Дейлекронт: дитя чернильной течи

– Разве тогда она не утратит свой интерес?

– Может быть. Но если такова цена, то я готов её заплатить.

– Осторожней. Порой нечаянные желания сбываются. А когда это происходит, люди понимают, что были глупцами.

– Вы только что назвали меня глупым? – усмехнулся мальчик.

– Простите ваша милость, я совсем не это имел ввиду.

– Нет, не нужно извиняться. Мне гораздо проще, когда вы говорите со мной как близким человеком.

– Но вы и так мне близкий.

– Не так как ваш сын.

Бэриель молчал в ответ.

– В любом случае я рад, что вы рядом.

– Для этого и нужны хароны. Вы можете рассчитывать на меня в любое время.

– Спасибо вам, за вашу преданность.

– Мне сказали известить вас, что поход до реки будет организован после восхода солнца. У вас будет время поспать подольше.

– Хорошо.

– Спокойной ночи, ваша милость и удачи на завтрашнем испытании.

Мальчик кивнул головой в знак благодарности. Бэриель положил свечу на деревянную тумбу рядом с кроватью и удалился. Обычно мать всегда навещает его по вечерам. "Почему она не пришла сегодня", – размышлял Кенваль.

Грендель и Сотар лежали на кровати и пытались уснуть.

– Ты сегодня говорила с сыном? – нарушил молчание царь.

– Нет.

– Разве ты не приходишь каждый раз к нему в покои перед сном?

– Сегодня ему нужно быть одному, чтобы почувствовать мужественность и стойкость в своем сердце. Любовь матери только размягчит его.

– Я благодарен Богу за то, что ты это понимаешь.

– Хоть мой выбор в этом совпал с твоим, это не значит, что он должен страдать и любой ценой урвать победу на гельнее.

– В этом я бессилен. Однако это сейчас меня волнует гораздо меньше, чем приближающаяся война.

– Я слышала, что Мидек набирает рекрутов.

– Да, но их количество и качество предвещают нам великое поражение.

– Вместе с царским войском, возможно, мы сможем дать отпор.

– Возможно… А вероятнее Версахцы об нас будут чистить подошву своих кожаных сапогов. Когда мой отец уже был при смерти, то и дело говорил, что войны с сервером не избежать. Рано или поздно она случится: при моём правлении или моего сына. Почему же этот жребий пал на меня.

– Потому что ты имеешь достаточно сил, чтобы справиться с ним.

– Я даже не смог удержать его захваченные земли… Мидек предлагает заключить сделку с Хаартаем.

Супруга оторвала голову от его груди и с взбудораженным взглядом спросила:

– С Хаартаем? На каких условиях?

– Мои люди на его воинов.

– Думаешь он пойдет на это? Разве воины не ценнее простых крестьян.

– Он хочет превратить их в строительных рабов.

– Какая мерзость! Мы не будем их отдавать в руки этому честолюбивцу, чтобы он мог творить с ними, что захочет.

– Но тогда мы проиграем.

– Должен быть другой выход. А Левада? Почему не заключить союз и с ними?

– Они не будут воевать с Версахом, нарушая своё соглашение о нейтралитете. Скорее они выступят за север, в грядущей войне, если Далариен пообещает вернуть им завоёванные Бархатные луга и Кейтерос.

– Ты действительно собираешь отправиться на юг?

– Другого выхода у меня нет.

Сотар никогда не понимал, как Мидек оказывается всегда правым. Он словно смотрит в воду. И это выводит из себя. Быть настолько противным и знающим человеком одновременно. Невероятное сочетание пользы и отвращения.

Этой ночью ему было не до сна. Полная луна пробивалась своим мерцающим светом в окна комнаты. Голова царя неподвижно лежала по подушке. Грендель уже заснула. У отца с сыном было слишком много вещей над которыми необходимо подумать. И почему-то именно ночью о них думается лучше всего. Глаза Сотара уловил первые лучи солнца перед тем, как начали закрываться от утомленности. Тяжёлые веки еле сомкнулись между собой, и царь почувствовал расслабленность и легкую невесомость. Сон же Кенваль никак не мог его настигнуть. Постоянные телодвижения и напряжённое состояние из-за того, что не можешь уснуть измучили его. "Да, что ты будешь делать", – вскричал мальчик после очередной попытки поспать и выбросил подушку на пол от злости. После этого он звёздочкой распластался на кровати и лицом уткнулся в шелковую простынь, накрыв свой затылок одеялом. И вот, казалось, усталость начала пробираться в тело и Кенваль секунду за секундой начал уходить из этого мир в сонное царство. В дверь постучали и она с противным протяжным скрипом начала открываться. Молодой царь мгновенно оторвал голову и хотел увидеть того, кто нарушил его покой.

– Ваше величество, скоро будет отъезд. Мне приказано сообщить вам об этом.

– Хорошо, – произнёс Кенваль и сел на кровать.

"Это не к добру". Он за всю ночь не сомкнул глаз. Сможет ли он вообще передвигаться, не говоря уже о физических нагрузках? Экипаж уже стоял у входа в крепость. Кенваль на ходу застегивал пуговицы кафтана, когда отец и мать терпеливо ожидали его. Он поставил ногу на ступень, как вдруг сзади послышался знакомый голос:

– Вам помочь забраться?

Кенваль слега повернул торс, чтобы посмотреть в глаза наглецу, который осмелился усомниться в его способности самостоятельно залезть в карету.

– Не нужно. Спасибо, Бэриель.

Мальчик сел напротив родителей и сразу же недовольно уставился в окно.

– Что случилось, – произнесла Грендель.

– Мы даже не поели. К чему такая спешка?

– Мы устроим трапезу на берегу реки со всем народом. Разве Бэриель об этом не сказал?

– Сказал. Но какой в этом смысл, если нам ехать до реки несколько часов.

– Ты способен взобраться на стену, но не можешь потерпеть голод? – с лёгкой сердитостью произнёс отец.

– Могу. Наверное…

Он понял, что нарвался. Ему не стоило жаловаться на положение дел при родителях. Повозка тронулась с места, немного раскачав всех пассажиров.

– А можно мне познакомиться с сыном Бэриеля? – спросил мальчик, глядя как тот держит за узду лошадь.

– Какого Бэриеля?

– Нашего харона. Я его никогда не видел.

Грендель с изумлением повернула голову к Сотару. Он тоже не понимал, странный вопрос мальчика. После недолгой паузы она обратилась к сыну:

– Милый, – начала неуверенно мать, – его сын погиб.

– Что? – в недоумении произнёс Кенваль. – Когда это случилось?

– Два года назад.

– Но он постоянно говорит о нем так, будто тот живой.

– Видимо, он не хочет, чтобы все знали об его утрате.

– Но как это случилось?

– Он погиб во время гельнеи. Во время водного испытания он поймал судорогу и не смог доплыть до берега. Он утонул. Шестнадцать мужей искало его по дну реки, но так и не нашли. Возможно, его унесло течением.

"Зря я об этом спросил", – промелькнула мысль у него в голове. Мало того, что он и без этой жуткой истории волновался.

– Как его звали? Сына Бэриеля?

– Дейкен. Он был лишь на два года старше тебя, – произнёс Сотар.

Они уже приближались к берегу как Кенваль заметил толпу людей, располагающихся на нём. Царские шатры уже были готовы к их приходу. Рядом располагались тенты, под которыми торговцы продавали лакомства простолюдинам. Шум вновь объял берег из-за говора тысяч ртов. Кенваль озираясь сторонам прошёл к себе. Вокруг шатра дежурила стража, которая охраняла покой в ней находившихся. Их серебренные латы блестели от неожиданно появившегося солнца. Блюстители порядка. Кто вспомнит их, когда они падут смертью храбрых за своего царя? Мальчик переодевался, в своём шатре, когда к нему зашла мать:

– А, ты здесь… Я зайду позже.

– Ничего я уже закончил.

Грендель прошла к расчёске, чтобы привести волосы в порядок после поездки.

– Почему ты вчера не пришла ко мне? Ты все время заходишь.

– Я была занята, – холодным тоном ответила мать, продолжая расчёсывать свои длинные локоны.

– Помнишь, когда папа сильно заболел и ты часами от него не отходила? Так в этот вечер, ты пришла и пожелала мне спокойной ночи. Или тот день, когда у нас случился пожар в амбаре и сгорело несколько харонов? Ты снова нашла время, чтобы посетить мои покои. Но вчера был обыкновенный день. Совершенно обычный, не отличающийся ничем от других.

– Что ты хочешь услышать?

– Правду. Чем я тебя обидел?

– Ничем. И вчерашний день всё же отличался от других. Зачем проводят гельнею, Кенваль?

– Чтобы издеваться над детьми?

– Чтобы они из мальчиков превращались в мужчин. И теперь скажи мне: как ты станешь мужчиной, если твоя мать будет каждый вечер целовать тебя и желать сладких снов. Пора взрослеть Кенваль.

– Если становиться взрослым, значит не чувствовать больше любовь матери, тогда я не хочу взрослеть.

Грендель, еле сдерживая слезы, положила гребень на место. Она не желает сейчас смотреть ему в глаза. У нее не будет сил противостоять всем эмоциям. С каменным лицом она вышла из покоев, провожаемая жалостливым взглядом сына.

Кенваль стоял на влажном песке озирая синюю гладь. Холодный ветер пробирал до костей. Небольшие волны доходили до ног мальчика, увлажняя подошву. Иногда слышалось отдалённое щебетание ливрасов. Но из-за людского гула, ему приходилось постоянно вслушиваться, чтобы уловить их звучание. Элара бесшумными шагами подошла к своему другу сзади.

– У тебя всё получится.

Кенваль повернул голову от неожиданной реплики.

– Ты приехала? – засветились его глаза.

– Да, я попросила, чтобы меня взяли с остальными харонами, чтобы помогать с подготовкой.

– Надеюсь, тебя не сильно напрягают.

– Не труднее, чем в крепости.

– Она такая широкая, – Кенваль вновь повернул взгляд к реке, – даже не знаю…

– Я вообще плавать не умею.

– Правда?

– Меня никто не учил. Я ни разу не притрагивалась к речной воде.

– Я могу научить тебя это легко.

Кейл сидел на песке в десятке метров от них и делал вид, что завязывает ботинки. Его глаза были полны грусти, а сердце переполнено отчаянием. Оно трепетало каждый раз, когда Элара улыбалась или заливалась смехом.

– Это действительно просто! – вскричал Кенваль.

– А вдруг я утону?!