сломанной вывеске у входа. «Значит, они искали бармена», – подумал Журналист. – «Почему именно его? Бойцов послала Алена?»

У него появилась мысль, что раз бойцы ищут людей, значит, все-таки проводится эвакуация. И вместо того, чтобы изрешетить пулями дверь кухни, на всякий случай, люди все-таки позвали по имени человека, предположительно живого. Исходя из таких выводов, Журналист принял решение, что при первом удобном случае – сдастся им без разговоров. Возможно, блестящий комбинезон поможет хотя бы не спутать его с этой тварью из кафе, и по нему не будет открыт огонь на поражение.

Журналист вспомнил, что его ждут в местном Доме культуры на площади, в центре Коньково. Он остановился и понял, что не знает, где этот центр находится. Ему приходилось быть только на окраине городка. Если он сейчас будет плутать по местным проселочным улочками, то есть вероятность заблудиться. Нужна была помощь в ориентировании.

Он набрал на телефоне номер последнего пришедшего СМС, чтобы позвонить. Послышались длинные гудки. Журналист простоял в ожидании минуты две. Так и не дождавшись соединения, линия оборвалась автоматически.

Он остановился. Можно было так бродить по этим полусельским улицам до самого утра, но так и не найти дорогу к площади. Журналист снова разблокировал телефон и написал сообщение: «Заблудился. Где площадь?»

Отправив этот текст по последнему номеру, он, стал ждать. Ноги болели от марш – броска из кафе, и Журналист, отойдя от дороги к забору ближайшего участка, сел прямо на землю. Спиной он навалился на забор, и в первый раз за последние три часа смог немного расслабиться. Именно в таком положении, сидя у забора, он пришёл в себя, несколькими часами ранее. Однако сейчас никто не свисал за его спиной, а эмоцию отчаяния сменило ожидание.

Подул холодный ветер. Он неприятно пощекотал голову и шею Журналиста, и тот накинул капюшон на голову. Фонарь сейчас был выключен и лежал рядом с его ногой. Время слилось в одно большое ожидание, мысли стали тягучими, и Журналист начал дремать.

Ему приснилось, что он снова зашёл в кафе «У Семена». Интерьер также был скрыт темнотой. Лишь тусклый свет уличного огня, от взорвавшихся грузовиков, проникал с парадного входа. Что-то урчало и рокотало со стороны барной стойки. Журналист вытянул руку, чтобы посветить фонариком, но внезапно для себя, обнаружил в ладони пистолет.

Что-то треснуло на месте взрыва, но в этот раз он не обернулся, а продолжил идти во тьму зала. Рокот со стороны данной стойки предупреждающие усиливался. Но Журналист не чувствовал страха. Он направил пистолет в сторону издаваемых звуков и нажал на курок.

Журналист резко проснулся, словно выстрел был настоящим. Ещё не отойдя окончательно от дремы, он достал телефон и собрался проверить сообщения, как боковым зрением увидел в небе ослепительный красный свет. Журналист поднял взгляд. В небе уже снижался, ярко мерцая, огонь сигнальной ракеты. Он быстро достал телефон, увидел одно входящее сообщение, открыл его. Короткий текст, о содержании которого он уже догадался: «Иди на свет».

Похоже, звук выстрела ему и вправду не приснился. И ракета летела не так уж далеко от него. Минут за двадцать, если идти аккуратно, можно добраться. Журналист старался запомнить ориентиры по освещаемым силуэтам домов. Он уже собирался вставать, как забор, на который он опирался, задвигался и заскрипел.