Помоги проекту - поделись книгой:
– Молчи, сейчас ты инвентарь, – прошипела Варвара. – Не мешай просвещению молодежи.
Я обратился в песочный замок, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения. Единственным бараном в стаде овец я весь день тихо радовался нежданно свалившейся ситуации. Сейчас стало не до смеха.
– Какой инвентарь?! – Я принялся извиваться. – Думай, что говоришь!
Меня удержали. Крепкие Ярослава и Антонина оседлали мои ноги за спиной сдвинувшейся вперед Варвары. Александра, Феофания, Ефросинья и даже растерянно моргнувшая Кристина, которая, извиняясь, развела руками, навалились гурьбой, их колени восстановили мою неподвижность.
Перед лицом возникли большие глаза Клары.
– Не надо, – попросила она. – Не шевелись.
– Клара! – взмолился я. – Но ты-то…
Пока другие, спеленав ногами и сжав пальцами, держали мои вырывавшиеся руки, она успокаивающе гладила меня по голове. Самая скромная. Самая застенчивая. Как же?!
– Это урок, – объяснила она. – Согласись, лучше изучать предмет на достойном материале, чем абы как, с кем и где.
Вот так. Меня превратили в учебное пособие.
Варварины глаза странно сощурились, чуточку надменно и проказливо:
– Прошу заметить, я выполняю приказ – приказ провести урок. Приказ отдан в присутствии готовых подтвердить свидетелей, апелляция невозможна.
– Я отменяю приказ!
– Я слушаю умных, но верю только верным, в этом состоит мудрость! – напомнила Варвара недавно цитированное, неслабо подковырнув меня. – Верность слову – превыше всего. Береги честь и репутацию, потом они сберегут тебя.
Она улыбнулась настолько самодовольно, словно утопила противника в общественном сортире. Она кивнула Кларе:
– Продолжи молитву.
– Я забочусь о своем здоровье, ведь потом оно позаботится обо мне, – смущенно улыбаясь, продекламировала самая мелкая ученица потока.
– Именно. – Варвара многозначительно подняла указательный палец, склоняясь надо мной. – Здоровье! Плюешь на репутацию – подумай о здоровье. Своем и чужом. Ты же командир как-никак. Пока еще командир. Кристина, дальше.
– Я помогаю окружающим, ведь потом они помогут мне, – четко выдала пунцовая Кристина, прикрывая лицо кучеряшками.
Наверное, потому, что сидела у меня на запястье. Моя рука чувствовала, как все спрятанное счастливо открывается навстречу, расцветая и превращаясь из сплюснутой спящей красавицы в танцующую принцессу. Я пытался усилием воли прекратить мятеж не желавшего подчиняться организма. Безрезультатно.
– Помогай, и помогут! – укоризненно втолковывала мне Варвара и победно завершила: – Я так живу и примером учу детей. Алле хвала!
– Алле хвала! – хором поддержали ученицы.
Вспомнилась восточная поговорка: для побежденных спасение одно – не мечтать о спасении. А американцев, например, с детства учат: если на вас напали, расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие.
– Делайте, что хотите, – в сердцах выдал я.
Спасение – не мечтать о спасении.
Царевны заметили перемену. Удовлетворенно поерзав, они утихомирились и заняли виртуальные места в партере и на балконах согласно купленным билетам, то есть как получилось. Повеяло видимостью покоя.
Нервозность не исчезла, ее просто прикрыли ширмочкой-времянкой, чтобы зрелище не заслоняла. Варвара начала учительствовать:
– Все знают: женщина – алмаз, который при правильной огранке превращается в прекрасный бриллиант.
Два пальчика подцепили краешек кожицы, словно нашкодившего пацаненка за ухо, и потянули вверх.
– Гранят вот этим, – показала Варвара.
Все посмотрели. Вскинутый «клюв пеликана» имел кожистый зоб, привлекший внимание «преподавательницы». Впрочем, можно без кавычек – сейчас Варвара ею являлась.
– Здесь производится семя.
Собранная горсткой ладонь коснулась предмета исследования. Кошелечек с драгоценностями съежился, внутренности слились воедино и испуганно спрятались.
– Ждем, – объявила Варвара.
