Мистика

– Среди них нельзя найти тот, что окажется новым чистым миром?

Олиз, как всегда, стал ссылаться на источники в виде книг:

– В одной книге по архитектуре миров было написано, что мир устроен так, что у него должна быть основа. У системы миров должен быть основной мир или materia. На одном уровне с основным миром всегда находятся другие миры, которые тоже однажды могут стать основным. Чаще всего такими мирами являются миры- Состояния, в которые можно попасть с определенным настроением или образом мыслей. Когда основным миром является Петрансус, то все миры, находящиеся с ним на одном уровне, оказываются завершенными или разрушенными, как тебе удобнее понимать. Потому из него можно попасть куда угодно, так как он открывает доступ ко всем мирам, поскольку он мир самый последний. У каждого живущего в Петрансусе или других мирах есть своя история, у каждого места, у каждой вещи. У каждого. Только все они как фоновые вставки. Все они герои, но уже бывшие, уже второстепенные. Каждый из них уже отвоевал свое. Все личные истории завершились, а ничего глобального так и не поменялось, хотя все они стремились к одному. Только когда основной мир снова сменится, придет время новых героев.

Мэри поняла, что обновление и изменения в мире все-таки возможны, если об этом даже пишут в книгах, она спросила еще:

– И когда это случится?

После этого вопроса Олиз стал мечтательным, он представил то, что собирается сказать, и ему это очень понравилось. Он стал говорить:

– Когда придет вдохновение. Чем это будет? Новой мыслью, идеей, неизвестно. Но оно сможет принести свежее дыхание нового мира. Первым делом новые герои придут сюда, в Кастиземей, напишут новые книги, затем пойдут создавать новые миры. Я буду горд встретиться с ними.

Мэри задала последний вопрос:

– То есть Петрансус не может быть разрушен, пока он является основным, иначе не получится его заменить?

– Можно разрушить любой мир, а новый мир можно создать, даже если нет больше миров. Все возможно. Дело только в том, что если Петрансус вдруг разрушится, то Бездна поглотит все миры, находящиеся на одном уровне с ним. Поглотит все материальное. Тогда уже ничего нельзя будет начать с Начала.

Теперь Мэри понимала, что означали те слова хранителя времени из старой церкви, весь существующий мир и правда может погибнуть. Значит нужно срочно найти способ спасти его.

На long-street никого не было. Уже светало. В лужах отражались беспощадно высокие дома. Все они были серые, долговязые, бессмысленно наблюдающие за молчащей улицей. Все одинаковые и холодные. Тот, в который вошла Мэри, казался старше других, но был столь же неприветлив. Мощный засов на дубовой двери не сразу дал отворить ее. Со скрипом расстроенной виолончели она все же открылась, Мэри прошла внутрь. Было темно – слабое предрассветное лунное свечение давало о себе знать. Коридор. Чтобы описать его, много слов не нужно: было мрачно и тоскливо. Со свечой в руках Мэри все дальше углублялась внутрь дома. Еще в первый раз попав сюда, Мэри поняла, что здесь она найдет больше разгадок, чем в других местах. Человек из Лойзилоя снова сам вышел на нее и начал говорить с ней, как будто знал, что она ищет. Говорил снова утвердительно, как и в прошлый раз:

– Все люди изначально были бессмертны. Потом они потеряли этот дар, но спустя века пустились вновь на его поиски. Лойзилойцы нашли постоянный источник наполнения своей души и обновления ее свойств, внутри себя. Залог их бессмертия – полное раскрытие своего таланта, скрытых свойств своей души и знаний из своего подсознания. Они раскрыли суть своей души, как себя, и доказали тем самым, что душа их есть они сами. Тело им было подарено, как награда, каждому свое. Они знали, что на каждого человека приходится свой талант, душа со своими свойствами для его раскрытия перемещается в разных эпохах и в разных воплощениях, но если он сможет раскрыть талант полностью в течение своей одной жизни, то душа останется с ним, а тело при этом останется навсегда в последнем воплощении. Ты, несомненно, замечала, что можешь укрощать чувства, идущие из Бездны, и переводить их в свои. Также ты замечала, что имеешь знания, которых нигде не получала в этой жизни, однако откуда-то помнишь о них.

Мэри была удивлена, что этот человек говорит так, будто знает о ней больше, чем она сама. Она уточнила:

– Что вы хотите этим сказать?

Удивление Мэри совсем не смутило человека из Лойзилоя. Он сказал ей:

– Ты одна из лойзилойцев, Мария. Ты бессмертна, как и все мы.

Это еще больше удивило Мэри, потому она спросила:

– Почему бессмертие тогда подразумевает смерть? Если вы говорите, что я бессмертна, то почему больна, и болезнь моя приведет к смерти?

Лойзилоец готов был ответить на эти вопросы, он ничего не скрывал:

– Организм человека уже не тот. Чистоты больше нет, вирусы, когда-то дружелюбные к людям, заражают человека, поскольку организм функционирует неправильно, каналы сбиты и забиты. Зло повсюду. Заразиться можно, где угодно, если ты не защищен Любовью.

Тело твое уже принадлежит тебе, ты вновь его обретешь. Душа твоя помнит больше, чем твое тело. Память твоя об этой и прошлых жизнях всегда будет с тобой в подсознании, тело же твое истощается, ты сама должна знать, куда потратила свою жизненную энергию, скоро ты умрешь, как и все твои жертвы, потом вновь возвратишься к жизни.

Не бойся. Тело это всего лишь материя, а ни одна материя не вечна. Мы, остальные лойзилойцы, ведь тоже иногда лишаем себя жизни, правда, сознательно, а потом вновь перерождаемся. Потому я и нахожусь здесь один.

После каждой такой смерти нам приходится лишь восстанавливать свое сознание, очищая его попутно от ненужной информации, которой оно заполняется при новом рождении. Только так мы сможем потом вновь найти друг друга и соединиться. Восстановление сознания есть воспроизведение из памяти всех имеющихся на момент утраты тела знаний. Все свои записи мы когда-то уничтожили, осталась только система идей, благодаря которой каждый из нас может восполнить пробелы своих знаний. Каждый из нас является хранителем общих для всех лойзилойцев знаний, а также открытых лично своим подсознанием, потому набор знаний и умений у каждого из нас различен, так же, как и призвание.

Однажды ты уже раскрыла весь свой творческий потенциал и получила бессмертие, но пока ты не помнишь, в чем была суть твоего призвания. Тебе нужно направить силы своего сознания внутрь себя и своей памяти, чтобы узреть это.

У Мэри все еще не укладывались в голове те знания, что она получила, они, словно противоречили друг другу. С одной стороны, все материальное будет разрушено, с другой стороны, Мэри бессмертна и тело ее вновь вернется к ней. Она решила задать несколько уточняющих вопросов:

– Вы знаете и чувствуете многое, наверняка, вы уже поняли, что материальный мир скоро будет разрушен?

– Да, конечно. Знаю даже, что тебе сказали, будто это в этом есть твоя вина.

Услышав это, Мэри ощутила чувство вины и осторожно спросила:

– Вы так не считаете?

Лойзилоец полностью оправдал ее:

– Нет, разрушение это уже заранее было предопределено.

Мэри задала следующий вопрос более уверенно:

– Если вы и я все же бессмертны, на нас не отразится разрушение мира?

Лойзилоец улыбался и говорил:

– Все это зависит от того, насколько будет развито наше сознание, на тот момент. Если оно будет способно находиться выше уровня физического мира, тогда мы сможем продолжить свое существование.

Мэри впитывала полученную информацию, постепенно освобождаясь и от пришедшего удивления, и от желания усиленного поиска. Все, что отвечал ей лойзилоец, он произносил с такой уверенностью, будто все это очень легко и доступно. Мэри даже казалось странным, что она до сих пор сама этого не знала. Она прогуливалась вместе с ним между домов и мысли ее становились легче. Мэри начала разговор сама:

– Вы любите весну?

– Да, все, что связано у меня с весной всегда оставляет самые горячие воспоминания, но я никогда не пытаюсь объяснить их словами, я стараюсь отразить их художественно.

То, что он сказал, принесло Мэри ощущение весеннего тепла и покоя, темные улицы вокруг как будто посветлели и стали окрашены яркими красками. Мэри оглянулась и восхитилась тому, что увидела. Затем продолжила разговор:

– А вы художник?

Здесь лойзилоец первый раз испытал удивление:

– А ты что же меня совсем не помнишь? На нашей земле все были художники, и ты в том числе, поскольку творчество – истинная сила человека, наполняющая душу человека. Ты объяснишь мне, что для тебя значит весна, ты ведь не просто так задала вопрос, используя именно это время года?

Мэри вспоминала, давно ли она испытывала весенние ощущения легкости и свободы. Поняла, что удивила сама себя:

– Я всегда чувствую ее, несмотря на окружающую темноту.

– Я не сомневался.

Потом она поняла, что подобное в Петрансусе испытывает только она одна. Может быть, она и хотела бы поделиться частицей этого с кем-то, но полученное скорее испугает человека, чем осчастливит. Потому добавила:

– Но всегда боюсь передать свои ощущения.

Лойзилоец попытался внушить уверенность Мэри:

– Все, о чем ты боишься сказать, на самом деле, единственное, что тебя спасает и спасет. Ты знаешь лучше, что я имею в виду. Не казалось ли тебе, находясь в Петрансусе, что в этом городе потеряна последняя мудрость, что люди скованны, предметы обсуждения слишком просты и ничего не выражают, не приносят никаких ощущений, которые были бы тебе так полезны. Не поддавайся на уловку темноты, она знает свое дело, но оно тебя не должно касаться, у тебя свой путь, ни на секунду не пересекающийся с ней. То, что диктует и чему следует большинство, оно согласовывает с собой и только с собой, но не стоит винить в этом отдельных людей, с которыми ты общаешься.

Мэри вернулась в Петрансус, сразу ощутив на себе чужое влияние. У нее в голове перемешивались фразы, сказанные ей монахом-хранителем времени, Олизом, лойзилойцем. Мэри пыталась собрать их в какую-то систему или привести к чему-то единому. В результате во внимании осталась только одна фраза «Бездну нельзя уничтожить». Тут Мэри вспомнила, как недавно к ней пришли силы на помощь в сопротивлении Бездне. Тогда у нее в голове возникла собственная мысль: «Возможно, я одна способна противостоять Бездне. Мои силы изначально настроены на противодействие ей. Я смогу уничтожить ее. Иначе она уничтожит все миры разом». И она побежала к Фоксу продолжать деятельность Свободного Творчества.

Глаза Мэри были закрыты, к ней приходили какие-то расплывчатые картины, при этом она слышала монотонный громкий голос внутри своей головы: «Тебя не должно было быть в Петрансусе. Пока ты отличаешься от нас, ты не принадлежишь этому городу. Все это время он проверял тебя. Только в твоей жизни все идет не так, как у других. У всех остальных жизнь стоит на месте, у тебя же происходят постоянные изменения. Пусть сначала в твоей жизни появлялось только плохое, но зато потом начало приходить хорошее. Там, откуда ты пришла, вряд ли происходило подобное.

Твои новые силы, которыми ты так активно пользуешься, это подарок Бездны. Она посчитала, что так будет интереснее играть с тобой, когда ты обладаешь хоть чем-то, способным противостоять ей. Тебе много чему приходится противостоять в Петрансусе. Все это создает Бездна. Ты не можешь никак понять, что она дает тебе шанс ЖИТЬ. Только поэтому ты не умерла ни от болезни, ни от нахождения в тюрьме. Ни у кого здесь такого шанса никогда не было. Потому что ты ей нравишься. Что будет потом, не известно.

Мы не имеем такого влияния, как у Бездны, потому просто наблюдаем за тем, как ты выпутываешься из очередной ловушки. Но мы знаем все варианты решений, которые ты можешь принять, все возможные пути, которыми можешь двигаться. Знаем, что ты можешь выбрать один из многих путей, ведущих к спасению из этого города. Помни только, что некоторые из этих путей ведут в тупик. От того, какой из них ты выберешь в итоге, зависит, сможешь ли ты сбежать отсюда. А если вдруг останешься, то выживешь ли, когда станешь такой как мы? Потому что те, кто уже принадлежит Петрансусу, обречены на смерть».

Мэри проснулась. Она сразу подумала: «Это был сон? Как такое возможно? С тех пор, как я живу в Петрансусе, мне перестали сниться сны».

Фокс оказался где-то поблизости. Он подошел, заметив, что она, наконец, проснулась и спросил:

– Как тебе сон?

Этот сон принес Мэри ощущение безнадежности, неужели она и ее действия предсказуемы и заранее известны, тогда ее борьба ни к чему не сможет привести. Мэри всячески пыталась избавиться от этих мыслей, но пока не могла, даже если это и правда был сон, то в Петрансусе это ничего хорошего не означает. Здесь всем часто снятся кошмары, после которых люди могут и не проснуться.

Мэри ответила Фоксу:

– Надеюсь, что такого больше не произойдет. Я видела, что есть кто-то, кто следит за нами. Кто-то знает обо всем, что мы делаем, и докладывает нашему врагу. Враг же одобряет все наши действия. Он будто бы помогает нам противостоять ему. Он заранее рисует картину того, что мы будем делать. Наделяет нас силами, которые нам пригодятся в подстроенных им испытаниях. Мы думаем, что изменяем этот город и действуем против Бездны, на самом деле, мы под полным ее контролем, Фокс.

Фокс был встревожен, как будто знал что-то, чего нужно опасаться. Он спросил:

– Кто с тобой говорил?

Мэри посмотрела на него, предчувствуя что-то недоброе, но не давала повода страху пересилить ее самообладание. Она спокойно ответила:

– Во сне мне сказали, что они те, кто принадлежат этому городу. Разве это не все те, кто живет в Петрансусе?

Фокс всеми силами пытался сохранить спокойствие. Он ответил на вопрос:

– Возможно, что это лишь те, кто связал свою жизнь и душу с городом в его нынешнем положении, во тьме. Вряд ли обычные люди, которые живут здесь, настолько гордятся своим нахождением в Петрансусе.

Волнение передалось уже и Мэри:

– Они явно действуют от лица Бездны.

– Неужели это… – Фокс не договорил, испытав только от одной мысли об этом страх, и, не дав ему распространиться, замолк. Мэри поняла, о чем он подумал: «Порождения Бездны».

Какое-то время они сидели молча. Вскоре Фокс смог обдумать сказанное Мэри, и ему показалось, что он нашел решение:

– Я знаю того, кто бы мог нам помочь разобраться в твоем сне. Есть парень, его зовут Рэд. Он занимается различными технологиями влияния на подсознание, основные его страсти – это гипноз и разгадка сновидений. Сам он говорит, что просто декодирует шифр Вселенной, который виден всем. Но он приуменьшает свои возможности, он может считать любую информацию из любого источника и понять ее тайный смысл.

Мэри мысленно согласилась, но словами высказала сомнение:

– Однако если за нами и правда следят, то все, что мы задумали, уже кому-то известно.

Они пришли в какое-то слабо освещенное помещение. Мэри огляделась, повсюду сидели какие-то тихие люди, каждый сидел отдельно от других, у всех на головах были наушники.

Фокс крикнул через весь зал:

– Рэд, здравствуй.

К ним подошел среднего роста кареглазый русый парень. Он обнял Фокса в знак приветствия, посмотрев на Мэри, он почему-то засмущался.

– У нас есть к тебе дело, – Фокс изложил Рэду в подробностях то, что они обсудили до этого с Мэри.

– Первое, что хочу вам сказать, расслабьтесь, – голос Рэда был спокойным и уверенным. Сам он казался скромным, лишенным тщеславия, просто любящим свое дело. – В этом месте слежка Бездны не работает. Все эти ребята, – он обвел рукой весь зал, – декодируют намерения Бездны. Делают они это весьма успешно, иначе нас бы давно вычислили. Второе, сон, который вы рассказали, не похож на обычное сновидение. Вполне возможно, что Бездна на самом деле пожелала контактировать с Мэри, причем весьма в мягкой форме.

Далее он обратился только к Мэри:

– Можно проверить это, погрузив тебя в настоящий сон.

Мэри согласилась. Рэд озвучил дальнейший план:

– Отлично, тогда предварительно перед погружением ты задашь себе какой-то важный вопрос, на который хочешь узнать ответ. Если Бездна вновь проявится, значит, она контролирует только сны, и то видение было лишь результатом работы воображения. Если же сном управляет только твой разум, тогда порождения Бездны приходили в прошлый раз наяву и все, что они сказали тебе правда.

– Бездна не умеет врать? – прервала Мэри.

Рэд ответил:

– Ей нет смысла этого делать, она достаточно сильна, чтобы оставаться честной. Тем более она прекрасно осознает, что может найти и уничтожить любого в этом городе. Ее вежливость для тебя и правда награда.

Рэд повел Мэри в еще более темную комнату, она легла на кушетку. Он надел ей на голову что-то вроде шлема с проводом, подключил провод к компьютеру, потом открыл какую-то программу. Для Мэри все это было непривычно, она предпочитала в работе обходиться без техники, доверяя только природным инструментам. Фокс взял где-то стул, поставил рядом с кушеткой, где лежала Мэри, и сел на него в ожидании результатов.

Мэри попала в красивый солнечный город. Она вошла в помещение с высокими колоннами, подпирающими свод здания. Внутри было золотое убранство. Звонкий голос, обладатель которого был невидим, спросил:

– Что ты хочешь узнать?

– Кем я была раньше, – ответила Мэри. Этот вопрос пришел к ней из глубины подсознания, он словно искал ответа об одной из забытых жизней Мэри и одновременно об ее забытом призвании.

– Тебе написали письмо из прошлого, прочти его, – ответил звонкий голос.

Мэри почувствовала, как в ладони ее правой руки что-то возникло. Она увидела конверт. Мэри распечатала его, развернула лист с письмом и увидела на нем свой почерк.

– Чтобы ты поверила, что это письмо написала действительно ты, смотри, – снова сказал звонкий голос.

Время течет назад. Снова наступила осень. Мэри вышла из дома. Вокруг черным-черно. Еле видна тропинка, ведущая в город. Где-то далеко должна быть главная дорога, но здесь было тихо. Мэри шла по сырой земле и утопала в ней подошвами и каблуками своих кожаных ботинок. Она видела пустые деревянные дома, проржавевшие автомобили. Мэри помнила, как еще недавно здесь все было по-другому. В воздухе тогда витал страх, но место было обитаемо. Где-то недалеко расположено кладбище, Мэри уже приближалась к нему. Пробираясь хлюпающими шагами по грязным листьям, она дошла до могил. Из одной из них восстал мертвец со словами: «Что случилось?» Мэри не испытала страха, просто спросила:

– Как ты умер? И что это за город?

Мертвец, усмехнувшись, ответил:

– Что? Какой город? Это же просто пара домов на отшибе. В нашей стране только один настоящий город, но я не знаю, где он. А с чего ты взяла, что я умер?

Мэри смотрела, как труп истлевал у нее на глазах, а он словно не замечал этого, считая себя живым. Она направилась дальше. Посмотрев вокруг себя, Мэри заметила, что все дома стали абсолютно одинаковыми. Она решила войти в ближайший к ней. Внутри оказалась одна квадратная комната. Посреди нее стоял стол, на нем компьютер. Мэри подошла к нему, заглянула в монитор. Нашла на рабочем столе папку под своим именем. Открыв ее, испытала радость. Внутри были два файла, отражавшие жизнь Мэри, о которой она почему-то ничего не помнила. Первая мысль, посетившая голову Мэри: «Я написала их когда-то». Она решила прочесть текст. Читая каждое следующее слово, Мэри забывала прочитанное предыдущее. Мэри закричала:

– Почему я ничего не помню?!