Все страхи ночи

– Сейчас еще и накормим. Пошли.

С этими словами, женщина подошла к двери кафе и открыла замок. Они вошли внутрь помещения. Здесь еще стоял вчерашний запах сигарет,  но столики все были чистыми. Вчера бармен, перед закрытием протер столы, и выбросил все из пепельниц. Посуда тоже была чистой. Несмотря на это, жена бармена все равно протерла мокрой салфеткой столы еще раз. Затем включила телевизор и ушла на кухню готовить.

Журналист присел за столик, где вчера были его оппоненты по разговору. Он ничего не стал заказывать на завтрак, подумав, что лучше съест то, что ему приготовят.

В это время по телевизору шли утренние новости. Был репортаж о достижениях ученых в области физики. Какие-то люди в халатах пожимали руки каким-то людям в деловых костюмах.  Журналист вспомнил, как раньше он брал интервью у известных, в разных сферах, личностей, выслушивал их скучные ответы, и потом писал развернутую статью. Было неприятно смотреть на все это со стороны, понимая, как оно происходит на самом деле.

Жена бармена – Алена, приготовила обычные рожки с говяжьим подливом. Принесла гранёный стакан с кофе, хлеб, салфетки – чтобы не испачкаться. Журналист, поначалу подозрительно отнесся к рожкам с подливом, думая, что оно разогретое вчерашнее. Однако, с каждой новой вилкой, он понимал, что это очень вкусное сегодняшнее.

– Ишь, как с похмелья на еду потянуло, – сказала Алена. – Не смотри на меня так. Знаю, что ты вчера с моим коньяк пил. Он с запахом ночью пришел, хотя на работе не пьет. О чем вы с ним разговаривали?

– А обо всем. Он у вас, похоже, человек общительный. Спрашивал, верю ли я в сверхъестественное.

– Ну, а ты чего?

– Нет, – ответил Журналист. – Не верю.

– А чего же ты тогда к нам приехал? – спросила Алена.

– Потому что, должен на месте все описать. Читатель любит достоверность.

– Ха! Все равно, как написать, будто в лесу лешего нет. А его и вправду не было.

– Правильно поняли. Но описать максимально качественно где, когда, и как конкретно он не появлялся.

Алена посмотрела на Журналиста.

– Занимаешься ерундой, – наконец сказала она, – Мог бы занятие посерьезнее найти.

Журналист, допивая кофе, остановился, и тоже посмотрел на Алену.

– Вы не первый человек, кто мне так говорит.  Понимаю, в ваших глазах это дело несерьезное, глупое, но мне оно нравится. В нем есть свои плюсы.

– Какие, например?

– С людьми интересными общаюсь, разъезжаю по городам и селам нашей необъятной Родины. Людям нравится быть услышанными. Кстати, что вы думаете про этот запах озона в Коньково?

– Так от комбината, наверное. Больше неоткуда. Двадцать лет тут живем с мужем, все время такое.

– Прямо все двадцать лет?

– Ну, может не двадцать, – ответила, немного подумав, Алена. – Запах, может, лет семь.

– Интересно, а комбинат давно построили?– спросил Журналист.

Алена задумалась снова.

– Не помню. Не интересовалась. Наверно, давно, если наш городишко построили, чтобы рабочим было, где жить.

Журналист собирался что-то спросить, но его отвлек нарастающий гул с автотрассы. Он посмотрел в окно.

По трассе проезжала автоколонна, состоящая из трех грузовиков. Это были штатные машины одного из крупных федеральных продуктовых магазинов. Развозили товар в свои торговые точки, в разных населенных пунктах.

Колонна замедлила движение, и стала сворачивать в сторону Коньково.  На бортах была четкая эмблема этой компании. Стилизованная под космическую ракету буква «А», в слове «Гастроном». Ниже, маленькими буквами гласил слоган: «Созвездие низких цен».

– Странно, зачем они к нам заехали? – задумчиво сказал Алена. – У нас нет этих магазинов здесь, и никогда не было.

– Может, решили открыть представительство у вас? – предположил Журналист.

Но он не успел закончить мысль.  Машины остановились на соседней улице, недалеко от кафе.

– Чего это они?– послышалось от Алены.

Машины простояли еще минут пять, словно ожидая чего-то. Были слышны какие-то звуки внутри фургонов.

Внезапно резко распахнулись двери во всех грузовиках, со всех сторон. Из машин стали выпрыгивать люди в блестящих комбинезонах с накинутыми на голову капюшонами, в скрывающих лица противогазах. У кого-то было оружие, но какое-то странное, громоздкое. У других были ранцы и в руках какие-то предметы, похожие на распылители с автомоек.  Они окружили грузовики, оружие направили в стороны от своей новой дислокации.

От такой неожиданности, Алена смотрела, широко раскрыв глаза. Журналист тоже опешил. У него еще никогда так резко не менялась картина мира, которую он видел.

Но тело, повинуясь каким-то инстинктам, заставило слезть со стула, и пригнуться от окна.

– Алена, пригнитесь! – внезапно для себя сказал он.

Никто не ответил.

– Говорю, пригнись!

Молчание. Лишь был слышен легкий звон берущейся со стола бутылки. Журналист обернулся.

Внезапно ему прилетело в висок тяжелое холодное стекло бутылки от чьей-то руки. Теряя равновесие, Журналист упал. В голове все поплыло. Звенело в ушах. Однако это был звук не из его головы, а с улицы. Там происходило что-то оживленное, суетливое.

Последнее, что он уловил своим слухом, теряя сознание – оглушительный уличный взрыв.

Глава II.

Журналист очнулся. Ему было тяжело открыть глаза, сильно болела голова. Был слышен звук костра, а по запаху чувствовалась горелая древесина и металл. Помимо этого, в воздухе витал озон. Осень наполняла все тело холодом. Нужно было приходить в себя.

Ему пришлось заставить себя силой открыть глаза. Поначалу зрение выдало мутные силуэты. Было одновременно светло и темно. Он посмотрел наверх. Там было темно. Глаза, немного напряглись, и он увидел на безоблачно черном небе звезды. Журналист опустил взгляд. Здесь было светло.

Сознание начало проясняться. Журналист ощутил себя на холодной земле. Спиной он чувствовал твердую поверхность. Обернувшись, он понял, что прислонен к забору одного из садовых участков. Более того, впереди, через дорогу, он видел кафе, где недавно завтракал. Вся улица была охвачена яркими горящими обломками.

Журналист посмотрел налево, и увидел самое главное кострище. Огромная груда металла, лишь отдаленно напоминала прибывшие утром грузовики. "Как это произошло?"– промелькнула мысль у Журналиста.

Он вспомнил звук взрыва. Заболел ушибленный висок. Ноги и руки медленно, но все-таки приходили в подчинение. Он, как мог, осмотрел себя. Следов крови на одежде не было,  что давало небольшую веру в отсутствие ранений от взрыва.

Журналист перевернулся и встал на колени, оперев руки в землю. Появилась возможность увидеть забор, который послужил опорой. И Журналист упал на бок, от увиденного. На заборе свисало наполовину перевалившееся тело человека, в блестящем белом комбинезоне. Его рука заканчивалась там, где раньше была голова Журналиста.

Журналист простонал от отчаяния, в попытке понять, что произошло. Не было ни единой логической связи, чтобы мозг снова начал работать рационально.

«Так», – заставлял себя думать он. – «Я жив, и это уже хорошо. Здесь что-то произошло. Был взрыв, я отрубился, еще был удар по голове. Я отключился в кафе, значит, меня сюда притащили. Похоже, это сделал человек, что сейчас на заборе. Он жив? Не знаю. А Алена? Это она меня ударила? Она жива? Она в кафе?»

С этими мыслями, Журналист посмотрел на здание кафе. Внешняя вывеска, покосившись, висела и не работала. Свет внутри тоже не горел. Окна сияли черными провалами, выбитых взрывом стекол. Никаких признаков, что внутри здания кто-то может быть. «Но вдруг Алена тоже там, без сознания?» – подумал он. – «Если это так, то нельзя ее там оставлять».

Первая попытка встать на ноги, завершилась падением на четвереньки. Журналист повторил усилие, и уже смог подняться на ноги и держать равновесие. Двигаясь медленно, небольшими шагами, он стал подбираться к входу кафе. Сзади еще потрескивали догорающие детали машин.

Он подошел к полуоткрытой двери кафе. Она была сломана в верхнем углу. Словно чья-то рука отломила кусок, пытаясь отковырять все полотно.

В кафе было темно. В свете уличного огня, у входа немного поблескивали осколки от выбитых стекол. Нужно было найти свет. Журналист, похрустывая осколками на полу, начал пробираться вглубь помещения. Руками он ощупывал стену, пытаясь найти выключатель. С улицы еще немного остался свет от горящей машины, но чем дальше пробирался вдоль стены Журналист, тем сильнее тьма окутывала кафе.

Выключатель так и не попадал под руку. Журналист подумал, что пропустил его и собирался уже вернуться к выходу, и поискать его снова, как вдруг услышал звук.

Что-то прошуршало за барной стойкой. Было слышно, как покатилась бутылка по полу.

– Алена, ты здесь? – слабым хриплым голосом спросил он.

Ответа не последовало. Лишь тонкий скрежет по полу.

 Журналист дернулся, и схватил первый попавшийся стул. Он направил его в сторону барной стойки. Учащенный пульс не давал прислушаться к вернувшейся тишине.

Становилось очень тревожно. В помещении явно кто-то был, но не хотел показываться. Журналист решил выйти из кафе, и как можно скорее. Спиной вперед, он направился к выходу, не отпуская взгляда от темноты, где едва различались края барной стойки.

Внезапно он услышал тихий тягучий скрип несмазанной дверной петли, в дальнем углу помещения. Что-то происходило. Журналист двигался к выходу, сохраняя положение вытянутого перед собой стула. От напряжения он начал дышать ртом. Холодный пот побежал по лбу и спине. Страх все сильнее сковывал и без того напряженное тело.

В горящей на улице машине что-то треснуло. Журналист судорожно повернулся к выходу на звук. В этот момент, что-то быстро прошелестело по полу и вонзилось ему в ногу.

Журналист вскрикнул, больше от неожиданности. Боли он не почувствовал на волне адреналина. Но что-то дернуло с такой силой, что он упал на спину, и уронил на себя державший в руках стул.

Затем, он почувствовал, как неведомая сила притягивает его по полу во тьму. Он задевал столы и стулья, ткнулся во что-то мягкое. Страх еще больше охватил его, и не давал предпринять действий. Журналист закричал.

Впереди, куда его тащило, он слышал какую-то возню на полу, булькающие звуки и тихое чавканье. Нужно было что- то делать.

 Вместо страха, от отчаяния, проснулась животная злость. Журналист подтянулся к своей захваченной ступне и схватил ее одной рукой. На ощупь он почувствовал что-то склизкое, обвившее ступню. Одновременно с этим, другой рукой, Журналист искал какое-то орудие, предмет, чтобы отбиться и убежать. По пути, ему воткнулись осколки выбитого от взрыва стекла. Рука была порезана.

Но, своей раненой рукой, Журналист смог схватить осколок побольше. Рванувшись к своей ноге изо всех сил, он махнул осколком чуть подальше ступни. Захват ноги ослаб. Тогда Журналист со всей последней волей начал рубить темноту возле своей ноги, натыкаясь на какую-то толстую и склизкую, словно змею, субстанцию. Резким движением на себя, он высвободил ногу от захвата. Во тьме, у барной стойки что-то зашипело. Страх снова взял свое, но теперь в руках было оружие. Он вытянул осколок во тьму. Ничего не происходило. Тишина.

Внезапно тьма зашипела, и звук начал приближаться. Журналист стал отползать к выходу. Там еще был свет и возможность выйти. Необходимо выиграть хотя бы немного времени, чтобы развернуться и побежать. Он резко закричал и бросил осколок во тьму. Звука падающего стекла он не услышал. Лишь какой-то глухой удар, словно камень о землю.

Нужно было бежать. Журналист резко встал, развернулся, и, прихрамывая, побежал к выходу из кафе. За его спиной зачавкала и зашевелилась тьма. Свет от выхода выдавал силуэт упавшего на Журналиста стула. Он подобрал этот стул по ходу своего бегства, и отбросил во тьму. На секунду, посторонние звуки прекратились. А Журналист уже выбежал на улицу, и сколько оставалось сил, закрыл искромсанную входную дверь. Подпереть ее было нечем. Да и пустые от взрыва окна кафе не сулили надежды на защиту. Нужно было отходить.

Журналист начал идти, прихрамывая, в сторону горящих машин, надеясь, что свет и животная боязнь огня, если на него напало животное, защитят его. «Что это было?» – мелькала одна и та же мысль у него в голове. Захваченная ранее нога ныла при ходьбе, руки тряслись. Похоже, адреналин в крови начал понемногу отпускать сознание Журналиста. Он посмотрел на свои ботинки. Штанина над раненой стопой почернела от крови. Промелькнула мысль, что рану надо перевязать.

Он начал было расстегивать куртку, чтобы изорвать футболку на бинты. Но его взгляд остановился на повисшем, на заборе теле. Он так и не проверил, жив ли этот человек в блестящем белом комбинезоне. За одним, можно было бы проверить, есть ли у него что-то полезное для перевязки. Если это какая-то операция силовиков, то их должны были снабдить такими перевязочными комплектами. Надежды на это было немного,  но хотя бы что-то.

Сменив курс от горящих машин к забору, Журналист по дороге прихватил с земли небольшой камень, в качестве оружия.  Можно было поискать камень и побольше, но поблизости ничего подходящего не нашлось.

Подойдя к телу, свисающему с забора, Журналист, готовясь защищаться, отвел руку с камнем назад. Свободной же рукой он потряс за блестящий комбинезон. Никакой реакции. Журналист понял, что ее и не последует. Отбросив камень, он начал стягивать тело с забора на землю. Тяжелым мешком оно повалилось, сбив Журналиста с ног. Поднявшись с земли, он начал переворачивать тело на спину, и стал осматривать. Никаких подтеков, ран, следов нападения. На лицо был надет противогаз с двумя фильтрами, правое стекло было разбито.  Голова покрыта белым блестящим капюшоном от комбинезона. Пульса на шее не было. Журналист ощупал комбинезон на поиск карманов с комплектом первой помощи. Их не было, но ткань была мешковатая, и что-то под ней чувствовалось.

Журналист тяжело вздохнул. Ему первый раз в жизни предстоит заниматься таким обыском мертвого тела. Он мысленно извинился перед трупом, и начал стаскивать комбинезон. Ткань снаружи была холодной, как металл. Изнанка же была мягкой и теплой. К небольшому облегчению Журналиста, под комбинезоном на теле была надета черная униформа, с жилетом, подсумками, и ремнями.

Раненая нога заныла, нужно было действовать быстрее. Журналист начал обыскивать карманы, вскоре нашел фонарик, складной нож, бинт, и какой-то флакон, по запаху отдающий спиртом. Обработав и перевязав ногу, и раненую осколком руку, стерпев жжение от антисептика, Журналист немного успокоился. Теперь нужно было подумать о дальнейших действиях.

Кто-то протяжно завыл. Журналист резко обернулся. Звук донесся из центра городка. Это был не человеческий голос, но и не животного. Звук был  какой-то булькающий, словно плохо работающий уличный громкоговоритель.

По спине Журналиста пробежали мурашки. На секунду он забыл про холод, боль в ноге и полное непонимание дальнейших действий. Cтрах взял верх, и появилось острое желание поскорее убраться из города. Он повернулся в сторону выезда из города на трассу. Захотелось поскорее уйти – убежать он не мог из-за травмы.

Журналист еще раз посмотрел на валявшийся рядом с телом комбинезон. Он никогда не видел такой формы. Блестящий, как фольга, но при этом матерчатый, словно обычная ткань. Больше это походило на костюм дезинсектора, обрабатывающего помещения от насекомых. Но от военных, если это были военные, можно было ожидать любого диковинного снаряжения.

Он мысленно попросил прощения у трупа еще раз, и подобрал комбинезон. После этого, он надел его на себя. От опасности он может и не защитит, но от ночного холода при походе по трассе спасёт точно.

Из кафе что-то издало булькающий звук, словно перевернули канистру с водой. Журналист нервно задрожал, сунул в карман нож, и, прихрамывая, спешно двинулся в сторону выезда из городка. Без оглядки.

***

Он шёл минут двадцать, подсвечивая себе фонариком под ноги. Луч вел его, сначала по неровной земляной дороге, затем по потрескавшемуся асфальту трассы. Никаких звуков живности, криков ночных птиц. Не было лая собак, и, упаси, воя волков. Все как будто замерло в страхе или ожидании. Даже ветер, словно боясь кого-то потревожить, шевелил траву практически неслышно. Под эту невыносимую тишину, он вышел к указателю населенного пункта.

Именно с него Журналист начал вчера знакомство с Коньково. Сейчас ему очень хотелось поймать любую попутку, и уехать, как можно дальше от этого места. «И что потом?» – подумал он. – «Кому сообщить? Полиции? Военным? Чтобы их также разбросала эта непонятная сила? Что это вообще такое?» К Журналисту стало возвращаться рациональное мышление, и сотни вопросов наводнили голову. «В любом случае», – сказал он себе. – «Я еще жив. Нога болит, конечно, но жив. На все остальные вопросы пусть отвечают компетентные органы, желательно на бронемашинах».

Внезапно у Журналиста что-то задрожало в левом боку. От неожиданности он вскрикнул, и начал резко расстегивать комбинезон и куртку. Он посветил себе на футболку. Она была цела. Журналист задрал её. Ничего. Испачканное землёй, но здоровое тело.

Дрожало в кармане куртки. Он расстегнул ее, и достал смартфон. «Как я раньше не вспомнил про него?» – удивился про себя Журналист. – «Можно же было позвонить из Коньково, где связь была наверняка лучше, чем за его пределами! Можно. В нормальной ситуации, но не в этой».

Журналист разблокировал его. Экран зажегся ярким светом. Стекло треснуло, похоже, при одном из падений. Часы показывали пятнадцать минут второго ночи. Заряда осталось сорок восемь процентов. Мерцало одно мигающее деление индикатора связи. Было ещё кое-что. Два входящих СМС – сообщения. Журналист подумал сначала, что это обычный спам. Но сообщения были не с федерального номера. Он открыл первое.

«Ты где? Вернись», – значилось в первом.

Журналист оторопел. Время отправки сообщения было полчаса назад. Когда ещё была стабильная связь.

Второе сообщение пошатнуло равновесие в его ногах.

«Я у кафе».

Он несколько секунд был в состоянии ступора. Сообщения точно были отправлены недавно. Номер телефона Журналист никому не оставлял в Коньково. Или оставлял?

«Визитка у бармена!» – чуть не воскликнул он. Его наполнила огромная гамма чувств. Тревога сменялась животной радостью, что кто-то ещё смог спастись. Что он не один. Но помимо всего, закралось чувство сомнения. Журналисту до сих пор было непонятно, какую задачу выполняли бойцы в блестящих комбинезонах. Прибыли ли они эвакуировать население от этой… от этих… животных? Или у них была другая задача? Один из них, судя по всему, спас Журналиста, вытащив из кафе, после взрыва. Похоже, ценой своей жизни. И то, что с ним произошло в кафе, носило явную физическую опасность.

Сомнения нарастали. Их прервал внезапно появившийся запах озона, который уже второй день сопровождал Журналиста. Он, словно животное, спиной ощутил, что за ним наблюдают. Быстро осветив вокруг себя фонариком, Журналист увидел только лес разделенный трассой. Тихий тёмный лес.

Он посветил на дорогу. В ту сторону, куда собирался сбежать из этого смертельно опасного места. Через метров двадцать, дорогу окружала лишь тьма. «Но что там будет через эти двадцать метров?» – подумал Журналист. – «Я вообще пройду их без проблем?»

Затем он посмотрел в сторону Коньково. Уличное освещение местами еще работало. Немного отдавали светом догорающие машины того отряда в комбинезонах. Там была лучше связь, можно было вызвать все службы подряд. И там оставались люди, с кем можно было объединиться, чтобы дожить до прибытия помощи. Только что за люди?

Журналист достал телефон. Заряда уже было сорок пять процентов. Нужно было выбирать куда идти. От опасности, хотя непонятно безопасна ли дальше трасса, или вернуться обратно. Возможно, не дожить до рассвета, но хотя бы иметь какой-то шанс.

Одно деление связи на смартфоне продолжало мигать. Журналист выбрал номер телефона, с которого пришли последние два СМС, и отправил своё.

«Кто ты?» – написал он. Журналист не знал, как он ещё мог оправдать своё возвращение в Коньково, поэтому искал какое-то подтверждение.

Телефон просигналил. Сообщение было прочитано. Журналист затаил дыхание. Ощущение постоянного наблюдения за ним никак не проходило. Голова от страха соображала все хуже и хуже. Это состояние было не остановить.