`Ценитель чайных церемоний`

— Нет, Иван Федорович, офицер этот, похоже, вполне себе настоящий! — капитан сидел напротив стола хозяина кабинета, держа в руках чашку ароматного чая. — Я его с самого начала пощупал — обратился просто по званию воинскому. Никак сиё звание не предварив.

— А что, Николай Васильевич, в этом какое-то особое значение есть? — удивился купец.

— В американской армии — есть. Это у нас офицер такого ранга — ваше благородие — для нижних чинов. Для старшего офицера — господин лейтенант. Тако же и у англичан да французов обстоит. А вот для Америки — нет! У них просто — генерал, полковник и так далее… И ко мне он правильно обратился — сэр! Так всегда надлежит, коли младший офицер к старшему обращается.

— Надо же… — покачал головой хозяин кабинета. — Не знал!

— Так и я бы не знал, коли не служебная надобность.

— Простой офицер, стало быть…

— Не совсем… — поставил чашку на стол гость. — Он мне своё место службы назвал. Рота «Б» Второго Массачусетского кавалерийского полка. Тоже, кстати, правильно — у них именно такой порядок именования частей в армии заведён.

— Кавалерист?

— Рейнджер. Командир отряда рейнджеров. При некоторых кавполках у них такие подразделения есть. Что-то среднее между нашими казаками и егерями. Они у них границу охраняют, да с индейцами постоянно воюют.

— Так это ж… — удивился хозяин кабинета. — Это ж в Индиях! Америка-то здесь каким боком?

— Так у них и свои индейцы есть. Презлые, кстати говоря, вояки — как наши горцы немирные. И не всякого кавалериста в эти самые рейнджеры ещё запишут! Молчу уж про командира…

— Да, вояка он знатный… — согласился купец. — Мне Ферапонт рассказывал… Не сразу и поверишь-то! Чуть не десяток душегубов изничтожить — не каждый тако сможет!

— Если он рейнджер — сможет. Они, как я слыхивал, те ещё головорезы… ничуть своим супротивникам не уступающие… злые, да упёртые… стрелки и рубаки хорошие! Однако ж, командир таких сорвиголов тоже должен им подстать быть — наипервейшим среди всех ухарем, да, к тому ж ещё и голову на плечах холодную иметь! Ибо чин офицерский его всенепременно к тому обязывает! — ответствовал капитан. — В нашей-то армии такие, слава Богу, покудова не требуются! Своих казаков хватает… тоже, я вам скажу, ухорезы знатные!

— А язык наш он преизрядно для иноземца ведает — откуда сие?

— Так и тут ничего удивительного нет. Предки его — русские. С покойным Иваном Турчиновым в те края ещё перебрались. Уж изрядно с того времени прошло, да… — покачал головою гость. — Сам Турчинов — по их прозванию — Джон Турч, ажно генеральских чинов там удостоился, да самолично президентом их обласкан был! Однако ж, в среде наших офицеров поступок его одобрения не получил… Вот из его сотоварищей родители гостя вашего и явились. Он, ежели по-русски говорить, Петр Махов. А на американский манер — Пьер Махони получается… В семье на русском говорили — он и привык.

— Так, стало быть, гостю нашему ещё и по этой причине в армии ничего особенно и не светит?

— И по этой тоже…

Какое-то время разговор вертелся вокруг всевозможных событий, каковыми богата была столичная жизнь. Ещё не раз приносила им служанка ароматного напитка. Опосля чего, гость откланялся — дела служебные требовали его в них участия. А купец ещё долго сидел около стола, чертя на листе бумаги замысловатые завитушки… Он размышлял.

Однако, третий день уже пошёл, как я квартирую в купеческом доме! И — тишина… В том смысле, что никаких тебе разговоров с хозяином, ни вообще чего-либо. Нет, за завтраком-ужином мы с ним регулярно видимся, перекидываемся парой-тройкой фраз и на этом всё. Обедает он, как правило, где-то в городе, куда уезжает сразу же после завтрака и возвращается ближе к вечеру. Прислуга и все домочадцы ко мне крайне предупредительны, но… есть в их поведении какое-то, незаметное на первый взгляд, равнодушие… и это мне сильно не нравится. Не нервирует, однако…

Отловив на второй день в коридору одного из шустрых хозяйских приказчиков, задаю ему вопрос про обналичку векселя.

— «Крампф и сыновья», — задумчиво чешет он в затылке. — Не наша епархия… но узнать можно!

И на следующий уже день (вот это оперативность!) сообщает. Мол, да, есть такая фирма. Судовладельцы, занимаются транспортировкой всякого товара. Вексель, ими выданный, вполне себе ликвиден, и за небольшую комиссию его можно быстро обналичить. Соглашаюсь и прошу, заодно уж, принести мне несколько газет.

«Сдаётся комната в мансарде по Кирпичному переулку в доме купца Игумнова. Спрашивать каждый день вечером. А платы за то тридцать рублев в год…»

Не вариант — офицер, пусть и иноземец — и в комнате живёт?

«Приличная всякому сословию квартира из одной комнаты с прихожей, сдаётся в доме Маркова, что на Листвяжной, за сто рублей…»

И так далее и в том же духе…

Разброс оказался весьма значительным!

Если на улицах, названия которых я вспомнить вообще никак не мог — при всём старании, можно было снять квартиру за 100–150 рублей, причём, достаточно неплохие (если верить объявлениями…), то уже на Александро-Невской окраине города — почти под триста!

Нет, были, естественно и каморки — без окон вообще, зато за десятку можно было сторговаться. А вот комната в подвале, правда, с окнами, стоила уже 15 рублей!

Но…офицер в подвале? Нафиг-нафиг…

Хотя, с другой стороны… офицер моего звания получал от семидесяти до восьмидесяти рублей в месяц… тоже, знаете ли, не особый фонтан.

После долго чесания в затылке, наконец, кое-какие намётки появились. И уже на следующий день, воспользовавшись отъездом хозяина по делам, я тоже, наконец, выбрался за ворота.

Извозчик поймался достаточно быстро, сторговались за гривенник. И вот я поднимаюсь по скрипучим ступенькам невзрачного двухэтажного домика. Хозяина на месте не оказалось, зато присутствовала его жена — бойкая говорливая старушонка. Она-то и показала мне выбранную квартиру.

М-да… Нет, я, конечно, не версальских хором ожидал… но комната была вполне себе немаленькая. И прихожая! Что немаловажно!

Кухни не было.

Но за отдельную плату можно было столоваться у хозяев. Ладно, переживём…

Ванной, как и следовало ожидать, тоже не имелось. Прочие удобства — во дворе. Ладно, хоть пресловутый таз с кувшином присутствовали…

Зато — отдельный вход! Тоже, если кто не понимает, преимущество!

Добро, есть над чем подумать.

Задаток, сославшись на отсутствие хозяина, я оставлять не стал и вскоре уже сидел в своей комнате на втором этаже. Ну, что тут можно сказать… и в худших условиях жить приходилось.

На следующее утро, к обеду, в дверь постучали — явился приказчик.

— Вот, извольте получить, вашбородь!

За вычетом комиссионных, сумма оказалась очень даже приличной — аж тысяча триста восемьдесят рублей! Что ж, иной бизнес и с куда меньших средств начинался! Кстати, надо будет и лошадь продать — тоже кое-какие денежки с того набегут. Её же кормить-поить надобно, конюшню где-то искать… а ездить я пока никуда особо и не собираюсь.

Что ж, пора уже и гостеприимному хозяину ручкой помахать! Своё дело он сделал — я более-менее освоился в городе, кое-что уже и спланировал…

Окликаю Игната — он постоянно где-то поблизости от моей комнаты маячит, и интересуюсь когда прибудет сам купец.

— Так, к ужину, как обычно, ждем-с, вашбородь…

Ну и славно. Надеюсь, пара-тройка минут на поговорить у него для меня найдется… загостился я тут, пора и честь знать!

Увидев в окно, как растворились ворота, одеваюсь к выходу. Жаль, что костюм этот, скорее всего, придётся тут оставить — привык я к нему! Ничего, новый закажу…

Неторопливо спускаюсь вниз по лестнице…

— Сюда извольте пожаловать, Петр Фомич! Сей же момент в столовой и ужин накроют… тамотко и поговорим.

Ага, гости у хозяина.

Блин… откладывается разговор, жаль…

Делаю ещё несколько шагов вниз… и тотчас же отпрыгиваю назад, а рука тянется за отсутствующим револьвером!

В нескольких метрах от меня вполоборота стоит… тот самый гость разбойничьего атамана! По-видимому, он чем-то занят, вон, как смотрит куда-то! Внимательно смотрит…

— Пашка!

— Чего изволите, Петр Фомич?

— Тама… в санях… оставил я сумку… Принеси! — командует повелительный бас.

— Сей же момент, батюшка! — и клиента словно ветром сдуло!

Ага, так он тут не главный…

Вернувшись в комнату, сажусь на стул. Так… что мы имеем? Тот самый злодей-заказчик, оказывается, вхож в дом к моему гостеприимному хозяину? Тогда — вопрос! А не поломал ли я своим нежданным вмешательством какие-то сложные игры уважаемому купцу первой гильдии?

А что… очень даже может быть…

И тогда… хм… всё как-то совсем нехорошо получается! И ради чего меня тогда тут держат?

Стук в дверь — револьвер тотчас же перекочевал под подушку. Только руку протянуть…

— И кто там есть?

В дверях появляется Игнат.

— Так что, вашбородь, к ужину уже все собрались — вас ждут!

— Передай, будь пожалуйста, мои извинений уважаемому Ивану Федоровичу! Я есть немного болен… горло болит… Я — лежать…

Парень кивает и исчезает. Слышу, как затопал он вниз по лестнице.

А через полчаса в дверях появляется Дашенька — это от неё я шарахнулся в первый день.

— Что с горлом случилось, вашбородь?

— День я гулять. Город смотреть… Холодно! И вот… — развожу руками.

— А ну, дайте-ка… — она кладёт мне руку на лоб. — Горячки нет… Я вам малины заварю — враз всё и снимет!

Малины она мне и впрямь принесла — вкусно!

Но у двери я всё же поставил два стула сразу — быстро не войти! И оба револьвера под подушку убрал. Проверил и открыл задвижки на окне — мало ли, вдруг, туда сигать придётся? Надо ли говорить, что и берданка стояла в шкафу заряженной?

Отсюда надо сваливать — и быстро!

[1] Очень давно (англ.)

[2] Входите! (англ.)

[3] Да, конечно! (англ.)

[4] Рассчитывал (англ.)

[5] Сэр! Имею честь представиться — лейтенант Пьер Махони! (англ.)

[6] Капитан Марков! Рад нашему знакомству лейтенант! (англ.)

[7] Прошу меня простить, господин… (англ.)

[8] Такой порядок! Старшего по званию офицера я должен приветствовать со всем уважением… (англ.)

[9] Конкретного (англ.)

[10] Военный агент (англ.)

[11] Уделяется мало внимания (англ.)

Глава 7

— Что значит — не знаете?! — кулак купца треснул по столешнице так, что по комнате пошёл гул. — У меня тут дом — или что?! Как это — пропал? Куда делся?!

Приказчики попятились…

— Так это… — прервал общее молчание старший из них — Артём. — Вышел из дому, мол, пройдусь, да воздухом подышу… И всё. Более его никто не видел… Ружье он своё тут оставил, одёжу, что тогда ему приготовили. Да лошадь его в конюшне по сию пору стоит… вещи там какие-то тоже есть…

— Мне с того ружья! Щас, прямо, за зайцами сорвусь! — фыркнул Добрынин. — А что за вещи?

— Тож ружья — обычные охотничьи. Патроны там, топор…

— Ха! А с собою что унёс?

— Хурду всякую, что у него с собою имелась. Бумаги какие-то… Точно никто не скажет — не лазили же туда…

— Ладно… — остывая, пробормотал купец. — Вон все пошли! Пристава нашего сыщите! Да, чтоб быстро мне!

Поднял голову и увидел, что в кабинете задержался один из приказчиков — Васька.

— Тебе чего?

— Тут такое дело… он меня спрашивал — как, мол, вексель учесть?

— Что за вексель?

— «Крампф и сыновья». Торговлей морской они занимаются.