По ту сторону Солнца

Божественная иерархия кажется такой же глупой, как и все остальные религиозные вещи. Ангелы и черти, падшие ангелы и апостолы… Какая разница? Разве ангелы кому-то помогали? Разве был хотя бы один человек, который мог бы сказать: «Да, в этой ситуации меня действительно выручил сам ангел-хранитель». Богу нет дела до людей, поэтому он приставил к каждому ангела-хранителя? Умоляю вас, это смешно. Почему же тогда случаются аварии и внезапные смерти и все в таком духе? Вы скажете: «У каждого своя судьба». Разумеется. Но зачем тогда, спрашивается, ангел-хранитель нужен вообще? Ты прожил всю жизнь сам, безо всякой помощи свыше и закончил её в сточной канаве. Но, конечно, Бог любит тебя, однако ты уже закопан и твоим близким все равно, кто вообще тебя любит.

Я не могу понять, почему Бог, если существует, так безучастен. Он хочет показать, что люди настолько грешны, что увязли в своих грехах и сами творят безумства?Это понимают многие, это не нечто экстраординарное. Люди продают все, что угодно – в том числе и Бога. Предложи человеку кучу денег, и он станет пожизненным атеистом. Где ваша религия? И где ваш Бог? Где он был, когда случились войны и голод, массовые смерти и убийства? Человечество страдает все свое существование. Нельзя ли дать ему передышку?

Бог не существует уже в чистом виде. Он размножен, будто копия документа. Бог на иконах и в церкви, Бог в сердце и Бог во всех вещах, как утверждают истинные верующие. Бога нет, как такового, уже давно. С тех пор как появилась торговля, все сошло на нет. Люди готовы и Бога своего продать. Конечно, на его месте я бы тоже от людей отвернулась. Тогда не возносите его в такое высокое положение, потому что милосердие – это точно признак божественного. Но я не замечаю милосердия – это просто безучастность.

Может быть, я и верю в Бога, но я не смогу уже стать верующей, поэтому я стараюсь все решить сама, а не молиться и ждать помощи свыше. Потому что если Бог действительно в каждом из нас, независимо от нашей веры, то когда-нибудь я найду его сама.

Глава 17 Анджелл

Я искал её. Я искал её так, как не ищет ни один человек. Я обыскал все просторы бесконечной пустыни, я вновь и вновь шел вперед. Я искал её, не чувствуя усталости и боли.

Боже, я ведь правда искал её. Почему же ты мне не поможешь? Потому что я пренебрег твоими законами? Потому что я слишком стал человеком?

Я не знаю. Я не слышу её. Раньше я чувствовал её присутствие – её размеренный стук сердца, как кровь течет по сосудам, вздохи и выдохи её грудой клетки… А сейчас тишина. Кажется, что я оторван от мира. От её мира. Я больше не знаю, где она. За столько времени я наконец потерял её. Я больше не в её власти. Она теперь свободна. Она ведь так хотела быть свободной… Иногда, когда я смотрел на неё, мне хотелось все изменить перестроить весь мир ради Беллы, но сейчас… Она больше не хочет меня видеть. Не хочет меня слышать. Не хочет меня знать. Я обманывал её. Слишком долго.

Называется ли это зависимостью? Математика полна зависимостей. Жизнь полна зависимостей. Это и есть зависимость. Люди принадлежат всем этим веяньям моды, новым книгам и фильмам. Люди следуют тенденциям, ведь изменения – это хорошо. Людям нравится меняться, хоть и поверхностно, но все же, это были легкие, почти невидимые изменения.

А я вроде как не мог меняться. Мучило ли это меня? Не знаю, вероятно. Но задумывался ли я когда-то серьезно над этим? Нет. Мысли – это тоже тенденция. Но они подчиняются разуму. И душе. Вот что есть вечно.

Я остановился посреди дороги. Машины проезжали редко, ветра не было – стояла типичная для местного климата погода. Мне не было жарко. Все мои человеческие нужды были приглушены. Мне не нужно было есть. И спать. Я искал Беллу целый день. Но все бесполезно.

Я закрыл глаза и сосредоточился только на звуках и ощущениях. Вот где-то едет машина – я чувствую запах выхлопного газа, где-то лениво ползет ящерица, а где-то жарят картошку. Что-то было ещё. Запах разжаренной земли, горячих камешков под ногами и изнывающих растений. Что-то было такое… Я повел носом и слегка повернулся. Что-то ощущалось… Я прошел дальше, прекрасно ориентируясь в пространстве. Чувствовалась вода… Но ведь поблизости не было оазиса. Не было озер.

Тогда я понял, что это. С такими чуткими возможностями, как у меня, я мог безошибочно различить множество запахов. И лучше всего ощущались химические, будучи более стойкими. Сейчас я уловил запах хлорид натрия и карбоната натрия и ещё сернокислый кальций. Мало людей знают, что в состав их слез входит не только вода, а остается один процент и на другое. И вот что я чувствовал – слезы. Человеческие слезы. Если есть хоть какой-то человеческий «след» – это хорошо. Я пошел на этот запах.

По мере приближения он становился все отчетливей. Другие запахи отошли на второй план. Звуки были привычные, но незнакомые. Когда я наткнулся на какой-то придорожный отель, запах усилился. Сотни звуков смешались в моей голове – голоса, разговоры, звон посуды, хлопот дверей, смех и… Я низко опустил голову, будто мне внезапно стало дурно и кое-что различил в этой какофонии. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Что-то методично издавало звук. И тогда я понял, что это. Стук человеческого сердца.

Стук сердца Беллы.

Я побежал к дверям, ощущая, как звук приближается.

Я не успел распахнуть дверь, как она открылась сама.

На пороге, остановившись из-за меня, стояла… Белла. Глаза её были покрасневшие, в уголках я заметил засохшие слезы, будто морщины. В одной руке она держала дорожную сумку, в другой – небольшой пакет.

Она посмотрела на меня.

– Как ты меня нашел? – её голос был безжизненным и пустым.

– Какая разница? – прошептал я, не в силах оторвать взгляда от неё.

– Дай пройти, – попросила она все тем же безжизненным голосом.

– Белла… – я смотрел прямо ей в глаза, пытаясь «прочесть» её отношение ко мне.

– Что? С меня довольно, ладно? Пройди.

Я посторонился, и она вышла из отеля.

– И все? – спросил я.

– А разве что-то было? – она обернулась и покачала головой. – Даже странно, что это было. Ты не можешь утаивать от человека что-то и думать, что все сойдет с рук. Даже если это ему во благо. Но я не хочу больше этого.

Я понял, что не смогу удержать. Будущее менялось – мои планы рушились. Все исчезало. Там, в будущем, я уже никогда её не увижу. Бог карает меня за мою ложь. Потому что… Если она умрет, то умру и я. Навсегда.

– Я могу тебе рассказать, – выдавил я. Губы меня не слушались, будто были скованные свинцом.

– Не надо, – она мягко покачала головой. – Поздно.

– Белла…– я как бы видел себя со стороны: жарящее солнце, ни капли с неба, и я стою, как беспомощный, жалкий человек и умоляю девушку, которую должен был спасти, не бежать навстречу своей смерти. Верной смерти.

– Прощай, Анджелл, если это твое настоящее имя, конечно.

Я опустил голову.

– Я так и знала, – прошептала она, и, будь я человеком, никогда бы не услышал её.

– Анаэль, – громко сказал я ей в спину. – Меня зовут Анаэль.

Казалось, что все затихло. Мир начал съеживаться и осталось только это тесное пространство – между мной и Беллой.

Она повернулась ко мне: её глаза были широко открыты и в них плескался ужас.

– Ты что, издеваешься?

Белла подошла ко мне: её губы дрожали, будто она собирается расплакаться.

– Ты же хотела правды. Тогда получай её.

– Это не смешно, – она беспомощно покачала головой.

– Ты думаешь, я смеюсь над тобой? Я что, должен тотчас превратиться в зверя с рогами? Или мне нужно метать огненные молнии? Что вы ещё, люди, придумаете? Вы наставили штампов где угодно.

– Знаешь, это несерьезно. Анджелл, просто скажи, что ты любишь разыгрывать.

– Белла… Это правда. Я не человек. Но это не значит, что я – воплощение Сатаны.

Она продолжала смотреть на меня.

– Что люди знают о Боге? Что люди знают о Дьяволе? Что они знают об ангелах? Они придумали религию и множество течений… И назвали всех именами. Дали всему название. Есть Ад, есть Рай… Все не так. Все совсем не так. У меня нет формы Эдемского Змия. И я не князь Ада, Белла! Ты что, разве не видишь? Люди думают, что знает о Боге все. Но это не так. Они ничего не знают о нем.

– Я не понимаю, – она пожала плечами, продолжая смотреть на меня, но уже без страха.

– Люди придумали все так, как им будет удобно. Они воздвигают церкви и храмы Всевышнему, они молятся и просят у него помощи… Они считают Сатану воплощением зла… А меня – его приспешником. Но это нелепо! Это все так нелепо… – я вздохнул.

– Расскажи мне все, – внезапно попросила она, и я почувствовал, как сердце её бьется с невероятной скоростью. – Пожалуйста.

Воцарилось молчание. Я думал, буквально 10 минут назад, что никогда уже не найду, а теперь… Готов ли я к тому, чтобы все рассказать ей? И главное… Готова ли она?

– Хорошо, – я кивнул, и мы пошли к машине.

– А как ты меня нашел? – медленно, будто тщательно выбирая слова, спросила Белла, когда мы подходили к «шевроле».

– По стуку твоего сердца, – улыбнулся я и открыл ей дверь.

Глава 18 Анджелл

– На самом деле все не так, как считают люди. Нет Ада, нет Рая, нет Сатаны и Бога в понимании людей. Все иначе…Дело в том, что люди думают, что Сатана – плохой, считают его воплощением зла, но это не так. Он просто представитель противоположной расы, так сказать. Он не плохой – сам по себе, но люди, в силу своих плохих сторон… породили его, скажем так. Нет демонов и ангелов в шаблонных теориях людей. Есть некая иерархия, но она отличается от той, которую привыкли воспринимать люди. Бог реален – я имею в виду, это действительно так. Он реален, он есть на самом деле. Он и есть высшим разумом, высшим существом и так далее…Но люди придумали множество религий и поклонений этому Богу. А он не нуждается в том. Для него это все – чушь, ты понимаешь? Ему это не нужно, а люди идут на смерть из-за него… Нет Сатаны, нет злых демонов. Нет Ада и Рая. Просто есть своеобразные ниши, куда попадают человеческие души, и все. Одни отправляются к Богу, другие – к Сатане, говоря привычными словами для тебя…Я не видел Бога, не видел Дьявола… Возвращаясь к иерархии: Бога окружают архангелы – это высшие ангелы, которые присматривают за людьми. А также… они присматривают за ангелами. Издавна низшие ангелы наблюдают за людьми, каждый – за своим. Это что-то вроде ангелов-телохранителей, но не совсем. Наши способности намного выше. Мы не имеем права вмешиваться в человеческую судьбу, но можем многое предотвратить. Но есть вещи, которые мы не имеем права предотвращать.

Возвращаясь к Сатане…Он такой же, как Бог. Он не плохой, он не зло для самого себя…

Я заметил непонимающие глаза Беллы. Конечно, она не поймет. Это все сложно… Для людей.

– Просто забудь все, что ты знала обо всем этом до сегодня. Это все человеческие бредни.

Она потрясенно кивнула и я продолжил:

– Сатана наблюдает за людьми также, как и Бог. Он не вмешивается в процесс мирозданья. Благодаря ему существует баланс, и грехи, и голод, и болезни, но также и сама жизнь. Я имею в виду, везде должно быть равновесие. Иначе природа начинает разрушаться. У Сатаны нет слуг Ада, да и Ада – тоже. Просто, как я уже сказал, есть что-то вроде своеобразной ниши. У него тоже своя иерархия. Главенствующие демоны – это те, наоборот, которые ближе к людям.

– Что они делают?

– Следят за равновесием. Зло должно уравновешивать добро, иначе мир разрушится.

– И нет никаких демонов на плече? – усмехнулась Белла.

– Нет, – я покачал головой. – Зло люди совершают по желанию, а добро – по принуждению. Но люди такие хрупкие. За ними приходится присматривать.

– То есть, ты говоришь, что все религии построены на ложных… основах?

– Абсолютно, – я криво усмехнулся. – Ну, практически. Про меня так точно неправда. Нет никаких падших ангелов, все изначально просто – это для людей есть Зло и Добро, а там – все едино. Нет князей Ада и ангелов в белом облачении… Ангелы вообще не существуют в другом виде, кроме как в человеческом теле.

– То есть, ты имеешь в виду, что ангелы находятся среди людей? – Белла потрясенно вздохнула: я ощутил её учащенное сердцебиение.

– Они находятся среди людей издавна, просто переходят из тела в тело… Их можно убить, но способен это сделать только архангел. Они не враждуют с демонами, их, по сути, и нет, это просто существа, которые балансируют добро в этом мире. Никто не шепчет людям за спиной: «Убей его», люди сами порождают своих демонов. При создании мира не было добра и зла, все были едины. Как только появились люди, границы приобрели значение и определились. Но там, наверху, все едино. И под Землей, как ни крути, магма, тектонические плиты и прочая геологическая чепуха, но подземного Ада не существует.

– Расскажи мне про ангелов…Пожалуйста, – Белла убедительно посмотрела на меня.

– Ну… – я задумался. – Они практически такие же, как люди. У них разные имена, в этом люди угадали, но они все усложнили, и я не падший ангел, кстати, со мной все нормально, – я глянул на Беллу, и она рассмеялась: я чувствовал, что она меня не боится. – Высшие ангелы имеет больше способностей, низшие – меньше. Они очень горячие и у них чуткий слух и зрение… Через браслеты… Они вроде четок. Мы говорим с Богом таким образом. Не молимся, молитвы – это выдумка людей, молитв нет, нет никаких заклинаний, смысла в словах «аминь» и так далее ровным счетом никакого. Глупости человеческие…Ангелы очень хорошо чувствуют людей, особенно – того человека, за которым они наблюдают… Можем самоисцеляться и…исцелять человека, но это все очень зыбко… Предвидим будущее.

Белла хотела знать все, но я не мог все это ей рассказать. Она и так знает многое. Многое, чего не положено ей знать.

– Когда умирает ангел, то… Он холодеет и исчезает навсегда, – я вспомнил Гана.

– И его нельзя вернуть?

– Нет. Ангелы живут лишь один раз – их могут бить, калечить, обжигать, топить и так далее, но если их убьют, то это навсегда. Мы не сказочные существа, мы живем вечно, но… Мы не бессмертны, как могут думать люди. У всего есть свой конец. Мир тоже не бессмертен.

Белла молчала. Конечно, ей нужно было все это «переварить», но я чувствовал, что вопросы она задала ещё не все.

– Так ты ангел?

– Анаэль, – я с улыбкой протянул руку. – Рядовой солдат Бога. Прошу любить и жаловать, хотя любить – совсем необязательно.

– Я не могу поверить, что все это… Все, что я знала – ложь, – сказала Белла после секундной заминки. – Но ты ещё не все сказал, верно?

Я посмотрел ей в глаза, чувствуя, как рвутся слова из горла.

– Есть кое-что, что не следует знать людям, – спокойно сказал я.

– Я понимаю, – также спокойно ответила она, и поправила волосы. – Не рассказывай мне, если это что-то касается лично меня. Я не хочу знать своего будущего.

– Хорошо, – я смиренно кивнул и отвел взгляд. Мне казалось, что она догадалась обо всем. Но знала ли она об ещё одной тайне, которую я так тщательно скрываю от неё. Она не знает, что каждую секунду, проведенную со мной, она подвергает себя некой опасности, о которой даже не подозревает.

– Нам нужно ехать, – сказала она и положила руку мне на колено. Я видел, как она смотрит на меня.

– Ангелы не заводят интрижки с людьми? – беззаботно рассмеялась она.

Я ничего не ответил, и только улыбнулся.

Мы выехали на дорогу и направились к Лас-Вегасу.

Глава 19 Белла

Приближались огромные неоновые вывески Лас-Вегаса. Я приближалась к Карсон-Сити. Теперь мне хотелось повернуть назад и проделать путь сначала – от самого Тусона и даже раньше. Я хотела удержать время, проведенное с Анджеллом, время, буквально выцарапанное из рук самой судьбы.

Он спал, или нет, но глаза его были закрыты. Смотреть на него было тяжело, но не смотреть – ещё одно испытание. И все же, пока выдавалась какая-то минута, когда я делала остановки, я старалась изучить его. Изучить его и запомнить. Его губы были слегка подернутые улыбкой, кожа была совсем белая, будто алебастр, что казалось невероятно странным другим людям. У него были длинные ресницы, которые оставляли чуть видную тень на щеках, кажется, даже немного веснушек и немного выступающие скулы. Он не был красавцем из Голливуда, но он казался таким родным и близким, что у меня каждый раз перехватывало дух, когда я смотрела на Анджелла. То есть, Анаэля.

Странно, что этот рассказ, который я услышала раньше, воспринялся мною как должное. Может, потому, что я никогда не придавала особого значения религии. Может, потому что я была немного подготовлена…Но Андж не ответил на все мои вопросы. У меня оставалось в голове ещё тысячу, миллион вопросов.

Я снова перевела взгляд на него. Он сложил руки на коленях, будто молился. Я заметила, какая у него кожа – нигде нет ни шрама, абсолютно. Хотя, это не удивительно.

Внезапно поднялся ветер, сильнее, чем раньше. Я продолжала вести машину. Мы пересекали Неваду – и на данный момент находились в самом сердце пустыни Мохаве. Вдруг Анджелл резко «проснулся».

– Что случилось? – спросила я, стараясь не выглядеть испуганной.

– Проделки природы. Разве не видишь?

Я остановилась и огляделась вокруг. Ветер взвывал громче, будто при урагане, но в пустынях не бывает ураганов, только…

Я заметила вдалеке воронки с поднимающимся песком, которые становились все больше и больше.

– Песчаные бури, – сказала я.

Я никогда не заставала их в дороге, хотя, будучи дома, частенько могла их слышать.

– Эта будет сильнее, – посмотрев в сторону воронки, проговорил Анджелл.