Держись от них подальше. Часть первая

– Шило вылезло из мешка? – спросил Алекс, не скрывая язвительности. Прищурился, глядя на отца.

Тот едва заметно приподнял бровь.

– Ты знаешь? У тебя есть дочь. – Алекс отвернулся к стене с фотографиями. Та, что в центре, манила неразгаданной тайной.

– Скверная шутка. Ты это сам придумал? – Николай раскрыл папку, начал листать, выискивая нужный текст.

– Она сказала, – Алекс не мог оторваться от фотографии.

Николай помрачнел, отрываясь от бумаг. Внимательно глядя на сына, спросил с явной озабоченностью:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Почему, как только случится хорошее, так сразу мордой в дерьмо? – Алекс снова повернул к нему небритое лицо. – Молчишь? – вопрос прозвучал раздраженно. Он смотрел на отца совершенно трезвыми глазами. Замолчал, понимая: – Ответа не будет.

Алекс продолжил громко и сбивчиво: – Со мной все хорошо… – Запнулся словами: – То есть не хорошо, просто отвратительно… – Усмешка получилась кривой. Глубоко вдохнув, он произнес увереннее: – Ты зна-а-ал. Если знал, почему ты ее бросил?

– Ты, о чем? До чертей допился? – С силой захлопнув папку, Николай нахмурился, шагнул к сыну.

– У нее такая же фотография висит на стене. – Подняв со столика полный бокал, сын спокойно встретил недовольство отца.

– Доблудился. Пора тебе на службу. Почти месяц без дела небо коптишь. – Николай с трудом сдержал раздражение, проводив осуждающим взглядом бокал в руке сына.

– Не хочешь спросить “где?” или опять про долг перед родом напомнишь? – Алекс сделал глоток из бокала. Во взгляде его читалась насмешка.

– И где же? – спросил Николай, стараясь выглядеть спокойным.

– Недалеко, на Ахматовской, дом тридцать пять. – Одним глотком осушив бокал, Алекс внимательно смотрел на отца, следя за его реакцией.

– Где? – спросил тот внезапно охрипшим голосом. Но тут же возмутился, тряхнул головой. Утвердив голос, возразил: – Ерунда какая-то. Это невозможно.

– Почему невозможно? Вчера видел, сам, своими глазами, вот как тебя сейчас. Рамочка такая простенькая на стене висит, – ответил Алекс усмехаясь. Потом резко вдохнул и рыкнул на выдохе: – Над ее подушкой. – Грохнул на столик пустой, пузатый бокал и тот рассыпался мелкими, прозрачными брызгами.

– Отставить пьяную истерику. Рассказывай. Все. По порядку, – грозно, отрывисто приказал Николай, с трудом сдерживая желание встряхнуть сына.

И сын рассказал, подробно. Промолчал только про птицу с головой дракона. Не хотелось Алексу выглядеть совершенным идиотом в глазах отца. Тот и так на него посматривал с неодобрением.

– Вы увидели симпатичную женщину и поспорили из-за нее с Константином? Я ничего не перепутал? – Буравя сына колючим взглядом, Николай сухо выделил заинтересовавшую его часть рассказа.

– Кто же думал, что все так получится? – Алекс, беспомощно развел руками. Выглядел он подавленным, даже несчастным.

– Я знал. Глупость заразна. Но, чтобы та-а-ак… Восхитительный идиотизм. Ты не переутомился, отдыхая? – возмутился Николай, не скрывая раздражения.

– Ты не ответил. Ты знал? – не обращая внимания на обидные слова, Алекс снова задал волнующий его вопрос.

– Нет, но я разберусь, – ответил Николай, понизив голос, и угрожающе прищурился.

– Ты не посмеешь… – прошипел Алекс, приходя в бешенство. Вскочил, глядя отцу в глаза. – Если хоть один волосок с ее головы… – дошипеть не успел.

– Сдурел? – зарычал Николай. Бросая папку в пустое кресло, шагнул к сыну. Навис над ним всей своей властью.

Алекс замер, сверкая яростным взглядом. От напряжения у него даже желваки на скулах задвигались. Несколько секунд он бодался с отцом взглядом. Потом опустил голову, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

– Хоть есть из-за чего страдать? – Николай насмешливо прищурился, глядя на сына.

Не поднимая головы, Алекс произнес с тоской и мечтательностью:

– Не встречал я таких. Светлая она, неземной чистоты. Глаза у нее… Просто не передать словами какой взор незабываемый.

– Беда-а-а, – только и смог сказать Николай, проникаясь влюбленно-поэтическим настроением сына. Помолчал, хмурясь и что-то обдумывая, как бы взвешивая мысли. Продолжил добрым, почти душевным голосом:

– Я-то думаю, кому доверить сибирскую командировку, – сказал он примирительно, поглаживая старый шрам на виске. – Займешься делом, вся дурь пройдет. Утром получишь документы и билеты.

Алекс вскинулся. Николай предостерегающе взмахнул рукой.

– Это приказ, – понизив голос, властно перебил он, вновь закипающего сына.

Николай вернулся в свой кабинет. Подошел к письменному столу, остановился, глядя в окно. Сел в кресло. Подняв руки над головой, переплел пальцы, опустил их на затылок и замер. Казалось, он даже дышать перестал. Шумно выдохнул. Потер кривой шрам на левом виске. Взял телефон, нашел и вызвал нужного абонента.

– Ты мне нужен. Срочно. И Костю с собой прихвати, – не здороваясь, произнес Николай спокойно, но твердо.

***

– Я увидел, Сашка, то есть Александр Николаевич, смотрит на девушку в соседнем доме и, вдруг, подумал: “Это будет весело”, – пробормотал Костя и виновато понурился.

– Ты развлекаться туда ходил? – От возмущения Павел даже воздухом поперхнулся.

– Пил? – грозно спросил Николай.

– Давно ее знаешь? – Павел смотрел на сына с подозрением.

– Добровольная помощь следствию… – начал Николай.

– Да вы что? – взвился Костя, округлив глаза и краснея. Вскочив, опрокинул стул, на котором сидел: большой, массивный, с мягким сидением и высокой спинкой.

– Сидеть! – рявкнул на него отец.

– Сидеть будешь долго, – спокойно и с расстановкой, наставительно поддержал друга Николай.

– Надо же, отличник, – процедил сквозь зубы Павел. – Только начал службу и так обделался, – продолжил он выговаривать, словно директор ученику, опозорившему честь школы.

– На время проверки ты отстранен. Из дома ни шагу, – жестко сказал Николай, глядя на Костю со всей возможной суровостью. Тут же кивнул Павлу: – Всю связь у него забери, запри его дома в кладовку. Пусть … – Николай запнулся, – книжки читает.

***

Когда за Костей закрылась дверь, Павел с тревогой посмотрел на начальника.

– Неужели ты в сыне сомневаешься? – с удивлением спросил Николай у друга, заместителя и начальника личной охраны. – Они же просто молодые идиоты. Вспомни, что мы творили в их возрасте. – Махнув рукой, он улыбнулся грустно и мечтательно. – Не мог он на это пойти. Но ты подержи его дома в строгости, пусть прочувствует. И замени его на кого-нибудь посерьезнее. Александра я в Сибирь отправляю в командировку, там дурь быстро выветрится. Если наши аналитики обнаружили след Хранителя Символа, значит там будет много работы.

– Сделаю, – ответил Павел, облегченно вздыхая. Но тут же встрепенулся: – Но фотография?

– Разве проблема сделать копию? – произнес Николай. – Меня больше беспокоит адрес. Имя бабки также совпадает, хотя это тоже можно легко устроить.

– Не верю я в случайности, – согласился Павел.

– И я не верю, но не хочется в каждом чихе злобные заговоры видеть. Одинокой девушке могли, например, деньги понадобиться.

– Согласен, девушку купить не сложно. Но ты веришь, что Полину Матвеевну, если это та самая ведьма, кто-то сможет купить? – Вспомнив далекое прошлое, Павел зябко повел плечами.

– Учитывая ее давнюю антипатию ко мне, она могла бы сделать это бескорыстно, из любви, так сказать, к искусству. – Николай усмехнулся невесело и задумался. – Ерунда это, пустое. – Он негромко хлопнул по столу ладонью.

– Все-таки я бы проверил, – попытался настоять Павел.

– Разве я против? Только сильно не увлекайся, без ущерба для службы. Без этого есть чем заняться, – ответил он Павлу и подвинул к себе папку с надписью: “Символ Рода”.

***

Николай разложил на столе веером фотографии. На одной – девушка, похожая на подростка. Невысокая, худенькая, в белой футболке и светло-голубых джинсах. Темно-медовые волосы рассыпались по плечам. Лицо плохо видно.

Слушая Павла, он взял следующую фотографию. Та же девушка в коротком легком платье, стройные ноги, узкие туфли на низком каблуке. Николай всмотрелся в лицо. Глаза большие, голубые, яркие. У него все замерло внутри. Он вспомнил, как тонул в таких же глазах. Давно, в прошлой жизни.

– Сведения из единого реестра недвижимости подтвердили: квартира принадлежала Лариной Полине Матвеевне и Лариной Наталье Ивановне. После смерти Натальи в 1993 году, ее доля перешла наследникам: ее матери Лариной Полине Матвеевне и ее дочери Лариной Александре Николаевне. – Докладывая, Павел ерзал на мягком стуле.

При последних словах Николай отложил фотографию и крепко сжал кулаки. Лицо его закаменело, он сжал челюсти. Задержал дыхание, прикрыл глаза, медленно выдохнул.

– Продолжай.

Дослушав Павла, он с минуту молчал. Потом, словно очнувшись, посмотрел на него вопросительно и беспомощно.

– Сам проверял. Все правильно. – Поняв его взгляд, кивнул Павел.

Он без слов подошел к книжному шкафу. Достал бутылку водки и коробку с крекерами. Извлек две серебряные рюмки и молча наполнил их. Подвинул одну Николаю.

– Не верю, – произнес Николай, помотав головой. – Тогда ты тоже все проверял. Ребенок не выжил. Как бы она смогла все это устроить? Да и зачем ей это понадобилось? – Николай резко, с досадой опрокинул в себя содержимое рюмки. Даже не поморщился. Уставился невидящим взглядом в стену.

Повторив маневр с рюмкой за Николаем, Павел ответил:

– Зачем? Хороший вопрос. Ты забыл, что тогда творилось? Думаю, спрятав девочку, она ее спасла.

Павел подвинул по столу цифровой диктофон к Николаю.

– Здесь запись моего разговора с Мнацакяном. Сейчас он пенсионер. Тогда заведовал реанимацией куда привезли Наталью после взрыва. Полина Матвеевна работала врачом в той больнице.

– Но потом, позже. Почему она украла ее у меня? – до боли сжимая кулаки, с тихим отчаянием возмутился Николай.

– Украла? У тебя? Но ты же умер. На целый год для всех умер. – Густые брови Павла взметнулись в удивлении.

– Все равно невозможно. – Николай с силой потер лицо ладонями.

– Я бы и сам не поверил. Но ты же понимаешь, если она… Ты же всю жизнь мечтал о дочке? Это просто подарок судьбы… – Павел смотрел на друга с грустной улыбкой. Потом помрачнев, продолжил: – Если серьезно, экспертиза покажет. Ты согласен?

– Как ты это сделаешь? Девочке мешок на голову и в клинику? – спросил Николай с раздражением.

– Это от избытка чувств ты так хорошо обо мне думаешь? Не допускаешь более гуманных методов? – Павел усмехнулся, но в голосе его прозвучала обида. Он снова наполнил опустевшие рюмки.

Интерлюдия 1.

Мир Вангез.

Хмурый и задумчивый Император Вангеза сидел в своем кабинете. В одиночестве лучше думалось. Темные силы Пожирателей душ снова готовились к атаке на империю. Остановит их только чудо, ведь магия покидает Вангез.

Император Ра-Гирад Киридар Кинор слишком долго искал Символ Жизни, хранящий равновесие в мире. Последним Хранителем Символа был его отец, потомок великой древней расы могучих киноидов. Его убил предатель, а Символ исчез.

Древняя легенда гласит: Символ сам выбирает Хранителя из сильного императорского рода. Ра-Гирад обыскал весь Вангез, но Символ исчез без следа. Ждать больше нельзя. Время уходит. Нет Символа – нет равновесия в мире. Ра-Гирад чувствует – трон его шатается.

Древний артефакт указал – Символ на Земле, в Сибири. Мужчины древнего императорского рода Киридар Кинор всегда могли свободно ходить между мирами. Не раз они бывали на Земле.

Два мира похожи средой обитания. Отличия между ними заставляли задуматься. На Вангезе процветали технологии, наука и магия. На Земле магия давно истощилась. Громкое слово наука не подходило для того, что под ним подразумевали аборигены. Про развитие технологий совсем говорить не стоило. Общественное устройство землян пугало Ра-Гирада. Люди с наслаждением уничтожали себе подобных.

Ра-Гирад сам отправился через границу миров на поиски Символа. Привычно пройдя в иной мир, он попал в сказочное место – Сибирь. Но это был новый мир, другая Земля, совершенно незнакомая. Император приходил в этот мир снова и снова, но найти путь к Символу не мог.

В новом мире все казалось свободным и легким. Здесь Ра-Гирад стал отцом. Он смог сохранить это в тайне, опасаясь врагов. Война снова пришла на Вангез. Император ушел, оставив жену и дочь в тихой, спокойной сибирской деревне.

Вангез победил. Император вернулся в Сибирь за женой и дочкой. Но в этом мире время бежит иначе и здесь прошли многие годы. Жена и дочь уехали из деревни, и никто не знал где их можно найти. Теперь Император потерял не только путь к Символу, но и близких ему людей.

Сегодня Императору сообщили: найден след нового Хранителя в момент передачи Символа. И теперь Ра-Гирад размышляет и хмурится. Он уверен, что должен сам отправиться на Землю за Хранителем.

Советники возражают. Ведь он, Император Ра-Гирад Киридар Кинор, единственная сила, способная объединить защитников Вангеза. Совет удивлен настойчивым желанием Императора снова отправиться на Землю. Зачем ему этот чужой, механический мир, лишенный магии.

В споре с Советом найден компромисс. На поиски Хранителя отправится Сиваз Аболиз, младший магический советник, талантливый ученый и сильный маг. Император отправляет с советником своего младшего брата Ра-Тигара Киридар Кинор. Перед началом экспедиции Император зовет брата в свой кабинет и открывает ему тайну.

– Прошу тебя, найди их, – заканчивает он рассказ о первой жене и дочери.

4

С потерей, любой потерей, трудно смириться. Человек вынужден примириться с безвозвратной потерей. Но как добровольно отказаться от долгожданного. Казалось оно пришло к тебе навсегда.

Потери случаются разные. Потеря вещи огорчает, но есть надежда – эта вещь найдется или следующее приобретение будет лучше прежнего. Потеря близкого человека страшна. Плюньте на того, кто скажет “время лечит”. Не лечит, лишь притупляет боль. Потеря друга горька, но “это пройдет”, уверяет мудрец.

Сложнее пережить потерю чувства. Еще страшнее добровольно отказаться от чувства, самому убить его в себе. Душевная боль не легче физической, но обезболивающее здесь не поможет. Можно забыться на время, да и только.

Слабое утешение, сознавать, что человек, ставший тебе близким, жив. Как находиться рядом, понимая, что бездонная пропасть разделяет вас? Кто-то скажет – это эгоизм. Но как оторвать кусочек своей души?

Остается заморозить себя, залить душу льдом. Это глупый выбор сильного характера. Но кто останется умным с разорванной душой?

***

Александра понимала – жизнь не оставила ей выбора. Стало невыносимо сидеть дома в одиночестве. Она страстно надеялась на ошибку. Ведь невозможно поверить в такое нереальное совпадение.