Помоги проекту - поделись книгой:
- Ну и славно. – Александр облегчённо вздохнул. – Не зря рогом упирался. – И повернувшись к директору, спросил. Сколько вышло?
- Так почти всё и вышло. – Озадачено произнёс директор завода глядя на то как пара лаборантов ссыпает порошок на тарелку больших лабораторных весов. - Было примерно сто килограммов сажи, а стало… полсотни килограммов алмазов. Что-то выгорело, видимо из-за притока кислорода, но нам пятьдесят кило — это просто на год работы.
- Вот и работайте. – Александр, который чувствовал, как начинает потихоньку накатывать усталость, кивнул. – Итоговый документ проверки получите как обычно, но сразу хочу сказать, что претензий к вам особых нет, завод в порядке, так что на внеочередную премию, можете смело рассчитывать. – Он пожал на прощание руку, и пошёл к машине, а к директору подошёл невзрачный мужчина с прозрачными словно водянистыми глазами, одетый в серый френч.
- Валентин Георгиевич. – Он вытащил из нагрудного кармана удостоверение, и раскрыв поднёс к лицу директора, чтобы тот смог прочитать. – Подполковник Жаров, Экономическое управление Комитета государственной безопасности. Технические алмазы принять до долей грамма, оформить как поступившие из личного фонда товарища Мечникова, и направить соответствующую бумагу нам, и в финансовое управление министерства. И если хоть грамм уплывёт на сторону, вешайтесь. Я понятно всё объяснил?
В самолёте Александр вырубился, как только сел в кресло, и прислонил голову. В полусне только отследил что Вера Игнатова – стюардесса его борта, принесла маленькую подушку и одеяло, заботливо подоткнула его везде где нужно, и погасила в салоне свет.
Москва.
За два часа полёта Александр почти полностью восстановился, и когда Наталья Субботина передала ему трубку телефона, уже полностью проснулся, и глазами спросил «кто?».
- «Товарищ Сталин». – одними губами произнесла девушка и отошла в сторону.
- Иосиф Виссарионович. – Произнёс Александр в трубку.
- Товарищ Саша. – Сталин негромко хохотнул в трубку. – Опять понимаешь пугаешь мне исполнителей. У нас в ордене между прочим целая команда отслеживает энергетические аномалии. И вот в Уральское управление поступает сигнал о мощнейшем всплеске в районе промышленного района Челябинска. Люди по тревоге одеваются, вооружаются, и на десяти военных бортах летят поинтересоваться, а кто это такой внезапный, что небо над городом за пару минут совершенно очистилось от облаков, и даже дым осел на землю. Боевая группа выскакивает в готовности начать войну, а им объясняют, что некий заместитель министра просто хотел помочь родному заводу превратив сто килограммов отходов в ценнейшее сырьё. И что самое смешное – сделал это, правда напугав главу станции слежения до икоты. Он по экстренному каналу связался со мной чтобы доложить о выплеске уровня архимагистра и запросить дополнительную войсковую поддержку. – Архистратиг громко и со вкусом расхохотался. – А виной всему – один несносный юноша, который уже вполне привычным движением ставит с ног на голову толпы людей.
- Иосиф Виссарионович, ну то-ж виноват, что они такие пугливые. – Александр благодарно кивнул стюардессе, поставившей рядом с ним чашку с кофе. – У меня какая цель? Обеспечить работу министерства. Вот я её и выполняю. А вот беречь хрупкую психику некоторых особо нервных товарищей, вообще в задачу не входило.
- Всё правильно, товарищ Саша. – Сталин хмыкнул. – Но это не снимает с вас необходимость пройти переаттестацию.
- А зачем, Иосиф Виссарионович? Мечников сделал паузу, давая возможность Сталину возразить сразу, но тот молчал, видимо ожидая продолжения. – Ну вот выяснится, что у меня ранг выше, и что? Для чего вообще эта информация? Кто надо об этом и так знают, а кто не надо путь и остаются в неведении. Чего ради, нам вешать на себя дополнительную завитушку?
Сталин помолчал.
- Это… интересное решение. – Мастер интриги и политической провокации словно суперкомпьютер уже обсчитывал все возможные варианты, и они ему нравились. – Я соглашусь с вами, но в этом будет смысл, если это не станет темой для обсуждений.
- Иосиф Виссарионович, пока об этом знают только двое. Вы и я. Наверняка узнает ещё Лаврентий Павлович и несколько проверенных товарищей. А значит утечки не будет.
Поскольку время было ещё рабочее, Александр поехал в Солнечный. На площадке завода радиокомпонентов уже монтировали линию по производству настоящих микросхем, и готовили выпуск полноценного микроконтроллера. Контроллер выходил довольно крупным - квадратом три на три сантиметра, но для устройства это вообще не имело никакого значения, так как основной его объём и вес составляли отдельные детали, которые пока не могли втиснуть в миниатюрные размеры. Но в целом, микросхемы и выпускаемые элементы позволили перейти на цифровую электронику, в автоматике, и устройствах управления, что сразу оценили ракетчики и атомщики, и даже неуживчивый Королёв увидев на стенде датчик обрабатывавший положение газовых рулей тысячу раз в секунду, и миниатюрный двигатель способный потянуть эти самые газовые рули, подошёл к Мечникову и молча пожал руку. А дело было в том, что эта связка разрешала текущую проблему конструкторского бюро Королёва по сверхскоростным зенитным ракетам, которые, никак не могли вписаться в весовой лимит. А с новыми литий-ионными аккумуляторами, которые сумели сделать в номерном НИИ Точмаша, и с управляющими элементами на основе моторов на редкоземельных магнитах, у Королёва даже образовывался весовой запас.
Завод высокоточных станков тоже прогрессировал, постепенно переходя на управляемые станки, которые были существенно точнее, чем обычные даже при той же механике, потому что не имели человека как фактора ошибок.
В этом был один из управленческих секретов Мечникова. Каждый завод или производственный участок имел свой график и план по усложнению выпускаемой продукции и освоению нового оборудования. Огромные серии и миллионы штук в смену, передавались «линейным» заводам Минмашстроя, и прочих министерств, а Точмаш занимался тем чем и должен – сложными и мелкосерийными изделиями для науки, высокотехнологичного производства и обороны.
Самым важным проектом в текущий момент Мечников считал программно-управляемый двухмерный станок, созданный по комбинированной технологии. Привод станка и программы – цифра, а резка металла осуществлялась потоком энергии от пяти распределённых магем огня, которые фокусировались в пятно диаметром в миллиметр, прожигая таким образом металл до двадцати сантиметров толщиной.
Сам станок был уже готов, и проходил опытно – промышленную эксплуатацию на Северной Верфи, где раскрой металла был главной технологической процедурой.
Но следом за раскроем металла, на ту же платформу вставал фрезер, который мог закрыть ещё пару десятков трудоёмких операций, и самое главное, что хотел сделать Александр – напыление металла специальной головкой, для создания объёмных деталей, или хотя бы для начала заготовок под них без всякого литья.
Сколько копий было сломано в процессе споров с инженерами и технологами, сколько бумаг изведено на чертежи, сколько кофе выпито, уже не перечесть, но опытный участок программно-управляемого оборудования уже начал выпуск пробной партии фрезеров, и объёмно-аддитивного станка, удешевлявшего производство сложных деталей в разы, и ускоряющего их производство, при полном отсутствии брака.
Генеральный конструктор ракетной техники Клейменов, взяв в руки ещё горячий корпус турбокомпрессора, напечатанный почти на его глазах, от избытка чувств даже погладил его словно котёнка, прекрасно понимая ценность такого технологического прорыва.
Таким же важным проектом была лаборатория исследовавшая свечение полупроводников. Уже появились первые результаты в виде крошечных источников света красного и инфракрасного диапазона, что позволило встраивать их в платы приборов как контрольные источники, и использовать для приборных панелей.
Пока не получалось сделать мощные источники света, но процесс шёл.
В деле разработки электроники и приборов очень помогли архивы нескольких американских компаний, вывезенные из США вместе с несколькими десятками станков, которые закрыли очень важные направления в производстве, позволив сэкономить время и деньги.
Американские военные взявшие власть в стране вообще легко шли на продажу того, в чём не видели смысла, и как-то даже предложили архивы Библиотеки Конгресса, и Смитсоновского Института, но Советское правительство отказалось, сочтя это неправильным. А вот обменять технологические карты и станки на три парохода с зерном, было хорошим предложением, и его приняли. А всех выживших причастных к разработке магической чумы, и подготовке подъёма на орбиту капсул с вирусом, американцы просто повесили, В том числе и тех, чья вина была минимальна. Например, техников космодрома. Но Америке нужны были крайние, и их быстро нашли.
Из цеха по производству валов для турбин, Александр прошёл на участок где энергетики обрабатывали титановые отливки для наиболее ответственных деталей военных самолётов, и уже оттуда проехал на завод по производству транспортных порталов.
Их делали разных размеров, для точного соответствия техническим требованиям, и были даже порталы двадцатисантиметрового диаметра, через который на орбиту поступало топливо и жидкий кислород.
Советская космическая промышленность полностью отказалась от ядовитых видов топлива типа гидразина или пентаборана, полностью перейдя на керосин и кислород.
Объезд цехов закончился в выставочном комплексе Минточмаша, где порадовали инженеры Производственного комплекса Волга, продемонстрировав итоговый вариант комплекта профессиональной звуковой аппаратуры для телевизионных и киностудий. Предполагалось продавать его как законченное изделие в автобусе, или как комплект стационарной аппаратуры. И они же по собственной инициативе начали подготовку к выпуску полноценного телевизионного автобуса на базе четырёхосного тягача, где кроме записывающей видео и аудио аппаратуры находился весьма мощный передатчик, для прямой трансляции. Инженеры, занимавшиеся созданием сложной аппаратуры в свободное от работы время, за прошедшие годы чуть потолстели, и стали выглядеть не шайкой подпольных торговцев, а вполне солидными уважаемыми мужчинами, с высокой зарплатой и социальным статусом. Но живости ума инженеры не растеряли, а наоборот, получив новые возможности брались за всё более и более сложные проекты, как например портативный магнитофон на компакт-кассете, которую привезли в Москву китайские товарищи, заново заселявшие Японию. Сам выпуск компакт – кассет удалось наладить достаточно быстро, и под неё уже сделали пару магнитофонов портативного класса. Но вот такой, сверхпортативный аппарат, с функцией воспроизведения записей на маленькие наушники, потребовал от инженеров недюжинной смекалки и мастерства, но то, что получилось, снова стало лидером продаж. Дешёвый, простой аппарат, для персонального прослушивания звукозаписей, брали и студенты и школьники, и вообще все подряд. Но всех перещеголял диктофон на основе микрокассеты, которую инженеры разработали самостоятельно, но по подсказке Мечникова. Диктофон, который несмотря на маленькие размеры выдавал вполне приличное качество звука, сначала расходился только по подразделениям КГБ, МВД, и Партконтроля, но в конце концов пошёл и в открытую продажу. Конечно без очень дорогих серебряно-цинковых аккумуляторов, а на бытовых батарейках в пристёгивающемся отсеке, но он даже так свободно помещался в боковой карман пиджака или в дамскую сумочку.
Конструкторско-промышленный центр Волга уже давно являлся по факту большим производственным объединением с пятью заводами, и даже собственным профессионально-техническим училищем, но пока необходимости в реорганизации не было. Но Александра возмутил внешний вид аппаратуры, которая более всего напоминала военную радиостанцию, и напрочь была лишена даже примитивного дизайна.
Например, вот так.
- Конечно товарищи. Нашу технику возьмут всё равно. – Александр кивнул. – Но вам-то самим не стыдно выпускать вот это убожище? Вещь должна не только хорошо работать, но и выглядеть красиво. Мы же с вами обсуждали эту тему? Где ваш отдел технической эстетики? – Вперёд вышел бородатый и волосатый мужчина лет тридцати, в тяжёлых роговых очках на круглом лице, одетый в светло-серые штаны, и белую рубаху. – Товарищ Семенихин, если не ошибаюсь? – Мечников кивнул начальнику отдела. – Это вы рисовали? – Александр ткнул пальцем в усилитель.
- Да, меня попросили… - промямлил художник.
- Вас на работу брали не исполнителем пожеланий нерадивых инженеров, а тем, кто должен привести внутреннее содержание отличной вещи к гармонии с внешностью. А я тут что вижу? Напоминаю, что все здесь присутствующие работают по трудовому договору, где прямо и исчерпывающе прописаны все ваши обязанности. И я вижу здесь неисполнение этих самых обязанностей и как следствие – нарушение договора между вами и государством. – Мечников обвёл инженеров тяжёлым взглядом. – Объявляю всем выговор без занесения. Это на первый раз. На второй всё будет печальнее, а на третий просто катастрофично. Я надеюсь все меня поняли.
Он с сопровождающими вышел из выставочного комплекса, когда к нему подошла секретарь, протягивая трубку от телефона в чемоданчике, висевшем на её плече.
- Александр Леонидович! – Раздался в трубке знакомый ему голос министра обороны маршала Говорова.
- Леонид Александрович, рад слышать вас. – Александр подхватил за ремешок, телефон, и перевесил на своё плечо, чтобы не таскать за собой Наталью словно на верёвочке. – Хорошо, что вы позвонили, а то мне никак не пробиться свозь ваших секретарей.
- Да? Странно. Я накручу им хвосты.
- Но я не пожаловаться хотел, а похвастаться. Сделали мы дистанционный модуль управления для автоматического оружия. Хоть для пушки, хоть для пулемёта. Экран, ручка управления и кнопка ведения огня. Встроенный в телевизионный канал дальномер, автоматический расчёт баллистики, и упреждения. Можете приехать в любой удобный день, и пощупать руками. А если хотите привезём установку на полигон. Пока сделали на основе пулемёта Владимирова, но в принципе если хотите поставим на танковую пушку.
- Это звучит настолько фантастически, что я буду у вас завтра. В десять утра вам удобно?
- Разумеется товарищ маршал.
- Но я звоню вам по другому поводу. – Говоров помедлил. – Ко мне обратилась Вика, и попросила кое о чём. Ну, я поднял наших людей, в основном из местных формирований и ветеранских организаций. В общем нашли мы вам Григория Распутина.
[1] Корунды – искусственные и относительно дешёвые абразивы.
Глава 8
Ленинград, посёлок Лисий Нос.
Григорий Ефимович Распутин, в полном соответствии с фамилией более всего в жизни любил постельное многоборье, предпочитая окучивать сразу двух - трёх красоток одновременно, жадно впитывая их эманации жизненной энергии. При этом он конечно же не был некромагом, так как чужая жизненная энергия была весьма приятным дополнением, но никак не жизненно необходимой. Кроме того, Григорий Ефимович совершенно не выносил эманаций смерти, от которых ему сразу делалось плохо. Собственно, всё что ему нужно было от жизни – хорошая еда, мягкая постель и в этой постели пара – тройка раскованных и любвеобильных красоток.
В двадцатые годы, Распутин, покинул Россию, полагая, что период разрухи и неустройства затянется, и кроме того все половые социальные эксперименты вроде «стакана воды»[1] были быстро свёрнуты, а душа Григория Ефимовича требовала половой свободы, распутства, и временами - шумных оргий.
Послонявшись по планете, и проживая в разных местах, Распутин довольно удачно продавал свой талант энергетика то занимаясь сельским хозяйством, то охраняя рубежи страны от надоедливых соседей, то участвуя в маготехническом производстве. Так продолжалось вплоть до эпидемии Чёрной Чумы, когда половина мира просто вымерла. Понятно, что в такой ситуации всем стало не до соседей, и сложных производств, и помыкавшись по Южной Америке, беглый архистратиг вернулся в Россию.
Здесь его быстро взяли в оборот активные сторонники перемен из партии Ветеранов, и Русского Ковена, которые хотели ни много ни мало, а смены цели развития общества, переориентировав его со светлого и непонятного будущего на сытое настоящее, но без всяких прав, свобод, и прочего ненужного народу обременительного багажа.
Вначале Распутину даже понравилось ощущать себя эдаким утёсом в море грядущих изменений. Он консультировал Ковен по десяткам тем, делясь знаниями, накопленными за прожитые девяносто пять лет жизни.
Но быстро начал понимать, что даже те, совсем не вегетарианские цели, что декларируются Ковеном и Ветеранами, являются просто прикрытием для самого обычного буржуазно-монархического переворота которых он навидался собственными глазами как никто другой. Но самое главное, что с девушками стали наблюдаться неприятные сложности. Девицы, которые во все предыдущие года, легко шли на необременительную связь, стали больше интересоваться браком, семьёй и вообще стабильностью отношений, даже в ущерб финансовым соображениям. А значит у него в доме стали чаще появляться дамы, которых кроме денег вообще ничего не интересовало, а вот этого Григорий Ефимович ну очень не любил.
В то время, когда гражданин Распутин предавался размышлениям о том, как привлечь юных самочек, и избежать при этом проституток, Александр оставив охрану и дела, ехал в Ленинград, где собственно и находился Распутин, для плодотворной, но короткой беседы, о различных функциях власти, и общем смысле понятия «государство». Для поездки он взял из гаража свою новую Волгу Газ-21 - 05 в эскортном исполнении, с удлинённой базой и складывающейся крышей. Кабриолеты Путник не очень любил, но, когда срочно понадобилась машина, в его личном гараже не оказалось ничего кроме вызывающе – роскошной Волги с удлинённым капотом, и открытым верхом.
Дизайн этой машины Александр нарисовал специально для дипломатических представительств СССР, вышесреднего директората, и генералитета, кому Чайка или ЗИС были не положены. Но судя по тому какие битвы кипели на распределении этих машин, новинка пришлась по душе. Кроме того, Александру в Солнечном поставили более мощный двигатель, и дополнительно прошлись по всей ходовой и подвеске, добавив места для хранения оружия, и прочих полезных в дороге приспособлений.
Машинка получилась быстрая и резкая, но Мечников выезжал на ней всего пару раз. И вот теперь, сделав в памяти пометку, приобрести что-нибудь максимально незаметное, погрузил имущество и вырулил из гаража.
И только выезжая на скоростную трассу Москва – Ленинград, подумал о том, что мог бы взять машину в Партконтроле, мог попросить военных или Госконтроль, и вообще прихватить что-нибудь такое попроще в гараже своего министерства.
Но с другой стороны, Волга эта была не засвечена, а номера вообще «чистые». И с документами у него был полный порядок. Можно было выбирать из удостоверения сотрудника Партконтроля, офицера КГБ, сотрудника МВД и работника конструкторского бюро номерного НИИ. В принципе, у него был паспорт и пропуск на предприятие, на имя Семёна Горбункова, но тогда было бы затруднительно объяснить, что скромный советский гражданин делает за рулём столь заметного автомобиля.
Уйдя на крайнюю левую полосу, Александр разогнался до максимально разрешённой скорости в сто шестьдесят километров в час. Сотрудники автоинспекции не останавливали машину с московскими номерами, но, когда Александр заехал пообедать в придорожное кафе, туда же заехал ГАИшник, и посмотрев на документы Александра, видимо сделал какие-то свои выводы, потому как вполне серьёзно козырнул, и отбыл.
Дорожный народ - водители дальнобоев, междугородних автобусов, небольших грузовичков и прочие, не особо реагировали на редкую машину. Своих проблем хватало. Да, поглядывали с интересом, но не более. Тем более что грузовики, даже магистральные не ездили быстрее третьей полосы, а это всего сто двадцать километров в час, и всё что двигалось по скоростной полосе, просто проскакивало мимо.
Мягко рыча ярославским двухсотпятидесятисильным дизелем, Волга ещё засветло проскочила через Бологое, и через два с половиной часа Александр въехал в Ленинград.
Зарегистрировавшись в курортной гостинице «Лисий Нос» как Александр Николаев инженер-конструктор 27 НИИ Точной Механики, загнал машину на охраняемую стоянку, и решил прогуляться перед сном.
Беглый архистратиг жил в коттеджном посёлке Ленинградского филиала Академии Наук СССР, в огромном доме, который построили для академика Абрама Фёдоровича Иоффе, но тот, всем домам предпочитал квартиру на Невском, а дом так и стоял в непонятном статусе «подарка академику».
Трёхэтажный особняк с парой флигелей окружал обширный участок в два гектара, и высокий трёхметровый забор со спиралью Бруно поверху, и мощными охранными магемами нанесёнными прямо на забор, возвышался над домами стоявшими на других участках. Охранники несли службу как положено и все деревья возле забора были вырублены метров на десять, но кто там будет рассматривать что твориться в ночном небе.
Мечников влил энергию в пояс-антиграв, и тот мягко начал подимать его вверх, пока он не остановился в кроне раскидистого клёна, который рос возле участка.
- Да куда же он делся? – Двое мужчин в тёмно-серых костюмах, с кепками на головах и пистолетами Макарова, выскочили на площадку перед забором. – Ты куда смотрел?
- Да я даже не моргал. – Отозвался второй шаря по земле пятном света от мощного фонаря. – Вот тут он стоял, и раз… словно испарился.
- Может взлетел?
- Да нет. – Второй махнул рукой. – Магема полёта она такая… Я бы сразу почувствовал. Да и тут всё взвыло бы от сигналок. Но всё одно, нужно поднимать дежурную смену.
С тихим шелестом раздвигаемых веток на поляну упал Мечников, оказавшийся в одном шаге от охранников.
- Не нужно беспокоить дежурную смену. – От двух ударов, охранники мгновенно обрели статус недвижимости, и только чуть дёрнулись, когда Александр ещё двумя ударами остановил им сердце.
Сразу же полыхнуло зеленоватым свечением, и энергетическое ядро покинуло мёртвую оболочку, впитавшись в подставленную ладонь Мечникова. Ядро было невелико, на уровне советника, но не пропадать же добру?
Затащив охранников в кусты, чтобы шум не поднялся раньше времени, он снова поднялся над забором, и принялся рассматривать особняк в компактный, но мощный телескоп.
Охраны было много. По участку бродило десятка два патрулей по двое, с собакой, в самом доме, был ещё десяток, и прямо в машине у входа дежурила тревожная группа. Куда они собирались ехать, было непонятно, но люди либо сидели в машине, либо находились рядом, когда вылезали покурить.
- «Нет, патронов мне конечно хватит» - Подумал Александр. – «Но три десятка… Тут будет натуральный мясокомбинат. Нужно придумать что-то другое».
Обезболивающая и усыпляющая магема, специально разработанная для хирургических операций, была довольно сложной, но действовала даже на самих энергетиков, которые обычно проявляли устойчивость любым проявлениям магии. Но как сказал Александру один из его учителей, всё что нельзя решить за счёт силы – можно решить за счёт очень большой силы. Вот и начал Александр рисовать узор усыпляющей магемы в воздухе, в тридцати метрах над землёй, вливая в неё эрговатты как в бездонный колодец.
К тому моменту, когда охранная сигнализация взвыла сиреной предупреждая о магическом ударе, в рисунке было уже более пятисот тысяч эрговатт, и ломанувшись сквозь ветви в сторону, чтобы не попасть под собственный удар, Мечников толкнул магему вниз.
Поделиться книгой: