Одержимость

— Демон, — повторил он.

— Я рождена из земли. И да, ты должен испытывать ужас, — я взмахнула рукой в его сторону. — Можешь бежать, если хочешь. Это мой дом, — как только эти слова слетели с моих губ, я осознала, что это правда. Это был дом Лилит. И он почти не изменился, даже за все эти столетия. Потолки были низкими, с неотёсанными деревянными балками, с которых свисали сушёные травы. В стену был вделан огромный камин, в очаге висел котелок. Над ним поднимались завитки пара.

Но странно… я знала, где находится спальня — надо было подняться по узкой лесенке.

Это место было домом.

У меня не было воспоминаний об этом месте, пока я не пришла сюда, а теперь мне не хотелось уходить. Мне хотелось спать здесь.

Я повернулась к смертному, поразившись, что он до сих пор здесь.

— Я неясно выразилась? — спросила я. — Теперь ты можешь бежать. Я Железная Королева, и тёмная магия течёт по моим венам. Я Лилит Отверженная, Лилит Мстительная, я выращиваю шипы раздора в саду горечи.

Решительно стиснув челюсти, он откинулся на спинку стула, сжав край стола.

— Пусть так, но это мой дом.

Ярость вспыхнула в моём теле, и я подумывала убить этого мужчину его же деревянным столом.

Я сделала глубокий вдох, призывая ощущение спокойствия. Может, мне нравилось, что он не убежал.

Я вздохнула.

— Ты живёшь здесь один?

Он кивнул. Костяшки его пальцев побелели.

Ладно. Он может остаться, лишь бы держал рот на замке и не мешал мне думать.

Я прошла глубже в кухню, затем повернулась, чтобы подойти к окну. Я посмотрела на площадь Сангвин, на камни брусчатки, припорошенные снегом как маленькие глазированные тортики. Мои волки рыскали по ним, оставляя следы. Я смотрела, как два лося отделились от армии и убежали с площади.

Неважно. Я найду способ вернуть их.

Здесь, из этого окна, открывался вид, который мне всегда нравился. Я часами смотрела на площадь снаружи и наблюдала, как смертные режут коров.

Я прижалась ладонями к стеклу, и старые оконные панели запотели от моего дыхания. Кандалы всё ещё натирали мои запястья.

Я увидела, как позади животных что-то вспыхнуло, как загоревшийся факел: прекрасная женщина, прикованная цепями к шесту. Я задержала дыхание, пока иллюзия не исчезла.

— Что ты делаешь? — спросил мужчина позади меня.

— Я вспоминаю вещи, — сказала я. — Из давнего прошлого, из другой жизни.

Иллюзия появилась вновь. Вот она, оплетённая завитками тумана, руки скованы цепями сзади, шея согнулась под неестественным углом. Сломленная, но живая. Моё тело похолодело, пока я смотрела на неё. Давно похороненная злость начала пробуждаться.

Она кричала на древнем языке. Я смутно слышала это через стекло и понимала слова. На демонов охотились. Она была последней из оставшихся. Смертные были её врагами, и она хотела, чтобы ангелы ей помогли. Она хотела, чтобы они пришли на помощь, спасли её. Они были одинаковыми — демоны и Падшие. Я в ужасе смотрела, как окружившие её люди развели огонь у её ног, и пламя начало подниматься.

— Ты напугана, — я подпрыгнула, когда мужчина позади меня заговорил.

Я повернулась к нему лицом и склонила голову набок, читая любопытство в его выражении.

— Смертные вроде тебя не лучшим образом относились к моему виду.

Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

— Я не знал, что демоны реальны. Я думал, демоны — это плод воображения. И зло.

Я скрестила руки на груди.

— О да. Мы реальны. И мы зло.

Смертные охотились на нас, истребив почти всех, а потом вообще забыли, что мы реально существовали. Как и гигантские волки, которых они тоже истребили, теперь мы стали всего лишь легендами.

— Но что более важно, — сказала я, — мы могущественны. В сказках есть могущественная ведьма, которая сидит в замке и одна творит свою магию. Маленьким девочкам не положено равняться на неё. Мы должны быть похожими на маленькую смертную женщину со светлой кожей и розовыми щёчками, слабачку, которая нуждается в спасении. Чистую сердцем. Невинную. Нетронутую. Но что, если мне хочется настоящей власти? Что, если я хочу быть такой же ужасающей, как ангел смерти?

Он прочистил горло, глядя на меня со смесью благоговения и страха.

— Ладно. Я не… Это был риторический вопрос?

Я подняла свои железные кандалы и плюхнулась на стул напротив него.

— Ты мясник, да? Можно мне два твоих самых тонких мясницких крюка?

Он кивнул.

— Чтобы снять кандалы?

— Часть меня раньше была воровкой. Да, я могу использовать их для вскрытия замка, если они будут подходящей формы.

Он уставился на меня.

— Почему тебя приковали?

— Потому что люди боятся женщин, наделённых силой, — я вздохнула. — Так что там с мясницкими крюками? Это может оказаться абсолютно ужасной идеей, но, думаю, мне надо освободиться.

Что такого плохого может случиться?

Глава 5. Лила

Он нетвёрдо поднялся на ноги, затем подошёл к одному из выдвижных ящиков. Дрожащими руками он достал два тонких мясницких крюка и передал их мне.

Я взяла крюки и осмотрела их.

— Подойдут.

Он наблюдал, как я вставила тонкий крючок в замок оковы на левом запястье. Мне пришлось неуклюже держать крючок левой рукой, и это не помогало.

Я посмотрела на мужчину, сидевшего передо мной.

— Смертный.

— Меня зовут Нико.

— Нико, мне нужна твоя помощь, — я передала ему один из мясницких крюков. — Мне нужно, чтобы ты вставил конец этого крючка в замочную скважину, хорошо? Держи его прямо вертикально, вот так, в самом низу скважины.

Он наклонился, вставив одну тонкую импровизированную отмычку именно туда, куда надо было. Я вставила вторую отмычку в скважину, имитируя движение ключа и поворачивая по часовой стрелке, пока металлический браслет не раскрылся.

Он со звоном упал на стол, и я подняла запястье, широко улыбаясь.

— Мы это сделали, Нико.

Он всё ещё выглядел ошеломлённым.

— О, хорошо.

Я кивнула ему, показывая, чтобы он помог мне со вторым браслетом, и он снова вставил отмычку.

— Не знаю, с чего вдруг кто-то решил, что меня надо посадить на цепь. Это работает только в том случае, если я сама этого хочу, — я повернула вторую отмычку, пока и этот замок не открылся.

Его брови взлетели вверх.

— С чего бы кто-то добровольно захотел быть скованным?

В моём сознании промелькнуло воспоминание о том, как Самаэль связывал мои руки за спиной с помощью шёлкового пояска халата.

— Для всего есть своё время и место, Нико. С кандалами на лодыжках я справлюсь сама, — я согнула колено, поставив ступню на край стула, чтобы заняться замком на лодыжке. При этом я бормотала себе под нос: — Но может, мне лучше сидеть на цепи. Есть у меня ощущение, что всё это может оказаться ужасной ошибкой.

Первый браслет с лодыжки с лязгом упал на пол.

— Почему это ошибка? — спросил он.

Я опустила ногу. Я осознала, что у него очаровательные полные и изогнутые губы. А ещё у него были огромные руки. Поскольку я с недавних пор стала свободной и незамужней, я оказалась отнюдь не в худшем месте в Доврене.

— Почему я должна сидеть на цепи? Я зло, Нико. Я не родилась. Я выползла из земли, я реинкарнация одного из самых ужасных демонов всех времён. Убийца, — второй браслет с лодыжки упал на пол.

Его кадык дёрнулся.

— Если ты настоящая хищница, тогда почему ты так испугалась, глядя в окно? Ты тряслась.

— А ты очень любопытный человек, да?

Он провёл рукой по подбородку.

— У меня не особо много посетителей. Особенно среди женщин. Хочешь угоститься рагу? Оно из оленины.

Я скрестила ноги и откинулась на спинку стула, изучая его.

— Ты не думаешь, что я на самом деле зло, да?

— Нет, я так не думаю.

Мой желудок сжался от голода. Я вновь почувствовала, что Мистериум Либер зовёт меня, и это заставляло меня умирать с голода.

— Да. Пожалуйста. Я бы с удовольствием поела рагу.

— Я могу немного подогреть.

Когда он стал заниматься моей едой, я повернулась, чтобы снова посмотреть в окно, заворожённая иллюзией горящего пламени на площади снаружи — передо мной проступило воспоминание Лилит.

Но зачем она устроила себе дом здесь? Этому дому, должно быть, около шестисот лет — он построен после времени её сожжения. Она переехала в это место с видом на место её пытки. Почему она хотела зациклиться на этом?

Глядя на танцующее пламя, я начинала понимать. Она хотела помнить. Месть двигала ею, даровала ей смысл. Она хотела отомстить смертным. Теперь, как мне казалось, она хотела отомстить Самаэлю. Это являлось самой сутью её естества.

Но чего хотела я?

Сквозь старое искажённое стекло я всё ещё видела пламя, поднимавшееся выше. Что за люди могли так поступить с живым существом?

Свободный Народ. Те, кто пытал Лилит, были их предшественниками.

И вот так я поняла, что именно мне нужно сделать — и это не цель Лилит. Не цель Самаэля.

Я повернулась обратно к смертному мужчине. Он поставил на стол миску с дымящимся оленьим рагу и бокал вина.

Я начала есть, наполняя желудок насыщенной пищей. Я чувствовала вкус лука и чеснока. Честно говоря, настоящее объедение.

Он снова поднял ложку и стал есть вместе со мной.

— Как тебя зовут?

Я открыла рот, чтобы ответить, затем поколебалась. Кем я была?

— Я Лила, — сказала я решительно. Как только слова слетели с моих губ, я почувствовала, как в груди что-то расслабилось. Я всё ещё была Лилой.

Но сделав глоток красного вина, я ощутила, как нечто нервирующее пронеслось по моей коже — знакомая тёмная магия. Я слишком хорошо знала эту магию.

Моё тело напряглось, и я встала со стула, чтобы посмотреть в окно. Я уже не галлюцинировала воспоминаниями Лилит об огне. Но появилось нечто столь же кошмарное: ангел смерти. Снег завихрялся вокруг его огромного тела и расправленных за спиной крыльев. Облака скрывали солнце, и его ледяные серые глаза пронизывали сумрак.

— Что случилось? — спросил Нико.

Я тяжело вздохнула.

— Явился мой бывший жених. Мы с ним не в лучших отношениях.

Подходя к двери, я почувствовала, как на меня вновь накатывает ярость Лилит.

— Ты всегда можешь остаться здесь, — сказал Нико.

— Возможно, я вернусь.