Мир замер в ожидании чуда. От остатков костра тянуло дымком. Листья и трава подо мной смялись в тонюсенький коврик, придавленный распластанным телом и еще многими, прижимавшими сверху. В мягкой земле подо мной постепенно появлялась удобная выемка.
Через некоторое время обидевшееся на незваное вторжение пособие опасливо расслабилось.
– Похоже на мячик, сшитый из двух кусков, – рассказала Варвара тем, кто не мог разглядеть подробностей.
За это время успокоенное пособие приняло предложенную дружбу. Распустившись весенней почкой, под восторженные возгласы оно доверчиво опустилось в принявшую руку.
– Самое нежное место. И самое болевое. Удар по нему… – Варвара задумчиво замерла и поправилась, – по ним, причиняет мужчине дикие страдания и мгновенно выводит из строя. Важный факт необходимо запомнить. Повторите.
– Самое нежное место… – начала Кристина и поперхнулась, получив локтем в бок.
– Удар по ним причиняет мужчине дикие страдания и мгновенно выводит из строя, – отрапортовали ученицы, повторив то, что от них требовалось.
Преподавательский перст прогулялся по рубцу шва:
– Видите, словно грубыми стежками сверху вниз зашивали.
– У Чапы было ранение? – Ладошка Майи с сочувствием погладила мою грудь.
Ярослава прыснула, зажимая рот. Нос Ефросиньи презрительно сморщился, поджатые губки словно плюнули:
– У нас разрез, у них на этом месте шов.
Купол голов заволновался, свисавшие локоны всех цветов и размеров колыхнулись, будто я отдыхал под кроной плакучей ивы и попал под порыв ветра. Только ива оказалась странная: плодоносила кокосами, вывернутыми наизнанку.
Собственно, в здешнем мире все наизнанку.
– Сросшийся шов напоминает о первом человеке, ибо, как известно, сначала была женщина, – провела Варвара ликбез для непосвященных. – С тех пор любой родившийся мужчиной изначально задумывается как женщина, и лишь во время вынашивания Алла-непознаваемая, да простит Она нас и примет, определяет ему незавидную судьбу самца. Доказательства у нас перед глазами. Шов и… кто назовет второе?
Пока большинство недоуменно хлопало глазами, из второго ряда высказалась Амалия:
– Грудь.
– Правильно, соски на груди. Для чего они мужчине?
– Мужские соски могут пригодиться женщине, – нежданно выдала Ярослава. Интрига удалась. Тишина позволила слушать полет облаков. – Их можно покусывать в момент …
– Мужчину можно много куда покусывать, – перебила Варвара.
– Согласна, не довод, – не стала спорить ухмылявшаяся блондинка. – Но и не повод не покусывать.
– Вернемся к уроку. Все посмотрели природные доказательства женского первородства?
– Нет!!!
Дюжина любопытных мордашек ринулась изучать самое для меня дорогое. Множество опирающихся ладошек наползали одна на другую, занимая все доступное пространство на бедрах, животе и грудной клетке. Маленькие, большие, прямые, вздернутые и приплюснутые носы внюхивались в терпкий мужской аромат, лица отшатывались в изумлении и вновь приближались: на антресолях памяти новый запах не находил соответствующей полочки. Невероятный и мощный, он вновь и вновь манил царевен, как электросварка ребенка.
– Не пойму. – Майя в задумчивости потерла курносый прибор, только что дважды побывавший на другой планете: проведенный опыт дал больше вопросов, чем ответов. – Как охарактеризовать то, что одновременно отталкивает и притягивает?
– Иначе говоря, пахнет сразу хорошо и плохо, – перевела Антонина, благодаря расположению и могучему торсу совершившая несколько весьма долгих «поклонений» наворочанному клубку странностей. Остальные теснили и отталкивали друг друга, но не ее: кому охота бороться с горой, готовой уронить или подмять, а потом с помощью извращенной логики сделать виноватой тебя же?
– То, что одновременно благоухает и наоборот, называется «благовоние», – не замедлила подколоть Ярослава.
Ее прямой носик только раз ткнулся в доселе неведомое. Зелень сошедшихся глаз проявила недолгий интерес, ноздри вздулись. Не найдя для себя ничего нового, белокурая царевна не стала мешать суетившимся неофиткам.
– Привыкнете – понравится, – философски завершила Варвара парфюмную дискуссию.
– А если не понравится? – донеслось из-за моей головы.
Клара. Оказывается, в мельтешении носов в районе былой недоступности эта царевна участия не принимала. Немудрено не заметить, когда вокруг такое.
Кларе ответила Ярослава, поскольку преподавательница занялась наведением порядка в очереди, грозившей дойти до драки.
– Разве может не понравиться?
– Может, – категорическим тоном объявила Ефросинья. – Но это не важно.
– А если все-таки? По-моему, это все-таки важно.
Кларин носик лишь немного высовывался, участвуя в общем оживлении на правах бедного родственника – она просто стеснялась вылезти на первый план. Если стеснялась меня, то поступала глупо: и без ее невеликих радостей взору хватало объектов приложения. Возглавляла фестиваль плоти, устроенный для одного отдельно взятого пособия, возвышавшаяся над чувственным морем преподавательница.
– Если не понравится, придется заставлять мужей мыться по десять раз на дню и использовать травяные кремы, – объяснила Кларе Варвара. – Но если мужья будут любимыми, то тебе понравится обязательно, запах любимого человека не может не нравиться.
– Даже если он совсем неприятный? – ядовито сощурилась Ефросинья.
Вопрос заинтересовал еще нескольких учениц, головы замерли в разных странных положениях, символизирующих весь спектр эмоций от испуга до плотоядной жажды каннибала, склонившегося «для пожрать».
– Если полюбите, то либо запах мужчины не такой уж неприятный, либо вы достойны мужчины именно с таким запахом, – ответила Варвара.
– Либо у него есть другие достоинства, на фоне которых запах просто-напросто потеряется, – вбросила Ефросинья.
– Какие?! – произошло непроизвольное открытие сразу нескольких ртов.
– Позже узнаете, – в стиле «пути Господни неисповедимы» закрыла тему преподавательница. Ее направленные на меня глаза хитро поблескивали, словно весь бедлам устроен исключительно ради одной цели: опробовать мою скромную персону на прочность.
Когда покрытые пупырышками бархатные морщинки были исследованы вдоль и поперек, а выступающий шов опробован на ощупь нескончаемой очередью пальцев, взгляд Варвары поднялся к уставившейся в небо второй части пособия.
– Еще до ложных пророков существовал дикий обычай. Вот это, – ее пальчики вновь приподняли сморщенный краешек, потянувшийся вверх будто жвачка, – в детстве отрезали, чтобы у мальчиков не скапливалась под ней выделявшаяся природная смазка.
– Что за смазка? – недоверчиво взметнулась левая бровь Антонины. – Как у нас? Что в ней плохого?
– В самой смазке – ничего, но когда она долго скапливается, начинается раздражение, затем воспаление. Кончается все очень плохо как для самого обладателя заразы, так и для его жены.
– Кошмар, – ужаснулась Майя. – А как с этим злом борются сейчас?
– Моют.
Царевны не знали, плакать или смеяться. Варвара весело продолжила:
– Да, все так просто.
– А они, значит, не догадывались? – привычно съехидничала Антонина. – Непроходимо тупые были? Или мы теперь настолько поумнели?
– Обеззараживанием методом отрезания занимались до того, как наши предки нашли и вывели наружу ключи и обустроили озерную сеть. Нет воды – не помоешься. Проблему решали радикально.
– Жуткие были времена. – Кристина передернула плечами.
Видимо, живое воображение не отпускало.
– Бывали времена и хуже. В некоторых племенах женщинам удаляли лампаду счастья над райской дверцей. Иногда вырезали дверные створочки и даже внешние ворота.
– Кто вырезал?!
– Мужчины.
Взгляды недобро-задумчиво сошлись на мне. Ненадолго. Любопытство пересилило. Очень вовремя последовало продолжение:
– Напоминаю четыре составляющие ловиласки: боль, болезни, дети, удовольствие.
– Слышали уже! – недовольно выпрямилась статная Ярослава.
– Мало слышать, нужно, чтобы на носу зарубилось. Чтобы ночью разбудили – и без запинки! Усекли? Продолжаю. Так вот, четыре составляющих могут приходить в любом сочетании.
Ученицы вытаращили глаза:
– Как это?!
– Бывают поодиночке, попарно, втроем или все вместе.
– Объясни, – потребовала Антонина.
Поделиться книгой: