Мистика

Мэри вспоминала про категории человеческих способностей, относя свою силу к естественным или дарованным. Но где-то глубоко внутри у нее было сомнение, не может ли эта сила относиться к категории демонических способностей.

Мэри решила рассказать Фоксу об изменениях своих способностей. Оба они почувствовали, что это еще больше сблизило их. Теперь не только у Фокса, но и у Мэри есть силы, идущие из неизвестного источника, помогающие в каком-то определенном деле.

Постепенно люди в городе облегчали свое отношение к темноте, они начинали улыбаться, переставали бояться. Переставали задумываться наперед о том, что будет, заранее создавая причину для Бездны. Мэри и Фокс, получив поддержку от людей, создали общество свободного творчества (Free Cree).

Это была движущая сила города, где люди сами все решают, сами выбирают. Движение только во имя свободы и творчества. Потому что истинно свободным человеком является человек, свободно реализующий себя в творчестве, находящий при этом источник для творчества внутри себя.

Совсем скоро, когда сопротивление города спало, Мэри и Фокс смогли перебраться на более открытую территорию, в одно из брошенных зданий Петрансуса. Люди чувствовали, что у них есть защитники, они не боялись теперь мысленно просить о помощи, если их что-то волновало, Мэри и Фокс откликались на эти прошения. В Имисэнс их уже подозревали на дополнительный вид деятельности, что, конечно же, было запрещено основным Кодексом Чести Убийц.

Глава 10. Возмездие

Мэри стояла, пытаясь перехватить ощущения из воздуха, но чувствовала сопротивление. Оно не было похоже на обычное сопротивление петрансовцев, сотканное из сомнений и страхов, дарованных им Бездной. Через какое-то время она услышала обращавшийся к ней голос:

– Кто ты такая?

Мэри, долго не раздумывая, ответила:

– Мэри Блади из Темного Квартала.

Послышался другой голос:

– В Темном Квартале люди не селятся. Кто же ты?

Мэри ответила, скрыв всю важную информацию:

– Я ничего не знаю об этом городе, я случайно поселилась там. А вы кто такие?

Обладатель первого голоса был недоверчив. Он не заметил вопроса, думая лишь о своем, и отвлеченно сказал:

– Здесь больше нет людей, которые верят словам, потому что нет больше людей, говорящих правду.

После этих слов в глазах у Мэри потемнело, и все пропало из виду. Очнувшись, она поняла, что лежит привязанная к кровати. Возле нее стояли двое парней в повязках от пыли на лице. Один из них сказал, обращаясь к ней:

– Ты будешь говорить нам все, что помнишь. Тебя хорошо обучили, ты умело скрываешь информацию, но нас научили выпытывать ее.

В руке у говорящего был шприц с какой-то зеленой жидкостью.

– Это сыворотка Правды? – с сарказмом спросила Мэри.

– Нет, это нечто сильнее, – с таким же сарказмом получила назад ответ.

Второй стоящий решил вмешаться в разговор:

– Теперь ты расскажешь нам, кто ты такая. Никто так свободно не передвигается в Петрансусе, как ты. В этом городе люди давно признали за собой роль страдающих мучеников. Они знают, что заслужили это. Все они должны нести суровое наказание за то, что совершили.

Но для них уготована участь еще страшнее, чем та, которая их постигла сейчас. Ты не думай, что если люди уже испытывают страдания, то потом они не смогут страдать еще больше. Однако ты можешь помешать этому свершиться.

Хорошо одно – теперь все открылось для нас – для тех, кто не боится темноты, для тех, кто ждал ее. Возможно, мы даже приблизили ее приход. Потому мы смогли отыскать тебя и теперь сможем остановить.

Мэри поглядела вокруг, в этом подвале она видела алтарь, но не такой, как на ее чердаке, здесь стояло все вразброс: соль, сера, книги, свечи, какие-то травы. Рядом с алтарем был шкаф с пробирками, банками, пакетами, на полу стоял котел. Никакого покрытия не было, они разожгли огонь прямо на каменном полу. Рядом сидела девушка на низком стуле и закидывала в закипающую воду травы. Стоял жуткий запах, но Мэри приходилось все это терпеть, потому что связана она была крепко. Она уже не думала, что это была очередная проверка и это специально подстроено, как было с убийцами. Но оставалась бесстрашна и самонадеянна, как и всегда. Мэри ответила им:

– Мне кажется, вы принимаете меня не за ту.

Первый стоящий, со шприцем возразил ей:

– Мы искали все это время именно тебя. Мы не можем ошибиться. Логика проста. Ты чужая в Петрансусе, потому ты не принимаешь порядки этого города, значит, тебе незачем жить здесь. Раз ты не живешь в постоянном страхе как петрансовцы, значит, не боишься ничего потерять, значит, терять тебе и вовсе нечего.

Всегда мы ищем жертву, чтобы обеспечить продолжение времени, умилостивить богов, иначе мы выпадем из временного круга и потеряем приобщение к божественной сути. Ведь боги живут тем, что жертвуется им здесь, внизу, а люди живут дарами, которые получают с небес.

Атмосфера тьмы позволяет колдовству обретать полную силу. Именно мы продлеваем темную жизнь этого города, и обеспечиваем продолжительность жизни всего мира, ведь иначе мир просто погибнет.

Мэри поняла, что перед ней представители какого-то религиозного культа, поклоняющегося тьме. Даже столь опасная обстановка не мешала ей оставаться уверенной. Выслушав их речи, она спокойно ответила им:

– Самый опасный противник тот, кому нечего терять, так что вы стараетесь зря.

– Для начала испробуем тебя на сопротивляемость, – говорящий поднял ее левую руку, – вижу, ты не первый раз встречаешься с нами, шрам уже совсем незаметный.

Мэри не поняла, про какой шрам он говорил, она не помнила, что была в этом месте когда-либо раньше. То место, где ей действительно оставили ее шрамы, Мэри не забывала никогда. Это была тюрьма. В Петрансусе люди могут попасть в тюрьму по определенной причине, если они где-то приобретают тайные знания. К этой категории знаний относится любая информация, которая может вдохновить человека на поиски свободной жизни – той жизни, которой нельзя достичь в Петрансусе.

У Мэри с самого начала пребывания в этом городе была потребность в свободе действий, которую она активно удовлетворяла. Она хотела жить так, как считала правильным. Она начала ходить, где хочет, стала задаваться разными вопросами, интересоваться историей города. Когда Мэри начала расспрашивать горожан по поводу того, что произошло в Петрансусе, она привлекла внимание. Мэри посадили в тюрьму.

Все, кто туда попадал, обычно там же и оставались, до своей смерти. Однако Мэри держали там недолго, уже после нескольких допросов она смогла выйти. После случившегося она поняла, что знания в этом городе можно получать только тайно, а задавать вопросы можно только тем, кто готов на них отвечать, иначе можно подвергнуть отвечающего смертельной опасности. Также не стоит никому говорить, что она была в тюрьме, это можно повлечь за собой много расспросов и страхов.

Потому никто никогда не знал, что скрывает Мэри, только шрамы от наручников выдавали ее тайну. Сама же она продолжала интересоваться тайнами других людей, потому что у нее, несмотря на все запреты, оставалось то, чего не было ни у кого в Петрансусе – внутреннее ощущение свободы.

– Любое нарушение свободы карается, – Мэри знала, что на Петрансус это не распространяется, но все равно уверенно произнесла это.

– Карается по закону? – человек со шприцем усмехнулся. – У нас нет больше законов, мы можем совершать, что захотим, и в любой форме.

Он вставил шприц ей в руку и влил все составляющее.

– Если не очнется, бросим ее так, – произнес второй.

На секунду Мэри провалилась в какую-то тьму, потом резко закашлявшись, очнулась, глаза ее налились кровью, дыхание ее прерывалось, но она смогла его уравновесить.

Первый с испугом посмотрел на нее и произнес:

– Эта доза могла убить тебя, но ты все еще дышишь, хотя дыхание твое все же чем-то отравлено. Кто же ты такая?

Мэри порадовалась такой реакции и сказала:

– На этот вопрос ты не узнаешь ответа, а то, что убьет меня, уже давно живет во мне.

– Она не наша жертва, – сказал второй, и убежал, как будто чего-то испугавшись.

Стены подвала начали шататься, как будто наверху кто-то усиленно пытался прорваться вниз. Мэри остановила парня в повязке, пытавшего ее, он не стал вырываться:

– Что там у вас?

Он был очень напуган, но все же ответил, так как Мэри тоже вызывала у него страх, и она находилась ближе:

– То, куда мы не ходим. Мы не поднимаемся наверх, но мы знаем, что там, там кирпичные стены, узкие проходы, пыточные комнаты, железные стулья, раскаленные добела, крики и ужасы, и еще больше жертв, чем у нас. Мы только продлеваем жизни остаточными силами природы, то, что происходит наверху…лучше нам не думать об этом.

Мэри вышла из комнаты, где ее держали, в какой-то подземный коридор. Откуда-то сверху доносился шум, Мэри искала лестницу наверх. Она проходила мимо туалетов, под ногами была разбитая плитка, уже подготавливала себя к предстоящей борьбе, идя на шумы, она думала, что это кто-то кричит, возможно, кому-то нужна помощь. Наконец, она нашла дверь, за которой была лестница, она поднялась, голоса были еще далеко, эхом они доносили какую-то музыку, но иногда были просто шумы. Мэри вошла в дверь на следующем этаже, там было темно. Было похоже, что это просто жилые комнаты, она проходила мимо них, люди готовились ко сну, ей казалось, что они не видят ее, она даже проходила внутрь комнат, но люди все также не смотрели в ее сторону. Мэри просматривала их вещи, смотрела на них, но они ее не видели, где-то был включен свет, где-то был смех из темноты, но это был все еще не тот шум, который вел ее, потому, она искала еще одну лестницу. Она снова вышла в коридор и прошла до конца, снова лестница и следующий этаж. Она проходила мимо каменных стен и каких-то маленьких комнат, было много вешалок, одежды, люди здесь явно только переодевались, голоса были еще выше, она шла дальше и вышла на широкую лестницу, крытую красным ковром. Мэри стала подниматься по ней, попала на следующий этаж, пол был деревянный, опять крытый ковром. Это был уже широкий коридор, ведущий в большой светлый зал, Мэри вошла в него и увидела еще множество лестниц, ведущих вверх. На перилах этих лестниц и на подоконниках сидели люди, все они были чем-то увлечены. Никто не пытался ее схватить, каждый был занят каким-то своим разговором. Но опять же это был не тот шум и не те голоса, уходящие еще выше. Мэри подошла к кому-то из сидящих и задала первый, пришедший в голову вопрос:

– Что это за место?

Люди переглянулись между собой, кто-то один ответил:

– Это театр.

Услышав ответ, Мэри поняла, что, голоса, которые вели ее, были голосами певцов, исполняющих какую-то оперу.

Мэри задала следующий вопрос:

– В этом здании есть кто-то главный?

Кто-то другой ответил ей:

– Мы здесь только отдыхаем, но ты можешь подняться еще выше, там на самом верху сидят еще какие-то люди.

Мэри направилась туда, голоса, доносившие звуки, оставались внизу, она поднялась на самый верх, ей казалось, что это не театр, а башня, с куполом наверху. Она постучала в единственную дверь, за ней послышался какой-то глухой кашель, она вошла. В комнате было одно витражное окно, под ним стояла деревянная лавка, рядом сидел человек на каменном полу. У Мэри было такое ощущение, что ее уже ожидали здесь увидеть. Человек поднял глаза на нее, кашлянул и указал на лавку. Мэри прошла вперед и села. Он стал говорить, голос его был спокойным:

– Ты не удивилась тому, как попала сюда. Ты не удивилась тому, где ты оказалась. Ты вообще не привыкла удивляться. Все мы теперь так живем, считая, что ничего хуже, чем было, уже не случится. Нет уже ни слепого ужаса перед неизвестностью, ни удивления, конечно же, нет и надежды. Теперь, после того, что случилось в Петрансусе, мы все живем, как один человек: одной идеей, одним желанием, одними мыслями, одной целью, одним страхом. Теперь мы все друг за друга. Мы радуемся оттого, что похожи. Потому что мы все стали одинаково уязвимы.

Но ты все же хочешь узнать, что это за место. Если ты выйдешь наружу и обойдешь вокруг здание театра, то увидишь там каменную постройку, последнее, что мы оставили от прежнего здания. Назначение его раньше было совсем иным.

На месте старой церкви мы построили театр. Когда-то мы были здесь монахами, и служили прошлой вере. Но потом ее надобность отпала, когда мы не смогли ничего предпринять против того, что случилось в Петрансусе. Мы стали искать новую веру и решили обмануть Бездну, начав пользоваться ее ощущениями и обыгрывать их на сцене. Проблема в том, что мы сыграли всех людей, но не поняли, кто мы есть на самом деле.

Пройдем со мной.

Он повел Мэри назад на лестницу, перед ними появилась вторая дверь, они вошли в нее. За ней находился двухэтажный зал, на втором этаже была железная изгородь, не позволяющая спуститься на первый этаж. По второму этажу кто-то ходил, на первом располагались несколько железных стульев. Когда-то их можно было раскалять, и они использовались как орудия для пыток.

Бывший монах указал на второй этаж и продолжил так же спокойно говорить:

– Это он, прежний хозяин нашего города. Теперь ему разрешено только смотреть на нас и следить за нами, больше он не имеет права ни на кого влиять. Раньше все было по-другому. Когда хозяин спал, он выбирал время. Если время сменялось, то утро наступало вновь. Хозяин просыпался. Каждое новое утро нам приходилось восставать из Бездны и заново воссоздавать этот мир. Мир из небытия его снов. Но однажды нам, монахам, было подарено время, и мы стали бережно хранить его.

Далее в интонациях его голоса стало распознаваться волнение:

– Мы создали только театр, где мы только играем роли. Измениться до неузнаваемости – мечта любого, хранящего тайну, мы играем и не видим того, что происходит на самом деле. Было время, когда мы полны желания бороться с Бездной. Мы видели в ней зло, которое нашло пристанище в теле человека. Потому, бороться хотели так же, как боролись когда-то со злом, изгоняя его посредством пыток. Все, что ты видишь вокруг, это лишь часть арсенала орудий, который у нас имеется. Но Бездна узнала об этом и запретила нам истязать людей, объяснив это тем, что власть и суд должны находиться в этом городе у кого-то одного…у нее.

– И вы просто решили прекратить сопротивление? Перестали искать способ избавиться от Бездны или уничтожить ее? – Мэри перебила монаха, ей было непонятно, почему все они когда-то смирились, хоть и избрали своей целью избавить город от Бездны.

Монах был очень разозлен ее словами, он резко ответил, сверкая глазами от ярости:

– Ты думаешь, если бы был способ уничтожить Бездну, мы бы не воспользовались им? Ее НЕЛЬЗЯ уничтожить! – после сказанного, он стих, но продолжить испытывать волнение. – Единственные заклинания, которые действуют со времен старой веры – заклинания иллюзии, также иллюзия – это единственный возможный инструмент для изменения реальности. Ты же позволила себе изменять что-то по-настоящему. В этом городе нельзя ничего менять, одни изменения влекут за собой другие, но слишком печальные для всех жителей города. Ты приблизила конец, который мы так долго откладывали.

После этого бывший монах – нынешний хранитель времени выступил в роли пророка и начал описывать те изменения, которые произойдут в городе по вине Мэри:

– Теперь Война неизбежна! Сначала настанет время зеленого тумана. Каждый раз, когда он спускается на землю, что-то происходит, эпохи сменяются. В этот раз, он сам себе отмерит целую эпоху, и все тайное тогда выйдет на поверхность. Затем должности все и достижения будут стерты, и придет время Равенства и Великого деления, и все будет поровну. Потом настанет время Возмездия и каждый получит то, что заслужил за свою жизнь. Потом же миру придет Конец! Жить после него останутся только достойные, и уже не ты будешь решать, кто эти люди. Творчество не даст тебе Истины, посредством него ты воплощаешь только то, чего тебе не хватает. Тебе дана душа, а ты ее не раскрываешь, прячась за телом и порождениями. От тебя ждут не этого. Торопись! Возмездие ждать не будет!

Глава 11. Поиски себя

Мэри давно узнала у Фокса, как самостоятельно попасть в Кастиземей. Она находилась в библиотеке и что-то искала. К ней подошел Олиз и сказал:

– Мэри, ты смотришь в книги с такой яростью поиска, что мне начинает казаться, что ты не знаешь, что ищешь.

– Олиз, я ищу книги о событиях, происходящих в мире, о том, что может случиться, но не могу понять, как именно это должно выглядеть в описании.

– Все, что происходит сейчас, уже было. Возьми эту книгу, прочти ее, когда твоя голова освободится от лишних мыслей. Она была написана незадолго до того, что случилось в Петрансусе. Думаю, тебя заинтересует ее содержание.

«С самого начала жизни она всегда что-то искала. Во всех старых теориях, правилах она не находила для себя смысла существования и продолжения, поэтому искала что-то новое и что-то свое.

Чужое мнение она с трудом признавала, потому что темы, на которые оно давалось, она считала ненужными для обсуждения. Вообще приемлемым для себя она считала молчание. Все слова свои она хранила для того, чтобы описать самое ценное знание о мире и вещах, которое с таким упорством искала.

Она часто открывала старые, всеми известные и прочитанные книги и находила где-то между строк новые миры. Не было людей, которые бы понимали ее, поэтому ей следовало уйти, и она ушла.

Люди живут, и ничего не меняется. Вдруг внезапно приходит оно. То, что являет собой причину всех изменений, то, что спокойно меняет роли и обличья, места возникновения. Ты никогда не определишь сразу, где оно находится, не определишь и причину прихода. Оно может действовать по-разному. Ты не сразу распознаешь его, можешь принять его за что-то знакомое, поскольку оно умеет лгать. Даже, если узнаешь его и будешь верно служить ему, оно все равно предаст тебя в самом конце, поскольку не имеет любимцев. Но жить с ним наедине интересно, поскольку никогда не знаешь, чем оно обернется, а неизвестность манит. Оно само является самой большим небытием и тайной. Бездна, манящая и губящая человека – Зло.

Когда на землю спускается Зло, в жизни людей что-то сразу резко изменяется, их настигают болезни, войны, смерти. Если ты такой смелый, что начинаешь вступать в борьбу с ним, то оно начинает свою разрушительную деятельность против тебя. То, что ты направляешь против него, оно возвращает тебе. Но ты должен остановить его. Есть только один вариант. Чтобы остановить его, необходимо познать его. Сначала у тебя не получается, ты начинаешь искать, где же суть Зла, и не можешь остановиться в поисках, поскольку суть его бесконечность. Но если ты все же сможешь сделать это, то останешься в плюсе, ведь познать всю полноту неопределенности означает владеть временем и пространством.

Она жила в полуразрушенном городе. Когда на него напало зло, половина людей уехала или просто пропала. Дома оставляли открытыми. Никаких помех для поисков. Ища остатки былого рая или порожденного зла, ей все равно, что из этого она найдет, все это было одинаково ценно. Оторванная от истории, от времени, от жизни она скиталась по чужим домам в поисках. Не зная ни правил, ни законов, ни к чему не принадлежа, она существовала в одном из городов где-то на западе одного из миров. Город, который максимально точно может заменить любой город из любого времени. Сочетание несочетаемого. Все из всего. Абсолютный Хаос. Не имея никаких знаний даже о себе, она просто искала и разгадывала что-то.

Она находила тексты рукописей, которые невозможно было разгадать. Музыкальные, религиозные, исторические, принадлежащие разным эпохам, культурам. Находила карты: игральные, гадальные, географические; периодические печатные издания. «Нет больше героев» – написано в одной из старых газет. Намек на то же самое виден и в современных газетах. «Все пересказывают то, что уже было сказано», «Мир теряет магию», «мир лишается естественности», «Люди страдают утренним унынием, и не только утренним». Мир теряет веселье, естественную радость жизни, люди стали замкнутыми и закрытыми для общения с другими людьми, полны неконтролируемых эмоций. Сводки последних новостей: пожары, смерти, наводнения, глобальное потепление. Некрологи пополняются ежесекундно. Мир теряет веру. Мир все больше покрывается мраком. Война неизбежна. Массовое уничтожение или исчезновение. Чума надвигается. Реакция мира на все это будет непредсказуема. Это будет последний раз, когда люди удивятся, несмотря на то, что многие забыли, как это происходит.

Никогда еще проблема не стояла так остро. В самом эпилоге эволюции человечества сопротивление Природы и Космоса особенно огромно. Человек даже не воображает всей степени опасности и возможности возникновения диссонанса между энергиями Земли и Космоса. Высокочувствительный мир с быстрой степенью реагирования производит реакцию на любую мимолетную ошибку, едва заметную и различимую: несходимость характеров, любое волнение. Она живет в таком мире, на грани взрыва, на грани распада. Миру нужен герой. Все теперь стоит на грани, чем большая пропасть пролегает между людьми, тем большая пропасть возникает и разрастается внутри земли. Каждый живет только своими проблемами, принципами и не замечает происходящего вокруг. Человеческие души наполняются пустотой. Мир теряет последние грани точности и превращается в мир случайностей. Все случайно. Лишнее движение порождает зло. Зло, уходящее глубоко под землю. Город окутан тайной, поскольку в нем больше ничего не ясно.

«После падения культуры любой империи, сама империя идет к неизбежному разрушению. Приходит время новой империи и новой культуры». «После разлада духовного и душевного состояния, материальная жизнь уже не имеет смысла». «Когда разрушение идет внутри, оно происходит и снаружи». «Когда человек останавливает свое развитие, он неминуемо ведет себя к смерти».

Все это уже написано, и все это она прочитала. И читала подобное уже целую жизнь. Тексты обличали какую-то одну тему Начала с последующим разрушением. На стыке времен, на стыке концов прорастают корни Зла, оно давно уже живет в мире. Всегда происходит одно и то же. Люди больше не мечтают. Мир теряет Душу. Миру придет Конец!

Столько миров сошло, а ничего не меняется».

Опять эта фраза «Миру придет конец!», Мэри дочитала и обратилась к Олизу с вопросом:

– Места, в которые можно попасть из Петрансуса, в том числе и Кастиземей, они сильно отличаются от него, они являются отдельными мирами?

Мэри знала, что бы она у него не спросила, он на все сможет ответить, не перестав быть при этом самодостаточным, и все также останется верен своим книгам. Олиз ответил в той манере, какой она и ожидала:

– Когда-то были.

Получив почти утвердительный ответ, Мэри продолжила свою мысль и задала еще вопрос: