Мистика

Однажды Мэри, придя из колледжа, по обыкновению закрылась в своей комнате. Она достала дневник для своих мыслей и прочитала предыдущие записи. Ей стало грустно от того, что она не может свободно выражать свои мысли, что ей обязательно нужны для этого какая-то определенная обстановка и люди, что она не может ничего делать просто так, не обдумав. Она сделала запись о том, что ее волновало больше всего:

«Почему у нас появляются вещи, которые мы не хотим показывать и о которых не хотим рассказывать. Потому что кто-то может нам навредить, если узнает нашу тайну? А зачем хранить тайны? Потому что мы считаем, что имеем какое-то ценное знание, которое не должен никто получить? А зачем нам это знание? Зачем мы хотим проникнуть в самое ядро, докопаться до самой сути? Почему не можем спокойно жить, чтобы не разгадывать загадок? Зачем мы сами себя убиваем, придумывая новые системы, проблемы, теории? И почему надо всегда выбирать что-то из двух противоположностей, чтобы получить ответ на вопрос? Совсем не обязательно лезть в бесконечность. Все это гордость? Мы гордимся собой, считая, что только мы можем достичь всех высот и познать все труднодоступные глубины, и из-за нее мы должны истязать себя всю жизнь? Что ведет нас по жизни? Мысль. Самое опасное формирование в мозгу человека».

Мэри когда-то сказали, что избавиться от всех сомнений и страхов можно в местах веры. Конечно, она догадывалась, что именно ей могут там сказать: «Все испытываемое тобой, Мэри – происки демонов». Но также она чувствовала, что, если все же придет туда, то получит какую-то нужную информацию.

Мэри долго решалась сделать шаг для себя в реальной жизни и посетить желаемое место. Она долго раздумывала, почему ей не хватает чего-то совсем обычного, что нужно другим, а тянет именно к поискам, ведь именно своими мыслями она загоняет себя в клетку сознания. Те, кто не задумывается над такими вещами, живет легче и свободнее, чем она, почему она не может также?

Она выехала в монастырь, находящийся на расстоянии движения четырех часов от Лондона, ранним утром. Там она встретилась со старшим пастором. Мэри увидела в нем человека, которому чужды мирские проблемы, он не стремился к соперничеству, он просто делал свое дело – то, которое считал сам для себя самым важным. Мэри увидела в нем одновременно свободу и спокойствие – то, чего ей так не хватало. Она решила начать разговор первой:

– Что нужно, чтобы поступить к вам?

– Для начала девочки оканчивают воскресную школу, – пастор отвечал добрым умиротворяющим голосом.

– Значит, даже к вам так просто не попадешь? – Мэри расстроило то, что он ответил.

– А что ты хочешь, дочь моя? – пастор искренне попытался понять причину расстройства.

– Единственное, чего бы я хотела, найти такое место, где я могла бы быть одна, сколько захочу, где нет преград, препятствий, где ничто не ограничивает. Там я просто буду думать, мечтать, рассуждать, ничего никому не доказывая и не пытаясь кого-либо превзойти, даже пусть не получая за это ничего. Это будет моя свобода. Разве невозможно найти такое место, где жизнь идет без лишних усилий и для счастья нужно совсем немного? Не это ли истинное пристанище?

Он выслушал Мэри, сказанное ей вызвало у него легкую улыбку, Мэри заметила это. Она решила, что сказала какую-то глупость. Пастор ответил:

– То, что ты ищешь, о чем мечтаешь, наверняка найдешь, раз так точно его представляешь, вот только где и когда, это вопросы, на которые не ты одна ищешь ответы. Ищи все ответы в истории своей жизни. Хочешь ли ты вернуть какое-нибудь время?

– Да, но оно будущее, – Мэри сказала это и почувствовала грусть.

Пастор пытался ее подбодрить:

– Неужели в твоей жизни не было никакого времени, события которого бы поразили тебя, которые бы сильно запомнились?

Состояние Мэри ненадолго прояснилось, но она все равно оставалась опечаленной:

– Все это, конечно, было у меня, оно и сейчас возвращается, но только в воспоминаниях или во сне, да и то в других красках, невзрачных и серых.

Пастор понял, какова причина всей трагедии Мэри, и сказал:

– А ты думаешь, что в будущем сможет что-то измениться для тебя? Ты стоишь на месте сейчас, а кто-то развивается. Чтобы мир изменился, человеку нужно всего лишь поменять свое восприятие действительности, свое сознание.

Мэри поняла, что в монастыре ей просто так остаться не разрешат, потому, поспешила вернуться домой, чтобы успеть до темноты. Дома, как всегда, ее ждало пребывание сначала в своих мыслях, затем в мечтах. Мэри добавила очередную запись, после чего отправилась спать.

«Иногда я смотрю на себя и заглядываю в глаза, и пугаюсь. Пугаюсь той силы, которая сокрыта во мне и не используется, той силы, тех желаний, что скрывают мои глаза. Чувствую потаенную гордость, насмешки. Могу всматриваться в свое лицо и глаза подолгу, это бесценно для меня и даже время теряет свой смысл. Потом снова понимаю, что я боюсь себя, как будто мое лицо и тело это уже не я. Потом начинаю винить себя в том, что я сама заставляю себя страдать и скрывать свою силу. Но все же, кем бы я была, будь я собою?»

Глава 9. Движение к Свободе

Только ночью все страхи оживают и становятся во много раз сильнее обычного. А в постоянной темноте только их и видишь, они оживают и пытаются избавиться от тебя так же, как и ты от них.

Мэри пробегала мимо старого цирка Петрансуса, там разыгрывалось грандиозное представление, играли те, кто смог сохранить радость к жизни. Она прошла внутрь: аплодировали женщине, которая вызывала из воздуха необычные вещи, она вызвала туман, затем дождь, потом огненную бурю, все они сначала проносились над залом, потом испарялись. Люди в зале сначала радовались, потом сильно пугались, и, оставаясь в состоянии шокирующего страха, продолжали аплодировать. Над Мэри пронеслась молния, но Мэри знала, что все это не настоящее, поэтому спокойно проходила к первым рядам. Женщина на сцене казалась Мэри внутренне очень сильной, причем, чем больше люди в цирке боялись ее фокусов, тем сильнее она становилась. Мэри подождала, пока закончится ее выступление, затем последовала за ней к выходу из цирка. Выйдя из здания, Мэри никого не обнаружила.

– Ты не испугалась, как остальные, – женщина сказала это, находясь спиной к Мэри. Мэри это нисколько не удивило. Ее заинтересовало другое:

– Вы можете управлять чужими чувствами, как и своими.

– С тех пор, как я сюда попала, я умею читать по глазам. Наверное, это был шок, – увидев внимание к сказанному в глазах Мэри, женщина решила рассказать подробнее. – Человеческие способности разделяют чаще всего на три категории: естественные, или интуитивные; демонические и дарованные. Первый и последний типы не несут никакого зла, могут быть даже полезны и добрым образом использованы, второй вид наоборот опасен чрезвычайно, рано или поздно приводящий к болезненному нарушению всех душевных и духовных сил и направлений в человеке, что отразится на лице его, исказив и обезобразив. С помощью своих способностей я могу только прочитать мысль, точнее только намерение другого человека, внутренний мир же его для меня остается недоступен. Категория их скорее дарованные. Однако нужно внимательно относиться к проявлению своих способностей. Наш враг опасен и всегда следит за нами. Тот, кто выделяется неестественными для своей среды силами, тот вызывает интерес и тем больше приближает его. Будь осторожна. Любое сверхъестественное энергетическое воздействие не остается незамеченным в мире духовном.

Я хочу жить проще, но видя больше остальных, приходится много чего скрывать. Я много рисую, пишу, чтобы хоть как-то передавать информацию. Я передам тебе все, что знаю, поскольку вижу, что ты сможешь сохранить это в себе.

Всю жизнь, как и чувства, я бы тоже разделила на три части: становление, понимание бытия, изменение его. Это все в идеале. Но уже на первом этапе бывают сбои, все из-за какого-то чужого влияния, от влияния одного из родов чувств, скорее всего демонических, которые мешают в развитии на пути к естественному становлению. Саму суть жизни тоже можно разделить по трем компонентам: бытие (мыслимое), ум (мыслящее) и жизнь, как тождество мыслимого и мыслящего, что можно отождествить с работой нашего сознания. Даже время, определяющее продолжительность нашей жизни, как ни странно, также делится на три части: прошлое, настоящее и будущее. Только разделив все, можно получить что-то новое. Вечность, которая непостижима, есть мера умопостигаемого мира, тогда как время – реальная сущность, истекающая из ума. Все сверхъестественное есть результат движения в пространстве и времени. Оно попадает в сознание, когда то находится за пределами физического тела. Кстати, и тело, точнее общая оболочка тела, также состоит из трех частей. Все, с чем мы соприкасаемся на физическом уровне, дает отражение в наших мыслях. Только отрекшись от своего сознания, можно почувствовать и узнать больше остальных.

Читать по глазам – это лишь способ приспособления и защиты, большего это не дает. Это не дает влияния. Люди всегда боятся чуда и верят в то, чего боятся. Они думают, что я показываю им чудеса магии, на самом деле я обличаю их страхи, и они верят мне. Они дают мне энергию.

Энергия ни к чему, когда не знаешь, в каком направлении она должна двигаться, во что ее воплотить и насколько истинным это воплощение должно быть, чтобы энергия и далее так же спокойно текла, не прерываясь и не останавливаясь. В идеале, в человеке живительная энергия течет, переливаясь и неся жизненные силы, плавно, легко и спокойно через все активные точки тела, без помех и без потерь. Практически же такого человека не встретишь. Причина – незнание законов. Потому люди всегда наносят вред и себе и Природе.

Энергия идет ко всем нам из двух источников. Первый находится в недрах щедрой бескорыстной земли, которая все еще надеется на нас, на то, что мы возвратим ей столько же энергии, сколько и взяли. Второй источник находится выше небес. Эту энергию мы всегда тратим бесстыдно и безмерно, выбрасываем впустую и возвращать потраченное не собираемся. У каждого из нас есть свои способности, в зависимости от того, где останавливается в нас полученная энергия. Чаще всего это происходит на уровне желаний, откуда возможности и способности наши не увеличиваются, потому что за грань этих желаний мы не выходим, считая, что исполнение их и потакание прихотям есть наша настоящая жизнь.

Раньше люди доверяли элементам Природы и пользовались ими, зная, что они обладают энергией и знали, какой именно. Раньше люди знали все. Они отличались от нас многим, в том числе лицом и глазами. Должно быть, эти люди достигли бессмертия и живут где-то далеко. В наше время они отказываются с нами общаться. Они могли бы покинуть нас навсегда, но все мы живем ради соединения. Каждый из нас – часть одного единого организма.

Влияние на человека может быть положительным. В виде исцеления. Но в наше время люди больше доверяют лекарствам, чем другим людям. Просто люди больше не способны исцелять других, они способны только приносить вред: и себе, и другим, потому что ничего не понимают. Самые всевидящие и всезнающие это люди, живущие за пределами Петрансуса. Говорят, они селятся в невидимых городах. Они живут за пределами внешнего мира и не отвлекаются на наши прошения.

Сейчас настало время страха, теперь страхи оживают. Не достаточно одного понимания природы вещей, нужно влияние. Владение собой тоже определенного рода влияние. Остальное уже не так важно. Страх сдержать трудно. Он формирует и влияет на все остальные трудно-выводимые чувства. Страх, скорее, демоническое чувство. Страх разрушает все. Его природа – недоверие и сомнение. Что бы ни случилось, первое, что приходит к человеку это страх, животный страх, потому что он больше не человек, а животное. И он согласится на любые условия, лишь бы избавиться от него. Не знаю, когда придет то время, когда люди перестанут бояться. Они ведь боятся за каждую свою тайну, ты же замечала. Каждый раз, просыпаясь, если просыпаются, думают, что за ними следят, как когда-то раньше, когда сомневались в каждом слове и взгляде, когда были волны преследований. Ты всегда можешь воспользоваться чужим страхом. Зная ценности каждого конкретного человека, всегда можно узнать, что он боится потерять, каким никогда не предстанет перед другими людьми. Никто из здесь живущих не позволит себе стать собой, поскольку ими всеми движет страх свободы. Если ты будешь знать все тайны этих людей, они будут считать тебя ясновидящей и верить тебе, боясь. Всегда боясь.

Между нами не осталось никаких тайн?

Мэри поняла, что эта женщина не побоится ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, и ответит правдиво на все интересующие ее вопросы. Она задала самый важный из них:

– В этом городе и правда был когда-то свет?

– Нет. Не правда. Природа этого города темна. Единственное, что здесь есть это зло. Кроме него здесь ничего нет.

Мэри показала Фоксу укрепленное место, о котором никто из горожан никогда не знал, оно было обозначено только на ее картах, именно в нем они начали свою спасительную деятельность от имени нового Кодекса Убийц. Первым же делом Мэри продемонстрировала Фоксу возможности своих карт по получению информации. Для этого она использовала два кристалла и чтение каких-то текстов. Они сидели вдвоем, глядя на карты, Мэри что-то произносила и водила одним кристаллом, Фокс водил вторым, после этого оба кристалла указали на какое-то место. Затем она объяснила для чего все это нужно:

– Эти карты знают историю древнего Петрансуса. Они стали моей первой находкой в этом городе, после того как я начала интересоваться тайнами. Если соединять то, что дается тебе в видениях и то, что существует на этих картах, мы всегда можем найти то, что ищем, и попасть в любое скрытое место.

Фокс всегда предвидел место возникновения порождения, Мэри всегда знала, как с этим порождением бороться, она знала много рецептов эликсиров с различными свойствами. Когда-то она нашла много запрещенных книг о травах, снадобьях и ядах, и получила из них много ценных знаний. Также она умела пробираться к людям незаметно, так как с недавнего времени уходящая тень делала ее невидимой для других людей. Мэри не могла контролировать ее уход, но всегда ощущала, когда это происходило, равно как и момент возвращения своей тени.

Они всегда действовали сообща, Мэри готовила очередное зелье, Фокс рассказывал о том, что смог разобрать из приходящих картин, потом они вместе отправлялись кому-то на помощь. Обычно Мэри пробиралась к человеку, неважно спящему или бодрствующему, держа наготове два шприца. Сначала делала обезболивающий укол, потом вливала основной, блокирующий порождение. После второго укола человек мог чувствовать недолгую эйфорию, потом становился спокойным. Концентрации веществ Мэри брала небольшие, чтобы у человека не возникло чувство неприятия себя, или чтобы он не начал выделяться среди других людей, если вдруг без причины для них начнет чувствовать себя счастливым. Никто никогда не замечал присутствия Мэри, потому что каждый петрансовец уверен, что за ним следят, и, если кто-то и правда будет следить, то человек нисколько не удивится. Фокс всегда оставался на улице, он считывал видения с Имисэнс, следя за кланом Убийц, чтобы предвидеть, если вдруг они захотят найти их с Мэри.

Поначалу, после работы Фокса и Мэри люди научились только протестовать. Заговоришь с ними – каждый хочет гнуть свою линию и идти в одиночку по своему пути. Поначалу в людях открывалось только другое восприятие мира, но еще не другой мир. Их все устраивало, они не хотели ничего изменять. Им главное было показать себя и выявить свою точку зрения.

– Их уже ничем не удивишь, они думают, что видели уже все, – сомневался Фокс.

– Однако почему-то никогда не перестают искать что-то, поэтому каждого из них еще можно оживить, – переубеждала его Мэри.

С тех пор как Мэри стала работать вместе с Фоксом, она стала замечать, что он чувствует себя гораздо лучше, чем раньше. Он уже не находился в переменчивом настроении, являясь то расстроенным, то раздраженным. Он находился в каком-то постоянном состоянии. Мэри делала вывод из этого только один: эта работа его увлекала, и он не находил времени, чтобы потакать своим порожденным чувствам. Лишь однажды он сказал:

– Все, что мы делаем, это конечно хорошо, но мы сами становимся зараженными порождениями, когда скрываемся от тех, кого никогда не видели, но призваны бояться, – в этих словах звучало сомнение, быстро сменившееся оптимистичным настроем. – Однако наша тайна и есть наше основное надежное прикрытие от них.

Мэри ответила ему:

– Чем большее количество людей мы освободим, тем скорее сможем действовать в открытую.

Мэри понимала, что Фокс говорил не о клане Убийц, а о порождениях Бездны. Раньше Мэри не знала о них. Фокс рассказал ей. Также он рассказал, почему они имеют такую власть. Дело в том, что власть им дает Бездна. Когда-то, вселившись в тела петрансовцев, она стала управлять всем городом. Весь город в ее власти до сих пор. Поэтому, ее порождения шныряют без предупреждения свободно, где пожелают. Фокс не сказал, были ли они когда-то людьми, или просто являются выходцами из Небытия. Сказал только, что они пришли вместе с Бездной, и нашли себе пристанище где-то в Темном Квартале.

Обычно они действовали незамедлительно. Лишь, чуть почуяв минимальную жажду свободы у человека, сразу находили его в любом скрытом уголке города и вырывали эту жажду из души, оставляя его в еще больших печали и отчаянии, чем у него были до этого. На самом деле, эти порождения реагируют не на пришедшую жажду свободы, а на чувство страха. Страх приходит к людям, когда они представляют, что же случится с ними, если кто-то узнает, что они получили то, что находится в этом городе под запретом. Когда Мэри узнала об этом, она призывала Фокса не бояться ничего, он поверил ей, и потому научился так быстро изменять свое настроение.

Иногда Фокс и Мэри находили время для отдыха. Они сидели на крыше одной высотки.

– Откуда у тебя эти шрамы? – Фокс провел пальцем по руке Мэри. Потом посмотрел ей в глаза. – Это следы от наручников, их невозможно ни с чем спутать, титановые кольца, которые периодически сжимаются у тебя на запястьях.

Мэри заметила в его глазах азарт, когда он описывал ее шрамы.

– Ты не боишься?

– Чего? – Фокс спросил это без всякого удивления, как будто он никогда и не знал, что такое страх.

– Обычно люди пугаются, когда видят их или просто говорят о них.

Мэри старательно напоминала Фоксу о страхе. Он отчаянно сопротивлялся:

– Я не из таких.

Тогда Мэри перевела тему, так и не рассказав ничего о том, что интересовало Фокса. Она знала, что его не интересует ее прошлое, было ощущение, что его что-то побудило задать тот вопрос, скорее всего ради получения информации.

– Кем были твои родители?

Фокс снова стал таким, как прежде, он окунулся в воспоминания, подхватив оттуда легкую печаль:

– Они были печатниками, работали в издательстве журнала Daily Working, потом журнал закрыли и запретили. Изъяли все выпуски. Родителей уволили. В том журнале печатали о свободе труда, свободе самовыражения. После того, что случилось в городе, во всех средствах массовой информации стали перестали упоминаться темы в поддержку собственных идеалов и личных свобод, чтобы в головах людей не создалось что-то, противоречащее новым общественным идеалам. Темы свобод стали запретны для нас, поскольку свобода больше ни к чему хорошему не приводила, а излишняя свобода приводила только к суициду. Все должно было оставаться понятным для всех, чтобы все оставались в равных условиях. Большинство людей испытывало сильнейший страх перед жизнью, потому он стал насаждаться тем, кто его еще не приобрел.

Мэри, наконец, поняла, чем она может помочь Фоксу: «Я хочу подарить ему свободу».

– Ты никогда сам не спрашиваешь меня о прошлом, – Мэри сказала это с некоторым разочарованием, что заметил Фокс.

Он попытался ее успокоить:

– Ты же знаешь, что мы никогда не говорим о прошлом, ты же неоднократно убеждалась в этом, странно, что ты думаешь, что кто-то может интересоваться прошлым другого человека, не рассказывая о своем.

– Ты не похож на остальных, и скрываешь свое прошлое не из-за того, что тебе больно от того, что ты там что-то потерял, поэтому тебе должно быть интересно то, что скрываю я. Чужого прошлого ты не боишься, иначе не согласился бы работать со мной.

– Я всегда успею узнать тебя в прошлом, если ты будешь интересна мне настоящая.

Этот ответ понравился Мэри и по-настоящему успокоил ее.

Фокс всегда был немного грустен. Он казался открытым, но Мэри понимала, что настоящее отношение ко всему он скрывает. На личные темы всегда отшучивался, не пуская в глубину себя никого, хотя и сам иногда был не прочь высказаться по поводу личной жизни других. Иногда он казался строгим, иногда добродушным и даже мягким, но всегда в нем прослеживалась мужественность и целостность, даже когда он выглядел совсем разбитым. Говорил он чаще по делу, либо шутил, предпочитал уединение, чтобы можно было спокойно рисовать. Несмотря на поверхностное и иногда аморальное поведение в компании, внутренний мир и интеллект его были не такого уровня, и, не смотря на позерство, был абсолютно искренним и честным. Еще Мэри всегда казалось, что он сильнее и по характеру, и по воле, чем пытается выглядеть. Она замечала в нем какую-то приятную для себя игру. Когда они находились вместе, между ними была легкая нежная атмосфера, вдохновляющая на создание чего-то, что ранее не существовало. Чувствовалось полное взаимопонимание и доверие, они всегда улыбались, когда находились вместе, чем удивляли всех вокруг. Творить в мире смерти, где каждое новое обречено на погибель еще до своего воплощения, это очень смело и глупо одновременно. Но они, казалось, думали по-другому и мыслили по-другому, и даже будто у них был план преобразований, реформирований, действий, который был тщательно проработан и уже утвержден, настолько они казались уверенными, когда находились вместе.

– Странно все это, – Фокс сидел около мольберта, пытался делать какие-то наброски и озвучивал свои мысли вслух.

– Что именно? – Мэри сидела за столом и что-то чертила в своей книжечке.

– Ты – убийца, которая не хочет убивать.

– Что-то должно меняться в этом городе, чтобы это было заметно и остальным, иначе люди так и не поверят в возможность изменений, и окружающая тьма поглотит их полностью.

Так они и сидели, каждый за своим делом, продолжая перекидываться фразами:

– Похоже, ты одна не веришь в то, что то время, в которое мы живём, и есть конец.

– Можно убить множество людей, и так и не понять ради чего. Все, кто живут здесь, все же живут, только делают это уже не думая, веря, что все уже предрешено и безнадёжно. Мы можем убить их всех, и никого не останется, мы исполним свой Кодекс, они закончат своё бессмысленное существование, но вряд ли от этого что-то поменяется.

Мэри подошла к Фоксу, он рисовал горожан. Она поинтересовалась:

– Ты видишь их тайные желания, когда рисуешь?

– Похоже на то, что все они хотят убивать.

Тут они переглянулись. Мэри пыталась приглядеться к нарисованным лицам и говорила:

–<<Либо ты уже убийца, либо ты хочешь избежать этого и выбраться из пут города, либо ты остаешься здесь, пронося свою тайну внутри себя>>.

– Что это? – спросил Фокс, не отрываясь от холста.

– Читала одну книгу в библиотеке Олиза. Если, как он считает, в книгах пишутся истины, то все в этом городе или убийцы, или беглецы или тайно желают одного из этого.

Фокс продолжал рисовать, лица получались уродливыми, он смотрел на них с отвращением, но не останавливался, лишь объясняя свои произведения для Мэри:

– Посмотри, как страх искажает их лица. Раньше я не видел такого.

Мэри смотрела на картины и видела, как страх ползет по лицам людей, затем заполняет их тела, потом распространяется на площади всего холста. Ее взволновало это, она быстро проговорила:

– Фокс, мы с тобой нашли способ изменять состояния и настроения людей, но после его применения Бездна становится сильнее. Видимо она чувствует наше воздействие на горожан. Мы не должны позволить ей полностью поглотить души этих людей и наполнить их отчаянием и страхом. Мы должны усилить наши эликсиры, нарисуй что-то из их жизни, в чем они видели счастье. Я сделаю из этого экстракт, смешаю с основными веществами из прошлых снадобий в увеличенных концентрациях, получу новую эссенцию, будем теперь вживлять ее.

Мэри с самого начала верила в то, что их с Фоксом дело сможет помочь людям. Возможно, первое время только немного, но потом они привыкнут чувствовать себя иначе, когда ничего не мешает и можно быть самим собой, и станут сами поддерживать это состояние. Но усиление Бездны, мешающее их с Фоксом работе, напомнило Мэри сказанные когда-то слова Элис: «Будет многое, что ты захочешь изменить, но ничего не изменится». Должно быть, когда она говорила это, имела в виду именно противодействие Бездны любым изменениям в этом городе.

Как-то раз во время очередной инъекции случилось нечто необычное. Мэри уже обработала кожу спящей девушки для укола, готовилась вколоть снадобье из шприца. Левой рукой она собиралась растягивать кожу, чтобы уменьшить риск возникновения боли. Мэри уже дотронулась ей до плеча девушки, вдруг заметила, как рука стала наполняться холодом, на какое-то время Мэри даже перестала ее чувствовать и потому не смогла убрать ее от тела спящей. Внезапно девушка проснулась, она резко провела по своему плечу, словно хотела что-то скинуть и задала вопрос в темноту:

– Кто здесь?

Мэри не ожидала такого. Видимо, эта девушка ее заметила. Мэри попыталась доделать укол. Ее левая рука, слетевшая с плеча девушки, вновь стала чувствительной и снова потеплела, поэтому она уже могла выполнить то, что до этого не удалось. Как вдруг Мэри услышала смех. Это был смех девушки. Мэри заметила, как она встала с кровати, включила в комнате свет. Начала что-то искать возле кровати, потом под кроватью. Мэри стояла у стены, надеясь, что она до сих пор невидима. Девушка эта казалась счастливой, как будто она никогда не жила в Петрансусе. Она нашла, наконец, какую-то пыльную фотографию, протерла ее, поставила на прикроватный столик. Мэри увидела изображение трех человек: двух взрослых и ребенка. Очевидно, это семья девушки. Потом нашла пластинки с музыкой, было похоже, что она собирается танцевать. Мэри решила уйти. На вопрос Фокса о том, все ли удачно прошло, она ответила: «Да, как обычно».

Мэри не сразу поняла, как девушка вошла в новое для себя состояние. Мэри тщательно выбирала компоненты снадобий, рассчитывала их концентрации и время действия, чтобы заблокировать порождение с нужным эффектом. Оказалось же, что ее левая рука без всякой подготовки знает, как это порождение извлечь из человека и в каких количествах.

Мэри решила удостовериться, что это было действительно проявление нового умения, а не просто неудачной реакции на тело одной девушки. Потому, следующие несколько раз вместо инъекции Мэри использовала силу своей руки, предварительно поискав информацию о лечении руками или чём-то подобным в книгах. Следуя написанному в одной книге, она мысленно настраивалась, потом дотрагивалась до тела, пересылала ему свое намерение. После всего проделанного рука охлаждалась. На удивление Мэри люди начинали чувствовать себя счастливыми. Так она поняла, что в ней поселилась какая-то неведомая сила.

Мэри не верила в случайно приходящие волшебные навыки, не подкрепленные знаниями. Если какое-то умение приходит к человеку, то это означает, что ему достаточно знаний, чтобы понять назначение этого умения и правильно применять его в своей жизни. Поэтому она решила, что ее навык явился в помощь их с Фоксом делу, а это означает, что они действуют верно.