Дейлекронт: дитя чернильной течи

– Спасибо. Хотя мне совсем не хочется туда идти.

– Почему?

– Моё положение обязывает меня пройти всё это, но я знаю, что совсем не гожусь быть таким.

– Каким?

– Властным.

– Представь, что это испытание принесет тебе что-то хорошее.

– Что же? – недоверчиво произнёс Кенваль.

– Ты станешь сильнее. Кроме того, интересно проведешь время. Для меня это просто захватывающе по сравнению с тем, как мыть полы в крепости.

– Зачем ты это делаешь?

– Делаю что? – озадаченно произнесла Элара.

– Наводишь чистоту везде.

– Это моя работа. За неё меня содержат и мне не нужно постоянно думать, где достать еды, куда опустить голову, чтобы поспать и постоянно беспокоится, что на тебя нападут и ограбят. По крайней мере, так говорила мама.

– Тебе нравится? Делать всё это?

– Я ничего другого не умею.

– А чем ты хотела заниматься? Если бы тебе дали выбор, что бы ты делала?

– Даже не знаю… Наверное, я бы рисовала. Но за это не получают денег и пропитание.

– Люди за сотни никелей покупают полотна известных мастеров. А чем хуже ты?

– Думаешь у меня получится?

– Конечно! – взбодрился Кенваль. – Пойдём, я кое-куда тебя отведу.

Он схватил её за руку и потащил в обучающую комнату. В секциях деревянного письменного стола было огромное количество листов. Рядом с ними были разбросаны перья и древесный черный уголь, которым рисуют по бумаге. Мальчик усадил её на стул и достал принадлежности.

– Держи, – сказал он и сунул в руку уголь.

От неожиданности Элара растерялась и не знала, что делать. Её глаза были устремлены на чистый лист бумаги. Кенваль отошёл от неё на несколько шагов назад, чтобы она сосредоточилась. Он знает, как может отвлекать навязчивость. Девочка робко подняла руку и прикоснулась кончиком угля к листу. Перед ней начали появляться отрывистые изогнутые линии, которые медленно вливались в рисунок. Она уже чувствовала себя комфортно и уверенно держала уголь. Будто в её душе вновь разгорелось пламя, увядшее после смерти матери. Кенваль внимательно наблюдал за всеми её движениями. Он не мог оторвать от взгляда ни на секунду. "Почему моё сердце так сильно колотиться? Что со мной?", – подумал он. Ничего подобного он раньше не испытывал. Этот волнение и возбужденность, но не от страха. Элара закончила и повернулась к Кенвалю: он словно оцепенел.

– Что с тобой?

– Ничего. Всё хорошо, – протараторил мальчик.

– Я закончила.

Он приблизился к столу, чтобы разглядеть работу, которую выполнила его подруга. Это был калиандр. Кенваль сразу же понял, что это за растение. Рисунок был на удивление похожим.

– Тебе нравится? – спросила девочка с надеждой.

– Это прекрасно… Ты раньше никогда этого не делала?

– Я первый раз взяла в руки уголь.

– Восхитительно.

– Хочешь я подарю его тебе?

– Конечно! А тебе не жалко?

– Нет, я смогу ещё раз нарисовать. У меня будет ещё очень много таких.

– Теперь, когда ты станешь известной, то я смогу продать её за много никелей.

Элара рассмеялась.

– Зачем тебе деньги, у тебя и так всё есть.

– Я ни за что в жизни, никому его не отдам. Ни за какие богатства, что бы это ни было.

Они смотрели друг другу в глаза. Непонятный наплыв эмоций. Через пару секунд Кенваль оторвал взгляд.

– Мне нужно идти. Надо подготовиться к завтрашнему дню. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Я попрошу Гальдемара, чтобы он не запирал двери.

– Спасибо. Тогда я ещё здесь побуду.

– Хорошо, – сказал он и развернулся.

Элара наблюдала за его почти детскими шагами и ждала, что он повернется и посмотрит на неё. Мальчик же только и твердил себе: "Не смей поворачиваться, не смей поворачиваться Кенваль". Он пытался отогнать любую мысль о ней. Это ничем хорошим не закончится. Он не может полюбить девушку не царских кровей. В собственных раздумьях, он не заметил, как напоролся на Мидека за углом коридора.

– Простите, – сказал он и взглянул на него.

Лицо его сразу перестало светится, а сердце охватил страх.

– Ничего страшного. Кстати, хотел поздравить вас с успешным окончанием первого этапа. Было очень хитро с вашей стороны, прибегнуть к такой уловке.

– Благодарю.

– Не скажете как вы до этого догадались?

– Это просто случайность.

– Как говорил мой отец, случайно лишь то, что мы считаем таковым.

– Ваш отец был мудр.

– Напротив, он был глупцом, продающим хлеб на рынке. И если бы он всю свою мудрость тратил на способность зарабатывать деньги, а не растрачивал на заумные фразы, то умер бы преисполненный богатства.

– Мне жаль, что так всё сложилось.

– Да, порой мне тоже. Но вспоминаешь его слова и понимаешь, случайно лишь то, что мы считаем таковым. Желаю вам удачи на завтрашнем испытании.

– Благодарю, – вновь произнёс мальчик.

Мидек слегка кивнул головой и пошёл дальше. "Никогда не поймёшь, что у него на уме… С чего ему любезничать с мной", – размышлял Кенваль, двигаясь в свои покои. Мидек был в хорошем расположении духа. Это можно заметить по его припрыгивающей походке. Даже непонятно почему, ведь мальчик выиграл! Но он не хотел тратить силы на все этапы, когда Кенваль сам на волосок от поражения. И вот когда он будет стоять на краю обрыва, ему достаточно лишь будет дунуть в его сторону, как он с криком свалиться вниз.

Сотар сидел при свечах и писал письмо. Он вдумчиво подбирал слова, чтобы донести необходимую мысль. В его дверь постучали.

– Войдите, – произнёс он, не отрывая взгляда от бумаги.

– Ваше величество, – произнёс Мидек и поклонился, – я начал собирать добровольцев в армию.

– Да, и сколько же людей готовы идти на смерть?

– Смерть от голода или от меча… Разница лишь во времени. Мы уже взяли на содержание более двухсот мужей.

– Боюсь больше мы себе позволить не можем. Наши затраты с каждым днём увеличиваются, а ресурсов всё меньше. А те, которых мы набираем даже меч в руках не держали. Это земледельцы и ремесленники.

– Мы научим их этому.

– Чтобы стать хорошим воином нужны годы тренировок с самых малых лет. Тебе ли об этом не знать. А этих ополченцев версахцы порубят как туши свиней.

Царь окончил писать и сложил перо.

– Кому пишите?

– Гейдеру, моему наместнику в Заречных землях.

– И что же хотите донести до него? Что скоро его земли будут кишеть северянами?

– В общих чертах.

– Хотел бы я увидеть его лицо в этот момент.

– Нам не победить в этой войне, Мидек. Даже если мы и сможем собрать кучку необученных мальчишек, желающих защищать свои земли за золото и серебро, то, где мы найдем доспехи, мечи, лошадей…

– Нет, не победить. Вы правы.

Сотар посмотрел на своего друга с неким подвохом. Ведь он только что твердил, что желает начать войну и нет никакого другого выбора.

– Нам не победить, если мы будем сражаться так как привыкли.

– Думаешь есть способ её пережить?

– Нильшерт всегда был обособленным государством со своим войском хоть и не величественным, территорией хоть и не огромной, посевами хоть и не урожайными. Но мы были свободными. Однако обстоятельства порой вынуждают к обходу своих принципов.

– Что ты хочешь сказать?

– Попросите помощи у Аскории. Численность их армии превосходит и нашу и Версаха вместе взятые. Сотни тысяч воинов, которые будут за вас биться.

– Это всё равно, что отдать часть Нильшерта. Хаартай не делает ничего за просто так. Попросить у него помощи, значит поставить на себе клеймо долга. А этот долг мне будет возместить не по силам. Я не хочу выигрывать одну воину за счёт развязывания ещё одной.

– Кто говорит о войне? Речь идёт о равноценном обмене. Сколько у вас жителей? Подарите часть людей Аскории.

– Ты хочешь отдать их в рабство?

– Им нужны рабы. Вы бывали на юге? Там у всех рабов есть работа, еда и кров. Они строят небесной высоты колонны, в которых живут пицеры.

– Я не понимаю суть этого разговора. Разве мы тем же самым не отдаёт Нильшерт врагам?

– Во-первых не врагам, а теперь уже союзникам. А во-вторых, не Нильшерт, а пару крестьян способных выполнять ручной труд.

– Ты готов пожертвовать сотнями жизней за клочок земли?

– Мы не можем размножить земли, так же как рожать детей.

– Помниться ты сам был простолюдином. Слышал бы ты в то время свои слова в будущем. Не ужаснулся бы тогда?

– Разве люди не меняются? Это единственное, что они делают на протяжении всей своей жизни. Каждый день привносит в них что-то своё. Заостряя или затупляя уголки души и сердца. Нельзя оставаться тем, кем ты был. Даже если сильно этого желаешь.

Мидек довольно встал со стула и вышел из комнаты. Царь в полном молчании запечатал письмо и положил на край стола.

Мальчик лежал на постели и смотрел на вечернее небо, окутанное сиянием луны. Ему не спалось. Лоджия была открыта и ветер щебетал по комнате освежая её. Дверь в комнату стала прерывисто скрипеть. На пороге показался Бэриель. Кенваль повернул голову и увидел своего гостя.

– Простите ваша милость, госпожа приказала проведать вас и узнать спите ли вы.

– Ничего. Я не спал.

– Вам что-нибудь нужно?

– Вряд ли вы сможете мне это дать, – с отчаянием заявил молодой царь.

Харон вошёл в покои и прикрыл за собой дверь. Горящей солью на палке он зажёг свечу на маленьком глиняном блюдце и взял его в руки.

– И всё же?

– Ваш сын чего-то боится?

– Он боялся темноты. Обычный страх в его возрасте.

– И как он с ним справился?

– Боюсь, что никак.

– Мне хочется ничего не чувствовать. Не испытывать никаких эмоций. Тогда бы жить стало намного проще.