Помоги проекту - поделись книгой:
– Разберем по очереди, – сказала Варвара, поерзывая на моих коленях. – Первое. Боль.
– Это когда в первый раз, – выдала умненькая Клара, обведя всех торжествующим взором: типа, вот что я знаю!
– И когда не хочешь, – скривила губы Ярослава.
Множество лиц создало сквозняк, разом хлопнув ресницами:
– Так бывает?!
До Клары даже не дошло:
– Не хочешь боли? Кто же ее хочет?
– Когда не хочешь вот этого, – Варвара потрясла плененным пособием, – а надо.
– Зачем же, если не хочешь? – не успокаивалась Клара.
Удивленная застенчивая улыбка блуждала по наивно-благостному личику совершеннейшего ребенка, который случайно оказался в теле повзрослевшей девушки.
– Мама говорит: поживи с мое одновременно с тремя любимыми мужчинами, узнаешь, – вставила мудрая Амалия.
– Еще – когда тебя не спрашивают, – дополнила ответ Ефросинья, чьи худоба и впалые щеки могли быть как результатом плена, так и особенностью сложения конкретного организма. – Например, разбойники. Убирая в формуле «живой и невредимой» вторую часть.
Она с намеком покосилась на меня. К моему ужасу, так сделали еще несколько человек. Повод задуматься.
Варвара быстро продолжила:
– Или когда слишком много и долго.
– Или когда слишком мало и коротко, – цинично хохотнула Ярослава.
– И от удовольствия, – закончила перечень самопровозглашенная преподавательница.
Повисла недоуменная тишина.
– К сказанному еще вернемся, – успокоила Варвара. – Теперь второе. Болезни.
Из-за ее спины выглядывала вечно хмурая Антонина. Рослая, широкая в груди и плечах, она казалась еще выше из-за пышности форм и величины выросших, как на дрожжах, выпуклостей. Рядом сидела на корточках плотненькая Майя, крепко сжимая ноги и выдерживая вес прятавшейся позади нее Любавы. Заигрывала с моей рукой Кристина, обнимая собой и мечтательно наматывая на палец черный локон. Мелкая Клара стыдливо прикрывалась руками за моей головой – тихая и маленькая, словно куколка, но с совсем не кукольными формами. Точнее, формочками. Предсказывать – неблагодарное дело, но что-то мне говорит, что в ближайшую пару лет она составит конкуренцию нынешним звездам царственного пантеона – сочно-выпуклой Варваре и отточенно-изящной Ярославе. Рядом с Кларой расположилась Феофания – невысокая темненькая хохотушка, овалом лица, сложением и интересом к жизни дублировавшая светло-русую Любаву. Плотные плечи Феофании притерлись к хлипким локтям чуть более высокой, вечно настороженной Ефросиньи, оседлавшей мою вторую руку. Жидкие волосы Ефросиньи отдавали рыжиной, но в сумраке этот момент терялся, оставляя их просто темными. Зато рядом, коленями к моим ребрам, восседала обладательница самых длинных и самых красивых волос в собравшейся компании, стройная и строгая Александра. Тонкие плечи переходили в узкую грудную клетку, обрисованную мелко, но невероятно грациозно. Блестящая завеса светлого «водопада» укрывала ее от чужих взоров не хуже отсутствовавшей одежды. Почему-то это волновало. Будучи выше соседствовавшей Ефросиньи, ростом Александра все же не дотягивала до завершавшей первый круг Ярославы, которая придерживала своим весом мою ногу с другой стороны от Варвары. Между их голов в разных местах периодически появлялись и вновь исчезали лица Амалии и еще одной ученицы, все время путаю ее имя.
Крепко обхватив мои бедра своими, Варвара вещала:
– Основная часть болезней передается внесением внутрь – вот этим органом после связи с зараженной соперницей, – она снова потрясла пособием, как первоклашка звоночком первого сентября.
– Голову рубить за такое! – всколыхнуло Антонину.
– Сжигать! На кусочки резать! Кожу содрать и к волкам выпустить! – эмоционально внесли рацпредложения прочие царевны.
– Так и поступают, но лучше предупредить проблему, чем потом с блеском ее полурешить. Инфекция-то будет занесена. Главное – знать партнера и доверять ему. Если где-то вдруг краснеет, чешется, гноится, нарывает, выделяется что-то лишнее или вырастают неправильные родинки – зря доверяли.
Любава с ужасом уставилась на свои родинки. Ярослава ласково погладила ее, успокаивая.
– О болезни сразу узнаешь по внешнему виду, – с видом много повидавшего человека зеленоглазая красотка кивнула на стойкий предмет споров.
Руки Клары обескуражено всплеснулись.
– Для этого в них нужно разбираться! – Вместе со всеми ее взор конфузливо скакнул на зону возбужденного внимания. – Как я отличу больное от здорового?!
– Поверь, это произойдет быстро, – приятельски толкнула ее плечом Ярослава, снова оказавшись в центре событий.
Взгляд, даже не желая, сразу выцеплял красавицу из общей массы. Привлекали чеканность черт лица, выразительность зеленых глаз и – как нечто отдельное, не от мира сего – раздвинутый в циничной ухмылочке, чувственный, многообещающий рот. За всем этим, впрочем, прятались присущие любому представителю молодежи колючесть и неустроенность. Красота без поклонения меркнет, а кроме меня в пределах досягаемости из кавалеров только бандиты, от которых царевны сбежали. Но как ни хотелось Ярославе хотя бы моего внимания, поперек Варвары она не лезла, понимая, что выйдет себе дороже. Редкое сочетание: красавица, да еще умница.
– Больного можно узнать по виду, – признала Варвара, – а переносчика – нет.
Ученицы мрачно примолкли. Трескуче прошумели кроны от внезапного порыва ветра. На мою щеку спланировал сухой лист, заботливая рука Клары убрала его.
– Третье, – объявила Варвара.
– Дети! – радостно вспомнила Феофания.
Пока одна преподавательская рука придерживала верхнюю часть пособия, вторая опустилась к волновавшейся бархатной пупырчатости.
– Здесь ежедневно всходят ростками маленьких жизней десятки миллионов семян.
– Сколько?!
– Вы не ослышались.
– Ежедневно?!
– По необходимости – несколько раз в день. Нет, скажем так: если получится. От семидесяти миллионов жизней за один раз. Цели достигает только одна – самая быстрая, самая умная, самая сильная. Тогда получаемся мы, выигравшие свою первую битву со столькими конкурентами.
Майя задорно переглянулась с другими царевнами:
– А мы крутые!
Затем ее взор перетек на меня… и на целую секунду загрустил.
Нас связывал поцелуй. Даже так: Поцелуй, с большой буквы. Чувственный, страстный, незабываемый. В тот момент каждый из нас думал, что через минуту будет растерзан и съеден заживо. Я хотел спасти царевну от страшной смерти, заколов мечом, а вместо этого – поцеловал. И поцелуй длиной в жизнь вывел нас в новую жизнь. А сейчас я стал общим достоянием, и в новой реальности поцелуй перестал котироваться, он обесценился до нуля, съеденный инфляцией впечатлений.
Чуть выдвинувшаяся вперед Александра склонила золотой занавес сначала по одну, затем по другую сторону моей середины. Наконец, меня окружило полностью, как абажуром лампочку, две голени сочли мои ребра удачной подставкой, а ладони уперлись в живот. Показалось, что не будь вокруг столько народу, удивленно-умилявшаяся царевна наверняка приласкала бы и погладила. Как котенка. Хотя, откуда здесь котята? Вот и находят себе игрушки.
«Спички детям не игрушка!» – хотелось крикнуть.
«Ты уверен?» – категорически не соглашалось со мной присутствующее на полянке электоральное большинство с перевесом в тысячу двести процентов. Один в поле не воин – вполне демократический принцип, и будь я искренним демократом, лежал бы и не дергался, если голосованием постановили. В моей ситуации просто до зарезу хотелось быть отъявленным демократом. Однако, я противник любых правил, по которым меня заставляют играть другие. Демократия – тоже свод правил, с его помощью не хуже чем в самой жесткой монархии одни правят другими, обманывают третьих и грабят всех. Как говорил Черчилль, демократия – плохая форма правления, но ничего лучше еще не придумали. Все авторитарные правители восхищаются демократией. И все эффективные демократические лидеры на каком-то этапе ведут себя как диктаторы. Здесь не о чем спорить, достаточно вспомнить историю любой страны, которая хотя бы однажды чего-то добивалась или, наоборот, что-то теряла. Подчинение меньшинства большинству – чушь и блажь, в которую хочется верить слабым.
И все же в моей ситуации просто до зарезу хотелось быть демократом.
Варвара отстранила златовласую выскочку, вновь обеспечивая обзор всем ученицам. Мои ребра и живот вздохнули с облегчением… и небольшой грустью. Все-таки Александра это… Александра. Стройная чувственная златовласка. Наполовину Зарина, но не сидевшая в душе столь глубоко и потому тревожившая лишь тем, что привлекало совсем не душу.
А информационный ликбез продолжался.
– Семена выходят с салютом, он доставляет мужчине удовольствие. Можно сказать, единственное удовольствие. Других они не знают или не признают. Тем же путем из их организмов выводится лишняя жидкость.
– Фу! – дернулись и отпрянули некоторые ученицы.
Клара удивленно оглянулась:
– Почему «фу»? Они в нас пописают и там завяжутся деточки…
Царевны заржали лошадьми, укушенными мухами це-це. Не знаю, что за «це-це» такое, я бы ржал от одного названия.
Клара обиделась:
– Что не так?
Вечно испытывавшая неловкость, теперь она совсем смутилась.
– Ты смешала в одну кучу разные процессы, – выговорила Варвара, вытирая слезы. – Продолжим. Чтобы одно не испортило другое, в преддверии салюта выделяется особая очищающая капля. В ней тоже несколько тысяч жизней.
Ярослава вздрогнула:
– Разве?
Варвара подтвердила факт снисходительным кивком и продолжила тему:
– Живчики живут внутри нас трое суток, самые упорные – до недели. В противоположность красным дням, белые – дни ребенка.
– Их можно как-то узнать? – поинтересовалась Амалия. – Ну, почувствовать?
Сдержанность и нежелание выпячиваться проявлялись в ней во всем: в кротких чертах лицах, в невыразительной, скромно выпуклой фигурке, в коротко обрезанных волосах и, особенно, в глубоком взгляде, отстраненном и одновременно въедливом. Но если ее что-то интересовало, она шла до конца.
– Можно. Внимательно наблюдая за собой. У кого-то бывает легкая боль внизу живота, набухает грудь, иногда побаливает. В худших случаях – тошнота и выделения.
Ярослава лукаво осведомилась:
– А если меня интересуют не дни ребенка, а, как бы мягче выразиться, наоборот?
– В красно-белом цикле есть зеленые дни, примерно по пять до и после красных – то, о чем ты говоришь.
– Тогда третьей составляющей не будет?
– Вероятность минимальна по сравнению с другими днями.
– Как превратить ее в ноль? – вклинилась Антонина, распихав соседок могучими плечами.
– Ноля не бывает, – вздохнула Варвара, – поскольку у организмов нередко случаются нарушения жестких красно-белых циклов. Их нельзя предугадать.
– Нарушение цикла вообще-то имеет имя, – улыбнулась в ладонь Ярослава.
Преподавательница чуть шевельнула бровью в ее сторону:
– Я говорю не о беременности, а именно о нарушении, о сдвигах, часто нам самим незаметных. Они бывают от переполнявшего восторга или, наоборот, от хандры. Чаще именно у молодых, вроде нас.
– И ничего не поделать?! – ужаснулась Кристина.
– Есть способы. Сейчас рассмотрим.
Но рассматривать Варвара стала что-то не то, при этом голос ее, который жил собственной жизнью, выдавал как бы заученные слова, далекие от напряженно-жадного взгляда:
– Некоторые используют вкладки, пропитанные кислой средой. Такой способ абсолютно ненадежен и к тому же небезопасен. Точнее, опасен, и еще как.
– А с мужчиной в этой сфере можно что-то сделать? – проворчала Антонина.
Вопрос заинтриговал всех. Первое же слово вызвало ликование:
– Можно. Вот эта часть… – преподавательская ладонь поиграла с нижним пособием, словно с плюшевым хомячком: побаюкала, пощекотала, потрясла легонько и лишь потом нехотя отпустила на волю, – обычно или тугая, как мячик, или висит, как мешочек. Нужно нагреть ее в воде, чтобы висела как можно ниже. Живчики не погибают, но замедляются, появляется некоторый нужный эффект. Главное, при нагревании не сварить вкрутую.
Боже, что за садистские советы. В моем мире до подобной жести только дикие племена додумались…
А кто сказал, что страна башен – не дикое племя, если взглянуть со стороны? Не знаю всех определений дикости с точки зрения науки, но здесь они явно присутствуют. Вера в Великую Мать под именем Аллы, отсутствие прогресса и торговли, ликвидация неугодных и убийство почти всех чужих…
Губки Майи удрученно выпятились:
– Это все?
Покатые плечи в сочетании с плотным тельцем, широкой, почти незаметной талией и белой кожей при темных волосах вверху и внизу придавали ей вид оказавшегося в новом месте любознательного пингвина, который отправился за приключениями. Пингвин переступал лапками, иногда толкал соседей, но в целом был весьма усидчив и мил, он не допускал лишнего и периодически сдерживал чересчур разошедшихся соседок. А разойтись в ситуации абсолютной свободы хотелось многим, даже тем, кто раньше о себе такого подумать не мог.
– Говорят, существуют особые травяные пилюли, – поделилась Кристина где-то подслушанным.
– За ними нужно обращаться к врачевательницам, и далеко не к каждой. – В плане знаний Варвара чувствовала себя на коне среди пеших. – Составление подобных снадобий требует особого мастерства. Для профанов лучшее средство – мужская накидка из кишок или, иногда, из мягкой кожи. Товар штучный, редкий, но безумно полезный. Ценное качество – заодно защищает от большинства болезней.
– А если не доводить до салюта? – выдался у Амалии случай козырнуть информированностью.
– Тоже приемлемое средство, – признала Варвара, – если помнить про вторую составляющую и особую подготавливающую каплю с жизнями.
– Как распознать ее приближение? – взбудоражились девочки.
В ответ – пожатие плеч:
– Никак.
– А он, – сразу с десяток пальцев уперлись в мою грудь, – не подскажет?
– Он сам будет в шоке. Она неконтролируема.
Лица погрустнели, донеслись скрежет мыслей и хруст надежд. Варвара всколыхнула унылое болото заявлением:
– Как я говорила, все составляющие ловиласки приходят в разных сочетаниях. Наша задача – выбрать нужные и отсечь лишние.
Поделиться книгой: