Непокорный трофей

— Хорошо. Сказать кучеру, чтобы подготовили экипаж?

— Не нужно. Я останусь у себя в комнате.

У горничной на лице пронеслась тень удивления, но она быстро ее скрыла. Наверное, решила, что у меня помутился рассудок, если я на ночь глядя надеваю платье и остаюсь в комнате.

Девушка засуетилась возле шкафа. Все, что она предлагала, было либо очень сдержанным, либо слишком теплым. На приемах я редко позволяла себе открытые платье, ведь даже в отапливаемых помещениях всегда достаточно прохладно. Приходилось носить жакеты или высокие перчатки.

При первой встрече с оборотнем мне повезло. Помимо пропавшей туфли в коридоре замка Шато-де-Виль осталась и моя накидка. Поэтому он по одежде не понял, откуда я родом. Хотя, наверное, мой наряд был последним, что его интересовало.

— Может, красное платье подойдет? — спросила Лизбет. Прочитав на моем лице непонимание, добавила: — То, что вам прислала сестра вашей матери. Мы убрали его в коробку за ненадобностью, ведь оно было слишком летним.

Девушка вышла из комнаты и через пару минут вернулась с объёмным коробом в руках. Внутри оказалось платье из тонкого шелка, которое тетушка подарила мне на совершеннолетие. Ей было слегка за шестьдесят, и она всегда отличалась своими эксцентричными поступками. И наряд, который она прислала, рассчитан на южное лето.

В памяти оно осталось ярко-красной тряпкой из тонкого шелка. Вещь красивая, но вызывающая. Я такого никогда не могла себе позволить. В Снежном Утесе всегда было холодно для него, а в Оттоке я старалась быть незаметной. Меня и без броских нарядов Гедеон доставал своим вниманием.

— Думаю, это подойдет.

У горничной загорелись глаза. Она, как и я, хотела посмотреть, что выйдет из этой авантюры. Платье село по фигуре как литое: обтянуло талию и приподняло грудь, которая едва не вываливалась из глубокого декольте. Из-за этого я чувствовала себя неуютно. Нервно подтягивала рукава, которые изящно спадали с плеч.

— Как же вам хорошо, госпожа! — ахнула камеристка.

Я крутилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Лизбет права — наряд мне шел, но смущал излишней откровенностью. Может, девушки на юге и носили подобные, но для северных широт подобный вид стал бы причиной скандала.

— Оно слишком открытое, — произнесла с досадой.

— Снимаем?

— Нет. Пусть остается.

Если оборотень будет в комнате, то я должна выглядеть как девушка из его окружения. К тому же других летних платьев у меня не было.

— Прическу делать?

— Пусть останутся распушенными волосы. Так они хоть немного прикрывают плечи.

Лизбет косо посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Я выпроводила служанку и стала мерить шагами комнату. Решила дождаться полуночи, чтобы совершить проникновение в чужой дом. Во что бы то ни стало мне нужно разбить шкатулку. Я понимала, что это плохо, и меня мучала совесть. Но если ставить на весы мою жизнь и свободу с возможностью незнакомого оборотня найти свою истинную пару, то я выбирала свои интересы.

Я нервно поглядывала на часы, и наконец они пробили полночь. Лунный свет обрисовывал нить, что тянулась в ванную комнату. Подошла к двери, предчувствуя приближавшийся скачок в пространстве. Я не была уверена, что окажусь в комнате Илая, но очень на это надеялась. Надавила на ручку, и меня перебросило в другое место.

Незнакомое. Но по виду из окна я поняла, что оказалась на юге. Пара настенных канделябров освещали богато обставленное помещение. Спальный гарнитур декорирован позолотой, дорогие тяжелые портьеры с набивным рисунком и витиеватая лепнина на потолке выдавали высокое положение хозяина дома. Я попала сюда через входную дверь, а уйти смогу через балконную. Других здесь не было.

Я прошла мимо стола, на котором лежали какие-то бумаги, карты, горка монет и пара драгоценных перстней. Меня они не интересовали. Приступила к поискам шкатулки — на прикроватной тумбочке, под кроватью и в шкафу ее не было. Облазила каждый уголок, но не нашла ее. Наверное, непутевый дар перенес меня не в ту комнату, и шкатулки с вязью здесь и в помине нет.

Последний раз осмотрелась и уже собралась уходить, как взгляд зацепился за яркое пятно на столе. На этажерке лежали свежие фрукты и ягоды: клубника, виноград, смородина. В Северном королевстве эти деликатесы — роскошь. А после того, как старый король заболел, их и вовсе перестали поставлять.

Сочная красная клубника манила меня. Я подошла к столу. Никогда ничего не брала без спроса, хотя побывала во множестве комнат. Но так, как эту ягоду, мне еще не хотелось никогда и ничего. Я сдалась! Взяла одну и с наслаждением надкусила, закатывая глаза от наслаждения. Пропажу одной ягоды ведь никто не заметит?

И когда последние нотки сладости утихли во рту, я направилась к балконной двери, чтобы вернуться обратно. Взялась за дверь, как внезапно мою руку накрыла мужская ладонь.

Из-за тяжелой шторы с усмешкой на губах на меня смотрел хозяин жилища — Илай Лотрейн. Он все время здесь прятался и следил за мной!

— Куда собралась, беляночка? — спросил, не убирая руки.

У меня внутри все похолодело.

— На балкон. Воздухом подышать, — ответила после заминки.

Понемногу стала приходить в себя после потрясения. Илай вышел из-за шторы, отделяя меня от пути домой. На нем была распахнутая рубаха, под которой виднелась мускулистая грудь, а длинные темные волосы спадали ему на плечи.

Илай пожирал меня взглядом, и я уже пожалела, что надела это платье.

— Успеешь. Как ты сюда пробралась, беляночка? — он медленно приближался, а я пятилась от него, пока не уперлась в дверь, из которой появилась.

Обе мужские ладони легли возле моей головы, запечатывая меня клетку из его рук. Он пронизывающе смотрел в глаза. Мое сердце билось так, что грозило сломать ребра.

— Через дверь.

— Я это видел. Как ты это сделал?

— Открыла дверь и вошла. Или ты как-то по-другому попадаешь в помещение? — не сдержалась я от иронии.

— Какая ты сегодня разговорчивая. Расскажи лучше, как ты из номера в отеле сбежала. На дверях была охрана.

— Через окно, — солгала.

— На четвёртом этаже? — улыбнулся он.

— Я на метле прилетела. Давай покажу? Она на балконе стоит. Пойдем посмотрим?

Илай рассмеялся, не принимая мои слова всерьез.

— Смешная ты, беляночка. Вы с севера на кражу клубники всегда на метлах летаете?

Мне стало так стыдно за свой поступок, и щеки заалели ярче проклятой ягоды.

Это не прошло мимо глаз Илая, и на его устах заиграла самодовольная ухмылка. Она, словно пощечина, быстро вернула мне самообладание.

Как он смеет надо мной надсмехаться?! Сам не образчик приличного поведения!

— Не знаю, как обстоят дела на севере, а я летаю. И мне уже пора. Дай пройти.

Илай не двинулся с места. Скользил взглядом по моему лицу, медленно опускаясь к шее и заканчивая осмотр на глубоком вырезе декольте.

— Так быстро? Думал, ты соскучилась по мне и наведалась в гости, — произнес с издевкой.

— Не скучала, — ответила резко.

Зрачки волколака сузились, и в них появился холодный блеск.

— Что искала в комнате? — спросил тоном, от которого у меня задрожали поджилки.

— Клубнику, — бросила ему с вызовом.

Уголки мужских губ дрогнули в короткой улыбке. Он продолжил уже спокойным тоном:

— Деньги и драгоценности тебе не нужны. Меня ты тоже не ждала, — размышлял вслух, — значит, за вязью пришла. Не дает спокойствия зов моего браслета?

— Зов? — переспросила.

Вот почему след на руке засиял. Он звал меня… и ждал. Готовился к встрече, подкладывая мне соблазны в виде денег и драгоценностей. А я выбрала клубнику.

Илай порывисто обхватил мое лицо, вырывая из водоворота мыслей. Его взгляд стал томным, с поволокой. Он потянулся меня поцеловать, но в последний момент я отвернулась, и его губы мазнули по моей щеке. Кожу обожгло горячее дыхание.

— Мне нужно уходить, — чеканила каждое слово, но повернуться к нему опасалась.

— Как тебя зовут, беляночка? — спросил беззлобно.

Я взглянула на него — Илай рассматривал меня с любопытством.

— Это неважно.

— Имя! — добавил с нажимом.

— Анна.

— Анна, — повторил, словно пробуя его на вкус. — Я тебя отпущу.

— Правда? — не поверила я его словам.

— Но у меня два условия… — я насторожилась, предчувствуя подвох. — …Ты придешь ко мне через три дня.

— Зачем?

— Не очень-то я рад, что меня связали с северянкой. К тому же у меня уже есть невеста. Приходи, попробуем разорвать нашу связь.

Я не верила ни одному его слову, но была согласна на все, лишь бы вернуться домой.

— Договорились. Какое второе условие?

— Поцелуй меня. — Я нервно хихикнула. — Что смешного?

— Ты ведь только что сказал, что у тебя есть невеста.

— Ты тоже не умирала от голода, когда взяла клубнику. Для меня ты такой же соблазн, беляночка.

— Может, без это обойдемся?

Илай отрицательно качнул головой.

Набравшись храбрости, я поднялась на носочки, кротко поцеловала его в губы и тут же опустилась на полную стопу.

— Это не поцелуй, а детское баловство. В первую нашу встречу ты была более раскованной. Или, может, ты ищешь повод остаться?

Я снова залилась краской из-за вспыхнувших в памяти воспоминаний. С желанием осадить потянулась к лицу наглеца. Обхватила его рукой, нежно касаясь мужских уст губами. Балансируя между тем, чтобы прекратить поцелуй и сделать его более чувственным. Мазнула по его нижней губе языком, играя с Илаем. Хотела, чтобы он томился от сладостной пытки.

И совсем не заметила, что Илай положил мне руку на талию и прижал к себе. Вмиг я перестала руководить процессом, отступив под его напором. Он обрушился на меня со всей страстью: приоткрыл мои губы, жадно переплетая наши языки. Был настойчив настолько, что мне не хватало воздуха и, казалось, что мы дышим одними легкими.

Земля уходила из-под ног, но Илай держал меня крепко. С каждой минутой я все больше растворялась в его ласках. Он прижал меня к двери, ломая мое последнее сопротивление. Осыпал поцелуями мое лицо, прикусил мочку уха и оставил влажную дорожку на шее.

Мне стоило всей выдержки, чтобы очнуться от этого дурмана:

— Достаточно… Мне пора уходить, — голос прозвучал робко и неуверенно, выдавая мое истинное желание.

Илай замер, хотя я не верила, что он остановится. Слишком высоким был накал страсти между нами. Спустя мгновение мужчина отошел от меня, давая проход к балкону.

Уверенным шагом я пошла к двери. Илай убрал растрепанные темные пряди с лица и посмотрела на меня. И пусть он хотел выглядеть безразличным, я видела в его глазах, как он сгорает от желания.

Взялась за дверную ручку, не веря своему везению. Илай догадался, что я северянка, а когда увидит, как я исчезну, узнает мой последний секрет.

— Буду ждать тебя через три ночи в этой комнате, беляночка, — прозвучало у меня за спиной.

Я обернулась, чтобы взглянуть на него на прощание. Высокий, красивый и томящийся от желания. Но встречаться нам больше не стоило. Он слишком много знал обо мне.

— Конечно, я приду, — солгала и вышла из комнаты.

* * *

Илай стоял возле балконной двери, все еще не веря своим глазам. Он догадывался, что беляночка не просто так оказалась в его покоях. Была в ее появлении какая-то тайна.

После обыска отеля, в котором они впервые встретились, ему стало мерещиться, что девушка с белыми волосами — призрак. Ни следа, ни зацепки, ни даже запаха ее не было в его окружении. Она словно растворилась в воздухе.

Илай стал звать ее при помощи вязи. Надеялся, что кто-нибудь увидит девушку с сияющим браслетом на руке и передаст ему. В переплетении магических символов каждый волколак мог прочесть, чья женщина перед ним. Истинных никто не смел пальцем тронуть — на территории юга они неприкосновенны.

Но не на севере.

Холодное королевство не пускало волколаков к себе. Виной тому прадед Рэйгарда Третьего. Будучи у власти, он захватил земли трех кланов волколаков. Между странами разгорелся страшный конфликт, который привел к столкновениям.

Бои продлились недолго. Император юга отступил под напором Северного короля. В те времена северяне благодаря своей магии обзавелись множеством союзников, а юг не был готов защищаться.

На несколько десятилетий конфликт затих, пока не заболел Рэйгард Третий. Королевство льда потеряло часть своего могущества, а после прихода к власти нового короля — Гедеона — в стране начался полный разгром.

Южане подгадали момент и напали на земли севера, что когда-то принадлежали им. На фоне государственного переворота и прихода к власти Макфраеров часть военной верхушки сбежала из страны, опасаясь за свою жизнь. А те, что заняли их места, не смогли удержать территории.