Держись от них подальше. Часть первая

Она вспомнила бабушку, хранящую хладнокровие в любой ситуации. Стоило только прижаться к ней, и любая беда отступала. Добрые, ласковые бабушкины руки гладили внучку по волосам, плечам и в мир возвращались яркие краски.

В Городок она добралась на такси. Бабушка, Полина Матвеевна, встретила ее напряженным взглядом. Александра не выдержала и сразу, с порога, ей все рассказала.

– Что мне теперь делать? – закончила она рассказ.

– Держаться от них подальше. Большую беду Николай притянул. Всех утащил за собой, – не задумываясь, жестко ответила Полина Матвеевна. – Не мог он там выжить. В закрытых гробах всех хоронили. – Произнесла и поникла. Опустилась на стул. Сложила руки на коленях.

Александра затаила дыхание. Об этом бабушка обмолвилась впервые.

– На антресоле… чемодан… – начала Полина Матвеевна, словно задыхаясь. – Там все лежит.

Небольшой старый чемодан прятался в углу за коробками. Через пять минут он стоял на столе. Ключик от замков привязан веревочкой к ручке.

Полина Матвеевна сама открыла замки, подняла крышку чемодана.

Александра смотрела с изумлением на новые бабушкины вещи, сложенные в чемодане: простая нижняя сорочка, темно-синее платье, чулки и платок. Там же коробка, завернутая в фольгу.

Александра протянула руку к коробке.

– Не смей.

Голос бабушки показался Александре непривычным и резким. Она замерла в недоумении.

Ловкие бабушкины руки разворачивали фольгу с непривычной медлительностью, словно оттягивали печальный момент.

В коробке обнаружились фотографии. Полина Матвеевна с осторожностью гладила ладонью каждую, прежде, чем передать их Александре.

– Не смогла я их сжечь, – с тоскливой обреченностью произнесла она едва слышно.

Это оказались именно те фотографии, которых не доставало в семейных альбомах. Александра была уверена: они потерялись при переезде. Во всяком случае бабушка так говорила.

Здесь, на фотографиях, рядом с мамой и бабушкой были незнакомые лица.

Бабушка хмурилась и молчала, медленно перебирая фотокарточки. Александра сидела рядом, боясь нарушить тишину. Она смотрела на бабушкины руки, бережно раскладывающие незнакомые снимки.

Ласковые, заботливые руки, когда-то изящные, теперь с узловатыми пальцами, потемневшей, истонченной, сухой кожей. Они никогда не знали покоя. Лечили, облегчали боль и страдания, успокаивали, ободряли.

Даже в редкие минуты отдыха, бабушкины руки продолжали трудиться. Она перебирала и раскладывала сушеные травы, зашивала оторванный карман на внучкиной куртке и еще находила для себя множество дел.

Но больше всего Александра любила, когда бабушкины добрые руки расчесывали ее волосы. Бережно, тонкими пальцами бабушка нежно перебирала волнистые, темно-медовые пряди внучки. Потом брала деревянный гребень и плавными, осторожными движениями погружала его в волосы. Медленно проводила гребнем до самых кончиков…

Полина Матвеевна долго молчала, прикрыв глаза. Потом, словно очнувшись, тихо заговорила. Она рассказывала про беззаботно-веселого зятя. Он с первой встречи показался ей легкомысленным. Но дочь Наташа его любила.

Потом бабушка вспомнила: однажды она по-новому увидела молодого, красивого зятя Николая. Вокруг него клубилась тьма. Нахлынуло видение, сжавшее болью сердце.

Полина Матвеевна всегда верила своим ощущениям. Но в такое верить отказывалась, гнала от себя дурные предчувствия. Словно улитка, пряталась в свой домик от надвигающейся беды. Даже если бы она осмелилась поговорить с дочерью, кто бы ей поверил. Все шло так хорошо. Они, счастливые, ждали ребенка. Уже знали – будет девочка Александра.

В тот страшный день Наташа и Николай возвращались с дачи вместе с его родителями. Машина взорвалась. Страшное было время. На улицах стреляли, убивали за гроши. Отец Николая недавно стал генералом. Удивительно приятными и скромными людьми оказались родители зятя. Коля же, словно мальчишка, оставался ветреным, шебутным.

Наташа единственная осталась живой, ее отбросило взрывом. Она прожила еще неделю. Ребенок выжил и все считали это чудом.

Бабушка рассказывала: она всю жизнь винит себя в том, что прикрылась удобным щитом неверия, заставила сердце если не замолчать, то с крика перейти на едва слышный шепот. До сих пор на нее давит вина за трагедию. Не понимает, как и что могла бы сделать, но все равно винит себя. Почему хотя бы не попыталась предупредить?

Полина Матвеевна хмурилась, морщины, сеткой покрывающие ее лицо, сделались глубже. Резкие линии пролегли возле губ. Она вся сжалась, сделалась меньше. Неожиданно для себя Александра увидела, как постарела ее любимая, единственная бабушка.

Они прощались ранним утром. Александра спешила на работу, обещала скоро приехать в отпуск. Внезапно на нее нахлынуло осознание: это их последняя встреча. Она так отчетливо это понимала и удивлялась внезапному знанию. Взглянула в лицо бабушке, хотела сказать “до свидания”. Бабушка внимательно и строго смотрела ей в глаза и, вдруг, отвела взгляд. Она словно пыталась скрыть от внучки что-то важное.

Александра заметила и поняла: “Бабушка знает о том, что она знает”. Знание, такое большое и тяжелое, навалилось неотвратимой мощью, придавило их обеих огромной, черной, грозовой тучей.

У Александры защемило в груди от предчувствия беды, даже дыхание перехватило. Бабушка потерянно смотрела на внучку. Александра растерялась, сделала вид, что ничего не заметила и промолчала. Потом сказала: “Пока, бабуля”. Дежурно чмокнула бабушкину щеку.

Всю дорогу Александра гнала от себя тревожные мысли, ругала за глупости, внезапно забравшиеся в голову.

Она обожала бабушку, единственного родного человека. Но всю жизнь Александра мечтала о большой семье, представляла себя с мамой и папой … Нежная тоска о невозможном. И вот теперь ее отец жив. Но готова ли она встретиться с ним, да и надо ли это делать?

– Вот он обрадуется, внезапно услышав от незнакомки “Здравствуй, папа”. – От этой мысли грустная усмешка скривила ее губы. Она представила ответ, полученный от чужого человека. Поморщилась, представив эту неприятность, и поняла: она не намерена разрушать свою детскую мечту.

Александра отключила телефон, скрываясь от постоянно звонившего Алекса. Пытаясь заглушить боль в душе, она загружала себя работой. Вспоминала о невыполненных намерениях, отложенных делах. Ни минуты на глупые мысли. Она справится. Боль не бывает вечной.

– Это всего лишь физиология, – пыталась уговорить себя Александра.

Даже в детстве она не плакала, чувствуя себя самой маленькой и слабой. Бабушка, выросшая без отца в далекой, сибирской деревне, всегда хвалила внучку за сильный характер. Говорила с улыбкой: “В Александрушке все количество перешло в качество”.

***

С каждым днем на работе Александру все больше бесила довольная, надменная ухмылка начальника. Он уверился – это его громкий голос стал причиной ее чрезмерного трудолюбия. Она сидела до позднего вечера в своем кабинете, спасаясь от одиночества, поджидающего дома.

Вот ведь бывает. Александра мечтала поскорее выпорхнуть на волю из-под строгой бабушкиной опеки, уверяла себя – будет весело. Время пришло и желание исполнилось. Бабушка, выйдя на пенсию, отказалась возвращаться в большой город. Свобода принесла лишь пустоту. Друзья остались в детстве, теперь у них свои заботы.

В Санкт-Петербурге много возможностей для молодого, увлеченного человека. Даже, если этот человек девушка. С детства Александра мечтала о конном спорте. Здесь, наконец-то, ее мечта исполнилась. Конноспортивная школа нашлась недалеко от центра города. Для Александры это стал не спорт, образ мыслей и жизни. Она скучала, когда приходилось пропускать тренировки. Общение с большими, умными животными давало силы преодолеть трудности жизни в человеческом муравейнике.

Александре повезло с тренером. Однажды встретив Дмитрия Кимовича, она поняла, что нашла родственную душу. Его отец служил в кавалерии в Монголии. Дима рос среди лошадей и кавалеристов. С детства ездил верхом, знал все тонкости лошадиного характера. Естественно, вся его взрослая жизнь оказалась связанной с лошадьми. В конной школе невысокого, коренастого тренера звали Дим Ким, и ему это нравилось.

Манеж был двухэтажным, старым, огромным, с высокими окнами в первом этаже. Широкое и длинное здание занимало почти целый квартал. Удивительно, как манеж, построенный в девятнадцатом веке, мог сохраниться до наших дней.

– У меня для тебя две важные новости. – Дим Ким встретил Александру с довольной улыбкой.

Александра, занятая невеселыми мыслями, посмотрела на тренера с невозмутимостью.

– Я записал тебя в нашу команду по конкуру11. Соревнования через три месяца.

Она лишь приподняла бровь. Но мысли ее потекли в нужную сторону:

– Соревнования по конкуру – мечта каждого наездника. Но у меня нет хорошей лошади.

– Идем. – Дим Ким поманил ее за собой.

В дальнем деннике стояла новая лошадь. Орловской рысистой породы. Ее привезли накануне из цирка. Высокая, статная, великолепная, серая-в-яблоках с шикарными, серебряными гривой и хвостом. Кличку она имела своеобразную – Обманщица.

Полная собственного достоинства, она смотрела так, словно обладала личным взглядом на мир и все в нем происходящее. Люди мало ее интересовали, но она вынужденно повиновалась некоторым из них.

Александра предложила ей сахар на открытой ладони. Кобыла благосклонно приняла кусочек рафинада, аккуратно забрав его теплыми, бархатными губами. Она снисходительно позволила чистить себя мягкой щеткой.

Александра приговаривала всякие ласковости, одевая уздечку на Обманщицу. Лошадь всхрапнула, замотала головой, выражая крайнюю степень недовольства. Во взгляде ее сквозило презрение и недоумение.

– Умница, красавица, – приговаривала Александра, скармливая строптивице очередную порцию сахара.

Лошадь нервно прядала ушами. Александра затягивала подпругу седла. Стальные челюсти схватили ее за бедро. Дыхание перехватило. Острая боль пронзила до макушки.

Нежный девичий кулачок со всей силы впечатался в бархатный нос лошади. Обманщица отпрянула. Прижала уши, недовольно тряся головой. Александра прислонилась к стене, растирая горящее болью бедро.

В манеж она выехала последней. Заняла свое место в строю всадников, стараясь не морщиться от боли в бедре.

– Р-р-р-ысью, ма-а-арш! – зычно скомандовал тренер.

Александра тронула шенкелями12 бока лошади.

После третьего круга Обманщица решила завершить променад. Развернулась и потрусила к конюшне. Чем сильнее наездница тянула повод, тем быстрее двигалась кобыла. Задрав голову и, закусив трензель13, скотина размашисто рысила к выходу.

Александра боролась за повод.

Обманщица, весело гикнув, взбрыкнула.

Александра стрелой полетела вперед. Приземлилась жестко. В первый миг она не могла понять где находится. Встала на четвереньки. Наткнулась на передние копыта и посмотрела вверх. Встретилась взглядом с Обманщицей и поняла – эта тварь издевается. Кобыла улыбалась.

Александра поднялась. В миг потемневшими глазами она посмотрела на счастливую морду лошади.

– Считай тебе не повезло. Сегодня я злая, – садясь в седло, сказала она тихим, сердитым голосом.

Под осуждающим взглядом тренера, Александра вернулась в строй.

– На ле-е-ево, р-р-рысью ма-а-арш! – зычно командовал Дим Ким.

Все развернулись и порысили через середину манежа. Александра привычно держалась в строю.

Но хитромудрая скотина угроз не боялась. Все повторилось. Размашистой рысью Обманщица двинулась к выходу. Александра, бросив повод и крепко держась за гриву, сжала коленями лошадиные бока. У раскрытых ворот Обманщица встала, как вкопанная. Резко опустив голову, поддала задом. Александра упала ей на шею, изо всех сил обхватив ее руками.

Уткнувшись лицом в серебристую гриву, она подтянулась и ухватила зубами лошадиное ухо. Дернув его, зарычала. Рык получился утробным, звериными, страшным. Нежная, хрупкая наездница вложила в этот яростный рык всю обиду на несправедливость мира.

Лошадь, округлив огромные глаза, попятилась, задрожала всей шкурой. Присела на задние ноги и шлепнулась, садясь по-собачьи.

Разжав стиснутые зубы, Александра выпустила лохматое ухо. Осторожно сползла на песок. Стоя на нетвердых ногах, маленькая, худенькая укротительница протянула к Обманщице подрагивающую руку. Легонько похлопала лошадь по шее. Сплюнув прилипшие к языку шерстинки, примирительно и успокаивающе проговорила:

– Хорошая лошадка. Так-то лучше, знай, кто в доме хозяин, то есть хозяйка. – Подняв лошадь на ноги, она птичкой вспорхнула в седло.

Дим Ким смотрел на нее не скрывая одобрения.

Рандеву с Обманщицей сильно встряхнуло Александру. Адреналин в крови долго бурлил. Ныло укушенное бедро. Но возвращаясь домой, она чувствовала: боль в душе начинает плавиться, едва заметно оплывая, теряя острые, ранящие грани. Мир становился светлее.

***

Алекс звонил ей по телефону с решительным упорством. Прошла неделя. Звонки прекратились.

– Вот и все, – с грустью подумала она, когда телефон замолчал. От этой мысли тоска снова заворочалась в груди.

Ночью стало душно, не помогало открытое окно. Александра лежала, закрыв глаза, и думала:

– Хорошо бы пройтись, подышать свежим ночным воздухом.

…Александра заблудилась в темных, узких, безлюдных улочках старого ночного города. Не у кого спросить дорогу. Она идет по бурому тротуару. Глубокие щербины и выбоины заполнены серой пылью и мелким мусором. Выходит на полукруглую площадь. От нее лучами расходятся пустынные улицы. Дома высокие безжизненные, каменные, потемневшие от времени. Везде царит сумрак и небо не видно.

Впереди, среди грязи и пыли виднеется непонятное светлое пятно, похожее на морду собаки. Александра подходит ближе. Это действительно пес: старый, облезлый, песчано-седой. С сочувствием она смотрит на барбоса. Что-то подсказывает, дальше идти нельзя.

Собака открывает глаза. Увидев выпуклые бельма незрячих собачьих глаз, Александра отпрянула. Старый пес поднимает голову, настороженно дергает ушами, ведет носом, принюхивается. Оскаливается и рычит, обнажая большие, желтые клыки. Утробное рычание отзывается дрожью в животе у Александры. Она в страхе пятится. Клацнув зубами, собака прыгает. Александра отскакивает.

Псина, с глухим ворчанием, медленно надвигается. Перекрывает путь. Александра разворачивается и бежит по длинной улице, круто ведущей вверх.

Бежать уже сил не осталось. Она останавливается у заброшенного дома с черными провалами окон. За обвалившимся углом внезапно открывается бескрайнее поле.

Первые, робкие солнечные лучи несмело подсвечивают розоватые облака в бледной вышине. Александра идет по высокой, сочной, изумрудной траве. Туфли и платье мгновенно промокли. Упругие стебли распрямляются за спиной, скрывая следы. Слезы серебряной росы скатываются в ладони с малахитовых листьев. Утренняя свежесть наполняет жизненной силой.

Дневное светило скромно прячется за горизонтом, но птицы яростно призывают новый день. Простор и свобода пьянят. Александра идет, подставляя лицо просыпающемуся солнцу.

Впереди, над рекой поднимается, клубится и бурлит молочно-белый туман. Она осторожно входит в парное молоко вскипающего тумана. Она медленно и долго плывет к другому берегу. Речная вода смывает, уносит все тревоги прошедших дней.

Туман тает. Александра выходит на песчаную отмель. Солнце уже высоко. Оно расплескало свет по небесной тверди. Его лучи согревают, дарят надежду.

Она идет через старинный парк. Кружевная тень под деревьями. Свет золотыми столбами проникает сквозь кроны, согревает землю. Деревья расступаются. Далеко на холме возвышаются невесомые, белоснежные стены храмов с сияющими золотом куполами.

Перед Александрой резная арка высоких ворот. За ними светлая, чистая улица с узкими тротуарами, закругляясь уходит в даль. Редкие прохожие приветливо кивают.

Аромат узнавания проникает в ее сердце. Необычно, тепло, мягко. Что-то родное, давно забытое возвращается. Копится в груди, навевает легкие воспоминания. Картины, пейзажи проносятся в памяти как живые, реальные, настоящие. Чем-то нежным и ласковым веет вокруг. Оно дарит чувственные наслаждения, касается лица, шеи, осторожно играет локонами на макушке.

Александра останавливается перед дворцом с арками и воздушными переходами. Снежно-белые колонны и золотые барельефы выделяются на лазурных стенах. На крыше сверкают золотом высокие статуи. В ярких солнечных лучах весь дворец ослепителен.

Вокруг, низкие шпалеры из незнакомых, ярких цветов. Над всем этим великолепием развевается на ветру изумрудный штандарт с золотой октаграммой. В центре птица с головой дракона.

Затаив дыхание, Александра смотрит на колыхание рубиновой птицы. Распахнув широкие крылья, готовая сорваться и взлететь, птица внимательно смотрит на Александру золотыми драконьими глазами.

Александра замирает в изумлении. От внезапного узнавания сердце пропускает удар. Эта птица – маленькое чудо, притаившееся на ее плече.

Александра медленно идет вдоль дворца. Страстно хочется навсегда запечатлеть в себе эту сказку. Вокруг тихо и безлюдно. Лишь у парадных дверей стоят суровые часовые в строгой одежде. Да в раскрытом окне на втором этаже видны двое мужчин.

Один из них поворачивается, и она узнает незнакомца. Это он бесцеремонно вторгается в ее сны. Высокий, могучий, с жесткими, словно высеченными из камня, чертами лица. Густые, длинные темно-медовые волосы зачесаны назад и собраны в косу. Он машет ей рукой.

– Пора сматывать удочки. – Трусливая мысль мелькает в ее сознании. Она вздрагивает и… просыпается.

Успокоив дыхание, будто и правда убегала, Александра прижала ладонь ко лбу. Голова немилосердно болела. Но ощущение из сна не уходило. Аромат узнавания замер где-то в душе. Будто вернулось что-то родное, давно забытое.