Помоги проекту - поделись книгой:
Киряк подробно рассказала судебному медику историю с необычным убийством бандита, а в заключение слёзно попросила не затягивать со вскрытием и вынесением экспертного заключения.
– Да, Олеся Сергеевна, озадачили вы меня. Я уже видел, что к нам привезли тело покойного, да и направительные документы, подписанные Озеровым, так же уже успел прочитать. Признаюсь честно, если бы не вы, то ждал бы тогда Озеров по максимальным срокам результаты моего заключения. Не нравится он мне, неправильный он какой-то для следователя… Вертлявый, что ли… необязательный. Не таким, по моему мнению, должен быть настоящий следователь уголовного розыска. Ну, да, бог с ним. Хорошо, выполню я вашу просьбу – будет заключение по трупу. Завтра, в восемь утра, жду у себя в ординаторской.
Поблагодарив пожилого судмедэксперта, Олеся Сергеевна вышла на улицу и сразу же пожалела, что отпустила служебную машину. Теперь добираться до места жительства Артёма Егорова и его отца ей предстояло на общественном транспорте.
***
Троллейбус не спеша колесил витиеватым маршрутом, везя молодую сотрудницу уголовного розыска на другой конец города. Людей в нём было немного, и потому никто особо не мешал ей спокойно подумать.
На очередной остановке в полупустой салон вошли два пьяненьких несовершеннолетних паренька – каждому на вид было лет по шестнадцать-семнадцать, не больше. Усевшись на передние сидения, они принялись что-то между собой обсуждать, при этом периодически громко и вызывающе смеясь. Поначалу Киряк хотела одёрнуть ребят, напомнив, что те находятся в общественном месте, но внезапно из глубин памяти всплыли воспоминания о другом событии двухдневной давности.
Киряк вспомнила, как она вот так же ехала в троллейбусе вечером со службы, когда на одной из остановок в салон в буквальном смысле этого слова ввалились два молодых человека. Они были неопрятно одеты и имели довольно болезненный внешний вид. У того, что был поменьше ростом, грязные засаленные волосы, туго перевязанные яркой оранжевой резинкой, были собраны сзади в подобие конского хвоста. При этом сразу бросалась в глаза неестественная желтушность его кожи и глазных склер, к тому же и поведение парня было явно неадекватным. Едва зайдя вовнутрь, он первым же делом направился в заднюю часть троллейбуса. Остановившись около участка стены, испещренного глубокими царапинами, желтолицый удивлённо и одновременно восхищенно взглянул на изуродованную кем-то обшивку салона. Замерев на месте, он принялся что-то пристально рассматривать на её поверхности своими расширенными зрачками, изредка по-детски хихикая, словно действительно там было что-то очень смешное и забавное. Качаясь в такт движению общественного транспорта, он простоял так, наверное, остановки три.
Всё это время его приятель, который был повыше и выглядел явно постарше, сидя невдалеке на пассажирском сиденье, с ожесточением чесал левую ногу. У него было измученное лицо с нездоровым сероватым оттенком и контрастно темневшими вокруг глаз синюшными кругами. Сами же глаза парня при этом имели какой-то стеклянный, словно неживой, застывший вид. Через некоторое время ему, видимо, наскучило это бесконечно однообразное движение рукой, и тогда, решив внести хоть какое-то разнообразие в поездку, он повернулся в сторону приятеля и громко выкрикнул:
– Чак, дружище… ну, что ты там увидел? Вот тебя штырит… иди лучше сюда, а то пропустишь нашу остановку. Мы уже скоро выходим.
Произнеся это сиплым надтреснутым голосом, он громко, гортанно засмеялся, немного приоткрыв свой практически беззубый рот.
Приятель на этот окрик не среагировал, по-прежнему что-то упорно рассматривая на стене троллейбуса. Тогда «беззубый» поднялся со своего места и вразвалочку направился в сторону непослушного друга. Подойдя к тому сзади, он положил ему руки на плечи и резким рывком развернул того к себе лицом. От этого, в принципе, безобидного движения на лице у паренька возникла не наигранная гримаса ужаса. В каком-то безумном порыве он кинулся вперёд и с силой, двумя руками, толкнул в грудь своего длинного приятеля, одновременно с этим издав громкий, испуганный, какой-то заячий крик. В результате, отлетев на пару метров назад, «беззубый» плашмя упал на спину между рядами пассажирских сидений, сильно стукнувшись головой о троллейбусный пол.
Все это действо происходило в непосредственной близости от Киряк, а потому она прекрасно видела, как после падения из-под расстегнутого воротника красно-синей клетчатой рубахи наружу выскочила очень любопытная вещица. Это было стальное украшение матового цвета, стилизованное под лезвие от безопасной бритвы, только чуть большего размера, на котором довольно крупными буквами было выгравировано имя: «Джо».
Рассмотреть что-либо ещё Олесе Сергеевне уже не удалось, поскольку лежащий на полу молодой человек довольно быстро вскочил на ноги и, подлетев к своему неадекватному товарищу, со всего размаха шлепнул того ладонью по голове.
– Ты что, сука, с катушек слетел?! Давай, врубай реальность! Мы выходим, – прокричал он прямо в лицо приятелю.
Желтолицый паренёк от полученной оплеухи действительно мгновенно пришёл в себя. Он стал оглядываться по сторонам, словно никак не мог понять, где же он находится, но затем, видимо, разобравшись с этим вопросом, покорно уставился на дверь-гармошку. Как раз в этот момент троллейбус остановился на очередной остановке и водитель открыл двери.
Взяв за шиворот неадекватного друга, тот, что был постарше, с силой толкнул его по направлению к выходу. Оказавшись на асфальте остановки, оба уныло побрели по уличной темноте в сторону центральных ворот городского парка.
Эта картина вызвала у Олеси Сергеевны довольно смешанные чувства. С одной стороны, она как опытный оперативник знала наверняка, что эти двое – наркоманы и в данный момент, вне всяких сомнений, находятся под воздействием наркотических веществ. Она почти физически ощущала исходящую от этих двоих угрозу и опасность для окружающих. Но, с другой стороны, эти молодые жертвы своих же патологических пристрастий в глубине её женской души вызывали и сожаление, что вот так, совершенно бессмысленно, они растрачивают дар жизни, вызывая у окружающих лишь чувство отвращения и брезгливости.
Провожая их взглядом, она словно предчувствовала, что впереди им будет суждено встретиться – по какой-то необъяснимой причине эта парочка сильно врезалась ей в память.
***
Потратив около часа на городской транспорт, Киряк добралась до требуемого адреса. Зайдя в подъезд старенького кирпичного пятиэтажного дома, она поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. Ей открыл полноватый мужчина невысокого роста, лет так под пятьдесят, с густыми усами и аккуратно подстриженной бородой. Сквозь толстые стекла очков на Олесю Сергеевну смотрели значительно уменьшенные из-за линз, настороженные карие глаза.
– Здравствуйте, позвольте представиться, сотрудник уголовного розыска, капитан милиции, Киряк Олеся Сергеевна, – произнесла она и раскрыла удостоверение.
– Очень приятно, Сергей Николаевич Егоров. И чем обязан вашему приходу? Или в деле Артёма что-то всё-таки прояснилось? – задал мужчина с любопытством вопрос.
Помня, как милиция отнеслась к расследованию факта избиения студента Егорова, Киряк решила сразу внести ясность в данный вопрос.
– Нет, я к вам пришла не по делу об избиении Артёма. Скорее наоборот, мой визит связан с другим, уже новым делом… по факту смерти Геннадия Никитина. Сегодня утром его нашли мертвым в подъезде дома по адресу, где проживает хорошо известные вам люди – Осипова Елена и её бабушка, Хельга Генриховна Петерсон. Поэтому мне необходимо выяснить, где вы и ваш сын находились вчера с шести часов вечера до семи часов утра сегодняшнего дня?
Услышав из уст Киряк эту страшную новость, мужчина явно озадачился. Однако вместо ответа он лишь широко распахнул входную дверь и жестом пригласил оперативницу войти в квартиру.
Пройдя внутрь, первое, что сразу же бросилось ей в глаза, была натянутая вдоль всего коридора длинная бельевая веревка, на которой сушились крохотные детские вещички: пеленки, ползунки, рубашечки, чепчики и прочие атрибуты жизни маленького человечка. Для Олеси Сергеевны, у которой детей не было, вид детских вещей сразу же вызвал чувство внутреннего умиления. На секунду она даже забыла, зачем сюда пришла, но быстро взяв себя в руки, вновь перевела взгляд на хозяина квартиры.
Мужчина молчал и смущенно топтался на месте, видимо, не зная, как и с чего начать свой ответ. Но под удивленным взглядом капитана милиции, собравшись с духом, он чётко и громко заявил:
– Товарищ капитан, прежде, чем я отвечу на все ваши вопросы, мне хотелось бы кое-что прояснить. Понимаете, на самом деле я не родной отец Артёма… в действительности он приходится мне приемным сыном, а его родная мать, моя бывшая жена, умерла три года назад от онкологии. Совсем недавно я женился повторно и теперь живу здесь вместе с новой женой и нашей недавно родившийся маленькой дочкой.
Он указал рукой на развешанные в коридоре на веревке детские вещи и, виновато улыбнувшись, продолжил свой рассказ.
– Артём с раннего детства считал, что я его родной отец, но недавно ему открылась правда… буквально полгода тому назад. Когда он об этом узнал, то с ним случилась истерика. В порыве отчаяния он категорично заявил, что теперь желает жить один, самостоятельно. С большим трудом ему удалось выбить себе место в студенческом общежитии, куда он и переехал жить на постоянной основе. Так что здесь вы его не найдете. Теперь мы с ним встречаемся один раз в две-три недели. Мы с женой помогаем ему продуктами, а иногда ещё и… деньгами. Хоть он устроился работать на скорую помощь, но вы же понимаете… это копейки. А видел я его в последний раз позавчера утром. Он заходил ко мне на работу в больницу и занял немного денег. Всё… с того момента мы больше уже не виделись. А вчера у него, насколько я знаю, должно было быть суточное дежурство на скорой помощи. Так что сейчас он наверняка в общежитии после суток отсыпается. Что касается меня, то вчера вечером я действительно был в гостях у Осиповой Елены, а если говорить точнее, то мы общались с её бабушкой, Хельгой Генриховной. Ушёл я довольно быстро, около шести часов вечера, поскольку сильно спешил домой – жена плохо себя чувствовала, и нужно было помочь с малышкой.
Олеся Сергеевна смотрела на этого полноватого и очень уж какого-то мягкого человека и понимала, что версия с убийством Никитина, где в главной роли мог бы выступать отец Артёма, рушится прямо на глазах. Слишком маловероятным казалось, что он был способен на столь изощренное убийство. Хотя…
– Извините, а вы кто по специальности? – уточнила Киряк.
– Врач-невролог, – ответил мужчина.
«Невролог? – задумалась Киряк. – Тогда, пожалуй, рановато скидывать его со счетов… Нужно будет тщательнее проверить его алиби».
Записав показания и выяснив, где проживает Егоров-младший, сотрудница уголовного розыска направилась в общежитие медицинского института и через сорок минут уже стучалась в дверь его комнаты.
Пока она стояла и настойчиво стучала в расписанную всеми цветами дверь, то во всей красе смогла оценить, как отмечают праздник студенты в условиях общежития. Из открытых через одну дверей общежитских комнат доносились весёлые крики и смех, слышался звон стеклянной посуды и радостные возгласы. Почти везде громко играла музыка, а кое-где под звон гитарных струн гремели аккорды популярных в молодежной среде песен. В одной из таких близлежащих комнат, где как раз громче всех слышался нестройный хор мужских и женских голосов, под аккомпанемент расстроенной гитары, группа молодых людей старательно выводили слова известной песни группы «Кино».
«Группа крови на рукаве, твой порядковый номер на рукаве…», – разносились слова песни практически на весь этаж.
« Что-то рановато студенты начинают праздновать… – с улыбкой подумала Киряк, автоматически посмотрев на наручные часы. – И как ту вообще кто-то может отоспаться после суточного дежурства?».
Внезапно дверь открылась, и на оперативницу сонным взглядом уставился практически голый, в одних лишь трусах, высокий молодой человек спортивного телосложения. Немой вопрос застыл в его покрасневших заспанных глазах.
– Капитан уголовного розыска, Киряк Олеся Сергеевна. Артём Егоров – это вы? – задала она сходу вопрос.
Тот в ответ утвердительно кивнул.
– Тогда мне нужно вас опросить. Дело в том, что вчера вечером в подъезде дома, где проживает ваша невеста, Осипова Елена, был убит хорошо вам известный человек – Геннадий Никитин. Подскажите, где вы были вчера с шести часов вечера и до семи часов сегодняшнего утра?
Парень непонимающе посмотрел на Киряк и растерянно произнёс:
– Всё это время я был на дежурстве – подрабатываю медбратом на скорой помощи. Так что это вам и доктор, и водитель, с кем я вчера был в бригаде, легко могут подтвердить.
Понимая, что рушится и эта версия с наиболее понятным мотивом преступления, Олеся Сергеевна поблагодарила парня и уже собралась уходить, но профессиональное любопытство взяло верх.
– Простите, Артём, а можно я задам вам вопрос уже несколько иного плана? – уточнила она и, получив очередной утвердительный кивок головой, продолжила: – Ваш отец, Сергей Николаевич, сказал мне, что он не является вам родным и что сами вы об этом узнали только полгода назад… Позвольте поинтересоваться, а кто тогда настоящий отец?
– А вам это зачем? Какое это может иметь отношение к убийству Никитина? – раздраженно, со злобой в голосе, процедил сквозь зубы Егоров.
– Это, молодой человек, не вам решать. Когда дело заходит об убийстве, для следствия может быть важна любая мелочь. Поэтому будьте так любезны, четко отвечайте на поставленный вам вопрос, – холодно и строго отчеканила оперативница, всем своим видом показывая, кто тут старший.
Артём немного подумал и сдался.
– Моим биологическим отцом является старинный приятель и коллега Лениной бабушки – Дмитрий Иванович Разин, заведующий кафедрой нормальной физиологии того же самого института, где мы с Леной и учимся, – произнеся это, молодой человек с недовольным видом уставился в пол.
– Тогда, позвольте, я задам ещё один вопрос? А Елена знает о том, что Разин является вашим биологическим отцом?
– Да. И бабка её знает… Хельга Генриховна, – резко ответил студент, как-то уж очень не по-доброму выделив интонацией слово «бабка».
Это тут же резануло слух опытному оперативнику.
«С чего бы это он так недолюбливает бабушку своей невесты?» – задумалась Киряк.
Но поскольку больше мучить парня своими вопросами она не хотела, то попрощавшись, покинула студенческое общежитие.
Уже выйдя на улицу из здания общаги, она напоследок обернулась и подняла вверх голову, туда, где из открытого настежь окна на третьем этаже кто-то громким и пьяным голосом, совершенно не попадая в ноты, выводил припев очередной популярной молодежной песни.
«Ой ёё, ой ёё, ой ёё…» – летело из открытого окна общежития по всей улице.
«Да… весело живут студенты», – мечтательно подумала она и зашагала в сторону автобусной остановки.
Глава 8
Два парня, семнадцати и девятнадцати лет, сидели на грязном, затёртом до дыр диване в гараже их давнишнего приятеля. Будучи в нездоровом возбужденном состоянии, они совершенно не знали, как им успокоиться и чем хотя бы на время себя занять. Наркотическая ломка уже как два часа давала о себе знать, становясь всё более и более невыносимой.
Один из них, что был постарше, больше известный в наркоманских кругах как парень без имени, просящий всегда обращаться к нему лишь по прозвищу Джо, сидел в полусогнутом положении. Наклонившись вперёд, он с остервенением чесал изгрызенными ногтями свои оголенные ноги. Ниже подвернутых до колен грязных джинсовых штанин кожа обеих голеней была изъязвлена и покрыта белесовато-бурым струпом, поверх которого отчетливо виднелись кровавые полосы множественных свежих расчёсов. Чесать воспаленные раны, несомненно, было больно, но намного больнее ломило и выкручивало буквально всё тело наркозависимого. А потому ощущения от ран даже несколько успокаивали его, хоть на время отвлекая от непреодолимо накатывающей героиновой ломки.
Другой паренёк – худой и субтильный, с длинными и свалявшимися грязными волосами, которые сзади были небрежно перехвачены оранжевой резинкой –сидел рядом с поджатыми к груди ногами, крепко обхватив их руками с обеих сторон. Несмотря на то, что на нём было надето большое количество одежды, парня трясло в сильнейшем ознобе. Склеры глаз его были желтушны, как, собственно, и вся кожа, и в тусклом свете запыленной потолочной лампы сверкали лихорадочным блеском.
Этого молодого человека звали Александр, но имя своё он также игнорировал. Слепо подражая старшему товарищу, он всегда просил обращаться к нему только по вымышленному имени – Чак.
Оба они были наркоманами со стажем, и теперь, сидя в приятельском гараже, судорожно пытались сообразить, где им раздобыть денег на покупку очередной дозы. А наркотики они теперь потребляли абсолютно любые, лишь бы хоть на время получить передышку в бесконечном кошмаре ломок. Годы потребления наркотических веществ сильно изменили их тела и психику. Что касается тел, то у Джо уже давно был СПИД в развернутой стадии. И, как следствие сочетания иммунодефицита и «тяжёлых» наркотиков, у него активно происходили необратимые изменения в организме, что внешне очень наглядно демонстрировала ротовая полость молодого человека. На сегодняшний день в ней оставалось всего восемь зубов: остальные выпали по разным причинам. Одной из таких причин являлся хронический остеомиелит верхней челюсти, который в последнее время стал очень быстро прогрессировать, ухудшая состояние костей буквально с каждой новой принятой дозой «тяжелого» наркотика. Кость верхней челюсти уже настолько сильно сгнила, что в итоге образовался огромный незаживающий дефект, который безобразным, постоянно кровоточащим туннелем соединил ротовую полость с полостью правой гайморовой пазухи. И теперь, когда Джо начинал курить, то для того, чтобы затянуться сигаретой, ему всегда приходилось двумя пальцами сильно надавливать на щеку в этом месте, чтобы таким образом хотя бы временно ликвидировать сообщение между полостями. И никак иначе покурить у него не получалось.
Что касается Чака, то этот наркоман был болен туберкулезом и сразу двумя видами гепатитов: B и С. При этом паренёк даже и не пытался обращаться в больницу – он просто тихо сгорал. С каждым днём сил на продолжение бесконечной борьбы под названием «жизнь» становилось всё меньше и меньше, а потому к своему постоянному кровохарканью и интенсивно окрашенной желтым цветом коже он относился с полным безразличием, принимая это как само собой разумеющееся.
– Джо, послушай, я больше не могу… Сил никаких не осталось терпеть эту боль. Я сейчас, наверное, сдохну… – принялся ныть Чак.
– А мне, ты думаешь, легче? – ответил ему тот, что был постарше. – Ты давай лучше думай, где бы нам денег взять…
Произнеся эти слова, наркоман по прозвищу Джо нервно поднялся с дивана и, покрутив головой по сторонам, направился в угол гаража. Там на полу большой горкой был небрежно свален старый строительный хлам. Порывшись в нём, он достал из кучи мусора обрезок толстой ржавой арматуры, длиной примерно сантиметров пятьдесят. Дважды махнув им на пробу по воздуху, он с довольным видом повернулся к своему корешу.
– Всё, вставай, Чак, сейчас пойдем кого-нибудь грабанём. Бабку какую-нибудь или деда. А может, и мужичок пьяненький попадётся… Сегодня все же седьмое ноября, праздничный день, суббота – многие будут пить. К тому же уже девять часов вечера. Точно какого-нибудь пьяного найдем…
Предложение Джо не слишком понравилось младшему приятелю, поскольку выходить из гаража на холодный промозглый ноябрьский вечер ему совершенно не хотелось: Чака накрыл очередной приступ озноба.
– Ну и хрен с тобой, сиди здесь, но учти… в таком случае дозняк сегодня ты точно не получишь, – угрожающе произнёс Джо.
– Ладно, пошли, – сдался Чак.
Перспектива остаться без наркотика пугала его намного больше, чем проблемы с собственным здоровьем.
Вот так они и вышли из гаражного кооператива: один, что постарше и повыше, шёл впереди, шагая по осенней грязи какой-то неестественной пружинящей походкой и пряча в рукаве куртки толстый кусок арматуры; а другой, что поменьше, желтолицый и с длинными волосами, набросив на голову капюшон и скрестив на груди руки, семенил по дороге мелкими шагами, стараясь не отставать от своего подельника.
Вначале эти шакалы прочесали окрестные дворы в местных пятиэтажках, расположенных в непосредственной близости с гаражами. Однако, не обнаружив там никого подходящего под их преступные цели, они двинулись дальше по улице в сторону ближайшего магазина. Буквально через двести метров впереди показались светящиеся витрины большого продуктового магазина – это была их цель номер два. Они уже давно вычислили, что в магазин в вечерние часы довольно часто заходили одинокие пожилые люди, у которых наверняка с собой имелись деньги для совершения покупок.
Решив воспользоваться вторым вариантом, эти двое, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, расположились непосредственно на автобусной остановке, точно напротив центрального входа в магазин. Внезапно их внимание привлёк дед в яркой полосатой вязаной шапке, который, опираясь на костыль, не спеша спускался по порожкам продуктового магазина. В другой руке он держал матерчатую сумку с продуктами. Спустившись на асфальт, старик прошёл немного вперёд и неторопливо завернул за угол. По всей видимости, он держал свой путь в глубину тёмных, плохо освещённых дворов, образованных двухэтажными домами послевоенной постройки.
Поджидавшая жертву парочка, переглянувшись, поспешно двинулась вслед за стариком. Первое время они шли чуть поодаль, выдерживая дистанцию и оглядываясь по сторонам, чтобы не пропустить какого-нибудь случайного свидетеля их разбойного нападения. Но пройдя метров тридцать вглубь дворовой территории, Джо не выдержал и резко ускорил шаг. Расстояние между ним и будущей жертвой стремительно сокращалось. Казалось, ещё секунда и нападавший сзади злобный «торчок», непременно настигнет беззащитного пенсионера. Однако за доли секунды до нападения, словно почуяв что-то неладное у себя за спиной, старик резко обернулся. И это оказалось очень вовремя, так как в этот момент, вытащив из рукава куртки обрезок арматуры и размахнувшись, Джо с разбега прыгнул на пожилого человека.
Раздался тихий свист от рассекаемого воздух куска металла…
Толстый стальной прут должен был вот-вот достигнуть черепной коробки жертвы, но внезапно случилось маленькое чудо – старик резко отклонился назад и несколько вбок, в результате чего оружие нападавшего лишь слегка по касательной задело ему голову. К тому же на голове у деда была надета толстая вязаная шапка модели «петушок», которая значительно смягчила удар.
Зато нападавшему повезло значительно меньше. Рука с зажатой увесистой железкой, не встретив на своём пути ожидаемого препятствия в виде человеческой головы, провалилась в пустоту, тут же потянув по инерции за собой и самого Джо. Чтобы сохранить равновесие и не упасть, тот попытался шагнуть вперёд, однако уже в следующую секунду уверенным точным движением ему была сделана сильная и резкая подсечка. А спустя ещё мгновение Джо растянулся на асфальте, со всего размаху угодив лицом в лужу. Одновременно с его падением где-то невдалеке с характерным металлическим звоном приземлился и кусок арматуры. Раздосадованный и обозлённый подобным исходом, наркоман захотел было вскочить на ноги и кулаками добить шустрого деда, но… не успел. Свой бой он уже проиграл.
Наблюдавший со стороны за дракой Чак с удивлением увидел, как костыльная ручка в руке старика неожиданно повернулась в сторону и вверх, разделив костыль на две части. Теперь в одной руке у деда была сумка с продуктами и костыльная трость, а другой он сжимал отделившуюся ручку, из центра которой торчала какая-то короткая и толстая спица.
Дед быстро присел на корточки, а затем, резко наклонившись вперёд, молниеносным движением нанёс колющий удар своим странным оружием в область затылка Джо.
Раздался еле слышный костный хруст. Джо вскрикнул, и наступила тишина…
Старик медленно разогнулся и встал в полный рост, а проигравший бой наркоман так и остался лежать на асфальте, уткнувшись лицом в осеннюю грязь и беспомощно распластав в стороны руки.
Но это был ещё не конец.
Бросив короткий взгляд на Чака, убийца расценил его присутствие, видимо, по-своему. Отбросив в сторону костыльную трость и сумку с продуктами, он сделал пару шагов и поднял с земли обрезок арматуры. От взгляда, который бросил этот жуткий дед в его сторону, молодого наркомана мгновенно обуял дикий страх. До его полуразрушенного мозга, почти полностью истлевшего от постоянного приема больших доз разнообразных химических соединений, стало медленно-медленно доходить, что с этой минуты он из охотника превращается в добычу. Чак понимал, что стал нежелательным свидетелем убийства.
Даже при плохом освещении он отчётливо видел, как сверкают холодной яростью нечеловеческие глаза старика: тот все ближе и ближе приближался к нему. Незнакомец продвигался вперёд медленным, но очень лёгким, словно крадущимся «тигриным» шагом. Эта аналогия с диким животным ещё больше испугала Чака, поскольку теперь это был не жалкий пенсионер с костылём, а безжалостный демон в человеческом обличье. В одной руке нападавший держал кусок толстой арматуры, а другой сжимал своё довольно необычное оружие.
Вот уже и вторая волна животного страха прокатилась изнутри по телу молодого наркомана, смешиваясь с дрожью от лихорадки и заметно её усиливая.
Паника, безумная паника охватила Чака!
Развернувшись на месте одним движением, он кинулся прочь из этого жуткого места в сторону виднеющейся впереди освещенной городской улицы.
Однако, не успев пробежать и пяти шагов, он услышал, как позади него раздался какой-то подозрительный свист рассекаемого воздуха. И тут же что-то острое с силой вонзилось в верхнюю часть его левого плеча. Сильнейшая боль пронзила руку молодого наркомана.
–А-а-а!!! – закричал Чак не своим голосом, но бега, правда, так и не остановил.
Рука как плеть безжизненно болталась рядом, из нее наружу торчал конец железной арматуры, что-то горячее стекало с ладони, но он бежал и бежал в сторону уличных огней.
Из последних сил выбежав на освещенную улицу, уже шатаясь из стороны в сторону и почти теряя сознание, он прямиком направился к автомобильной дороге. Чак понимал, что только там его могло ждать спасение: кто-нибудь из водителей наверняка остановится, увидев лежащего на асфальте человека.
Именно так и произошло.
Первый же из проезжающих автомобилей резко затормозил, обнаружив на проезжей части препятствие в виде человека. Затем остановился второй, третий… Из них стали выбираться люди, которые, столпившись вокруг Чака, принялись о чём-то между собой переговариваться. Кто-то достал из машины аптечку, извлёк оттуда кровоостанавливающий жгут, бинты, раствор йода. Кто-то, склонившись над пареньком, стал оказывать первую медицинскую помощь: совершенно посторонние люди не остались равнодушными к раненому пареньку. В итоге, как только кровотечение было остановлено, двое мужчин подняли Чака на руки и, уложив на заднее сиденье автомобиля, быстро умчались в неизвестном направлении.
Всё это безотрывно наблюдал из темноты, прижавшись к стене крайней пятиэтажки, неизвестный старик в вязаной шапке «петушком», на левой стороне которой уже отчетливо проступило небольшое пятно свежей крови.
Проводив взглядом удаляющуюся машину, увозившую вторую жертву этого позднего осеннего вечера, таинственный убийца вновь направился в темноту дворовой территории – туда, где лежало бездыханное тело наркомана без имени, известного всем знакомым лишь по прозвищу Джо.
Глава 9
Поделиться книгой: