Помоги проекту - поделись книгой:
Магический удар плеснул во все стороны так, что половина посёлка просто притихла, переживая дурноту и обмороки, а охранники и все, кто находился в доме, просто замерли, упав где стояли. Были даже те, кто не выдержал удара, и помер, и среди таких было два энергетика уровня мастер, которые помогли Александру восстановить резерв, и ещё чуть – чуть поднять собственный уровень.
Магический удар по дому, Распутин ощутил, как толчок плотного воздуха. Девицы, сидевшие на диване и та, что была в кресле сразу же вырубились, а сам Григорий Ефимович, лишь налил себе ещё чаю, приготовился ждать. Ему сразу было понятно, что убивать его не хотят. Если бы хотели, скинули бомбу да хоть и в тонну весом, хоть в полторы, и была бы на месте дома одна большая воронка. И никакой щит бы не помог. Тонна с лишним тринитротолуола что находится в ФАБ – 1500 распылит на атомы любого энергетика. Но тут действовали с одной стороны очень грубо, а с другой стороны весьма изощрённо, так как обезболивающая магема изначально была построена для работы с энергетиками. Но полмиллиона эрговатт… Кто же к нему пожаловал? Архимагистров в СССР немного. Всего пятеро, и все занимают очень высокое положение. – Сердце Распутина вновь кольнуло недовольством. Он! Целый архистратиг, прячется по норам словно воришка, а люди, которые ниже его по статусу, купаются в почестях и славе.
- Григорий Ефимович? – Вошедший в комнату был высок, строен и весьма молод. Причём не продлённой молодостью, а вполне естественной. Но энергетика у парня полыхала словно топка доменной печи выплёскиваясь настоящими протуберанцами, от чего Распутину натуральным образом сделалось горячо и неуютно. «Шестой архимагистр! Да чёрт возьми откуда?!»
- Мечников Александр Леонидович. Член центральной контрольной комиссии, ЦеКа КПСС. По поручению Партии и Генерального Секретаря товарища Берии, хотел бы задать вам пару вопросов.
- Что мне помешает распылить вас по комнате, как мыльный пузырь? – Хмуро спросил Распутин, хотя ему вовсе не хотелось ссориться. Но сдаваться вот так, без боя…
- Как говорили чикагские бандиты, в одной из прошлых моих жизней – «Стреляешь – стреляй, говоришь - говори» Можешь сделать – делай. Тут ведь какая штука. – Александр столкнул девицу, лежавшую в кресле на пол, и занял её место. – Я об энергетике можно сказать и не знаю ничего. Ну, так. Нахватался то здесь, то там. Но всё что я знаю, это искусство убивать. В том числе и высокоранговых энергетиков. За время Великой Отечественной наши боевые энергетики отточили это искусство до совершенства. И вот буквально всё, мне было рассказано и показано лучшими специалистами этого дела. Так что я бы не сильно рассчитывал на ваш высокий ранг. Тем более что захоти я вас убить, вы бы даже не поняли, что случилось. Вы же переезжаете раз в полгода. И как раз через месяц наступает время менять квартиру. И я просто подогнал бы тяжёлый танк, и он первым же снарядом распылил вас, как вы говорите, словно мыльный пузырь. Причём если мы с вами не договоримся, а я каким-то образом не смогу помочь вам умереть, этим займутся три наших архимага. Да и Иосиф Виссарионович обещал присоединиться к охоте. Он тоже любитель крупных трофеев. Так что? Будем воевать или разговаривать?
- Где вас только берут таких. – Проворчал Распутин, ставя пустую чашку на стол.
- Да, сами прорастаем. – Александр рассмеялся. – Сами знаете. От сырости и не такое заводится.
- Спрашивайте. – Распутин налил себе ещё чаю, который он как сибиряк мог пить в огромных количествах, и бросил взгляд на Мечникова.
