Сапер. Том III

— Где Яков?

— Товарищ Джугашвили!

Мы расталкивая народ подошли к бараку.

— Тут он.

— Здесь! Сюда, товарищи!

Сталин-младший выглядел… ну плохо. Чернявый худой мужик с запавшими глазами, выпирающими скулами. Небритый, грязный. Сотни таких вокруг.

— Сам не дойдет.

— Носилки ему!

— Да где мы тут носилки найдем?

— А ну тихо! — рявкнул я, поворачиваясь к толпе. — Идите в сторону выхода, немцам первое время будет не до вас. Может, получится уйти. А вы, — я махнул рукой Еноту и Махно. — Хватайте его под руки. Потащили!

Подпольщики в четыре руки подняли Якова, вынесли из барака. Вдвоем потащили очень быстро. Стоило им немного замедлиться, тут же ношу перехватили другие, и уже через пару минут мы были у взорванного КПП.

Там у баррикады притоптывал от нетерпения сам Кудря.

— Быстрее! Сейчас сюда на этот фейерверк такая свора сбежится, мало не покажется!

— Что ганомаг?

— Подорвался! Дымит, как труба котельной. Давайте сюда, мы тут расчистили сколько успели.

Мы перетащили Якова через завал, загрузили его в МАН.

— Нет, какая же шикарная операция! — Кудря все никак не мог угомониться. — И как тебе пришла в голову идея с полуторкой?

— Так уже использовали бомбовый таран у Кременчуга, — я, кряхтя, тоже влез в кузов. — Слышал, как наши летуны запулили самолет груженный тротилом в понтонную переправу?

— Пора! — подпольщик помахал в сторону развалин красным платком — Ходу, ходу

Вокруг нас шли и шли люди из лагеря. Многие тянули руки к машине, пытались забраться. Водитель гудел, в горле стоял ком. Одного спасаем, а остальных?

— Братки! Не бросайте! — в кузов вцепился красноармеец с черной, загнившей раной через все лицо

— Меня, меня возьмите! — вокруг машины поднялся настоящий крик.

— Быков, газу! — я затащил в МАН этого бойца, не толкать же его под колеса, грузовик ускорился. Постепенно мы оторвались от толпы. Затормозили только метров через сто, там как раз собрались в кучку Ильяз и подтянувшиеся к нему пулеметные команды. Без малого три десятка кило потаскай в одиночку, попробуй. Плюс боеприпасы. Хотя с этим у них попроще, выпустили в воздух не по одному килограмму, пока не обеспечили нам более менее безопасный отход.

Ехать нам было совсем недалеко. До Днепра. Потому что дальше нам предстояла увлекательная речная прогулка на круизном лайнере. Шезлонги, коктейли… Сам не плавал, но звучит красиво, правда?

Сейчас, тут от силы километров десять на север, если не меньше, и прощай, столица. Которую, к бабке не ходи, через час наглухо перекроют. А, может, и раньше.

Дорог тут, мягко говоря, почти нет. Как водится, одни направления. Снежок, уже превращающийся в дождь, только припорошил раскисшую землю. Пару раз я уже думал, что придется вылезать и толкать. Но нет, вывезла германская техника, помноженная на мастерство отечественного шоферюги.

Вот он, наш водный транспорт. Стоит, никого не трогает, слегка покачивается на волнах. Неказистый с виду, но мы не гордые. Приобретен вполне законным путем, кстати, у органов Советской власти. Стоял себе забытый в затоне, как не представляющий никакого военного интереса, а тут Кудря и вежливо, но грозно попросил. Взаймы. Ненадолго.

Ой, а кто это рядом? Знакомая фигура какая-то. И хуже ведь от ватника не становится. Только вот за каким рожном она сюда приперлась? Я тяжело вздохнул.

Тем временем «Ман» остановился, почти на берегу, и мы приступили к разгрузке. Хорошо мне, я — начальник, значит, таскать имущество и слабоходячих есть кому. Ко мне же подошел Кудря. Чует, что накосячил со своей самодеятельностью, глаза в сторону отводит.

— И что, товарищ Максим, здесь делает товарищ Анна? — спрашиваю я. Про погоду и виды на урожай рассусоливать некогда.

— Да вот, подпольный обком решил… — начал он мямлить, — укрепить ваш отряд опытным радистом…

— И где он? — спрашиваю. Всё я понимаю, без присмотра такую компанию оставлять не хочется, вот и усиливаешь своими людьми.

— Так вот, Анна Матвеевна, она, значит…

— …присоединится к нам с севшей рацией, — закончил я. — На тобі боже, що нам негоже. Ты что думаешь, у нас там пионерлагерь будет? Сейчас придется землянки копать и у костра спать. А ты туда девку молодую посылаешь! Без нее обойдется! — на самом деле, я рад, что старая знакомая с нами, но нельзя же это показывать, правда? Потом кто угодно подтвердит, что я был категорически против такого безобразия. Даже жене. Особенно ей.

— Не пожалеете, — начал заверять меня Кудря, — да я вам самого ценного человека отдаю!

— Так уж и ценного, — улыбнулся я.

— Да она, если хотите знать, выследила самого Дудина! Теперь мы эту гниду исполним… — сжал кулаки подпольщик.

— Это кто хоть? — поинтересовался я. — Не слышал про такого.

— Лёва — это наш местный Геббельс — ответил Кудря. — Преподаватель из университета, сразу к немцам побежал, сдал своих коллег и их родственников, гнида. Сейчас в фашистской газетке, «Украинское слово». Обком приговорил предателя.

Видать, этот немецкий жополиз крепко насолил товарищу Максиму. Аж покраснел, пока рассказывал. Ничего, пусть исполняют. Воздух чище будет.

Пока Кудря посвящал меня в свои планы, я краем глаза наблюдал за погрузкой. А что там грузить? Голому собраться, сами знаете. Нет, было у нас кое-что, но по самому мизеру. Пулеметы почти без патронов, немного автоматов, чуток карабинов немецких, пистолеты с наганами даже считать не буду. Как кто-то говорил — пистолет командиру нужен только для того, чтобы орехи колоть и застрелиться в нужный момент. Немного посуды. Посмейтесь еще. Я бы ее в первую очередь записал. Потому что без этого — сдохнем просто. Без стрельбы некоторые по сто лет живут и не страдают. А пожрать человеку, особенно военному, надо обязательно.

Кое-что из медицины — совсем немного порошочков всяких, бинты, еще что-то блестящее и страшное на вид, я в этом не понимаю ни хрена, извините. Ну и теперь вот еще рация неработающая — одна штука. С радисткой в нагрузку.

— Анна Матвеевна, невестушка ты моя, — я подошел к подпольщице, посмотрел в ее голубые глазки. Честные-честные. — Подумай еще раз, там куда мы идем, теплых сортиров не предвидится!

— Их и в Киеве сейчас нет, — пожала плечами девушка. — В большинстве домов нет отопления. Да и воды тоже. Немцы разрушили водопровод.

— Скидок никаких не будет! — нажимал я. — За нами же охота начнется!

— Пусть. Я не боюсь, — Аня залезла в карман, достала гранату. — Живой не сдамся.

Сильно. Хоть и глупо.

— Хорошо, иди с нами. И поздравляю с успехом операции.

— Успех — это у вас, — подпольщица кивнула в сторону Якова, которого как раз заводили по сходням на катер.

— Как надо отвечать на поздравления старших по званию?

— Служу Советскому Союзу!

— Ну хоть с трудовым народом не перепутала. Ладно, иди, грузись. Ребята помогут с рацией.

Что ж, пора прощаться. Вон, Иван Федорович уже смотрит на меня как Ленин на буржуазию, не ровен час, без меня уплывут. Так что краткое дружеское рукопожатие, пожелание успехов в службе и личной жизни — и в путь.

***

Начнем сначала, пожалуй. Надо же рассказать, как это я дошел до такой шикарной жизни и стал распоряжаться автомашинами, станковыми пулеметами, малыми катерами и даже заимел на короткое время радиомину? Когда я изложил Еноту и своему заму по боевой диспозицию и хотелки, мы тут же приступили… хотелось бы сказать, что к конструктивному обсуждению, но ни разу вы не угадали в таком случае. Иван Фёдорович только потянулся пальцем к схеме, наверное, желая уточнить какой-то момент, как представитель подполья испортил всю гармонию и заявил:

— Це неможливо! Як ви це собі уявляєте? Одна машина, друга машина, кулемети, міни, корабель? Оця ваша взрывчатка…

— Послушай, — не выдержал я, — мы тут не обсуждаем, насколько это возможно. Мы эту задачу выполнить должны! Понятно такое слово? И обком должен уразуметь, что это для них — самое главное. Так что пусть ищут всё, что надо, и срочно! Потому что когда вон там, — кивнул я в направлении университета, — повиснет в петле известно кто, то всем нам придется отвечать, всё ли мы сделали для недопущения того… Представляешь?

Енот задумался. Видать, пытался придумать, что лично он ответит суровым ребятам из органов. Правильно, на допросах ведь сразу всплывет имя автора фразы «Это невозможно!». Этим по барабану, что старика Хоттабыча не существует. Должен был привлечь, и все дела. Так что подпольщик только кивнул и покинул нас. Искать всё вышеперечисленное. Зуб у него вдруг заболел, что ли? Какое-то лицо у него сильно кислое было, когда уходил.

Эх, а как хорошо было бы в кино! Там бы я подъехал к лагерю в шикарном «Хорьхе» в форме, допустим, полковника. Или генерала. Эсэсовского, вестимо дело. С кожаным стеком, моноклем, как положено. Ну, адъютантик со мной, конечно же, собачку в руках держит. И машина сопровождения. А лучше две. И я такой захожу к коменданту лагеря, небрежно бросаю ему на стол приказ, подписанный Гитлером, и говорю, морща нос от нестерпимого амбре, мол, Яков Сталин ком цу мир. И презрительно улыбаясь, уезжаю в закат, покуривая сигару. Эх, закончится эта война, пойду в режиссеры. Я им такого понаснимаю, вся страна кипятком писать от восторга будет.

Да только нет у нас ни «Хорьха», ни генеральской формы, ни приказа. И акцент меня сразу выдаст, сколько нос ни морщь. Так что давайте по старинке, путем проведения военной операции.

Видать, сильно припекло в районе пониже поясницы у товарища Максима, примчался еще засветло. Мы за это время успели с майором по-всякому прикинуть, как бы намеченное урезать. Потому что ни людей, ни средств для успешного штурма такого объекта просто не хватает. Так что остается только наглый рывок и очень быстрый отход. Чтобы очухаться никто не успел.

Послушав наш план, Кудря задумался. Подпольщик бухтел как скупой вуйко на ярмарке, понимающий, что поросенка купить надо, а деньги отдавать сильно не хочется. Начав со стандартных отмазок «прошу войти в мое положение» и «я старый, меня девушки не любят», он, впрочем, сдался быстро. Конечно же, ресурсы у него были. Потому что не могли его оставить здесь заниматься диверсионной работой с голым задом. Так что придется делиться.

Мы это знали. И он знал, что мы знаем. А потому вздохнул тяжело и начал ставить галочки напротив некоторых пунктов списка. А возле других — вопросительные знаки. Дескать, надо решать, а вот это смотреть…. И я не удивился, когда в выполненные попали взрывчатка, противотанковая мина и даже станковые пулеметы. Ну, про них он сам хвастался. А вот когда он отметил решенным «речное судно с экипажем для плавания по Десне», я сильно удивился. Если честно, внутренне я готовился к тяжелому пешему переходу. Потому что и в хороших условиях три сотни кэмэ, да еще и с порядочным гаком в сторону Брянского леса, приятной прогулкой назвать трудно. А имея в качестве обузы слабосильных бойцов, считай, балласт, да во враждебном окружении… Тут волосы не только на голове рвать будешь, а во всех местах, куда дотянуться получится, лишь бы помогло облегчить хоть капельку. Так что кораблик был из серии желаний на Новый год.

— Откуда? — спросил я, не в силах скрыть удивление.

Кудря хитро улыбнулся, мол, знай наших, и признался:

— Да есть тут катер… Старенький, но на ходу. И с экипажем. На нем, если честно, на рыбалку ездили последние годы. Потому и не списывали. Никакого вооружения там уже сто лет как нет.

— А остальное? — ткнул в бумажку Иван Федорович.

— Будет, товарищ… — подпольщик замялся, вспоминая его фамилию. Так вроде более неофициально получается, чем по званию.

— Базанов, — подсказал майор, поежившись. Тут, возле окна, всё же прохладнее, чем у буржуйки.

— Когда хоть судно посмотрим? — кто о чем, а голый про баню. Это я никак от такого подарка прийти в себя не могу.

— Да завтра утречком и пойдем, — сказал Кудря. — Давай в восемь тридцать у лаза из подвала.

***

Добирались долго и упорно. По каким-то закоулкам и мусоркам. Думаю, немцы до конца оккупации сюда не сунутся, потому как в этих лабиринтах и полк заблудится так, что никто и не выйдет наружу. Причем, без постороннего участия. Посмотрели. Одобрили. И не только само посыльное суденышко еще царской постройки. Но и капитана. Павла Никаноровича Закусина. Лет шестидесяти, с усами как у маршала Буденного.

— Закуской меня не величать! — помахал пальцем перед нашими носами моряк. — Запивкой тоже! Я уважаемый человек, капитан Днепровского пароходства!

— А что? Находятся наглецы? — не удержался я.

— Бывают, баломошки. Особенно, когда выпьют на рыбалке.

— Ладно, шутки в сторону, — оборвал старика Кудря. — У нас вот какое дело…

Согласился, конечно. А кто откажется сына самого Сталина спасти? Нет таких. Закуска очень уважал Отца Народов. Куда только и делась его показная дурашливость. Подобрался, посерьезнел сразу. Притащил карту, разложил ее на столе.

— По Десне как? Давно ходили? — спросил я.

— Ты у меня еще спрашивать будешь? — вскинул голову Закусин. — Да ты у своей жены под юбкой меньше знаешь, чем я на Десне! Хоть сонный, хоть пьяный — пройду в любую погоду. И хрена кто меня поймает! — ткнул он мне пальцем почти в глаз. — И заметь: я не хвастаюсь!

Самое главное — у Павла Никаноровича, как у опытного и надежного капитана малых катеров Днепровской флотилии был резерв горюче-смазочных материалов. Так что осталось только договориться о времени и месте. Так что чудеса в жизни случаются, не переживайте.

Кудря, конечно, извернулся как мог. Хорошо у него получилось. Хотя сюрприз он мне сделать смог. Причем, весьма приятный. Когда мы с Ильязом уже нагрузили всю взрывчатку в кузов полуторки, которую пригнали чуть не с чермета, и я думал, какой взрыватель сюда присобачить, чтобы все прошло наверняка, подпольщик и влез с рацпредложением:

— Может, радиомину поставим?

— Это шутка такая? — спрашиваю я у него. — Не смешно совсем.

— Все серьезно, — отвечает он. — Осталась тут совершенно случайно. Я вот и думал, куда ее приспособить? А то штука секретная, немцам оставлять ни в коем случае нельзя.

Так что нам надо было только проверить всё. А дальше дело уже знакомое.

После прошло, если не как по маслу, то где-то около. Корабль не подвел, был в условленном месте. В лагерь ворвались — тоже любо-дорого, даже ни одного раненого. Если не считать того, что залез к нам в Ман. Кстати, вот с немецким грузовиком чуть было конфуз не приключился, угонявший его парень чуть под пули не попал. Обиделись почему-то фашисты, что он их имущество взял покататься.

— Тебя как звать, болезный? — спросил я мужичка с черным шрамом, устраиваясь возле борта. Кудря с берега помахал нам рукой. Ему только спустить с пригорка Ман в речку, после чего суметь уйти. Последнее не так просто, когда у тебя отряд в десять человек, а до города переть и переть. Под звонкий лай собачек. Знаем — плавали!

— Елисей — вздохнул раненый — Товарищ…

— Петр

— Товарищ Петр, вы извините, что я влез в машину. От страха что сгину — не в себе был. Я видел, кого вы выручали!

— Ну раз видел, молчи в тряпочку. Зачисляю тебя в наш партизанский отряд. Называется он Победа. Ясно?

— Так точно!

— Так… хм, у тебя какая военная специальность. По петлицам ты из пехоты?

— Ездовой

— Ну вот и у нас будешь ездовым.

Кораблик пыхнул их трубы белым дымом, начал отваливать от берега.

— Разве у вас есть лошади?

— Будут. Иван Федорович! — я подозвал майора — Ты бы лучше передний пулемет в зенитный приспособил. Если немцы будут нас искать — самолет поднимут!

— Так погода не способствует — Базанов задрал голову. Сверху падал то ли дождь, то ли снег. Скорее всего и то и другое.