Непобедимое Солнце

После ухода Принца, Фея, поручив все домашние дела Зверятам, полетела на службу. Или, выражаясь буквой Устава, «осуществлять Бескорыстное и Самоотверженное Служение Священным Принципам Порядка и Процветания на вверенной (ей) Сообществом территории».

Следует заметить, что это служение для любой феи начинается с того самого момента, когда она заканчивает тридцатилетнее обучение в Школе и длится всю оставшуюся жизнь. В тот день юная фея торжественно клянется перед престолом Их Премудрости защищать слабых, творить добро, помогать нуждающимся, познавать, совершенствовать и украшать окружающий мир. Защита, таким образом, даже для Хранительниц Предела была только одной из многих задач, которую они выполняли в рамках своего Служения.

А потому и теперь, когда на границах с Пределом вроде бы все спокойно, Фея ничуть не была свободна от исполнения своих должностных обязанностей. Она просто могла переключиться на другие, не менее важные дела. Самым насущным из них в данный момент была помощь выводку маленьких медвежат, чья мать серьезно поранила себе лапу об острый сук и временно не могла ходить. Накормить маленьких медвежат могла теперь только Фея.

С этой работой она успешно справилась. Фея быстро нашла спрятанную в густом сосновом бору берлогу, в которой жил весь выводок, и приземлилась рядом с нею. Медвежата, учуяв аромат только что распустившихся роз — неизменный признак приближения всякой феи — радостной гурьбой, как грибы из лукошка, высыпали навстречу и окружили крылатую гостью в нетерпеливом ожидании кормежки. Они так настойчиво терлись об её стройные точёные ножки и с таким удовольствием лизали их, что Фея от души рассмеялась. Расцеловав и немного потискав каждого из медвежат, она решила, что позаботиться, в первую очередь, следует об их раненой матери. Она протиснулась прямо в берлогу и ещё раз обработала раны на лапе медведицы специально приготовленной заживляющей мазью. Медведица не сопротивлялась. Как известно, все животные любили фей и доверяли им, как самим себе. Наоборот, она даже облегченно заревела и ласково облизала личико Феи своим большим розовым языком. А медвежат Фея покормила молоком. Они так забавно пили его из большой бутылки с соской, жадно выпучив свои большие, карие, ещё такие несмышленые, глазки, как будто боялись, что им не достанется. От этого густая белая жидкость обильно лилась по их бурой шерстке прямо на траву.

Фея весело смеялась, гладила их по мохнатым головкам и думала о том, как же она всё-таки любит свою работу. Помогать нуждающимся, заботиться о совершенстве мира ей действительно очень и очень нравилось. Правда, раньше она была одинока, но теперь у неё есть Принц и двое замечательных детишек. Помогать нуждающимся ей стало вдвойне приятно, ведь когда у тебя в душе царит мир и любовь — ты охотнее делишься ими с другими!

Внезапно Фея ощутила, как что-то кольнуло её в сердце, и тут же перестала смеяться. Интуиция подсказывала ей: с Принцем опять стряслась какая-то беда!

«Неужели он опять полез совершать какой-то очередной подвиг?! — едва не вскрикнув вслух от досады, подумала Фея. — Ну как Принц не поймет, что не нужны мне его подвиги! От них только беспокойство, только слезы и переживания! Нет, это просто невыносимо! Надо срочно его найти, пока не поздно!»

Недолго думая, Фея поднесла ручку к небесно-голубому камню-анализатору, что находится посредине серебряного обруча на её голове, чтобы запустить поисковое заклинание, как произошло непредвиденное…

ПРОРЫВ! Прорыв из-за Предела! Немыслимо!

Фея отчетливо услышала дикий свист, донесшийся откуда-то с востока, со стороны Предела, а потом — не менее дикие крики, визг, ор, хрюканье, мычание и другие пронзительные нечленораздельные звуки.

«Только не сейчас! — подумала она. — Только не сейчас! Ведь уже лет пять не было никаких прорывов, все тихо и спокойно было, и именно тогда, когда я получаю тревожные сигналы от Принца…». — И Фея от досады притопнула ножкой.

А ещё через мгновение она почувствовала, как Анализатор на её обруче завибрировал:

— Хранительница Предела №3, Хранительница Предела №3, вызывает Старшая Хранительница Предела…  — понеслись в её голове мыслеобразы. — У нас беспрецедентный Прорыв по всем четырем направлениям. Немедленно возьмите на себя направление 3: сектор 3-07 и 3-08. Там уже работают сестры № 1 и №2. Немедленно подключайтесь. Да пребудет с вами Создатель!