- Вопрос у меня один, но большой. – Александр внимательно посмотрел на архистратига. – Листая документы и донесения на вас, ещё со времён царской охранки, я никак не мог понять, почему вы разошлись с советской властью. Чего вам собственно не хватало? Представьте, вот этот дом, мог быть ваш лично, с правом передать по наследству. Деньги? А зачем они вам? Тем более насколько я знаю, вы золотых гор за границей тоже не нажили. Так чего же вам не хватило?
Распутин молчал долго. Попивал чай из широкой чашки, глядел куда-то вдаль…
- Я полагал, что ты у меня будешь спрашивать про агентуру, и про Ковен… Но тебе удалось меня не просто удивить, а действительно выбить из равновесия. Честно говоря, мне не нужно ничего сверх того, что есть у любого успешного мужчины. Добрая компания, где можно спокойно погулеванить, да пошуметь, время от времени симпатичные девки, да чтобы не сильно дудели в ухо, удобное и красивое жильё, да хорошо бы славы чуток, чтобы на улицах признавали. А чем разошёлся… Так, когда только началась вся эта заваруха в пятом году, какие мысли были. И что новое общество будет без семьи, и что женщины будут для всех. Ну а после, когда всё это разломали, да меня строго предупредили чтобы не смел свои буржуазные штучки среди девчонок пропагандировать, так я в сердцах повернулся да сдёрнул. Сначала с Унгерном в Монголию, после в Китай, оттуда в Японию, и так дальше без счёта, и остановки. Когда началась эпидемия, был в Буэнос-Айресе, но там такое началось, не приведи господь. В общем заплатил золотом американскому пилоту, и тот меня доставил опять в Монголию, ну а там границы можно сказать и нет вовсе. Перешёл в СССР с контрабандистами, и думал затеряться в Сибири. Ан нет. Нашли меня быстро. И эти, из Ковена, и Ветераны. Это я уж после понял, что они меня держали как жупел[2]. Пугали мной недовольных. Но, не дадут нам уйти. – Распутин покачал головой. – Людишек своих вон, уже стягивают. А полсотни советников они и архимагистра завалят. Тут весь городок под ними. Даже тайная школа Ковена – здесь. Тысячи полторы энергетов от подмастерья до старшего советника.
Александр улыбнулся.
- А знаете, как я вас нашёл? Это минобороны расстаралось. У них же по сути своя информационная сеть по стране. Можно сказать, параллельная власть. Если нужно могут действовать вообще автономно. Ну какое-то время. И знаете, мне почему-то кажется, то в данную минуту у Ковена проблема вашего исчезновения самая наименьшая. Вспомните как брали Калининград, тогда ещё Кенигсберг. Там и стены в два метра толщиной, и пушки и вообще оборона построена на совесть, но сначала ударили флотские энергетики, а пока гарнизон крепости пытался понять, что это было, и смахивал кирпичную крошку с ушей, в город вошла морская пехота балтийского флота. – Говоря всё это, Александр тем не менее накрутил на ствол мощный глушитель, плечевой упор, и подёрнул горловины магазинов, чтобы перезаряжать без задержки. И видя, что Распутин заинтересовался оружием, пояснил. – Моя разработка. Ну точнее технический проект, а доводили конечно же инженеры Тульского Оружейного Завода. Автомат Незабудка. Стреляет оперённой стрелой покрытой слоем чистого коммуния. Точность так себе, но зато дульная энергия десять тысяч джоулей. Ну то есть пробивает щит старшего мастера. Пуля летела бы и дальше, но в теле раскрывается будто цветок, гася всю кинетику, и нанося травмы несовместимые с жизнью. Ну вы же знаете наших оружейников. Шутники те ещё. Вот и придумали такое название автомату. В смысле хрен забудешь. На дистанции до ста пятидесяти метров очень полезная штука. – Он прислушался, и жестом велел Распутину отойти в сторону, а сам встал чуть сбоку, взяв входную дверь под прицел.
- Товарищ Распутин, вы здесь? – Дверь приоткрылась и в щели появилось усатое лицо. Увидев архистратига, мужчина как ему казалось быстро распахнул дверь, и уже начал вскидывать пистолет Стечкина, но тяжёлая пуля, ударив в грудь, так разворотила рану, что падал он в облаке кровавых брызг.
Стоявшие за ним люди тоже попытались открыть огонь, но тяжёлая злая очередь автомата Незабудка, хлестнула по ним, превращая комнату в филиал мясобойни. Не тратя времени, Александр выхватил из плечевой кобуры пистолет, и в быстром темпе сделал контроль, стреляя лежащим в голову.
И опять на какое-то время всё стихло, но через пять минут, по ушам ударил звук садящегося тяжёлого вертолёта. Те, кто высаживался не берегли покой граждан, и громкие хлёсткие команды зазвучали на площадке перед домом, а ещё через минуту раздался грохот сапог.
- Никому не двигаться! – Боец в тяжёлом штурмовом облачении выскочил прямо на Александра, и замер, так как его автомат был чуть опущен а зрачок ствола смотрел ему прямо в лицо.
- Командор Мечников, Орден Красной Звезды. – Представился Александр. Это вы лучше не двигайтесь, и опустите оружие. Моя пуля прошьёт ваш шлем насквозь, и ещё дел наделает.
- Отставить! – В комнату вошёл быстрым шагом смутно знакомый мужчина в чёрной полевой форме, и бросил руку к виску. – Товарищ полковник. Согласно приказа главнокомандующего флотом, адмирала флота Кузнецова, отдельный отряд разведки Балтийского флота прибыл в ваше распоряжение.
- Валерий Никодимович, если мне память не изменяет. – Александр закинул автомат за спину и крепко пожал плотную ладонь капитана первого ранга, которому когда-то давно советовал обратить внимание на экранопланы. – Вы весьма оперативно.
- Ну чутка запоздали. – Гришкин кивнул на трупы на полу. – Но вы отлично справляетесь. Я кстати поспорил с командующим на то, что вы справитесь и без нас. Ну что, давайте я вас нашим бортом подкину до Кронштадта, а там гидросамолётом до Москвы?
- Да мы, наверное, своим ходом. – Александр обернулся, и увидел на лице Распутина сомнение. - Ну, Григорий Ефимович, поехали. Отличная машина, на дворе практически лето. Может по дороге заедем к Горькому, или если захотите, или можем махнуть на Юг. У меня там целый пансионат есть.
- А как же вот это всё? – Распутин качнул головой на лежавшие вповалку тела. – А следствие там и так далее?
- Ваше участие в антигосударственной организации Ковен, можно считать недоразумением, и любой адвокат развалит все обвинения против вас. Так что я думаю, что генеральный прокурор не будет даже поднимать эту волну. Ну хотите сейчас дойдём до машины, и я ему позвоню. – Александр бросил взгляд на наручные часы. – Ну не сейчас, но утром часов в девять. И он наверняка подтвердит то, что я сказал. А что до показаний, и ваших знаний о Ковене. – Александр вздохнул. – Григорий Ефимович, если вы не захотите нам помочь, ну значит так тому и быть. Неволить вас никто не будет. Но помните: Россия нам нужнее чем мы ей.
[1] Теория стакана воды — взгляд на любовь, брак и семью, который заключается в отрицании любви и сведении отношений между мужчиной и женщиной к инстинктивной сексуальной потребности, которая должна находить удовлетворение безо всяких «условностей», так же просто, как утоление жажды (заняться сексом просто, как выпить стакан воды).
[2] Жупел в церковнославянском языке — горящая сера, а также горящая смола, жар и смрад. В переносном смысле жупел — нечто пугающее, внушающее ужас, страх; часто в ироническом значении — пугало (пропагандистский жупел).
Глава 9
Дагомыс.
Поездка получилась такой, как нужно. Мощная машина несла их по трассе словно пуля, они часто сворачивали в небольшие городки в пути чтобы полюбоваться красотами. Два дня провели на даче у Горького под Саратовом, где великий писатель работал над очередным романом, после заехали в Краснодар и Ростов, пока не приехали в санаторий Управделами КПСС, в Дагомысе.
Их уже ждали, и поселили в «генеральских номерах» занимая день экскурсиями, и поездками по красивейшим местам черноморского побережья.
Распутин, которому не нужно было прятать лицо, или вообще сливаться с местностью, расцвёл розой, и порой появлялся в обществе пяти красоток. Александр отставал, но он всё-таки был известным человеком, и многого позволить себе не мог. Поэтому только с двумя, ну максимум с тремя.
На периферии Александр отмечал мелькание людей Шелепина или Берия, но вперёд они не лезли, ограничиваясь контролем ситуации. И это было хорошо, потому что временами находились молодые люди, желавшие сатисфакции за реальные или выдуманные обиды, но словно из-под земли появлялась пара крепких мужчин, которые уводили скандалиста.
Пару раз приезжал компанейский мужчина, любивший выпить и великолепно рассказывавший истории и анекдоты, и удалившись с Распутиным аккуратно расспрашивал его о Ковене, никогда не делая записей. Что сразу делало беседу не похожей на допрос, и Григорий Ефимович, который и так не собирался ничего утаивать, делился всем что знал. Делу также помогало то, что беседы проходили в тенистой беседке, с видом на море, под вино и фрукты. Комитет мог работать и так, а то что записи разговора после просматриваются и анализируются специалистами, так это вообще пустяк. Воспитанные люди о таком не спрашивают.
Через неделю, Александр извинившись перед Распутиным, отбыл в Москву. Незапланированный отпуск — это прекрасно, но дела не ждут, и особенно не ждала новая космическая станция, которую собирались поднимать на орбиту КБ Челомея, Клеймёнова, и выделившееся недавно в отдельное подразделение КБ Королёва.
Совет Генеральных Конструкторов, куда входили все имевшие отношение к космической тематике, собирали в Солнечном, в выставочном комплексе, где был отличный конференц-зал, с десятком совещательных комнат, оборудованных проекторами и новинкой Точмаша – белыми досками на которых можно было писать толстым чёрным фломастером, а стирать специальной губкой.
Москва, Солнечный.
Ил-18 Мечникова сел на аэродроме в Солнечном, и он сразу поехал на совещание, хотя до начала было ещё полчаса. Люди собирались заранее, чтобы вчерне обсудить то, что затем станет темой для дискуссии.
Но в этот раз обсуждать было нечего. Новая космическая станция была детищем передовых технологий и поэтому имела иную архитектуру и структуру. Не отдельные цилиндрические капсулы, набитые аппаратурой на земле, а несколько шаров диаметром в двенадцать метров, соединённых шлюзами, на случай разгерметизации одного из отсеков. Для проживания космонавтов предполагалось сделать отдельные каюты в одном из отсеков, а для того, чтобы проживание было комфортабельным, модули имели установку искусственной гравитации и противорадиационный щит.
Шары будут собираться из восьми сегментов на орбите и после герметизации, внутри устанавливаться оборудование.
У советской космонавтки был хороший опыт сборки отдельных частей космических аппаратов в открытом космосе, так что проблем не должно было возникнуть.
Собственно, всё было уже давно решено. Проект станции защищён на заседании правительства, распределение заказов - определено приказом Булганина, и даже состав первого экипажа, а точнее сборочной бригады, которая будет монтировать из блоков станцию, тоже подписан. В текущее время шла весьма вялая борьба за ордена, медали и почётные звания в которой Александр как всегда не участвовал. Он считал, что его предприятия и трудовые коллективы и так не обделены знаками внимания. Да и треть всего оборудования космической тематики делалась у него на предприятиях. Ещё треть делал Авиапром, а остатки подбирались Минсредмашем который в кулуарах называли никак не иначе чем Атоммаш, который недавно принял вполне революционную программу перевооружения производств на новейшие станки Точмаша. Донской казак Ефим Павлович Славский, командовавший советским атоммашем, был впечатлён станком настолько, что не слушая никаких возражений, снял с основания напечатанную крыльчатку турбины и увёз с собой для того, чтобы повесить на стену.
Проблема высокотемпературных лопаток была в том, что они работали в среде, которая была горячее чем их температура плавления. И для того, чтобы лопатки не расплавились, через них прокачивали топливо, которое их охлаждало. Для этого внутри каждой лопатки были сделаны канальцы, пронизавшие ее, что конечно усложняло производство на порядок. Их отливали, выращивали, и вообще изворачивались по-всякому, но те, что показал Мечников были лучше всех. Прочнее, лучше держали нагрев, и практически не имели скрытых дефектов. Ну и вишенкой на торте стало то, что стоимость изготовления такой детали, даже не отдельной лопатки, а компрессорного колеса целиком, было в десять раз дешевле, что давало авиапрому и Атоммашу огромную экономию, а технологи и инженеры спешно разрабатывали включение пространственно-координатного станка в свои техпроцессы. И всё это в ситуации, когда станки пока ещё собирались штучным образом, потому как конвейер только налаживался и первые серийные изделия должны были поступить на склад только через три месяца.
Вот собственно это и обсуждал министр Средмаша Славский, генеральный конструктор Клеймёнов, министр Авиапрома – Антонов, и директор Ленинградского Оптико-механического завода – головного предприятия оптической тематики Захарьевский.
Эти монстры конструкторского и инженерного дела, точно знали к кому подойти. Артузов для них был всего лишь администратором и управляющим несмотря на высокий статус. Все, кому надо, точно знали, что настоящим мотором Точмаша был Мечников, и его бредовые, но всегда срабатывавшие идеи. И сейчас они все вместе насели на Мечникова с тем чтобы продавить ускорение процесса производства новых станков. Заинтересованных людей было гораздо больше, но в переговорную комнату попали только те, кого Александр хорошо знал и с кем у него были хорошие отношения.
- Ну, Александр Леонидович! Мы готовы предоставить вам бригаду наших лучших наладчиков, и инженеров-механиков. – Продолжал увещевать директор ЛОМО Александр Николаевич Захарьевский.
- А мы дадим любой металл! – Добавил министр Средмаша.
- Товарищи! – Александр поднял руки. – Даже если собрать девять рожениц, ребёнка за месяц не получить. Да, работы можно немного ускорить. Ну скажем на пару недель. Но это максимум. И я прошу обратить внимание на строгую очерёдность получения станков утверждённую аппаратом товарища Булганина.
- А сверхплановое? – Сразу ввинтился в разговор Олег Константинович Антонов.
- Товарищ Антонов? Какое там «сверхплановое»? – Александр округлил глаза. – План бы выполнить. Каждое изделие настраивается вручную на месте установки, и вывешивается как оптическое оборудование. Каждый вал координатного привода – произведение инженерии и энергетики, каждый шаговый двигатель шедевр ювелирного и инженерного искусства. Я товарищу Глушкову всю плешь проел пока мне нормальное программное обеспечение сделали. А кстати контроллеры и процессоры для станка тоже штучные изделия, и пойдут массовым выпуском через полгода. И, товарищи. Вы же понимаете, что мы здесь просто перепрыгнули через поколение станков? Вот так запросто создали производственный центр, который опережает всё что сейчас имеется в наличии лет на сорок? Мы ещё не внедрили программно-управляемые станки, вообще не сделали многокоординатные фрезеры, а уже подошли к аддитивным станкам. Во многом благодаря тому, что есть в нашей жизни энергетика. Но магией всё на свете не решить.
- Да всё мы понимаем. – Клейменов кивнул. – Но и вы нас поймите, Александр Леонидович. Каково нам сидеть и ждать, когда мы точно знаем, что есть оборудование, которое разрешит наши застарелые проблемы. У меня одна деталь есть. Так её отливают вначале, после обрабатывают, сваривают с другой деталью, снова обрабатывают, проходят отверстия, и в конце делают наплавку. Малейший брак на любом этапе – и всё на свалку. А на вашем станке, у нас получается всего две операции. Печать детали и наплавка.
- Вот и потерпите. Пять станков будут готовы к первому сентября, на это и рассчитывайте. А лихорадить производство я вам всё равно не дам. У меня после прошлых штурмов народ ещё в себя не пришёл.
Когда они вышли из переговорной комнаты, народ уже был в сборе, и обсуждал разные темы собравшись в кружки.
Александр уже хотел пройти в зал и сесть, когда путь ему преградил незнакомый мужчина.
- А это же великий конструктор, и великий учёный, товарищ Мечников. Образование у него правда всего лишь Плехановка, но это же не препятствие для гения?
- Мальчик, ты кто? – Александр улыбнулся, сразу перейдя в боевой режим. Наезд был такой тупой и примитивный, что за версту попахивал провокацией. И чуть повысив голос спросил: Товарищи, чей ребёнок?
- Гражданин, вы чего? – Президент Академии Наук Мстислав Келдыш, шагнул ближе. – Достижения Александра Леонидовича нам всем известны. Например, нуль-т портал, или антиграв. И между прочим, все материалы по антиграву, я сам забирал из личной мастерской товарища Мечникова, и журнал посетителей если что, опечатывал тоже я. Так вот там не значилось ни одной другой фамилии кроме самого товарища Мечникова. И всё что было сделано всё там, в лаборатории. Потому что я видел и обрезки металла, и станки, и прочее оборудование. Я уж не говорю про министерство точного машиностроения, которое было создано с ноля, самим Мечниковым, и в среде людей, знающих так и называется: Мечниковское министерство. Заметьте не Артузовское, а именно Мечниковское. Ну и кроме того, за ним работы по новейшим истребителям и вертолётам, морским пушкам и десятки если уже и не сотни других тем. Да простите не у всех именитых конструкторов столько заслуг, и воплощённых изделий.
- И от меня получите. – Иван Терентьевич Клейменов, тоже подошёл ближе. – Турбокомпрессоры повышенной надёжности – Мечников. Разъёмы на всей нашей космической и военной технике – Мечников, да даже броня наших морпехов, и штурмовой пехоты – Мечников. А вы кто такой чтобы бросаться такими обвинениями?
- Я инженер! – Взвизгнул мужчина и попытался ударить рукой, но вдруг перед ним возник Григорий и перехватив руку, чётко без замаха пробил в солнечное сплетение, от чего гражданин сразу сделался тих и задумчив. Но на вытянутой вперёд руке что-то сверкнуло, и Мечников остановил охрану, которая уже собиралась вынести тело.
- А ну ка парни… Он выкрутил руку костяшками вверх, и увидел печатку с торчащей посередине иглой. – Да никак яд? С чего бы это ему в меня иголкой тыкать?
- Похоже на то. Григорий кивнул. – Сто процентов кто-то из нас зацепился бы. Спасибо Александр Леонидович.
- И вам спасибо. – Мечников кивнул и проводив взглядом охранников, уносивших скандалиста, обернулся на молча стоящих учёных и инженеров. – Ну, что, пойдём в зал? А то вот освоят космос без нас.
Стоявшие вокруг, несколько напряжённо рассмеялись, и потянулись на совещание.
Учёные, производственники и конструкторы ещё совещались, когда Лаврентий Берия получил рапорт от Кузнецова, о происшествии в Солнечном.
Собственно, вся жизнь партии Ветеранов висела на тонкой нити их относительного мирного поведения и терпения руководства государства и Партии. И вот уже второе покушение на Мечникова, совершённое этими людьми ставило точку в давнем споре между Берия и Сталиным, когда они решали, что вообще делать с этим паноптикумом меньшевиков, эсеров, анархистов и прочей швали. Да, им были даны гарантии неприкосновенности и безопасности, но всё это было актуальным до того момента, когда под удар попал самый юный, и самый ценный член клана Старых Большевиков. И если одно покушение можно было списать на внутренние противоречия, то второе, да ещё совершённое с помощью редчайшего токсина, обнуляло все договоры.
Берия выслушал генерал-лейтенанта Кузнецова, и кивнув ему чтобы присаживался нажал кнопку селектора, и чуть улыбнулся, увидев на экране видеосвязи встревоженное лицо руководителя Партконтроля.
- Мироныч? Давай поднимай армейских, флотских там и вообще всех, кто нужен. Приказ от моего имени, и Булганина я сейчас оформлю и отправлю фототелеграфом, а подлинник тебе доставят в течение часа. Приказываю произвести задержания в городке Приморский, и начать следственные действия. К задержанным относиться строго в рамках соцзаконности. Прокурорских, для оформления арестов даст генпрокуратура.
- Товарищ Берия, а мы? – Николай Иванович Кузнецов даже привстал со стула.
- Да и вы конечно. – Ворчливо произнёс Берия отключая связь. – Не успокоитесь же. Только сам хоть под пули не лезь.
Всё необходимые приказы были давно оформлены, и Берия фактически лишь «нажимал на спуск» этой давно готовой операции. Ещё месяц назад, Булганин, Говоров, Шелепин, Сталин и Берия решили, что Ветераны не удержаться, а значит нужно готовить силовую акцию.
Войну как всегда начал Осназ. Три десятка парашютистов выброшенные с самолёта, совершили посадку на крышу девятиэтажного корпуса пансионата, и пока прокурор у ворот изображал переговоры по поводу пропуска на территорию следственной группы. Осназ, быстро захватил руководителей Ветеранов. А когда зелёная ракета ушла в ночное небо, со всех сторон на территорию городка, прямо сквозь забор, въехал десяток БМП, бронетранспортёры с солдатами, и дополнительно отовсюду ударили прожекторы, совершенно рассеяв ночную темноту.
Кто-то пытался отстреливаться, но даже таких брали живьём. Металлокерамическая штурмовая броня, легко держала пистолетную пулю, и бойцы, не обращая внимание на выстрелы валили обороняющихся с ног, и заковывали в наручники. Но если они не пускали в ход огнестрельное оружие, то закованные в сталь кулаки, работали как надо, и приданным медикам хватало работы.
Но более всего хватило следователям, оперативным работникам и прокурорам. Всех задержанных развели по разным камерам и комнатам, и приступили к следственным действиям, по результатам которых осуществляли первоначальную фильтрацию. Кого-то переводили на более строгий режим содержания, кого-то, например, местных электриков и сантехников, отпускали под подписку о невыезде, и так далее. Затем стали отпускать медицинский персонал, и местную администрацию, хотя кое-кто из них задержался в колёсах следственной машины, чтобы позже, по результатам следствия быть перемолотым в лагерную пыль.
А инициатор всех этих событий, уже летел на скоростном самолёте в Москву, под двойной охраной сотрудников Госконтроля и Партконтроля. Опытные бойцы не сводили глаз с задержанного и друг с друга, поэтому человек, который ни при каких раскладах не должен был долететь живым, оказался в Москве, и через пару часов канул бесследно в коридорах советских спецслужб, чтобы к утру, вымытым, и аккуратно одетым, сидеть в приёмной кабинета Сталина в загородной резиденции.
Получив неплохое образование в гимназии и Казанском университете, Алексей Иванович Рыков, тем не менее не был способен ни к какому осмысленному труду, кроме революционной деятельности. Смыслом его существования была подпольная работа, подрывная и идеологическая борьба. Даже во время короткой гражданской войны, он вполне успешно работая на территории контролируемой Временным Правительством, переехав в Москву, сразу же начал антигосударственную деятельность уже против Ленина. Когда Владимир Ильич слёг от чумы, переориентировался на Сталина, но тот терпеть не стал, и собрав в тридцать пятом всех горе заговорщиков, отправил их в закрытый пансионат под Горьким. Тогда же и был заключён пакт о правилах поведения и гарантиях неприкосновенности. Почему он это сделал?
Друг и соратник Сталина, командор Гурджиев, написал закрытый доклад по некроэнергии, где доказал, что смерть любого существа заражает землю некроэнергией, которая разрушительно действует на человека, порождая нарушения психики и физические болезни. А смерть разумного, да ещё и насильственная, делает это намного сильнее. И это влияет на огромные территории на протяжении десятилетий.
Да, конечно по сравнению с тысячами принявшими смерть на полях сражений, гибель пяти сотен уже ничего не решала, но тогда Сталин был в таком настроении, что подумал: Джоджокети?![1] И на территории советской страны образовался пока ещё небольшой анклав оппозиционеров. Кто-то покидал его, поменяв взгляды, кто-то наоборот приходил сюда, разочаровавшись в Советском государстве, но в целом люди потихоньку прибывали, и после войны для их проживания был выделен целый курортный комплекс из шести корпусов, и окружённый высоким забором, который изнутри защищал охранный кооператив, а снаружи – части пограничных войск Комитета Госбезопасности. Связь никто не отключал, поэтому там были и телевизоры, и телефоны, которые естественно прослушивались.
Но постепенно у Ветеранов появлялись собственные линии связи, тайные курьеры и даже прикормленные командиры войсковых частей. Во всём этом следователям ещё предстояло разобраться. Но для конкретного человека – Алексея Рыкова, это не имело значения. Благодаря энергетической медицине восьмидесятитрёхлетний мужчина вовсе не выглядел стариком, а скорее крепким человеком в годах.
Увидев приглашающий жест секретаря, Рыков выпрямился, и шагнул в кабинет Сталина.
- Садись. – Иосиф Виссарионович, который прошёл омоложение, выглядел конечно намного лучше, чем Рыков, был одет в жемчужно-серый френч, такие же брюки и мягкие кожаные туфли и стоял, повернувшись лицом к огромному окну, за которым был виден сад, и маленький водопад.
- Ты сменил портного? – Не удержался от шпильки Рыков.
- Да, ты знаешь, появился у нас парень один. – Медленно начал Сталин, не поворачиваясь от окна. – Молодой совсем, да. Но одежда сделанная по его рисункам буквально завоевала всю страну. А кроме одежды, десятки наименований бытовой техники, транспортные средства от мотороллеров, до многоосных грузовиков и космических ракет, новейшие фантастические станки, а ещё крупнейшие физические открытия, за которые и Нобелевки мало, и вот не поверишь, - Сталин обернулся. – Наборы косметики для женщин, и спортивные снаряды… Я даже не упомню всего. И вот этого поистине золотого мальчика, вы, ваше помойное племя, захотели извести. – Сталин говорил негромко, но очень внятно, и без малейшего акцента, а это значило, что он предельно спокоен. И вот это было хуже всего. – Вы все, не сделали и сотой части того, что сделал он. Но на ваше счастье он не только учёный и изобретатель, но и воин, и все ваши наёмники были схвачены на месте преступления, и дали показания. И это ваш приговор. Я бы простил вам даже собственную смерть, но не прощу гибель никого из тех, кто строит наш коммунизм.
- Коба, ты же понимаешь, что пригрел на груди монстра. – Вклинившись в речь Сталина произнёс Рыков.
- Не называй меня так. – Сталин правой рукой в которой держал трубку, словно провёл в воздухе черту разделяющую их. – Ты мне не друг, и не соратник по партии.
- Мы навели про него справки. Он никак не мог получить и сотой части знаний, которые у него есть. Он даже как-то рассчитал упругую деформацию стальной балки, а это вообще-то работа для квалифицированного инженера – строителя.
Поделиться книгой: