По ту сторону

Мора помедлила, прежде чем сесть, недоверчиво разглядывая неустойчивую конструкцию.

– Проклятие, – махнул рукой в сторону леса Агний. – Оно, словно клещ, пьёт наши силы.

– Хороший столяр и каменщик могли бы помочь.

Засмеявшись, он едва не свалился с лавки.

Быть может, то, что она видела в деревне, тоже морок?

– Как думаешь, Ксандр догадался, что я избавилась от чар? – осторожно спросила Мора, вглядываясь в лицо собеседника.

Едва заметные веснушки никуда не исчезли. Искры солнца в зелёных глазах не померкли. Золотистая рыжина волос не изменилась. Пусть доломан потёрт, местами торчат нитки, но это по-прежнему был Агний. Обращаться в чудовище, как Эллан, он не торопился.

– По тебе это сразу заметно, – смягчив свои слова улыбкой, произнёс он и коснулся её руки. – По взгляду, по жестам, по словам.

В первый момент захотелось отдёрнуть руку, спрятать изборождённую шрамами кожу и кривые пальцы, но Агний видел их всегда, и это его не оттолкнуло. Бережно держа её запястье, поднёс к губам и нежно поцеловал.

Сердце в груди сделало кульбит. К щекам прилила кровь. На несколько секунд Мора забыла, как дышать.

– Не бойся. Никто не станет дурманить твой разум вином и пряностями, – тихо произнёс он, поднимая глаза. – Я не позволю.

– А Ксандр? Разве он не против? Мне показалось, ему не слишком понравилось моё возвращение, – едва дыша, переспросила девушка.

– Это ещё мягко сказано, – усмехнулся Агний и придвинулся ближе.

Встрепенувшись, она испуганно посмотрела в ответ.

– Не бойся.

– Он может навредить тебе?

– Едва ли, – пропустив прядь серых волос меж пальцев, он постарался сохранить на губах улыбку, но меж бровей появилась морщинка. – Мой огонь поддерживает остатки жизни во дворце. Когда-то мой дед поспособствовал свержению Лилит и пленению Холода. Иерархически моё положение выше, но проклятие поглотило земли моей семьи, убило братьев и сестер, я остался один. Ксандр приютил меня, хотя этот замок даже не принадлежит ему, но он нашёл его первым.

– Чей же это тогда замок?

Агний пожал плечами.

– Есть много теорий, но едва ли хотя бы одна из них правдивая.

Пригревшись в тепле его тела, Мора придвинулась чуть ближе. Тёплая рука легла на плечо, и она оказалась прижата к мужской груди.

– Ты стала гонцом, принёсшим хорошие вести, – коснувшись её подбородка, проговорил Агний. – Теперь я понимаю, откуда в мёртвом саду дикие травы. Почему деревня ожила. Проклятие теряет силу.

Наверное, стоило порадоваться и что-то сказать, но неожиданная близость выветрила все мысли из головы. Сердце в груди затрепетало, а в горле неожиданно пересохло.

– А всё благодаря одной маленькой лгунье.

Слова, хоть и сдобренные лукавой улыбкой, мгновенно привели девушку в чувство. Отпрянув, она едва не подскочила на ноги, но Агний успел ухватить её за руку.

– Ну что ты как дикая, – засмеялся он, притягивая девушку к себе. – В конце концов, так нам и надо, мы ведь тоже обманываем вас, наводя морок на дворец.

Несмотря на тёплые объятия, тело напряглось.

– Окажись ты хоть упырицей, хоть вурдалаком, я всё равно тебя не отпустил бы, – объятия стали крепче, Агний потёрся подбородком о её волосы.

Мора вздрогнула, почувствовав поцелуй в макушку.

– Ты не злишься на меня?

– За что? За то, что покарала нас нашим же оружием? Не только щёлкнула по носу целую толпу высокородных зазнаек, но и поспособствовала ослаблению проклятия? – рассмеявшись, он сжал девушку в медвежьих объятиях. – Нет, я не злюсь. Могу ли я злиться на женщину, один вид которой возрождает почти погасший огонь внутри меня?

Мора, не веря своим ушам, хотела что-то спросить, подняла голову и беззвучно ахнула, когда Агний припал к её губам.

Глава 28. В которой Мора познаёт цену фальшивых слов

Было бы интересно посмотреть на свою старую спальню, во что она превратилась, когда спали чары, но у Агния были другие планы. Ей выделили несколько комнат в другом краю дворца, что не так сильно пострадал от проклятия.

Крыша, возможно, протекает, но дождей здесь не бывает, потому Мора лишь слышала, как ветер свистит под потолком. Широкое ложе с отломанными ножками стояло прямо на полу, заваленное шкурами и несвежими одеялами. Пахло всё это соответствующе. Ей доводилось ночевать в местах и похуже, например на дне сырого оврага, под корнем, пытаясь укрыться от посторонних глаз, но после иллюзий контраст бросался в глаза.

Солнечный свет тщетно пытался пробиться через пыльное окно. Рядом с рукой что-то пробежало. Брезгливо дернувшись, Мора поспешила выбраться из гнезда одеял. Шанка принесла завтрак, но выглядела испуганной, жалась к стенам и не поднимала глаз, давая односложные ответы.

Мора хотела встретиться с другими невестами, а в особенности с беловолосой, рассказать о деревне, в которую вернулась жизнь, но едва выйдя за порог спальни, встретила Агния.

– Как насчёт небольшой прогулки? – улыбнулся он, протягивая руку. – Хотя теперь, когда морок спал, тебе, должно быть, приходится непросто.

– Непривычно.

Сложно разделять романтику полуразрушенного дворца, когда в голову лезут воспоминания о том, как это должно выглядеть на самом деле. Взгляд то и дело цеплялся за мелочи, которые можно убрать, разгрести завалы, банально смести грязь и помыть окна, снять сломанные петли или подкрутить их как следует, чтобы двери не кренились. По какой-то причине всё это не делалось. Даже если не хватает прислуги, всё это не такая уж тяжёлая работа, чтобы не переделать самостоятельно.

Агний продолжал рассказывать о том, что случилось за время её отсутствия:

– Ксандр сделал предложение Ладе, в скором времени они сыграют свадьбу.

«И она станет властительницей унылых развалин», – подумала Мора и вспомнила Зорину. Она тоже живет среди разрухи и грязи?

– Кстати! Ксандр как-то показывал нам кусок фрески с Лилит и её апокалиптическими детьми. Может, сходим и осмотрим её полностью?

Агний с энтузиазмом подхватил эту идею. Невесты после завтрака гуляют по саду, но увидеть их не довелось. Выйдя через боковую дверь, они тут же направились в противоположную сторону, не оставляя даже призрачного шанса увидеться с беловолосой.

Фреска подрастеряла часть элементов, что-то осыпалось от времени, что-то оторвало ветром, другие части разрушились из-за трещин. Общий мотив ещё угадывался, но создавал ощущение запущенности и унылости.

Оборвав сухие стебли дикого винограда, Агний продемонстрировал остатки фрески. Сверкая потемневшей позолотой, в бой шли рыцари в золотых доспехах. Длинными копьями они теснили чёрно-белые армии Лилит.

– А дальше?

Он сорвал остатки стеблей. Рыцари в золотом, на пиру. Поднимают кубки, а стол перед ними завален различными блюдами. Ничего необычного.

Почему так важно было увидеть это?

День тянулся бесконечно долго. Единственный светлый лучик в этом царстве беспросветной скуки – Агний. Немного странно, что он так легко оставил свои обязанности и провёл с ней целый день. Мора полагала, что это как-то связано со слабеющим проклятием и её ролью во всём этом. Не будет же он теперь каждый день отдавать ей?

Лёжа ночью в ворохе одеял, она наблюдала, как по стене ползёт к кровати таракан. Мозг отказывался засыпать. Ей чудилось, что по одеялу кто-то бегает, под простыней копошатся паразиты. Уснуть на муравейнике и то проще, чем здесь.

Пообещав себе завтра перетрясти и просушить на солнце все вещи, а заодно заняться мелким ремонтом новых покоев, Мора выбралась из постели. Хотелось посмотреть, как выглядит теперь её комната, найти беловолосую, да и просто пройтись, хотя теперь без иллюзии дворец меньше всего походил на место для ночных прогулок.

Вытряхнув из туфель что-то лохматое, она как следует обстучала их о край кровати, прежде чем натянуть на ногу. Одежду пришлось трясти значительно дольше. Уже не сдерживая брезгливости, поймала себя на мысли, что проще сжечь всё это, чем отчистить.

В коридоре тихо. Слишком тихо, как у спален невест. Прислушиваясь и присматриваясь к каждой тени, девушка крадучись пересекла коридор. За окном медленно плыл сероватый туман.

Не сразу, но удалось найти знакомые залы, оттуда лестницу к этажу невест.

Поднимаясь, она ощутила некую неправильность происходящего. Прежде чем успела обдумать это ощущение, остановилась на вершине лестницы, не веря своим глазам. Комнат оказалось всего три.

Осторожно тронув первую, заглянула. Маришка спала, разметавшись на подушках. Дышала она тяжело, руки чуть подёргивались.

Заслышав шаги на лестнице, Мора нырнула в темноту комнаты. Кто-то, поднявшись на площадку, остановился, словно в раздумьях. Опасаясь быть пойманной, она, упав на четвереньки, заползла под кровать. Как раз вовремя. Дверь открылась. Расшитые ботинки прошли в нескольких сантиметрах от её носа. Кровать застонала, когда гость опустился на край.

«Похоже, и свадьба Маришки не за горами, – подумала девушка, чувствуя себя третьей лишней. – Может, почувствовал, что ей снится кошмар, и пришёл освободить от сна или разбудить для ночной прогулки? – Над головой послышался странный чавкающий звук. – Если они и целуются, то делают это на редкость отвратительно».

С этими мыслями она отползла глубже в темноту, когда рука коснулась чего-то холодного. Ощупав предмет, Мора с нарастающей тревогой передвинула его ближе к краю. Скупой свет убывающей луны, что сумел пробиться через пыльное окно, осветил кость.

Повернувшись, она сместилась, давая луне осветить всю картину. Из темноты на неё смотрел лежащий на боку человеческий череп.

Глава 29. В которой Мора разрушает последние иллюзии

Крик застрял в горле.

Чавкающий звук над головой повторился.

Череп продолжал смотреть на неё чёрными провалами глазниц. За ним валялось несколько костей, сломанная грудная клетка с раскрошившимися ребрами, кусок лобной доли и челюсть. Наверное, если поискать, тут не один скелет наберется. Но искать не хотелось.

Ночной гость поднялся и молча вышел, тихо затворив за собой дверь. Стараясь не тревожить костей, Мора принялась выбираться из-под кровати. На макушку что-то капнуло.

Дождь? Откуда бы ему тут взяться?

За окном все та же безмятежная лунная ночь, ни облачка.

Что-то капнуло на спину.

Вытянув себя из-под кровати, Мора повернулась, и в этот раз ей пришлось зажимать рот, чтобы не привлечь ненужного внимания. Маришка лежала неподвижно. Бледная, она хватала воздух быстрыми, короткими вздохами. Вытянутая в сторону рука чернела из-за размазанной по коже и одеялу крови.

Оторвав кусок простыни, Мора перемотала руку девушки. Тяжело дыша, она сидела на полу, глядя, как темнеет, пропитывается ткань.

– Вот и вся любовь, – пробормотала она, меняя повязку.

Убедившись, что Маришке не грозит смерть от кровотечения, Мора покинула комнату. В голове боролись две мысли: едва ли у Агния найдётся для подобного какое-нибудь безобидное оправдание и, быть может, этот придворный такой же, как Эллан, а Агний и не знает о происходящем.

В любом случае разбираться с этим ей.

Заглянув в оставшиеся комнаты, где мирно спали те немногие из невест, что ещё не обрели сомнительного семейного счастья с местными, Мора не обнаружила Ладушки. Её комната отсутствовала. Любопытно. Должно быть, явись она сейчас перед невестами, они её и не вспомнят.

Спустившись на первый этаж, Мора, держась тени, проследовала в большую столовую. Там горел свет и слышались голоса. Не то что бы она собиралась заявиться на собрание и начать обвинять одного из присутствующих, но желание разобраться в происходящем манило её, как свет мотылька.

Судя по звукам, там происходил пир. Должно быть, Ксандр отмечал окончание холостой жизни. Верещали расстроенные инструменты. Нелепо изгибаясь, танцевали пары, бросая жуткие тени на стены. Горячо полыхал камин, неестественно высоко вздымая языки пламени, при этом давая меньше света, чем ожидалось.

Прятавшаяся в тени Мора едва могла рассмотреть, чем сервирован стол. Битая и погнутая посуда валялась на полу, а люди никак не желали отступать, увлёкшись едой и питьем. Жадное чавканье даже гадкий оркестр заглушить не мог, и Мора против поли потянулась к ним, желая узнать, что же там подают.

Любопытство заставило выйти на свет и забраться на постамент разбитой статуи. На длинном узком столе лежала нагая Ладушка. Она тихо стонала от боли и слабо шевелилась, но ни закричать, ни отпихнуть людей не могла. Те под весёлый гогот наклонялись, чтобы вцепиться зубами в плоть девушки и выдрать целые куски кожи и мяса. В центре всего этого стоял Ксандр с кубком, полным алой жидкости.

– Нет ничего вкуснее любящего сердца.

После этих слов он, оставив кубок, голыми руками вцепился в грудину, пробив пальцами кожу и кости… Что было дальше, Мора не видела. Глаза сами собой зажмурились, а сама она упала в глубокую тень за постаментом.

Когда она сумела заставить себя открыть глаза, Ксандр держал над головой окровавленный предмет. Запрокинув голову, сжал его, и ему в рот полилась кровь.

Не в силах более это выносить, девушка бросилась прочь. Не видя, куда идёт и кого толкает, она покинула зал и выпала в сад. Взбунтовавшийся желудок выпустил из себя то немногое, что она съела за день.

Туман заботливо укрыл её от посторонних глаз. Девушка слышала шаги и, не чувствуя в себе сил подняться на ноги, отползла в сторону, опасаясь, что кто-то её услышит.

Она сама не заметила, как туман перенёс её в другое место. Сердце бешено билось в груди, а перед глазами всё ещё стояла страшная картина, виденная в столовой. Желудок сжался, и девушку вырвало желчью.

Кашляя и пытаясь отдышаться, она привалилась к стене.

Знакомый закуток.

Утирая лицо от вязкой слюны и рвоты, развернулась.

В свете луны фреска изменилась.

Лилит более не была благородной повелительницей с алыми волосами. Под её ногами лежали нагие тела разных существ, а кровь из ран, казалось, сочится по стене. Следующий круг: люди, распластавшиеся на земле, кто-то кланяется, кто-то молится. Все они лишены зрачков, только белые провалы глаз. Вспомнились невесты с их пустыми взглядами.

Образа Холод не было, на её месте выскобленная стена. Тьма смазанный, словно камень затёрли сажей, под которой едва угадывался человеческий силуэт.

В свете луны золотые доспехи рыцарей поблёкли, обнажив то, что скрывала позолота. Голые вытянутые тела, безгубые и безносые, лишённые волос и лишь отдаленно напоминающие людей. Вмиг вспомнились твари, встреченные Морой и Зориной в тот первый раз, когда они оказались в лесу.

Зорина.

Туман вокруг стал гуще, но Мора не обратила на это внимания.