— Так точно, старшая сестра! Немедленно приступаю к исполнению задания! — отрапортовала Фея, ведь ослушаться приказа Старшей Хранительницы было нельзя.

По Уставу любая фея должна была пренебречь всем, даже детьми, если это было необходимо для защиты Священных Принципов Порядка и Процветания. Для каждой обитательницы Поднебесья было очевидно, что благополучие всего мира важнее, чем благополучие отдельной особи. «Вместе мы — все, порознь — ничто!», «сама погибай, а доверенный тебе Создателем мир — выручай!», «ты для Сообщества, а не Сообщество для тебя!» — вспомнила Фея прописные истины, которые им внушали на каждом уроке в первом классе Школы. Пойти против них она не могла.

Кроме того, твари из-за Предела могли добраться до населенных районов, а это было совершенно недопустимо. Как известно каждой фее со школьной скамьи, люди — главнейший объект Опеки Сообщества в Целестии. Человек — это самое любимое творение Создателя, а сами феи сотворены, чтобы выполнять Его волю, в этом смысл их существования. Так их учили в Школе, так верила и сама Фея…

А потому, скрепя сердце, она отложила свое первоначальное намерение немедленно найти Принца. В краткой молитве Создателю доверив его судьбу высшему Промыслу, она полетела в указанные сектора для ликвидации так не вовремя образовавшегося Прорыва.

Когда Фея подлетала к месту назначения, она увидела, что дело действительно жаркое. То и дело впереди как зарницы виднелись ослепительно яркие вспышки света, гремел гром разрывов и дикий ор, хрюканье и визг прорвавшихся тварей.

Не успела она долететь до расположения сестер, как из густой поросли орешника и малины прямо на неё вылетели пять здоровущих тварей. Две из них были с головами свиней, изо рта которых почему-то торчали волчьи зубы. Тела монстров напоминали человеческие, только за спиной у них виднелись большие перепончатые как у летучих мышей крылья. Остальные три — большие серые горгульи, также с перепончатыми крыльями, когтистыми лапами, кошачьими хвостами и злобными харями. Фее они чем-то напомнили рожи ведьм из детских книжек: сморщенные, с длинными крючковатыми носами, острыми зубами-кинжалами, маленькими красными глазками и острыми ушами.

«Откуда здесь берутся такие твари?», — в очередной раз подивилась Фея, — «как они размножаются? Непонятно…».

Природа зоны Предела и населяющих её тварей была совершенно не известна Хранительницам, им даже запрещено было там появляться. Почему? Наверное, знает только сама Триединая Премудрость, издавшая некогда этот запрет. Только в одном-единственном случае феям разрешалось посещать зону Предела: если туда случайно попал человек или животное, и то только для того, чтобы быстро его спасти и тут же покинуть опасное место. Именно такой случай и имел место быть несколько лет назад, когда Фея ради спасения Принца нарушила незримую границу.

Такие мысли мелькали в голове Феи всего пару мгновений, пока она подпускала бешено визжащих тварей поближе. Наконец, резкий взмах палочкой на всю длину руки и…  Вот уже все пять тварей со всего размаха ударились, как рой разъяренных ос об стекло, в поставленный Феей незримый магический щит и попадали, совершенно оглушенные, прямо к её ногам. Фея же подняла палочку вверх, к солнцу, поймала чувствительным небесно-голубым волшебным камнем солнечный луч. Затем она произнесла нужную формулу на феином магическом языке, и вот уже у неё в руках — подобие длинного острого жгущего солнечным пламенем клинка. Один взмах — и все пять тварей лишились своих голов с одного удара.

Черная кровь потекла из перерезанных шей на траву, шипя и растворяя её подобно кислоте. Уродливые тела чудовищ прямо на глазах стали съеживаться, пока не превратились в маленькие зловонные лужицы, но и те вскоре испарились, черным облаком улетев прочь. На земле остались только черные пропалины. На эти пропалины придется потом накладывать магические «заплатки» из специально обработанного розовым соком дерна — иначе здесь ничего и никогда расти не будет, до самого конца мира, наверное…

Но бой был ещё далек от завершения. Взрывы и вспышки за зарослями орешника и малины продолжались. Фея, расправившись с прорвавшимися тварями, перелетела через заросли и оказалась на довольно просторной лужайке.

Создатель, что здесь творилось?! Три десятка — не меньше! — самых разнообразных уродливых черных тварей бегали и летали по кругу, пытаясь найти выход из поставленного феями невидимого глазу магического поля. Со стороны они напоминали чем-то ос, оказавшихся в комнате с закрытыми окнами, которые бешено жужжа, летают в поисках выхода по периметру и тщетно бьются о стекло.

У южной и северной оконечности лужайки, упираясь спинами в толстые коричневые стволы старых сосен, из которых состояла эта часть леса, стояли две феи. Это были Хранительницы Предела №1 и №2, одетые в форменные голубые туники, обязательные для ношения во время службы феями 3-го ранга. Фея, взглянув на них, покраснела — из-за инцидента с Принцем она совершенно забыла переодеться! Но сражающимся Хранительницам было явно не до оценки её внешнего вида…

— Привет, сестра! — телепатически обратилась к ней «южная», не отрывая взгляда от мечущихся внутри круга тварей. — Мы взяли их под контроль! Нам осталось только пережечь их внутри ловушки. Мы справимся. У нас другая проблема: пока мы делали круг, штук пятнадцать тварей выскользнули…

— … Пятерых я уже уничтожила! — быстро вставила Фея.

— Отлично, молодец! Остальных надо выследить, пока они далеко не улетели и не расползлись по лесу, а то не миновать беды!

— Хорошо, сестра, я сделаю! — выкинув правую руку вверх в уставном салюте, бодро ответила Фея, и бросилась в погоню.

Обнаружить беглецов не составило большого труда. Фея мысленно направила луч Анализатора на одну из мечущихся внутри круга тварей, скопировала её образ, а потом запустила поисковое заклинание — искать подобных в ближайшей округе. Ответ пришел через пару мгновений: твари всей толпой двигались строго на запад. Согласно данным Анализатора, они успели оторваться уже довольно сильно. Фея с досадой подумала, что нагнать теперь их будет не так-то просто.

Самое плохое было в том, что твари летели прямо к единственному в этой глуши населенному людьми месту. Об этом свидетельствовали их гнусные помыслы, телепатически прочитанные Феей. Правда, до поселка было ещё далеко, но сама мысль о том, что впервые за столько тысячелетий твари из-за Предела могут нанести вред людям, была для Феи невыносимой!

А потому она, недолго думая, набрала большую высоту, поскольку лететь над верхушками деревьев можно было намного быстрее, и устремилась что было сил вперед.

3.

Маленькая деревушка с таверной на восточной окраине под вывеской «Королевская охота», была единственным поселением людей, которая располагалась так близко к зоне Предела. Люди боялись этих мест, а потому опасались селиться здесь. Только отдельные смельчаки, рыцари из Авалона, дерзали подходить близко к границам Предела и даже переходить их: надо же им на ком-то оттачивать свое мастерство!

А вот почему «Королевская охота», как называли свой хуторок поселяне, располагалась так близко от этого гиблого места, никто не знал. Ходили легенды, что поселение было построено одним древним королем — то ли самим основателем Авалона, то ли одним из его ближайших потомков, — который любил охотиться на тварей Предела. Однако точно никто ничего толком не знал. Историю вообще люди знали плохо, да и грамотных было немного среди сельских жителей. Выжил же хуторок, скорее всего, только благодаря тому, что феи так крепко стерегли границы Предел, что за многие тысячи лет тварям ни разу не удалось прорваться к людям и навредить им. А потому никто и не спешил оставить насиженное место.

Хутор состоял всего из пары десятков ухоженных двухэтажных деревянных домов с соломенными крышами. Добротные крепкие стены и заборы, наличники, крылечки и веранды домов были покрыты яркой краской теплых тонов. Таверна по своему внешнему виду ничем не отличалась от жилых домов, кроме вывески у входа. На ней был изображен бравый мужчина в доспехах и на коне, у которого на шлеме красовалась королевская корона. На рисунке было отчетливо видно, как он поднес одной рукой охотничий рог к своим губам, а другой поднял длинное копье. Впереди наездника бежала стая собак, а ещё дальше — крупный олень с ветвистыми рогами.

Жители хутора, как и во всех остальных городах и селах Содружества, явно не бедствовали. Круглый год здесь царило лето, все культуры созревают самосевом — знай только собирай — , урожайность — десять крат, неурожаев нет никогда, дожди вовремя, как по заказу, войн да воров нет — живи да радуйся! Оттого-то у всех поселян и были упитанные розовощекие лица. Мужчины носили обычно солидные кожаные сапоги, ремни и щегольские шляпы с перьями, а женщины — разноцветные платья из ситца и льна с красивой вышивкой золотыми и серебряными нитями и даже платки из шелка. Эра Порядка и Процветания давно стала реальностью для всех, даже самых простых, жителей Целестии.

Правда, вот уж который год в «Королевской охоте» не могли найти ответа на вопрос, куда подевался один странный юноша, который жил на хуторе больше месяца. Он прославился у поселян тем, что рассказывал какие-то чудные истории по вечерам в таверне, а потом пропал без вести, как в воду канул…

— Да говорю я тебе: феи его утащили, фе-и! — хлопнул крепкой мозолистой рукой по гладко отполированной поверхности стола рослый мужик с длинными висячими усами. Он явно перебрал свежего пива нового урожая, которое здесь подавалось, и громко икнул. — Известно же, что они мужиков наших похищают, своих-то у них нету!

— Давай-давай бреши дальше, дуралей! Где ж это видано, чтоб бабы жили одни-то, без мужиков! В своем ли ты уме, а-а-а? — покрутив пальцами у виска, ответил, также громко икнув, его собеседник. Им был молодой человек в щегольской кожаной охотничьей куртке и охотничьей шляпе с пером. — Сколько не охочусь в здешнем лесу — ни разу твоих фей не видал!

— Э-э-э-х, сопляк, доживешь до моих годков-то…  — сказал усатый мужичина, а потом взял кружку пива и, сделав большой глоток, смачно рыгнул. Затем, хитро прищурив правый глаз, посмотрел на молодого охотника и продолжил. — Ты, видать, не по нраву им пришелся: они охотников не любят, хе-хе. Они зверушек холят и лелеят, что мамка дитятю…

— Да брось ты! — раздраженно махнув рукой, перебил усатого молодой охотник. — Утащили его, наверное, твари из Леса, вот это точно! Я сам однажды видел одну такую. Рожа черная, рога как у козла, а глазища-а-а-а — ВО! — красные. И вылупились на меня…  А я как из лука — ба-а-ац! — прямо в шар ему! А он — на тебе! — исчез! — Молодой охотник, оживленно жестикулируя, при слове «бац!» так ударил пудовым кулаком по крышке стола, что кружка пива подпрыгнула и часть ароматного напитка пролилась. Привлеченные шумом посетители прыснули от смеха — смекнули, парень явно перебрал…

К столу подошла дородная молодая девица в аккуратном белом накрахмаленном переднике и таком же чепчике на голове и принялась вытирать образовавшуюся лужицу тряпкой.

— А, по-моему, и фей-то никаких нету и в помине, — с деланной ленцой проворковала она низким грудным голосом. — «Феи всё феи», а где они? Сколько живу уже в «Охоте» — ни разу не видела! А даже если они и есть…  Наши-то девки их нисколько не хуже, а, пожалуй, и получше будут…  — И стрельнула глазками в сторону молодца в кожаной куртке.

— Уйди, глупая, уйди с глаз! — рассердился усатый мужичина. — Не знаешь ничо, а туда же! Вот доживи до моих годков — будешь говорить. А я-то фею видел — во! — когда пацаном ещё бегал по лесу! Сам! Сам видел! — и гордо ударил кулаком в волосатую грудь, показавшуюся из расстегнутой от жары рубахи.

Вся таверна притихла, и даже вытиравший стаканы за стойкой хозяин застыл на месте, прислушиваясь. Дородная девка, стараясь не потерять из виду парня, отошла к стойке налить новые кружки, но наливала их заведомо медленно, прислушиваясь к разговору.

— И…  и-и-и-к…  как же она? Похожа на наших-то девок, а? — хитро прищурившись, ухмыльнулся охотник.

— Не-е-е-е! — замотал головой его собутыльник. — Нашим девкам до них далеко-о-о-о-о, не чета-а-а-а!!! Как пегой деревенской кобыле до белых лошадок господ из Авалона, ха-ха! У них во! Во! И во! — красноречивыми жестами показал усатый пропорции воображаемой феи, которые оказались явно не в пользу стоявшей у стойки дородной девицы. Весь зал покатился со смеху, как и собеседник в кожаной куртке.

— А что же ты, старый козел, — не стесняясь в выражениях, воскликнула обиженно она, — на нашенской-то женился, а не на своей крылатой-то?! Небось, не подошел ей мордой своей конопатой! (лицо мужика действительно все было в веснушках).

— Э-э-э, дурында, ну тебя! — опять махнул рукой мужик с досады. — Што с бабами разговаривать? Ума-то у них нету! Я ж тогда малец был, годков десять было мне тогда! Залез, помнится, на дерево яйца у куропаток-то потаскать — любил их сырыми лопать в детстве. Да фея-то взлетела: в голубом вся, крассявая…  Жуть! И так пальчиком-то мне погрозила, мол, не балуй, малец, а потом палочкой мне по голове бу-у-умсь…  Очнулся я, значит, уже на берегу речки, прям на песочке лежу, а в голове личико-то её так и вертится, так и вертится — беленькое, глазки голубенькие, волосики золотистые, губки розовенькие…  На всю жизнь запомнил, но ни разу больше-то и не видел! Так что вот и пришлось…  — поворачиваясь гневно в сторону дородной — … и пришлось жениться на нашенской-то. А то б не отказался и я…  от феи!

При этих словах вся таверна покатилась со смеху. Слышались реплики: «ну, старый пень дает», «перегрелся на солнышке на бережку, да и все тут», «напился, старый хрен, и брешет» и все в таком духе. А охотник, между тем, также просмеявшись вдоволь, вдруг уставился в окно:

— Смотри…  отец…  она…  — указывая пальцем куда-то, еле выдавил из себя он.

— Хто, она? — нехотя отрываясь от своих пьяных грез, пробормотал усатый.

— Кто, кто, фея, дурак!

— Фея-я-я-я-я?????!!!!!!!

Длинноусый мужчина стремглав бросился к окну. Там, у стогов со свежевыкошенным сеном, за низкой деревянной изгородью, разделяющей двор таверны и расположенный за ней общественный луг, в воздухе парила…  Настоящая фея! В белоснежной тунике, вышитой синими васильками, легких сандалиях на миниатюрных ножках, с распущенными длинными сверкающими на солнце золотистыми волосами и серебряным ободком на голове. Она парила в воздухе и совершала какие-то пассы палочкой, совершенно не обращая внимания на людей.

На крик охотника и усатого мужика выбежала вся таверна, таращились во все окна, кое-кто забрался на крышу и поднялся такой галдеж, что не слышно было никого и ничего — все слова смешивались в какую-то кашу.

Тут Фея, наконец, повернула к ним свою прекрасную головку, отчего длинноусый мужик сразу же схватился за сердце «Она!» Затем прекрасная гостья прикоснулась своим тонким пальчиком к розовым губкам и в то же миг все посетители таверны враз замолчали, не в силах произнести ни звука.

А уже мгновение спустя раздался дикий вой, и десять уродливых тварей беспорядочной толпой вылетели из леса. Пять черных как сажа свиней с перепончатыми как у летучих мышей крыльями и волчьими клыками, которые хищно торчали из раззявленных пастей. На них верхом — черные полулюди-полукозлы: мохнатые, с острыми рогами, красными глазами и длинными ножевидными прямыми когтями.

Парень в кожаной куртке дрожащим пальцем указал на них, пихая локтем длинноусого под бок, но тот лишь отмахнулся, не в силах оторвать своего восторженного взгляда от точеной стройной фигурки Феи.

Твари с диким свистом летели прямо на таверну, но у деревянной ограды они вдруг со всего размаху врезались в невидимую стену и попадали, оглушенные, прямо на деревянные брусья. Дальше Фея с ними не церемонилась. Вырвавшийся из камня на палочке луч как острый клинок в одно мгновение разрезал ошеломленных тварей напополам. Тела их прямо на глазах у пораженной публики скукоживались и испарялись, пока у ограды остались лишь уродливые черные проплешины, впоследствии прозванные жителями «Чертовы копытца».

Фея же повернулась вновь к восхищенным зрителям, провела по своим устам пальцем, и, громко жужжа как исполинская пчела, быстро набрала высоту и исчезла за горизонтом. Толпа зрителей обрела дар речи и, наконец, смогла вволю выразить свой восторг.

Долго ещё хутор после этого случая не мог прийти в себя от такого потрясения. И длинноусый мужчина, и молодой охотник в кожаной куртке тут же были единогласно признаны всеми поселянами знатоками таинственного мира по ту сторону леса и стали «первыми парнями на деревне». А «чертовы копытца» потом долго показывали всем приезжим как главную достопримечательность этих мест. О пропавшем же молодом чудаке, о котором судачили в последние несколько лет, теперь основательно позабыли. В самом деле, тут произошло ТАКОЕ!.. А мало ли кто куда пропадает? Может, спьяну в реке утонул — и такое бывает…

Но Фею людская суета уже не волновала. Главное было сделано — люди были ограждены от чудовищ, возложенная на неё Сообществом миссия была успешно выполнена. А тут ещё и Старшая Хранительница вышла на связь:

— Хранительница Предела №3, Хранительница Предела №3…  Как Ваши дела?

— Отлично, старшая сестра. Люди не пострадали, прорвавшаяся группировка ликвидирована.

— Спасибо за работу, сестра. Твоя миссия была самой сложной и ответственной. Люди — главный предмет нашей Опеки, они не должны пострадать ни в коем случае! Впрочем, остальные сработали тоже неплохо. Прорыв ликвидирован, Предел восстановлен, причины Прорыва будут тщательно расследованы и устранены…

— В таком случае, старшая сестра, могу ли я отлучиться? — воспользовавшись моментом, спросила Фея. — У меня есть срочные дела дома.

— Да, конечно, ты хорошо поработала. Я обязательно отражу твой подвиг по спасению людей в рапорте. Ты свободна, сестра, да пребудет с тобой Создатель.

И Фея, резко изменив траекторию полета, направилась прямо к своему домику. Она чувствовала, что Принц уже на подходе, а потому разумнее встретить его там.

«Видимо, опасность миновала и все обошлось», — подумала, сама себя успокаивая, она, но внутреннее чувство говорило обратное. Интуиция фей, как известно, никогда, никогда не подводит…

4.

Когда Принц оказался в лесу, он уже окончательно позабыл о своих дурных чувствах, ведь природа была его родной стихией. Родными для него были травы и цветы, деревья и кустарник, звери и птицы, речушки и ручейки, пруды и овраги. Больше всего на свете Принц любил гулять на природе и, если бы не Фея, мало-помалу приучавшая мужа к дисциплине, эти прогулки давно стали бы круглосуточными. При этом каждая прогулка для Принца была особенной. То он часами мог наблюдать за кропотливой работой тружениц-пчел или неуклюжих увальней-шмелей, от которых венчики цветов колебались, словно приветствуя Принца вежливыми поклонами (Принц тогда смеялся и сам снимал шляпу и галантно кланялся цветам в ответ). То он мог полдня слушать, лежа под развесистым деревом, переливчатые трели певчих птиц, пытаясь подражать их песням игрой на своей тростниковой флейте — неизменной спутнице всех пастухов и лесных бродяг. То — вдыхать аромат лесных цветов или пускать горячие круглые «блинчики» у пруда или петь собственного сочинения смешные стишата пугливым белкам и бурундукам, которые с любопытством таращились на него из-за стволов деревьев, а потом бегать наперегонки с быстроногими зайцами или косулями…

Сколько Принц себя помнил, он всегда любил природу, всегда ощущал себя неотъемлемой её частью, здесь ему было легко и привольно дышать. И природа, надо сказать, никогда не оставалась перед ним в долгу. Зайцы и кролики его не боялись, но спокойно принимали морковки из его нежных, тонких, как у девушки, рук, птицы садились ему на плечи и голову и пили воду прямо из его уст, пчелы и шмели его не кусали, а деревья и травы всегда расступались, когда он шел через чащобу. А Принцу никогда не надоедал лес. Наоборот, каждый раз он находил в нем что-то новое, каждый раз лес приоткрывал перед ним какую-то толику своих тайн: то рождение выводка бельчат, который удалось заснять Принцу при помощи запоминающего кристалла, то брачные игры златокрылых бабочек, которые бывают лишь раз в году, то таинственный островок посреди дремучего болота, где растут волшебные говорящие цветы.

Надо заметить, что во время своих многочасовых прогулок Принц никогда попусту не срывал ни цветка, ни травинки, никогда не ломал веток, только лишь для какой-то большой нужды. И даже когда у Принца возникала такая необходимость, он всегда вежливо просил разрешения у того растения, которое намерен был сорвать или срезать.

Например, если ему нужен был цветок для венка, он простодушно говорил: «Прости меня, брат-цветок, что я срываю тебя, но ты мне нужен для чудесного венка. Позволь мне тебя сорвать, ведь тебе будет так хорошо вечно красоваться на золотоволосой головке моей возлюбленной Феи!» Ну как такой просьбе можно было отказать? Или — «прости меня, сестра-трава, но ты мне нужна для лечебного снадобья. Позволь мне тебя сорвать, ведь тебе будет так хорошо своими целебными соками излечить больного!» И трава сама тянулась к его ладоням.

Самым же любимым занятием Принца в лесу было разговаривать с его обитателями: с зайцами и кроликами, с белками и куропатками, с деревьями и травами, с камнями и источниками — и притом без всяких заклинаний! Например, чтобы поговорить со стариком-дубом, Принцу достаточно было лишь обнять его ствол, крепко прислониться ухом к его жесткой шершавой замшелой коре и полностью остановить поток мыслей у себя в голове. И тогда через пару мгновений он уже начинал ощущать, как в той пустоте, что образовалась в его голове, начинают появляться чьи-то мысли, странные мысли…  Именно таким образом Принцу было легко находить целебные травы или прекрасные цветы для своей возлюбленной Феи: деревья, камни, земля, источники, животные и птицы сами подсказывали ему дорогу.

Так Принц гулял по лесу и собирал целебные травы для своей милой Феи, пока не вышел из чащи на небольшую поляну. Посередине поляны, покрытой невысокой зеленой и сочной травой, располагался широкий пень. Принц наметанным взглядом сразу увидел, что у его узловатых корней растет то, что ему нужно: несколько цветков растения, которое феи называют «заячьими глазками». В высушенном виде феи делают из него отвар, чтобы лечит болезни глаз, и не только. Оно достаточно редко встречается в лесу и потому Принц очень обрадовался, что смог его найти, ведь именно этого растения ему не хватало из списка, данного ему Прекрасной Феей.

Принц ускорил шаг и вскоре подошел к пеньку. Произнеся обычное заклинание, аккуратно срезал складным ножом послушно наклонившие свои головки цветы и бережно положил их в корзину.

Он уже собирался уходить, как вдруг заметил тщательно замаскированную норку в ложбине между кореньями пня. Подумав, а не навестить ли ему ушастого трусишку в его домике, Принц запустил туда руку, но вместо пушистого кролика нащупал мягкую бархатистую поверхность какой-то ткани. Судя по всему, это был небольшой мешочек, туго набитый какими-то предметами. Недолго думая, он вытащил его из тайника. Каково же было удивление Принца, когда он увидел, что тот весь был наполнен драгоценными камнями: там были алмазы и изумруды, сапфиры и рубины, а также множество других камней, названий которых Принц не знал.

Первой мыслью Принца была: «как здорово, что я их нашел! Какие прекрасные вещи из них можно сделать, чтобы украсить мою Прекрасную Фею! Как Фея будет довольна моей драгоценной находке! Вот это и есть — настоящий подвиг!» И с этими мыслями Принц положил камни обратно в мешочек и собрался было спрятать его к себе в корзину…

Но тут же остановился как вкопанный от пронзительного крика, чем-то напоминавшего одновременно карканье ворона и визг кошки, которой наступили на лапу:

— Ах, ты, негодяй, немедленно оставь сокровища в покое! Они принадлежат не тебе, а мне!

Принцу стало неприятно, что кто-то мог допустить саму мысль о том, что он способен на воровство. Он считал себя очень порядочным человеком и привык делать окружающим только добро, как постоянно учила его Фея.

— Ещё раз повторяю, лапы прочь от моей собственности, ворюга проклятый, или тебе не поздоровится! Мои сокровища заколдованы, и ты заболеешь чумой и подохнешь, как собака, если вздумаешь их себе захапать!

Принц стал беспокойно озираться по сторонам в поисках источника неприятного голоса и вдруг впереди себя он заметил маленького человечка с седой как лунь головой и длинной, до пят, бородой, одетого в красный атласный кафтан с золотыми пуговицами. На голове его красовался колпак с белым помпончиком, на ножках — щегольские красные сафьяновые сапожки с золотыми пряжками. Он сидел у подножия большой сосны на другой стороне поляны и с искаженным злобой пунцовым лицом смотрел на него.

По внешнему виду злобного человечка Принц догадался, что это — карлик — одно из самых неприятных существ в Целестии.

Феи не очень ладили с карликами, потому что они были антиподами друга для друга. Феи любили петь песни и сочинять сказки, танцевать и веселиться, пировать и наряжаться, изучать природу и охранять её. Карлики были совершенно другими. Больше всего на свете они любили золото, серебро и драгоценные камни. Ради них они готовы были перерыть всю землю вдоль и поперек, изрыть подземельями тысячи миль только для того, чтобы добывать и добывать все новые ископаемые. Иногда можно было подумать, что карлики — это машины по рытью земли, как кроты или муравьи — так усердно они выполняли свою работу. Они могли трудиться по 15–17 часов в сутки, лишь бы завладеть ещё одним самородком или алмазом.

Но для фей было непонятно не это. Они тоже любили золото и украшения и были основными покупателями драгоценностей у карликов, ведь последние не только добывали ископаемые, но и изготавливали замечательные украшения из них. Золотые пряжки, бриллиантовые диадемы, серебряные браслеты фей были изготовлены именно карликами, равно как и различные хитроумные машины и механизмы, которые также находили большой спрос у фей. Непонятным было то, что карлики почти никогда добытыми такими трудами сокровищами не пользовались и были жутко жадными. Для них величайшим удовольствием было перебирать целыми днями напролет добытые камушки или горсти золотого песка, не используя их впрок. Продавали они только незначительную часть добытого — ради мяса, рыбы (фрукты и овощи итак можно было собирать сколько хочешь) или пряжи для одежды. И то надо было зорко следить за тем, как бы карлики тебя не облапошили — они норовили отдать гораздо меньше того, о чем договорились. Подсунуть в сумочку что-то не то или торговаться до хрипоты из-за сущих мелочей у них считалось вполне в порядке вещей. И поэтому феи вступали с ними в сношения крайне неохотно, только когда это было действительно необходимо.

Жили карлики в своих подземных лабиринтах, напоминавших большие муравейники, со множеством различных ловушек, тупиков, в которых легко можно было заблудиться, и как они жили — не знал точно ровным счетом никто. Они никого не пускали к себе, не приглашали в гости и торг вели строго на поверхности, а система их замаскированных выходов наружу вообще была строго секретна и её не знал никто, кроме самих карликов. Хотя на самом деле это как раз было их большим заблуждением. Вездесущие феи, конечно, все и так знали. Ведь Хранительницам Порядка и Процветания Целестии полагается знать такие вещи, так сказать, «по должности». Но феи делали вид, что не знают (и довольно успешно, надо сказать). Они предпочитали не вмешиваться попусту в дела опекаемых ими народов, только когда те сами нуждались в их помощи или когда они угрожали правам других народов. Да и карлики им, попросту говоря, были неинтересны. Ну, зачем, скажите пожалуйста, феям эти скучные жадины и занудные скопидомы? Пусть себе живут да копают полезные ископаемые, лишь бы другим жить не мешали!

— Простите, пожалуйста, достопочтенный карлик, — с обидой в голосе подчеркнуто вежливо ответил Принц, вспоминая уроки хороших манер, которые ему так долго преподавала Прекрасная Фея. — Я и не знал, что это Ваше. Возьмите их себе, мне не нужно чужого!

— Дурак! — злобно ответил карлик. — Разве ты не видишь, что я застрял у этого проклятого дерева и не могу забрать свое сокровище?! Безмозглый болван, помоги же мне!

Принц, сделав вид, что не обиделся, посмотрел повнимательнее на карлика и только сейчас заметил то, что совершенно выпало у него из поля зрения ранее. Карлик действительно не мог оторваться от дерева: его длинная пушистая белая борода запуталась в нижних ветвях сосны, а руки были слишком коротки, чтобы дотянуться до них.

Принц, недолго думая, ловко вскарабкался на нижние ветки дерева с намерением помочь несчастному существу. Но, сколько он ни прилагал усилий, освободить бороду карлика из зеленых объятий ему никак не удавалось. Создавалось такое впечатление, что она приклеилась к ним намертво.

«Как это карлик умудрился так запутаться?» — озадаченно подумал Принц. Но тут его осенила догадка. Принц прислонился ухом к шершавой сухой коре дерева и шепотом произнес: «Сестра-сосна, скажи, что здесь произошло? Зачем ты обижаешь это несчастное существо?»

В ответ на его просьбу в голове Принца закружился поток мыслеобразов и он всё понял. Дело в том, что карлики довольно скверно обращались с деревьями и вообще с природой: они рубили их без необходимости, ломали ветви, вырезали ножами свои каракули или просто хамили. За это им часто попадало от фей, но не всегда феям удавалось их поймать на месте преступления — зачастую они вынуждены были исправлять только последствия: лечить исковерканные деревья, выращивать новые вслед срубленных. Подобное произошло и здесь.

Принц мысленно увидел, как этот карлик подошел к дереву, ловко вскарабкался на его вершину и что-то высматривал вдали. Затем он стал слазить и так добрался до нижней толстой ветви сосны. Здесь он остановился, достал из кармана нож и деловито стал вырезать на коре несчастного дерева банальную надпись, что-то вроде «Здесь был карлик Хнум — самый лучший в мире охотник за сокровищами». Лицо карлика сморщилось от напряжения, даже кончик красного язычка высунулся у него изо рта — так он старался, вырезая эту идиотскую надпись. Дерево, между тем, задрожало от возмущения, оскорбления и боли, а потом его ветка вдруг закачалась, как бы от сильного ветра, и карлик свалился прямо на землю. При падении его борода зацепилась и намертво запуталась в ветвях. Так карлик остался пленником дерева на много часов.

Из состояния мысленной беседы с сосной Принца опять вывел резкий окрик:

— Ну, что ты там, заснул что ли? Немедленно освободи меня, слышишь?! Или я за себя не отвечаю!