Сапер. Том III

— Был там кто-то, — наклонился к моему уху вернувшийся Енот. — Табачком несет. Но сейчас пусто.

Взяв Быкова и опять ушел. Разведчики обошли все этажи, но никого не нашли.

Я дал команду подниматься на чердак.

Тут ничего не поменялось. Все так же лежал бинокль на подоконнике. В углу были свалены ящики с тушенкой и мешки с сухарями. Даже в телефоне был гудок — немцы не стали отключать гражданскую связь в городе. А взрывать подстанцию никто не догадался — у Голдовича и компании, поди, поважнее цели были. Или еще будут?

В этот раз службу наладили как надо. Выставили караульных, наблюдателей. Майор, прежде чем дать отбой, приказал еще раз почистить оружие. Даже выделил на это масленку и какую-то ветошь.

Уснули моментально. А утром нас разбудили мощные взрывы. Вот как в воду вчера глядел.

— Бомбят! — крикнул Быков, отскакивая от окна. Я схватил бинокль.

Нет, бомбежки не было. Но черные облака дыма поднимались над Крещатиком, Николаевской и Прорезной. Пламя охватило магазин «Детский Мир», почтамт. Взрыв шел за взрывом. Вот вроде уже взорвали всё, что могли, а нашлось еще что-то.

— Наши наверняка работают, — тихо вздохнул я. Скорее всего по радио. Зданий было жалко. Еще жальче киевлян. Хотя немцы центр выселили, гражданского населения не осталось.

— Так и надо фашистам! — майор встал рядом со мной, наблюдая за суетой немцев на Крещатике. — Их сюда никто не звал.

Начался пожар, горел театр юного зрителя, универмаг на углу и знакомая мне по Власову гостиница.

Второй, так сказать, акт. Странно, что немцы за все это время не смогли доразминировать город. Или Голдович так хорошо запрятал фугасы? А я еще гордился Университетом и Гиммлером. Дилетант. Вот кому нужно давать Героев!

Отогнав народ от окна, я задумался. Кудря должен прийти вечером. Что делать весь день? Опять сидеть — ждать у моря погоды? Или в этой суете рискнуть и прошвырнуться до Дарницкого лагеря, глянуть на обстановку?

Хорошо, что не поддался первому порыву. Надо отдать должное немцам — они быстро потушили пожары и развернули по всему центру блокпосты. Перекрыли улицы и переулки, останавливали весь транспорт, всех пешеходов. Которых особенно и не было — киевляне не решались выходить из дома.

*****

Кудрю пришлось ждать целых два дня. Мы все измучились и если бы не майор, который придумал учить партизан всему чему только можно — от сборки-разборки немецких карабинов на скорость, минному делу, даже немецкому языку — мы бы сошли с ума. Зато Кудря пришел не один. С ним была Аня. И не с пустыми руками. Подпольщица даже смогла пробраться к лагерю, где содержали Якова.

— Там все строго, — рассказала она, когда мы спустились в нижнюю квартиру и расселись на чужих кроватях, удивительным образом здесь сохранившихся. — Патрули, собаки, вышки с пулеметами. У входа в лагерь стоит танк. Сзади два бронетранспортера.

— Какой именно танк?

— Я в них разбираюсь?

Аня посмотрела на меня с вызовом. Сегодня она была одета очень элегантно — приталенное пальто, шляпка с вуалеткой. Я присмотрелся. Еще и глаза подвела густо…

— В Москву сообщили? — я повернулся к Кудре.

— У нашей радиостанции сели батареи — вздохнул подпольщик — Послал связника в Бучу. Там есть запасная. Но я, Петр, тебе и так скажу. Надо выручать Якова. Это же заложник!

— Да еще какой, — поддакнула Аня

— И у вас есть идеи как штурмовать лагерь? — хмыкнул я — Вдесятером?

— У нас есть еще люди. И оружие.

— Сколько?

Кудря замялся, но потом все-таки сказал:

— Могу собрать еще двадцать шесть человек. Два станковых пулемета. Автоматы, гранаты.

— Ладно, вышки мы подавим — я задумался — Патрули покрошим. На нашей стороне внезапность. А танк? А бронетранспортеры?

— Они позади лагеря — вступилась за Кудрю Аня — Пока доедут…

— Пока мы найдем Якова…

Да… Решения не было. Надо смотреть на лагерь самому.

*****

Конечно, когда я собирался прогуляться до Дарницы, я сильно погорячился. Полтора десятка километров и мост через Днепр. Пошли мы втроем: я, Аня и Быков. Надо же прикинуть, что к чему на месте. Вот и изображали женатую пару и их родственника из деревни, который приехал в гости. Если что, я был не мужем. Но и подпольщица была одета гораздо скромнее: в стареньком пальто, по-старушечьи повязанном платке, и разбитых сапогах, назвать которые шкарбанами мне не позволила врожденная вежливость. Мы шли, разговаривая о всяких мелочах. Больше смотрели по сторонам: вроде и город тот же, а сколько нового. И вывески на немецком, и расклеенные объявления с орлом и свастикой. А главное — немцы. Много немцев.

А когда дошли до реки, я натурально затормозил. Моста-то нет. Уцелело всего три опоры из дюжины, да и те частично. Немцы, конечно, шевелились, что-то пытались сделать, но работы там было — непочатый край. Да и кто бы нас через тот мост пустил? Я даже залюбовался. Красиво сделано, не подкопаешься. Анна дернула меня за рукав:

— Не спи, Петя, нам в другую сторону, — и показала чуть ниже по течению. Там собралась целая лодочная станция. Аж три речных судна предлагали свои услуги по переправе. Отлично! Какой-то белый генерал сказал, что извозчиков, артистов, и проституток трогать нельзя. Мудрый дядька был. Наверное, потом в Париже водителем такси работал и вспоминал эти свои слова.

Перевезли нас за не очень большие деньги, если точнее, то за трояк. Советский. Рейхсмарки, если и начали ходить, то было их мало, и курс в десять раз выше вместо нынешнего один к одному немцы пока не установили.

А на правом берегу пассажиров ждали еще двое.

Тут до лагеря идти уже совсем немного. Мы попетляли по остаткам дачного поселочка, где целых домов и вовсе не осталось ни одного, а потом зашли в лесок. Или парк? Сильно всё вокруг ухоженное, только прогулочных дорожек не хватало. Мимо лагеря Киев-Ост пройти было трудно — очень уж много места он занимал. И запах болезни вперемешку со смертью ни с чем не перепутаешь.

Да уж, похоже, наш лагерь по сравнению с этим — почти пионерский. Сначала мы наткнулись на ямы, в которых хоронили умерших. Одна уже засыпанная. И еще одна такая же стояла заготовкой. Быков не поленился, померил шагами открытую. Шесть на двенадцать метров. Это сколько же народу эти твари тут положили? Сам лагерь впечатлял. Тут к делу смертоубийства подошли серьезно и основательно. Периметр — километров пять. Примерно полтора в длину и один в ширину. Колючка в три ряда, запретка, блокпосты с собаками. Каждый барак — в локалке, обнесен своим забором. Основательно, метра три в высоту. По территории патрули, я насчитал два, но это днем. Так что четырех вышек по углам, на каждой из которых торчало аж по два немчика возле пулемета, вполне хватало.

Ага, вон в тех бараках у них промзона, как раз туда гонят отряд. С плетками, сволота. Хозяева жизни, как же. Я только зубы крепче сцепил. Ничего, придет и наше время. Будут ваши деточки в очередь к полевым кухням стоять и за миску похлебки кричать «Гитлер капут!».

Танк и вправду стоял у ворот. Т-2, конечно, машина та еще, хотя, если приголубит, то калибр 20 миллиметров у пушечки маленьким не покажется. Никакого движения возле него не было, я бы даже не исключил, что танк не на ходу и стоит здесь больше для устрашения. Вот только лучше считать, что всё там работает, боекомплект полный, а экипаж сидит внутри наготове с разогретым двигателем. Не будет обидно, если всё так и окажется.

А вот бронетранспортеры отсюда не видно. Придется посылать гонца. Из двух кандидатур выбираем Быкова. А то Аня мало того, что потратит на поход вагон времени, так потом получим от нее сведения «две железяки и шесть мужиков». Андрей молча кивнул и исчез между деревьев. Ждали мы разведчика часа два. Тут и смена на вышках сменилась. Аж два помощника повели, один направо, другой налево. А то если одной кучей, то смена часа полтора ходить будет. Полежали в кустах, помолчали. Подпольщица, правда, поначалу попыталась что-то пошептать, но я охоту поболтать ей быстро отбил. Нечего разговаривать в таких местах, а то пока шуры-муры разводить будешь, тебя за зад прихватят, пикнуть не успеешь.

Зато возвращение Быкова не прозевали. Ну и всё, делать здесь нам нечего. Хотя… Такого я еще не видел. К воротам подогнали толпу сотни на полторы человек, большей частью гражданских, и… выгнали их наружу. Дескать, давайте, пылите отсюда, делать вам здесь нечего. Вот это дела!

Я даже думать не стал. Такой подарок из рук выпускать нельзя. Да это же лучше любого языка! Бросил своим спутникам: «За мной» и тишком пошел наперерез толпе, которая тут же растянулась по дороге. А навстречу освобожденным побежали какие-то бабоньки, видать, родственницы. Значит, на нас и вовсе внимания никто обращать не будет. Выглядим мы чуть получше этих живых скелетов, которые ветром носит по дороге. И то, если присмотреться внимательно.

Я поддержал споткнувшегося на ровном месте мужичка в рваной и грязной гимнастерке. Единственная сохранившаяся петлица была пустой, без дырок, только эмблема — две винтовки на фоне мишени. Рядовой, значит. Пехота.

— Осторожно, — говорю я и хватаю его под руку, — упадешь ведь.

— Спасибо, — отвечает. — Видишь… дошел как… на ровном месте ноги не держат… — и опять его от падения остановила только моя рука.

— На-ка, — достал я из кармана сухарь и подал ему. — Давай отойдем, хоть поешь немного.

Через десять минут рядовой Коля Кандыч рассказал нам свою грустную историю. В Дарнице он был с самого начала. Пригнали их и бросили, только колючку по углам поставили. Первую неделю ни воды, ни еды не было. Сжевали всю траву, воду пили из луж. Сразу началась дизентерия, от которой умер чуть не каждый десятый. Кто их там считал? Потом поставили наспех сколоченные из говна и палок бараки. Нары в три яруса, только спали все вповалку вместе, чтобы не замерзнуть.

Еще спустя неделю четыре барака подняли бунт и пошли напролом через колючку. Если кому удалось уйти, то немного, трупы в траншеи возле кладбища почти неделю возили. Комендант потом сказал, что больше десяти тысяч положили. После этого бараки срочно разделили на локалки. Коля рассказывал про это спокойно, а справа от меня Аня шмыгнула носом, раз, потом второй. Я двинул ее локтем, и она уже молча вытирала слезы.

Кормили пленных раз в день, баландой из нечищеной свеклы. И воду в бочке привозили. Раненых и заболевших таскали в «лазарет», который оформили в бывших авторемонтных мастерских. Только оттуда никто еще назад не вернулся.

Я молча слушал, время от времени подавая рассказчику по сухарику из своих припасов. Вроде и попостился совсем немного, а привычку таскать еду в карманах уже приобрел. И наш новый приятель сам вышел на так интересовавшую всех тему.

Якова привезли неделю назад. Поначалу никто о нем и не знал, но потом пошел слушок и через пару дней уже все были в курсе, что в пятом бараке держат сына Сталина. Этот отряд даже перестали гонять на работы. Но знаменитого пленника Коля видел. Ничего особого, от других мало чем отличается. Такой же заросший, худой и слабый. Так на пустой свекольной баланде по другому и не будет.

А вот сегодня случилось чудо. Со всего лагеря собрали местных мужиков, большей частью гражданских и рядовых, выгнали за ворота. Вот уж чего никто не ждал. Теперь осталось дело за малым: выйти на дорогу и потихонечку шагать до Белой Церкви. Ерунда, каких-то девяносто километров. Свет не без добрых людей. Даст бог, доберется Коля до своих родных. В карманах у меня три сухаря еще нашлись, да советских денег пятьдесят рублей. Вот я всё этому Кандычу и отдал. Ему нужнее.

Ну, а мы двинулись к переправе. Всё, что надо, увидели и узнали. Осталось дело за малым: придумать как это всё порушить и где найти на это силы и, конечно же, средства. Пока брели потихонечку к лодкам, Андрей рассказал про ганомаги. Стояло их там две штуки, но на ходу был только один. Второй сиротливо приткнулся у ближайшего дерева без катков с правой стороны, и даже вооружение с него было снято. Видать, ждет, когда на ремонт оттащат. Потому что земля в Дарницком лесу — не самое лучшее место, чтобы чинить бронетранспортер. А вот второй на ходу. Но маленький, двухсот пятидесятый, у которого только четверо в кузов влезают. С двумя пулеметами. Так что со счетов списывать его нельзя. Вот что вселяет уверенность, это единственная дорога, по которой он оттуда может уехать. Понятное дело, он на гусеницах, если что, и напрямки через кусты попрет, но если есть дорога, то лучше по ней ехать, правда же?

