По ту сторону

– Агний…

– О нём пока не думай, – настойчиво попросил он. – Думаешь, мы травой заросли от лени? Скотины у нас нет, не для кого косить? Это защитные чары, чтобы укрыться от постороннего взгляда.

– Но ведь я вас нашла, – осторожно заметила она, едва поспевая за стариком, перед которым трава, казалось, сама расступалась.

– Тебя привел Хозяин Леса, иначе так и бродила бы, пока не сгинула. Мёртвый лес любит горячую кровь, и никто, кроме Хозяина, ему не указ!

Из травы она вывалилась на лужайку и с трудом удержалась на ногах. Справные деревянные домики полукругом окружали большой выложенный камнем колодец. Туда-сюда сновали толстые неторопливые куры и галдящие при виде постороннего гуси. Девочка, что первая увидела её, отогнала крылатых охранников в сторону и помахала рукой. Мора неуверенно ответила.

С руками случилось что-то странное. Вернулись шрамы от щёлочи. Несколько пальцев, сломанных ещё во времена войны, вновь искривлены. Кожа болезненно серая, вся в царапинах и синяках. Рассеянно проведя пальцами по волосам, она осознала, что мало чем сейчас отличается от старика. Такая же лохматая, пальцы застревали в колтунах, вот только в белоснежной шевелюре старосты паразитов не наблюдалось. Выловив одного, Мора с отвращением рассмотрела насекомое и раздавила ногтями.

Словно вернулась на несколько лет назад. Только в то время мачехе хватило ума побрить их обеих налысо. Избавились от паразитов и замаскировались, отводя от себя ненужные взгляды.

Из домов высыпался народ. Не скрывая любопытства, они пялились на незваную гостью, ахая и качая головами. Чувствуя, как заливается краской, Мора опустила глаза и тихо ахнула. Выглядела она немногим лучше беловолосой, встреченной ночью. Платье исчезло вслед за причёской. Грязная, потерявшая всякий цвет от пота, пятен еды, а теперь ещё и сока лозы сорочка едва скрывала наготу.

Из центрального дома выплыла дородная краснощёкая женщина и, ахнув, бросилась к ним. Если бы не рука старика, что крепко держала её пальцы, Мора дрогнула и как минимум отшатнулась бы. Снимая с плеч цветастый платок, женщина укутала Мору так же, как совсем недавно сама Мора кутала беловолосую.

– Бедное дитя! – причитала она и, обхватив за плечи, потянула в дом.

Просторная изба встретила девушку запахом печи, пирогов и дома. Дома, полного жизни, тепла и улыбок. В груди сдавило, и Мора тихо всхлипнула.

– Вот, возьми ватрушку, – сунули ей в руку сладкую, липкую выпечку. – Съешь по дороге, а теперь в баню мыться и за стол!

Глава 23. В которой Мора гостит в деревне

Мора плохо помнила, как привечали невест во дворце. Воспоминания о том вечере смешались с десятками подобных пёстрых и шумных вечеров, но отчего-то была уверена, что в деревне ей рады несравненно больше.

В горячей бане сожгли лохмотья, в которые превратилась сорочка, отмыли и расчесали космы, травами изгнали паразитов, а парили так долго и усердно, что у грязи не осталось и шанса. Шрамы не исчезли волшебным образом, морщины не разгладились, а серые волосы не обрели блеска, но такой чистой и обновлённой она себя ни разу не чувствовала.

Женщина, которую старик звал Манькой, принесла чистое белье и рубаху. Волосы заплели в самые обычные косы, подвязав лентами, на голову лёг ободок из бересты. Рубаху подпоясали широким поясом, расшитым красными деревянными бусинами.

Польщенная заботой, Мора только и успела лепетать благодарности, когда Мария Путятишна усадила её за стол, заставленный едой. Никаких изысков, самые простые блюда. Овощи, зелень, крупы, из ледника принесли копчёного сала, на аромат которого в дом заглянули самые смелые соседи.

В горнице тут же собралась куча народа, и, немного пообвыкнув, Мора стала разглядывать их в ответ. Если не считать старосту с грибами на макушке, у которого под бородой жили мыши, люди как люди. Говорили обычные разговоры, поглядывали на гостью, угощали принесёнными из дома продуктами и старались завязать беседу.

«Как до войны», – пронеслось в голове.

Возможно, тут тоже действовали какие-то чары и магия. Чары теплого дома, горячего хлеба и гостеприимства, но Мора как на духу выложила им правду. Почти всю. Кроме настоящего имени и своего происхождения. Не стоит забывать об осторожности. В войну их с мачехой как-то тоже сманили сытным столом и тёплым углом, кончилась та история плохо.

– Княжна! – ахнула Мария Путятишна, с ужасом разглядывая дурно сросшиеся переломы и шрамы на запястьях.

– Крайне неудачливая, – постаралась пошутить Мора.

Когда еда уже перестала в неё влезать, а от сытости клонило в сон, хозяйка дома проводила девушку в небольшую комнатку и уложила спать. Мора подумала, что засыпать в незнакомой деревне плохая идея, стоит встать чуть попозже и осмотреться.

Разделась, прилегла на кровать, ожидая, когда разойдутся гости, и уснула.

Проснулась утром от запаха свежевыпеченного хлеба и каши. Сев, сладко потянулась до хруста и огляделась, потирая глаза. Давно она не чувствовала себя такой умиротворённой и расслабленной. Не спеша одевшись, она расчесала волосы гребнем, те путались, не желая лежать ровно, заплелась и вышла на кухню.

– Доброе утро! – звонко поприветствовала её девочка.

Сидя за столом, она по крошке отщипывала от горячей булки, через раз делясь с псом, что покорно ждал своей очереди под столом.

– Доброе утро! – в кухне показалась Мария Путятишна. – Садись за стол, завтракать будем.

Мора предложила свою помощь на кухне, но хозяйка дома заметила, что её ждёт староста для разговора, потому быстро кушаем, и вперёд!

Каша с вареньем, хлеб с мёдом, парное молоко. Если есть счастье, то оно выглядит как-то так.

Девочка Катюша вызвалась проводить её до старосты. Деревня жила своими заботами, едва отвлекаясь на гостью, чтобы поздороваться и справиться о её самочувствии. Староста, старик Иерафим, жил на окраине леса. Тропинка к нему змеилась меж высоких трав и походила на лабиринт. Домом старосты служила нора. Мора даже не сразу поверила, когда они остановились у холма и девочка нырнула в дыру.

– Нету, он, наверное, на пруд ушёл! – поделилась она и вслед за псом побежала по новой тропинке.

Обернувшись, Мора убедилась, что старая тропа исчезла, и поспешила за девочкой.

Старик сидел на косом деревянном мостке и удил рыбу веткой. На другом конце плавали дикие утки, ожидая, когда он начнет прикармливать рыбу.

– Мы пришли! – объявила Катюша и плюхнулась на скользкие доски рядом со старостой.

Мору пригласили присоединится, и она долго искала место почище, не желая пачкать новый наряд. Это, конечно, не воздушные платья из паутинного шёлка, что она носила во дворце, а самый простой лён, притом грубый и жёсткий, но портить его не хотелось. Пристроившись на сухом, девушка разулась и, осмотрев воду, опустила в неё ноги.

– Чего высматриваешь? – полюбопытствовала девочка.

– Пиявок.

– Не бойся, их тут полно! – со счастливым видом заявил ребёнок.

Выдернув ноги из воды, Мора сочла за благо оставить их на склизких досках. Посмеиваясь, Иерафим подёргал удочку и бросил пшено в воду. Утки оживились.

– Дети, милые создания, всегда смотрят в самую суть, – щуря светлые глаза, произнёс старик.

Милое создание улыбнулось щербатой улыбкой и тут же ткнуло пальцем в её ноги, спросив:

– Откуда это у тебя?

Побледнев, Мора поправила платье, прикрыв ноги в шрамах. Не зная, куда деть глаза, уставилась на уток, что бесстыже воровали размокшее пшено, объедая рыб.

– Слишком часто сбегала, – едва бросив взгляд, ответил Иерафим. – А когда и это не помогло, пообещали отрезать ступни. Наваристый супчик бы получился.

Посчитав это шуткой, Катюша заливисто рассмеялась.

– Беги домой, попроси маму поставить квасу.

Подскочив, она скрылась в траве.

– Сегодня же четверг? – удивилась Мора, не желая возвращаться к теме шрамов.

– И что? – отгоняя удочкой уток, спросил он.

– По четвергам русалки в квасе купаются, – стушевалась девушка, а когда старик, рассмеявшись, едва не свалился с мостков, смущённо добавила: – Бабушка так говорила.

– Правильно говорила, – пропел женский голос, и из воды высунулась зеленоватая нагая девица с водорослями в волосах. – Только не купаемся мы в нём, но угоститься любим.

– Не пугайся, – попросил старик, когда Мора с воплем отскочила в сторону.

– Я давно за тобой наблюдаю, – продолжала русалка манящим, певучим голосом. – Когда ты дала отпор Эллану, мы с девочками знатно повеселились.

– Теперь, когда все в сборе, давайте обсудим, что делать дальше, – откладывая удочку и позволяя уткам съесть весь прикорм, сказал Иерафим.

Глава 24. В которой Мора узнаёт чуть больше о прошлом этого мира

– Я с самого начала заметила, что с тобой что-то не так, – поделилась русалка, укладывая красивую головку на сложенные на мостках тонкие руки. – Взгляд у тебя всегда был такой, словно дурман подействовал не до конца. Мы даже поспорили с болотниками, как долго ты продержишься, – говорила она, словно забыв, что нужно делать паузы, давая ответить собеседнику. – Выиграл водяной. Он за версту чует голубую кровь, а от твоей порченой его воротило с самого начала.

Мора не знала, как на это реагировать.

– Не порченая, но горькая из-за горестей, что пришлось пережить, – видя её замешательство и возмущение, пояснил староста.

– А потом знакомый рак рассказал, что деревня оттаяла, – говорила она быстро, увлекаясь собственным рассказом. – Мы ему не поверили! Хотели послать лебедей проверить, а те отказывались лететь, боялись замёрзнуть. Упрашивали ёршиков, но они и слушать не захотели, маленькие колючие упрямцы. Хорошо, сорока пролетала мимо и опять начала рассказывать, что, дескать, спало проклятие. Огороды копают, и она летит поживиться червяками…

– Её можно слушать весь день и не переслушать… – отмахнулся Иерафим, русалка обиженно надулась.

– Агний сказал, вас прокляла… – она замялась, не зная, как правильно назвать беловолосую.

– Сложно, когда нет имени, – кивнул он. – Но это было не совсем проклятие.

– Лишь чистая слеза растопит лёд, – пропела русалка. – Ты их искренне пожалела, пролила слёзы, и проклятие спало!

– Вот только это было не проклятие, – вновь напомнил староста.

– Оставить вас замороженными, как по мне, проклятие, – пожала плечами девица.

Волосы её стали подсыхать на солнце, запахло рыбой.

– Она заморозила нас, чтобы спасти от гнева Лилит, – Иерафим с недовольством посмотрел на подругу. – Ты возмущаешься только потому, что она не сделала этого ради вас.

– Вот ещё, – неожиданно оскалилась русалка и схватилась холодной скользкой рукой за локоть Моры. – Мы присягнули на верность этой снежной королеве, а когда её мать решила уничтожить всё сущее, она спасла только эту деревеньку. Морской народ, ведьмы, все должны были погибнуть, а кучка крестьян, что только и делают, что притворяются людьми с той стороны, выжить?!

– Тише, тише, она ведь не знает нашей истории, – мягко осадил её дед. – Она хотела спасти всех, но не успела. Лилит пала, а сама она лишилась имени.

– А мы впали в немилость у новых господ, – буркнула русалка и окунулась под воду, смачивая покрытую мелкими чешуйками кожу.

– Потому вы меня приняли? – спросила Мора. – Потому что я расколдовала вас?

– Потому что таковы правила гостеприимства! – оскорблённо вздёрнул подбородок старик, испугав бурундука, что спал в гнезде из белоснежных волос. – А за то, что вы расколдовали деревню, мы не выдаём вас дворцовым псам.

– Считаете, они плохие? – осторожно спросила Мора, опасаясь вновь задеть собеседника.

– Они другие, – пожала плечами русалка.

– Знаешь, как избавляются от тараканов зимой? – вновь перебил её староста. – Выстужают хату, открывают все двери и дают как следует промёрзнуть. То же хотела сделать Лилит, вот только вместе с тараканами и клопами заморозить и много другой живности, не все из них паразиты.

– Как вышло, что живность победила хозяйку дома? – полюбопытствовала Мора.

Русалка хихикнула:

– Никак.

– Лучший подарок – это очарованный смертный с той стороны, – неопределённо махнул рукой старик. – В какой-то момент из-за междоусобиц чары ослабли, и несколько смертных получили свободу, – он улыбнулся. – Вы, смертные, создания непредсказуемые.

Взгляд русалки Море не понравился. Она явно хотела сказать что-то ещё, но присутствие Иерафима не позволило. Потому многозначительно улыбалась и сверкала хитрыми глазами.

– Границами ведает Хозяин Леса, – вмиг становясь серьёзным, произнёс староста. – Если ты сумеешь придумать достойную оплату, он проведёт тебя на твою сторону.

Достойную оплату? У неё даже своей рубашки нет!

– Боюсь, я не могу покинуть эту сторону, – после небольшой паузы осторожно произнесла Мора. – Пока не иссякнет срок договора, а это триста тридцать три дня.

Староста нахмурился, задумчиво подперев подбородок, а русалка просияла.

– Как планируешь возвращаться? – спросила она, нетерпеливо ёрзая под водой.

– Не знаю. Быть может, через лес, а там Агний искал меня…

– Это долго и небезопасно, – отмахнулась русалка. – Я могу переправить тебя прямиком в озеро у дворца всего за пару мгновений!

Отчего-то Мора не разделяла радости русалки и, памятуя о Хозяине Леса, спросила:

– И во что мне это обойдётся?

– Ах, сущая мелочь, – отмахнулась водяная девица. – Одну фалангу от любого из твоих чудесных пальчиков.

В первый момент Мора решила, что ослышалась.

– Что, прости?

– Не беспокойся, я откушу её быстро и почти безболезненно, – улыбнулась русалка, демонстрируя острые, как иглы, зубы. – Давай возьмем средний, самый кривой. Никто и не заметит…

– А ну, пошла отседова, – замахал на неё руками дед. – Вот так всегда, только найдешь общий язык с человеком, а тут ты со своими аппетитами!