*****

И вернулись мы в Гинзбурга, не встретив ни одного патруля. Никто не заинтересовался нами. Так что проверить качество работы маклеров из подполья не довелось. Ну и ладно, мы не обидчивые.

А наверху прямо избу-читальню открыли: все по углам рассосались и изучают битву д’Артаньяна с Рокамболем. Один только майор встретил нас, остальные глянули и отвернулись, будто мы ходили в кино смотреть по пятому разу кинофильм «Трактористы», а не на разведку.

— Пойдем, — кивнул Иван Федорович на ставшее почти родным окно, из которого мы примерно сто тысяч раз смотрели на уже знаменитую площадь у университета.

Подошел, выглянул и медленно повернулся ко мне.

— Так это… вы? — немного очумело спросил он, показывая пальцем в окно. Вид у моего зама по боевой был такой, будто ему сообщили, что через минуту в космос отправят. На пару с собакой Лайкой. Ильяз сообщил? Я посмотрел на татарина, тот виновато пожал плечами.

— Мы, — скромно улыбнулся я. — Но не стоит заострять на этом внимание.

Но тут вдруг на середину вышел Сеня Архипенко. Книжку, что ли, дочитал и решил поделиться впечатлениями? Оказалось, нет.

— Очень хорошо, что все собрались, — начал он. — Я хочу спросить у нашего руководства, — он глянул на нас, как Павка Корчагин на врагов смотрел, наверное, которые ему узкоколейку в Боярке строить мешали, — до каких пор мы тут сидеть будем? То в подвале прятались, теперь на чердаке литературу читаем! — лейтенант бросил в сторону книжку, про старинного сапера Эдмона Дантеса.

— Сколько надо, столько и будем, — спокойно ответил майор, медленно приходящий в себя от сознания, с какими замечательными ребятами он рядом стоит.

— Это не ответ! — заявил Архипенко. — Надо прорываться к своим, фашистов бить!

— А вы, товарищ лейтенант, — голос Ивана Федоровича приобрел тот градус мороза, который необходим для разноса высшей степени, — из армии давно уволились? Вам кто дал право собрания тут устраивать? Может, голосование еще устроите? А?! — рявкнул он. — Боевая задача вам будет поставлена, не сомневайтесь. Три наряда по дежурству в ночное время.

— Есть, три наряда, — буркнул Семён, остывая.

— Ну что вы там выходили? — как ни в чем ни бывало спросил подошедший Енот.

— В общих чертах картина ясна. Сейчас нарисую план местности, поработаем над деталями. Предварительно я прикинул, нам будет надо…

Глава 6

Пора, четырнадцать тридцать, а тут всё не слава богу. Я прижал педаль газа железкой, другим концом втиснул ее под сидение. Прихватил руль ремнем. Держится всё на соплях, конечно, но нам надо, чтобы продержалось всё меньше минуты. Полуторка катилась все быстрее, но все равно тяжело. Уклон маленький, конечно, но жаловаться нечего. Был бы подъем, пришлось бы искать смертника. В кузове — приятный сюрприз для немцев. Много взрывчатки. Не тонна, конечно, но нам столько и не надо. И радио-мина. Подарочек от Кудри. Откуда брали взрывчатку — не бином Ньютона. Запасы Старинова и Ко, завезенные в сентябре. Тол в мешках, динамитные шашки.

Ну, с богом! Я открыл дверь, вывалился на ходу, откатившись сразу на обочину, в ямку кювета. Успел глянуть — машина шла ходко, набирая скорость. Лишь бы не в танк. Иначе все впустую. Т2 стоял немного левее лагерных ворот, но все равно частично перегораживал путь. Вроде как кто-то обеспокоился там, по крайней мере, движение было. Ничего, еще пара секунд — и наш гостинец уже не остановить.

Досматривать это «кино» я не стал. Зарылся в снег, заложил уши руками. Начал отсчет. Десять, девять, восемь… Ну же, Ильяз! Не подведи! Теперь всё только от тебя зависит! Услышал какие-то крики, выстрелы, потом ка-ак рвануло! Земля чувствительно ударила в грудь, взрывная волна подняла тучи свежевыпавшего снега. Я, оглохший, закашлялся, сел. Глаза оказались забиты, пришлось протирать.

А тут же рядом проскрежетали по льду шины Мана.

— Петр, давай руку!

Я на ощупь протянул вперед ладонь, меня словно морковку из грядки выдернули в кузов

— Сработало! Слышишь? Сработало! — по голосу я узнал Кудрю, который бросился меня обнимать.

— Да дайте же глаза протереть!

Я оттолкнул подпольщика, оперся спиной о кабину. Услышал как начал стрекотать один пулемет, потом другой. Мы их расположили на последних этажах двух разрушенных зданий рядом с лагерем и были сомнения насчет точности. До вышек — далековато всё же, а стреляют обычные бойцы, не пулеметчики. Удастся ли подавить?

— Почему так долго не начинали?! — зарычал я, вытирая лицо.

— Взрыв поднял тучу снега, все запорошило. Ничего не видно, — ответил Кудря. Хотя, откуда ему знать? Не сбегал же он к ним разузнать.

Я наконец, прозрел, схватил первым делом МП-40. Тот самый, трофейный. Целый ящик новеньких автоматов лежал в угнанном МАНе. Разбирали с криками и руганью. Но поделили.

Грузовик затормозил, Быков обернувшись с места водителя закричал:

— Тут завал в воротах! Я не проеду!

Мы посыпались из кузова. Картина была адская, конечно. Танк снесло с дороги, он лежал перевернутый в кювете. Ворота лагеря и КПП отсутствовали, будто их там и не стояло никогда. Также повалило две ближайшие вышки. И, главное, в проеме ворот образовалась целая баррикада из какого-то добра. Вроде и немного, но машина точно не пройдет.

— Етить колотить! — выдохнул майор, поводя стволом автомата. Стрелять было некуда. И не в кого.

Мы, толпясь и толкаясь полезли через обломки бревен, рваную колючку и еще что-то непонятное, перекрывавшее вход, с трудом, хрустя чем-то под ногами и помогая друг другу, вылезли. Немного осталось вроде. Можно было бы обойти — но это ж надо резать спутанное заграждение, терять время…

— Чем локалку таранить будем? — это снова Кудря. Откуда я знаю? Сейчас добежим, разберемся.

Мы всё-таки перелезли через остатки бывшего КПП. Перестрелка нарастала, наши Максимы все никак не могли подавить «выжившие» вышки, а ведь есть еще ганомаг!

По плану отряд на Мане должен был ворваться в лагерь, прорвать им вторую колючку. Облом…

— Убьют! Пока добежим, убьют Якова! — майор нагнетал страху, но ногами работал дай бог каждому. Все наши курящие начали отставать, перхая и хрипя. Я тоже поднажал, обошел Ивана Федоровича. И первым увидел бегущих навстречу немцев в серо-зеленых шинелях. Патруль. Упал на колено, дал очередь на весь рожок. Это нас и спасло. Передняя пара гансов повалились, задние споткнулись о них, начали стрелять из винтовок вразнобой, но мимо. Их добили майор с подбежавшим Быковым. Заняло всё буквально несколько секунд.

Вдалеке, справа от колючки бухнуло. Сработало! Это ганомаг подорвался на мине, что ночью установили с огромным трудом на объездной дороге. Патрули, мерзлая земля… Вспомню — вздрогну! Быкову орден надо дать. А лучше и вовсе Героя. Заслужил.

Тем временем Максимы не умолкали. Что-то явно шло не по плану.

Мы добежали до локалки 5-го барака, там уже толпились пленные. Бледные, худющие, они стояли вдоль колючки, вцепившись в нее руками.

— Прочь, отойди! — я подскочил к воротам, начал переставлять расстрелянный рожок

Но меня опередил Махно. Он стукнул прикладом немецкого карабина по замку, тут же добавил. Профессионал, ничего не скажешь. Наколки не напрасно заработал. Майор с Енотом навалились на створки. Ворота распахнулись и я, памятуя прошлый побег, дал очередь в воздух:

— По одному! Не толпой!

Но толпы и не было. Пленники были слишком измучены, чтобы ломиться через ворота.