99 книжных вивисекций. Рецензии с перцем и кровью

Жизнь – тюрьма, это понятно. Внутри тюремного социума свои законы, правила, свой распорядок жизни, своя иерархия обитателей, своя возможность сделать карьеру – получить лучшее место в камере, сменить род деятельности, переместившись со временем в более привилегированные слои тюремного общества, ведь там обитают не только зэки, но и охранники, повара и прочий обслуживающий персонал. Ну и конечно надзиратель среди них – высшее звено, царь и бог тюрьмы, которому все подчиняются и стараются угодить. К слову, надзиратель импотент, но все делают вид, что не знают об этом и поддакивают в общественном мнении о его мужской силе.

Эта иерархия понятна, но как же женщины? Главная загадка повести. Деторождение каким-то образом все же в тюрьме происходит с использованием исключительно мужского пола, об этом смутно, но упоминается в тексте. Но дело не в прояснении техники деторождения у мужчин, а совсем в другом. Дело в том, что в отсутствии женщин мир становится совсем жестким и жестоким, неподатливым, примитивным и до последней степени выхолощенным. Все окружающее настолько однозначно, сухо и неинтересно, что жизнь в такой убогой, уродливой, однобокой атмосфере лишается последнего смысла. Без полового дуализма нет эмоциональной жизни, отсутствуют краски, все серо и бездушно. Автор как бы довел до абсурда ситуацию однополой любви. И это не примитивная гомофобия, а всего лишь фантастическая экстраполяция на будущее человеческой цивилизации, в которой вдруг исчезнет по какой-то причине женский. пол. Проблему деторождения генная инженерия и биологическая наука как-то решат, а вот что делать с повсеместной, как будто чрезвычайно логичной, целеустремленной атмосферой победившего наконец мужского общества? В этом обществе кроме дела ничего нет. И жизнь заглохнет сама в отсутствии стимулов добиваться второй половины человечества. Одного дела для жизни явно мало.

Интересен финал повести, и он, как говорится, от умудренного жизненным опытом человека. Мальчик, явный бунтарь по натуре, не обделенный и умом, и целеустремленностью, находит выход из тюрьмы, выбирается на природу. Впервые в своей жизни видит землю, небо, солнце. И пасует. Его оглушает яркий, шумный, безбрежный внешний мир, который совсем не похож на замкнутый мир четырех тюремных стен. И Мальчик, испугавшись, возвращается в тюрьму доживать свой несчастный век. Как говорится, порывы молодости прекрасны, но лучше – гарантированный кусок хлеба и теплая койка, а если еще и еженедельная баня – чего больше желать нормальному человеку? И в тюрьме можно жить, если приспособиться. Но что это за жизнь?

56. Истории Горюхина

Повесть

ЛитРес: Самиздат, 2013

Юрий Горюхин

Спорят, нужен ли Самиздат в сегодняшнем виде. Нужен, поскольку Самиздат самиздату рознь. Большинство самиздатовских творений, к сожалению, не заслуживают отдельного рассмотрения (хотя пока не пробовал читать там все подряд, а вдруг?). В отличие от "Историй Горюхина", обозначенных мной как повесть. Однако это не совсем повесть. С другой стороны, это и совсем не просто сборник новелл, рассказов или коротких историй (как вынесено в названии), хотя формально можно и так сказать. Я бы обозначил книгу как хронику рода Горюхиных с древнейших до сегодняшних времен. Истории взаимосвязаны преемственностью героев, которые все Горюхины, предки или потомки, и общим местом действия (город Уфа). Преемственность и в собственно действующих лицах: есть реальные, это прадед и правнук, есть и мнимые, в лице правнучки, которой нет в природе. Она не сподвиглась родиться, поскольку у выросшего и состарившегося правнука, так уж сложилась жизнь, что отсутствуют дети и, соответственно, внуки с правнуками. Здесь звучат нотки трагизма и упадка, что напоминает тональность "Будденброков". Чуть ли не окончание истории рода Горюхиных.

Читаю, анализирую, сравниваю и постепенно соглашаюсь с кем-то из классиков, сказавших, что автор это его стиль. В "Историях" это положение выражено необыкновенно отчетливо: слог легкий, изящный, ясный, простой и в то же время плотный, насыщенный, ни слова лишнего. Но это полбеды, как говорится. Для меня же главное, что текст буквально насыщен, пропитан иронией, юмором, подначиванием героев друг над другом. Как это редко встречается в современной российской литературе, а если встречается, то потуги такого автора пошутить выглядят настолько тяжеловесно и неуклюже, что хочется в припадке буйного пароксизма заорать благим матом – дорогой ты наш многоуважаемый целитель человеческих душ, заканчивай скорей петросянничать, не мучай себя и нас своим псевдоюморным словоблудием! У автора "Историй" на каждой странице, в каждом абзаце, практически в каждой строчке перлы (обойдусь без примеров, лучше читать оригинальный текст, благо, он не столь велик по размерам). Уверен, подобное чувство языка врожденное, его невозможно воспитать даже углубленным самообразованием, не говоря уж о профильных институтах. Все дело в том, что такой человек именно подобным образом воспринимает окружающий мир, и это мысленное восприятие только таким вот ироничным и самоироничным образом адекватно выражается этим человеком в формулировках написанного им художественного текста. Если он будет писать по-другому, по-другому будет выражать свои мысли в виде последовательности слов на бумаге, для него это будет уже неадекватно и, соответственно, неестественно. И кому нужна неестественность, если ты художник по своей природе?

И вот думаю, как же так получается. Многие мейнстримные произведения, получившие российские литературные премии, написаны кондовым, суконным, неярким, вялым языком. Есть исключения, но их, похоже, не так много. А действительно всесторонне интересные произведения (по форме и содержанию) приходится выискивать в немейнстримных литературных журналах и Самиздате. Одним из таких гармоничных произведений безусловно являются "Истории Горюхина" от автора с той же фамилией.

57. Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза

Роман

ЛитРес: Самиздат, 2020

Юрий Горюхин

Пережившим рубеж восьмидесятых и девяностых прошлого века в сознательном возрасте есть что вспомнить. И воспоминания эти, по большому счету, совсем не благостные, наоборот, чаще в трагической тональности. Во всяком случае у подавляющего большинства нашего населения. Сгоревшие в сберкассах накопления на старость, ушедшие в никуда проданные под вклад в МММ квартиры, очереди в пустых магазинах, когда колбаса за два десять по талонам за счастье. Но тут же свободная подписка на литературные журналы, в которых "Дети Арбата" и "Белые одежды", тут же открывшаяся возможность съездить в Москву, купить компьютер и продать его у себя в Урюпинске втридорога, капитализм ведь настал, уже не спекуляция, а коммерческая деятельность, тут же у некоторых появилось гордое погоняло "брокер", это уже чуть не высшая каста. Боксеры как защитники несчастных бабок на рынке от страшных и жестоких бандитов, типа пресловутой крыши от невзгод, на самом же деле сами те же самые крышевики, собиравшие мзду с несчастных челноков, возивших в тот же Урюпинск китайское барахло с московских рынков. Сжатое до десяти-пятнадцати лет лихолетье дикого капитализма, в странах Запада растянувшееся на несколько веков. Удивительно быстрое, практически мгновенное по историческим масштабам, фантастическое событие мирового масштаба – распад могущественнейшей Советской империи, произошедшее с относительно малой кровью, если смотреть с той же исторической точки зрения. Как говорится, вот она была и нету.

Если честно, абсурд произошедшего настолько режет глаз, что литература не могла не отразить те события в адекватной форме. Нужно было найти именно такую синтетическую форму, которая бы вобрала в себя все оттенки тех легендарных исторических событий, без крена в оголтелый трагизм, с одной стороны, и пренебрежительную насмешку, с другой. И автор романа о судьбе водителя троллейбуса/трамвая Антонине нашел безусловно правильную тональность изложения хроники ее жизни, как и у всех у нас, рядовых граждан, тесно переплетенных с судьбой родины. И, чтобы нагляднее показать это переплетение, автор делает фантастическое допущение, будто Тоня имеет возможность пусть ограниченного, но все же общения с самим могущественным генсеком и даже иногда с его лучшей половиной, действительно нашей землячкой, урожденной стерлитамакской. Как бы идут во времени две жизненные линии, императорская и народная, чаще параллельными курсами, сами по себе. Но иногда затрагивают друг друга, да так, что мало не покажется. Возмущенная Тоня тогда спрашивает, за что вы нас так, а он чаще всего – в кусты, хотя иногда и пытается объяснять, что натворил, пусть и задним числом. Все-таки глас народа, как ни крути, надо иногда и реагировать.

Экзистенциальные мотивы в романе очевидны. Удивительное внутреннее состояние было тогда у всех нас. Искренне считали, что, оставшись одна, то есть выйдя из Союза, Россия станет свободной, и наша жизнь сама собой наладится. Рынок выправит все перекосы и извивы. Цены сами отрегулируются, и наступит изобилие всего и вся. И при этом все было благополучно пущено на самотек. В полную мощь заработало наше пресловутое авось. Ведь примерно так же, как в семнадцатом, только в обратную сторону. Тогда малочисленная банда ультралевых разогнало внушительное и авторитетное Учредительное собрание и попросту взяло как будто никому и не нужную власть в свои руки, объявив народу диктатуру пролетариата.

Формальная отстраненность и ирония автора в отношении описываемых событий полностью оправдана. Это роман с постмодернистским чертами, а не историческое исследование, призванное вскрыть корни и причины тех перетурбаций в истории нашей страны. Отстраненность необходима, чтобы не погрязнуть в том или ином конкретном случае из жизни Антонины или генсека, а создать по-возможности полное хронологическое полотно с 1986 по 1996 годы, на котором явственно проступали бы наиболее яркие, краеугольные события истории жизни молодой уфимской женщины Антонины в рамках общественной жизни сначала СССР, а потом после его распада и Российской Федерации.

От второго прочитанного произведения автора опять не менее яркое впечатление. Удивительное качество автора: о самых сложных, тонких, деликатных вещах он пишет по-доброму, не обидно, не похабно. Настолько отточенные формулировки в каждом абзаце и даже предложении. То есть абзац сам по себе становится отдельной яркой и смешной миниатюрой уровня не хуже Жванецкого. Энергетику и яркость стиля я бы сравнил с Ильфом и Петровым. Если бы автор вдруг написал плутовской роман… Хотя сценарий по мотивам "Шофёра Тони" и фильм в экранизации, например, того же Василия Сигарева был бы событием. И ведь имеется в Уфе студия "Муха", на счету которой, помнится, пара интересных комедийных полных метров, а также замечательное участие в съемках сериала "Мастер и Маргарита". Вдруг возьмутся.

58. Фильм

Повесть

Бельские просторы, № 4, 2021

Юрий Горюхин

Вот неожиданно добрались до абсурда, почти что любимого литературного жанра. Добрый сарказм, светлая пародия на советскую кинопродукцию сельхозтематики. Такие узнаваемые киногерои, только вот делают они не совсем то, что положено по апробированным много раз сценариям деревенских драм и лавстори. Правда, иногда и фантастика вдруг влезала с инопланетянами или изобретателем вечного двигателя в советские фильмы семидесятых. Как здесь, в повести.

Да, вспоминаются те незабвенные времена счастливого детства. От нечего делать, вечерком как-нибудь зарулишь в кинотеатр "Спутник" (одно и то же название храма кино было и в Ишимбае, и в Димитровграде), а там про нашу родную деревню очередная душещипательная история. Прямо русский народный сказ, как все хорошо, приятно и справедливо. И акценты к месту, и герои правильные, и какая-никакая психологическая кульминация слезу старается вышибить. И вышибала, чего уж тут скрывать. Но почему-то изо всего того киношного материала только и остались в памяти фильмы про деревенского детектива Анискина, да еще те, что с Гундаревой и Михайловым. И то потому, что актеры сильные работали, вытаскивали фильм на достойный уровень.

В повести же автор развернулся от души, в каждой строчке все идет туда и одновременно не туда. Как заколдовали. Есть исходная диспозиция, генератор коротнул. Ремонт требуется, для чего медный провод нужон. Где его взять, как не на мусорокомбинате, который собирает в округе цветмет. А тут еще загадочные Северная и Южная зоны после Тимашевского развилка, в которых живут косматые и еще кто-то типа гопоты. Деление на северных и южных, похоже, крутое, одни другим спуска не дают. А тут еще загадочный ящик, в котором инопланетянин обнаружился. Ящик бы ребятам за цветмет загнать, а тут он в скафандре, откудова не возьмись, всю обедню испортил. И пошло-поехало, прямо вооруженный конфликт цивилизаций, землян с инопланетною, то бишь драка оглоблей.

Но они прилетели издалека ведь не просто так, а с миссией. Попытались облагородить, перевоспитать население, но как-то все пошло наперекосяк. Зря Мария носки постирала, а потом сушить взялась. Торсионная защита и нарушилась… Сомовий омут стал фиолетовым. Кто ты будешь такой?

Зарубежная литература XIX, XX и XXI веков

59. Евгения Гранде

Роман, 1833

Оноре де Бальзак

Героиня выросла в семействе отчаянного скупца и скряги, но предприимчивого дельца, сколотившего в провинции приличный капитал. Быт семейства Гранде описан детально и конечно здесь перебор в описаниях скупости хозяина. И вообще, везде в романе перебор в описаниях. Все основные персонажи прописаны такими резкими, яркими, однозначными мазками, что не захочешь, а запомнишь типаж на всю оставшуюся жизнь. Явно нереальные персонажи, однако их черты сознательно гипертрофированы до последней степени. Собственно нет сюжета, лишь описание текущей тягостной жизни семейства, когда не жизнь, а прозябание женщин, в то время как богатство хозяина растет, как на дрожжах.

Что касается главной героини, то ее жизнь претерпевает удивительную эволюцию, а упертость поражает и вызывает по крайней мере недоумение. Вероятно, дикое унижение в детстве и юности привели к сдвигу психики не туда. Но это и хорошо, про психов всегда интересно читать.

Появляется в доме сын брата отца. Парижанин, щеголь, избалованный светом. Немудрено, что девушка, живущая взаперти, влюбилась. Его отец покончил самоубийством, поскольку стал банкротом. Без гроша, лишь с деньгами данными ему героиней, кузен отправляется в Индию с целью разбогатеть. А героиня остается на долгие года одна со своей любовью к нему. И что бы дальше не происходило, ее сознание осталось неизменным, несмотря на очевидную нелепость этого окостенения.

Умирают мать и отец, остается одна. Отец же до того прибрал к рукам обанкроченные предприятия брата и вообще стал очень богатым человеком. Героиня всегда была потенциально выгодной невестой для своей среды, но держалась ради той любви. Но вдруг выясняется, что кузен уже давно вернулся из Индии, что-то заработал, но чтобы поправить дела, женится на высокопоставленной особе. Героиня жестоко поражена в самое сердце, но остается верной той давней любви, вернее, ее призраку. Она выплачивает последние долги кузена и выходит замуж за богатого и перспективного государственного администратора. Но выходит с условием, что останется в замужестве девицей, то есть чтоб не приставал. И осталась. Муж сделал суперкарьеру, оказался в Париже, а героиня помогала бедным. строила школы на свои деньги и творила прочие добрые дела. А себе ничего, осталась той же девушкой, неприхотливой в жизни и скромной в потребностях для себя.

Не припомню такой тупой самоотверженности в русской литературе. Да, были жены декабристов. Но здесь же у Бальзака очевидно полное несоответствие объекта любви воображенному образу. Угробить единственную данную ей жизнь ради пустого идиота и уже поняв наконец его никчемность, остаться верной выдуманному по-молодости миражу? Явно отсохли мозги у девушки из-за жизни под таким скрягой и сволочью, каковым был ее отец. Вот что делают с людьми деньги, безудержная страсть к их накоплению. Деньги зло, утверждает писатель, который сам всю жизнь пахал как ломовая лошадь, чтобы заработать литературным трудом лишний франк и пробиться в высшие слои парижского общества. И рано сгорел в своем бесконечном труде.

60. Госпожа Бовари

Роман, 1857

Гюстав Флобер

Роман великого французского писателя, считающегося непревзойденным стилистом французкого языка девятнадцатого века, времени расцвета французской литературы, законодателя литературных мод того времени.

Откуда во французской женщине того давнего времени непередаваемо глубокая, неисчезающая, вечная тоска к жизни? Почему писатель взялся за разработку трагического женского образа, что его сподвигло на этот путь? Ведь полнейшая тоска, тупик, безысходность. Ничего ей не надо, кроме иллюзии любви, ради сиюминутного миража она готова пожертвовать абсолютно всем в жизни. Неужели это олицетворение истинной женской природы? Мужчины вокруг лишь механические исполнители, голые функции, а не живые, а не тем более мыслящие существа. Их роль проста, обеспечить материальную сторону женского бытия, ничего больше. А те, которые попадут в поле внимания женщины, еще и иллюзию любви, единственно ради которой живет на свете она.

И Бовари отнюдь не Анна Коренина. Последняя немыслимо страдает, разрываясь между яростным чувством любви и долгом перед семьей. И гибнет, не в силах преодолеть в себе, перебороть муки совести. С Бовари все не так. Ей никто не нужен и ничто не нужно в жизни, кроме сиюминутного утоления постоянного брожения страсти. И ведь сложно понять, а тем более оправдать подобное мироощущение. Да, нелюбимый муж. Но он же заботлив, старается угодить, работает изо всех сил, пытаясь обеспечить потребности жены. Да, неглубок, поверхностен, даже где-то глуповат, несмотря на то, что врач по профессии. В этом конечно есть некоторое противоречие: не тонкий, глуповатый врач редок в литературе. Но уж что есть, так решил автор, пусть, это не столь принципиально. Но у многих мужья гораздо хуже. Значит, дело не в том, каков муж, дело в самой женщине.

Бовари чего-то хочет, а сама толком не понимает чего. Она далеко не глупа, у нее запросы, чуть не интеллектуального и духовного свойства. Она играет на фортепьяно, читает романы, занимается рукоделием, она желает красиво и изящно обустроить свое жилище, следит за модной одеждой, в общем, далеко не лишена вкуса. Но все это ни на миг не разгоняет окружающую тоску, не достигает, не затрагивает глубины ее натуры. Подумалось, ее бы в современную динамичную жизнь, вот тогда бы наверняка развернулась, нашла бы себе занятие по душе и сердцу. Не то что тот полусонный девятнадцатый век, тем более провинциальная французская жизнь так называемого среднего класса. Ей не нужна и не интересна даже дочь, родная кровь, которая живет у няни и воспитывается чужой тетей. То есть даже материнский инстинкт не срабатывает, а это уже в некотором роде патология.

На любовников нужны средства. Они не столь богаты, да и замужняя, пусть и красивая, привлекательная женщина не столь вожделенная цель, чтобы на нее тратиться безоглядно. И Бовари не довольствуется реальными, доступными ей деньгами, а начинает ради иллюзии любви тайно тратить несоразмерные с доходами мужа суммы. Распродает невеликое наследство, влезает в вексельное рабство, попав в лапы мошенника, понявшего ее туманные устремления и всячески их подогревающего. Но эта назойливость в стремлении удовлетворить любовные безумства в конце концов надоедает любовникам, отношения выхолащиваются и начинают тяготить мужчин. И они бросают обрыдшую женщину, уходят по своим делам. И Бовари остается у разбитого ею самою корыта. Ради чего все делалось, совершалось, во имя какой-такой любви, если ты остаешься в итоге одна?

В конечном итоге, Бовари не то чтобы осознает, что натворила в жизни не то, она всего лишь в панике от непонимания себя самой. Оказывается, любовь это обманка, мираж, никому она не нужна, а раз так, зачем вообще жить. Со всех сторон облом. Любовники бросили за ненадобностью, да и слишком многого она требует для простой любовницы. Материальные проблемы, долги накрыли с головой. Причем все эти бедствия свалились на голову бедной женщины в тайне от мужа. И психика женщины не выдерживает. Она крадет у знакомого аптекаря мышьяк и травится. Так ничего и не поняв толком в своей бессмысленно прожитой жизни. Но муж, прожив с ней параллельно, не понимая совершенно ее запросов, тем не менее, оказывается безумно любит ее и не может без нее дальше существовать, его жизнь лишается смысла, и он тоже умирает, хорошо хоть естественным путем.

Такие книги конечно нужно знать и иметь ввиду, если интересуешься художественной литературой. Но конечно этот роман далеко не для школьной программы, а мы кажется все-таки его проходили в старших классах. Немного постарше нужно бы читать такие прямые вещи, в школе вряд ли дойдет в том плане, как задумано было писателем.

61. Тереза Ракен

Роман, 1867

Эмиль Золя

Называют чуть не первым произведением автора в новом для того времени литературном течении натуралистический реализм или сокращенно натурализм. Для момента зарождения нового течения, вероятно, совсем неплохо, но насколько наивно, натужно, затянуто выглядят описания в романе, насколько неправдоподобны повороты мысленного строя героев, чтобы показать их низость, жестокость, эгоизм и своекорыстие. В этом плане почти на каждом шагу чувствуется искусственность построения сюжета.

Сто процентов в подобном виде роман не примет к публикации ни одно из современных российских издательств. А если примет, то потребует минимум наполовину сократить объем текста за счет сокращения душещипательных описаний чуйств героев и добавить действия. Сюжет прост. Любовный треугольник в обрамлении тоскливого ежедневного существования неполной семьи мелких буржуа. Тоскливый брак, устроенный матерью для сына с дальней родственницей, сиротой, проживающей с ними же, той самой Терезой, именем которой назван роман. Появляется друг семьи и, оставаясь им, тайно вступает в связь с Терезой. Ему и ей этого мало, хочется большего, и они вступают в сговор с целью убить мужа, чтобы потом любовник занял его место. Причем он показывается как низкий, сластолюбивый, ленивый субъект, который хочет бездельничать и жить припеваючи за счет наследства приемной матери Терезы. Через какое-то время любовник сбрасывает мужа с лодки в воды Сены (во время прогулки в окрестностях Парижа), а Тереза ему не препятствует. Цель как будто достигнута, но не тут-то было. У убийц заговорила совесть. Убитый муж начал являться им в галлюцинациях, зеленый и страшный, фактически преследует их повсюду, лишая покоя и сна. Приемную мать Терезы охватывает паралич, она угнетена смертью любимого сына. Она может только видеть и слышать, но не владеет телом, то есть парализована. Убийцы уже не скрывают от нее правду, в ее присутствии устраивают сцены, вроде как бы каются. Она страшно переживает, но ничего поделать не может, поскольку полностью обездвижена. Решают, что так жить дальше невозможно, хотят прийти с повинной в полицию. Но там ждет гильотина, это страшная смерть через позор. Поэтому решают тайно друг от друга подготовиться и убить другого, чтобы освободиться от возможности доносительства на себя. Он приготовил яд, она – острый нож. Но в последний момент вдруг понимают коварность замысла каждого в отношении другого и мудро решают отравиться вместе. Оба одновременно принимают яд. Парализованная мать остается одна на белом свете.

Непоследовательность, нелогичность и неправдоподобность развития характеров героев. Тот же любовник, то он тупой и ограниченный, но выглядящий как приличный, физически привлекательный мужчина, то растолстевший и обрюзгший, производящий отвратительное впечатление, то вдруг проявляющий талант живописца, хотя поначалу откровенно бездарный мазила, то изощренный убийца, то вдруг такой уж тонкий, что бесконечно мучается от совершенного преступления. Неправдоподобный герой. Почти так же нелогичны и непоследовательны остальные персонажи на протяжении всего романа. Понятно, что в реальной жизни могут происходить и не такие выкрутасы с судьбами людей. Но все же это литературное произведение, и оно должно обладать определенной гармонией в рамках выбранной автором парадигмы. Однако в любом случае это было полезное чтение для понимания исторической эволюции литературного процесса во второй половине ХIХ века.

62. Милый друг

Роман, 1885

Ги де Мопассан

Все поверхностно, если не примитивно, как ни странно это звучит. После десятка-другого прочитанных страниц понимаешь житейский и литературный уровни автора и вдобавок осознаешь, что у товарища пишущего не без маний за душой, которые не дают ему покоя и которые он готов бесконечно обсасывать. И как-то забавно получается, что все это нудное пережевывание из пустого в порожнее выходит прямо-таки на потребу массовому читателю. И авторские текут полноводной рекой, еще бы, ведь изнутри показана психология измен, бедные, несчастные женщины в коварных лапах Казановы. Парижское общество, свет, продажный газетный мир и прогнивший мир большой политики.

Герой красив и за счет этого достигает всего, пользуясь успехом у женщин и сознательно используя свои внешние данные. Неубедительно. Во-первых, женщины представленной общественной прослойки далеко не все глупые овцы, как показаны автором, во-вторых, кроме внешности, ничего за душой героя нет – ни ума, ни хитрости, действует он уж больно прямолинейно. При этом непонятно за счет чего, но с несчастного заштатного клерка до главреда парижской газеты дорастает, причем за нереально короткое время. Понятно, что у автора череда анекдотов, а не роман как таковой. Тем не менее, хотя бы минимум достоверности должен же присутствовать.

Теперь о маниях. Очень странная тональность в описании смерти супруга женщины, на которой он потом женился. Видно, что автор буквально дрожит от панического страха перед смертью. Он не может отстраниться от происходящего умозрительного, буквально погружен в панику. Эти гиперсерьезные строки резко выпадают из установившейся фривольной атмосферы романа и ничего не добавляют к решению сверхзадачи произведения. Убери эти страницы, и ничего не изменится в итоге.

Соблазнения и интимные отношения между полами. Как не ретушируется автор, очевидно, что он придает им некий сакральный, гипертрофированный смысл, некую вселенскую грандиозность в случае успеха. Как будто ничего важнее в жизни нет, но мы же уже не подростки.

Точно то же самое можно сказать в отношении карьерного роста, получения всяческих титулов, чудесного заработка кучи денег. Автор на полном серьезе считает успех в этом отношении опять чуть не вселенским успехом для человека. Конечно, мы все понимаем, о чем идет речь, но нельзя же так по-детски серьезно относиться к этаким пустякам. Успех это следствие серьезных приложенных усилий, а не падение на голову неизвестно по какой причине манны небесной, чему нужно поклоняться без оглядки.

Надо бы конечно прочитать еще что-то из Золя и Мопассана для образования, но, первое впечатление, им далеко даже до Флобера, не говоря уж о значимых романах ХХ века.

63. Сумерки идолов. Eссe homo

Повесть, 1888

Фридрих Ницше

Одно из последних произведений Ницше, которое производят сильное впечатление отстраненным и самостоятельным взглядом на мировоззрение человечества. Вот так взять и объявить ложным путь людей в последние два тысячелетия в области мысли и, соответственно, историческом плане. Ведь даже леточисление поменяло человечество, стало вести счет годам от Рожества Христова. Это как будто обыденное сейчас, но с другой стороны, – с какой стати, почему так глобально и прямо сразу для всех людей планеты Земля?

Нечто переломное произошло в сознании человечества во второй половине ХIХ века. Наука с ее объективным взглядом на окружающий мир вторгается во все сферы жизни. Техника, продукт науки, помогает выживанию людей, делает жизнь удобней. Литература и искусство в целом пытаются следовать дыханию времени, в них постепенно вползает понятие реальности в противовес догматическим установкам прошлого. Литература пытается рассмотреть и ощутить жизнь по-иному, без оглядки на библейские легенды. Человечество повзрослело в предверии ХХ века. Человек начал ощущать себя здесь и сейчас, рассматривать свою земную жизнь как таковую, а не лишь незначимым прологом к вечному прекрасному существованию в загробном мире. Это сегодня подобные мысли нам очевидны, а религия, ставшая традицией, навыком, обычаем, повсеместно и давно играет прикладную роль психолога или психотерапевта, утешителя душ. В ХIХ веке мысли Ницше были революционными. Христианское миропонимание его усилиями дало основательную трещину, и мир под действием центробежных сил начал рассыпаться. Первая половина ХХ века с двумя мировыми войнами и бесчисленным количеством национальных революций наглядно продемонстрировала правоту Ницше о полном кризисе старого мира. Во второй половине ХХ века протекал поиск новой идеи, объединяющей человечества, поскольку религия исчерпала себя как универсальная скрепа. Казалось бы очевидная идея необходимости глобальных, объединяющих усилий на пути выживания человечества. Однако мир продолжает лихорадить, и глобализация ставится под сомнение резко возросшей напряженностью эпохи смешения современных цивилизаций. По Ницше не существует духовности как таковой, это иллюзия, миф, самообман. Значит невозможна и никакая глобальная, объединяющая идея в головах людей. Одно будет ставиться во главу угла – выживание каждой конкретной земной существующей ныне цивилизации любой ценой. Земля – планета маленькая, ресурсы ограниченные, народонаселение неконтролируемо растет, медицина совершенствуется. Когда все захотят кушать хлеб с маслом и отдыхать на Канарах, мир треснет по швам. Единственный шанс – уход в цифровой мир, когда состояние окружающего физического мира станет не столь значимо для выживания человечества в его традиционном виде, в границах материальной оболочки. Возможно, некоторые мысли из "Матрицы" не столь абсурдны, а усилия Нео-избранного – не в правильном ли направлении?

Вот до каких странных заключений доводит иногда чтение произведений Ницше. Хорошо бы ошибаться в глобальном плане. А вот в индивидуальном – такое чтение полезно, освобождает от многих иллюзий. И речь далеко не о религии. Она где-то там через дорогу, а жизнь всегда вокруг тебя, лицом к лицу.

64. Портрет Дориана Грея

Роман, 1891

Оскар Уайльд

Грандиозная идея: портрет вобрал в себя душу героя и изменялся в соответствии с его непутевой, преступной жизнью. Так бы и оставался герой молодым и красивым лет двести, а то и всю тысячу, если бы совесть не замучила. И получил сполна и за все сразу.

Книга полезная для самопознания. Афоризм на афоризме, блестящий язык. Высший английский свет – темы разговоров, формулировки сентенций, отношения в обществе, нравы лондонской аристократии.

Хотя далеко не все, что делал герой в жизни, совсем уж отвратительно. Познание окружающего не за счет других как будто приемлемо. Иначе не очень интересное существование получается, если без саморазвития. Крайний эгоизм, который обострился лестью аристократа, ставшего другом и воспитателем по жизни юного лондонского красавца из высших кругов, а фактически его могильщиком.

Gray в переводе с английского означает серый, сумрачный, пасмурный. Но в названии романа оставили без перевода. А то было бы Дориан Серый, не солидно как-то звучит. Еще у Грина в "Алых парусах" Лановой тоже звался Грэем. То есть у Грина звучит Грэй, а у Уайльда называют почему-то Грей, хотя конечно правильнее звучит на английском тоже Грэй.

Идея романа как будто в том, что мужская красота это нечто невыразимо прекрасное, но в то же время и бесконечно трагичное. Однозначно голубые мотивы, хотя герой в романе этим не позиционируется в своем нравственном падении. Посещает тайно лондонские трущобы, но на опий и исключительно по женскому полу.

Интересно, вроде чтение увлекательное, блестящий литературный стиль, умные мысли, но в голове почти ничего не осталось. Сюжета-то особо и нет, кроме сногсшибательной изначальной идеи насчет стареющего портрета. Ну и мысль, что искусство существует ради искусства, а жизнь это так, стоит только того, чтобы ее изо всех сил прожигать. То есть эстетство в чистом виде.

65. Мартин Иден

Роман, 1909

Джек Лондон

Актуальное произведение для тех, кто возомнил и верит в мечту безотносительно к тому, а все ли ты сделал для ее достижения? Или ты все-таки замаскировавшийся на славу Обломов? Конечно судьба Мартина фантастична и во многом нереальна. За пару-тройку лет превратиться из необразованного, дремучего субъекта в мыслителя, способного написать книгу о передовом крае философской и филологической мысли? Не верится. Хотя есть конечно примеры Артюра Рембо и Шолохова, необъяснимым образом написавшие гениальные произведения в ранней молодости. Но это по большому счету неважно, ведь повествование о судьбе Идена – художественное осмысление собственной жизни писателя, прошедшего через ад реальности и решившего стать писателем вопреки всему окружающему. Это сам Лондон писал по три-пять тысяч слов в день. Кто из начинающих сможет похвастаться таким темпом? Никто. Потому что гораздо удобнее (в том числе психологически для самого себя) спрятаться за маской высоколобого эстетствующего, писать десять слов в неделю и позиционировать себя непризнанным гением.

Преувеличением выглядит также дикое упрямство в покорении литературных и прочих журналов, когда гора написанного на высоком уровне возвращается с отказами. Что, редакторы совсем уж слепые и не способны разглядеть очевидный талант до того момента, пока автор не получит общего признания? Предположительно, не все редакторы такие твердолобые.

Пустота, зашоренность буржуа-обывателя на материальном, высокомерие, поэтому неспособность и даже нежелание понять духовное, которое вот оно, рядом. Неверие в то, что дикарь вдруг стал великим вопреки всему. Что-то не припомню из истории русской литературы подобных мобилизующих к жизни произведений, обладающих высоким художественным уровнем. Нам только бы копаться в грязном и посыпать голову пеплом, мол, какие же мы несчастные, пожалейте нас.

Но с одной стороны мобилизующе и вдохновляющее, а с другой – в последней части явные суицидальные мотивы, вызванные как будто пресыщением успехом. Тонкий момент. Это скорее надлом психики, вызванный чрезмерным перенапряжением всех душевных и физических сил ради достижения поставленной цели. Душевные силы не беспредельны, пусть даже их обладатель сверх меры одарен физически. Обратим внимание, что Мартин уже практически равнодушно начинает воспринимать положительные решения по опубликованию в журналах, соответственно, быстрый переход от нищеты к богатству. Он как будто со стороны наблюдает эту нелепость: только что все отвергали написанное им, а сегодня все восторгаются абсолютно теми же самыми его рассказами и повестями. Он поднялся выше этого абсурда и равнодушно наблюдает за мышиной возней желающих сорвать свой куш с его вдруг раскрутившегося бренда.

Появляется мысль, а затем и материальная возможность воплотить в реальность покупку земли и последующую беззаботную жизнь на экзотическом тропическом острове. Но и это продолжение жизни его больше не радует. Психологический надлом непреодолим. Мартин Иден надорвался, и мотивация к жизни для него пропала.

Вспоминается история великого шахматиста Роберта Фишера, остановившего гегемонию советских шахматистов, десятилетиями владевшими мировой шахматной короной. С детства Фишер мечтал стать чемпионом мира по шахматам, отобрать ее у советских гроссмейстеров и все поставил на эту цель, ничем не интересовался, кроме шахмат, и работал круглые сутки на достижение цели. Победив Бориса Спасского, взял корону в 1972 году, но после резко отошел от шахмат, даже не стал играть в матче со следующим претендентом Анатолием Карповым. Ушел Фишер в туман и прожил остаток жизни непонятно где, как и зачем. Но все-таки прожил до 2008 года, то есть еще 36 лет, а не утопился сразу после достижения успеха как несчастный герой Джека Лондона. Все-таки писатели видимо более склонны к самокопанию, чем шахматисты, работа которых более сродни научной деятельности, чем сфере искусства.

66. Фиеста

Роман, 1926

Эрнест Хемингуэй

Роман, пусть не дебютный, второй по времени написания, но первый, принесший писателю мировой успех. Герой, от имени которого ведется повествование, знает тайну жизни и ведет себя в соответствии с внутренним чувством соответствия этой тайне. Его друзья и особенно подруга тоже как будто в понимании причастности к тайне. За исключением одного по имени Кон, который живет, как медведь в посудной лавке, но не понимает этого, поскольку ему не дано такое понимание. Он силен физически, внешне достаточно привлекателен, образован и владеет творческой профессией, даже опубликованный дебютный роман имел успех у читателей. Со вторым проблема, но у кого не бывает проблем со вторым романом? Он принадлежит далеко не к последним слоям общества, у него влиятельные знакомые и друзья, есть деньги. Казалось бы все формальные атрибуты успешной жизни, и, главное, сам он так считает и ведет себя соответствующим образом. Однако без тайны он никто, как бы ни надувал щеки и прикидывался своим. Он чуждой природы. Приятели понимают это, но терпят до поры, пока его поведение не идет вразрез с понятными им нормами, которые для Кона тьма темная. Он проигрывает эмоционально, духовно, интеллектуально, хотя побеждает физически. Однако физический план самый низкий, ничего не значащий. И он уходит ото всех, сам уходит, и все только рады этому, насмотревшись вблизи на его мучения.

Присутствует ли в романе антисемитизм, ведь Кон еврей? Не уверен, таких самоуверенных, толстокожих дуболомов хватает по жизни среди других национальностей. Но вот автор почему-то сделал Кона именно евреем. Вопрос переадресовывается дядюшке Хему, хотя понятно, что суть произведения никак не изменится, будь Кон русским или даже немцем (последнее мне нравится).

Язык, которому изо всех сил хочется подражать, хотя априори понятно, что ни черта не выйдет из примитивного подражания. Глубокое немногословие, экономия объема за счет лаконичности изложения. Даже многочисленные описания почти не раздражают, поскольку всегда не столь длинны.

Постановка действия. Париж и Испания глазами американца, прошедшего Первую мировую войну и получившего там глубочайшие психологическую и физическую травмы. Ловля форели и наблюдение за боем быков. Постоянная тусовка с выпивкой в парижских и испанских кабачках, кафе и ресторанах. Это непривычно и немного раздражает. Автор прямо констатирует, что люди только едят, пьют и спят, остальное вторично и как будто не имеет никакого значения. Но, оказывается, еще есть тайна, про которую не говорят, но которая определяет все происходящее в жизни людей.

Много познавательного, та же фиеста, зачем нужен этот абсурд убийства ни в чем не повинных бедных животных. Только для развлечения. Убийство ради развлечения. Начинаешь чуть копать, тут же вылезают вторые, десятые и прочие планы бытия.

Гениальное произведение гениального писателя ХХ века, другое суждение высказать сложно.

67. Осенняя история

Роман, 1947

Томмазо Ландольфи

Сюрреализм в литературе, признанный итальянский классик этого жанра, лауреат нескольких премий. Интересно, как про него я узнал. Из интервью писателя Салавата Вахитова у певца и композитора Виктора Щежин-Бурко, тот упомянул в числе любимых писателей Ландольфи. Поскольку личность композитора произвела впечатление, как собственно и само интервью, решил посмотреть книгу и очень не ошибся. Исключительно интересное чтение и, наконец, найден текст, который произвел полный и завершенный отклик в душе.

Сначала сюжет. Война, в горах Италии фашисты гонятся за человеком, предположительно бойцом сопротивления. Он набредает на старинный дом на отшибе, в безлюдных местах, и скрывается в нем. В доме живет старик с двумя огромными псами. Человек с огромным трудом проникает в дом (описывается буквально каждый его шаг), с трудом знакомится со стариком, начинает исследовать дом, который огромен изнутри, в нем множество комнат, переходы между которыми крайне запутаны. Исследование дома в конце концов приводит героя к наблюдению сцены в одной из комнат, когда старик вызывает дух умершей жены. Разгневанный старик, увидев его, выгоняет героя из дома, который все время ощущает, что в доме присутствует еще кто-то. Через несколько лет герой возвращается в дом, на пороге его встречает девушка, дочь деда, который уже умер. Они общаются, девушка странная, то ли безумная, то ли нет, к тому же страдает эпилепсией. Тут приходят в дом враги, насилуют и убивают девушку и избивают до полусмерти героя. Он выживает и резюмирует, мол, души наши встретятся после смерти, это важнее, чем быть вместе на земле.

Но сюжет ничто по сравнению с духом повествования. Зная из Вики, что передо мной сюр, я все ждал отвязанной фантасмагоричности, где она, в чем? Но ничего лобового так и не встретилось, никакой прямолинейной мистики, ничего в духе Сальвадора Доли в слове. Только загадочная атмосфера, невыносимая напряженность, словесная, а не событийная фантастичность событий. И образы персонажей, вот где автор развернулся на славу. Фактически все они сплетены в тесный клубок. А каковы рожи, если по Гоголю. Вот именно Гоголь наиболее близок по духу этому автору. Но у Гоголя нет такой открытой чувственности в персонажах, здесь же мазохизм, садизм, намеками даже инцест. Но все это не буквально, никакого смакования, лишь констатация на фоне остальных ужасов в отношениях. Да, основной сюр проявляется в отношениях, образах героев и атмосфере повествования. Никакой буквальности и тривиальности, все держится на нюансах и звуках тонких струнок действительности. Не кондовая реальность, а то ли жизнь, то ли сон, то ли забытье, то ли сумасшествие, то ли грезы. Но реальность бесцеремонно вторгается и рушит этот призрачный мир, оставляя ощущение бессилия удержать быстро утекающий песок сквозь разжатые ладони. Все размыто, неопределенно, но не сказать, что совсем уж бессмысленно. Какой-то смысл во всем этом есть, но он неуловим.

68. Золотая тетрадь

Роман, 1962

Дорис Лессинг

Роман Нобелевского лауреата по литературе 2007 года считается чуть не азбукой феминизма. Полезное, хотя и довольно занудливое чтение для воспринимающих земную жизнь и человеческую историю как кровопролитную, жестокую, беспринципную войну полов. Причем этот роман отнюдь не примитивная апологетика женщин, все сложнее. Одолев огромный объем рыхлого и толком не упорядоченного текста, понимаешь, насколько хаотично, разобрано на толком не связанные между собой части, не систематизировано женское мышление. За что автору мужчины должны быть благодарны, несмотря на то, что они сами показаны весьма и весьма неприглядным образом. Что ж, война есть война, здесь все средства хороши. Пусть даже только война полов, а не настоящая, с использованием боевого оружия. Взаимоотношения полов, с точки зрения автора, это сумасшествие на двоих, когда нет правых и виноватых, когда все точки опоры обычной жизни сдвинуты в неопределенность, когда безумие ежечасно стучится в двери.

Дело осложняется тем, что героиня романа Анна сама писательница, причем талантливая, с успехом издавшая дебютный роман и потому склонная к глубокому самоанализу и всяческим рефлексиям. Писатель опасная профессия, это понимаешь, постепенно проникнувшись текстом Лессинг. Опасная для пишущего в плане стабильности психики, особенно женщины с оголенными нервами, зоркими, обостренными чувствами, к тому же инициативной, которая сама бросается в гущу личных коллизий в поисках идеального мужчины. Целая галерея мужских образов проходит перед нами, и каждый раз не то, не тот, никак не вписывается в ожидаемую картину мира. Сначала жалеешь героиню, мол, как ей не везет в жизни, потом доходит, что она бьется головой о стену, априори приняв свою правоту в половом вопросе (хотя на словах она очень демократична, даже либеральна). Никакого снисхождения, жалости, сострадания к мужчине, завершенный женский эгоизм, хотя сквозной линией романа проходит как раз декларация беспредельного мужского эгоизма – всем им нужно только это, добился своего и был таков. Возможно, говорит мужская солидарность, к тому же, в романе тщательно анализируются и мужские чувства, как бы честная попытка разобраться в вопросе. Но в конечном итоге в памяти все же остается именнно откровенная женская апология. Героиня как будто осознает изначальное неравноправие, зависимость женщины от мужчины, но бьется как муха о стекло в отчаянных попытках опровергнуть эту обидную недоработку природы.

Еще Анна социально активна, долго была членом компартии Англии. Это время конца сороковых – начала пятилесятых годов, период маккартизма, жесткого преследования коммунистов в США, отголоски которого доносятся и в британские пределы. Ее женская душа, ко всему, еще и переполнена жалостью к бедным слоям населения, ужасом перед угрозой мировой ядерной катастрофы. То есть ее душа настолько широка и подвержена стольким разнонаправленным требованиям-тенденциям, что это конечно жизнь на износ. Под гнетом обстоятельств Анна изнемогает, не в силах сопротивляться давлению окружающего мира, угроза сохранению здравого рассудка вполне реальна. Лишь наличие дочери спасает, это мощная опора, зацепка за реальный мир, уход из мира грез.

Но, тем не менее, банально завершение романа. Героиня не будет писать второй роман, а устраивается на работу семейным консультантом-психологом. Почему название романа "Золотая тетрадь"? Было четыре тетради с обложками разных цветов, в которые Анна вносила разноплановые записи, отражающие ее постоянную рефлексию от текущей и прошлой жизни. Зачем-то купила тетрадь с красивой золотистой обложкой. Но эту тетрадь вдруг попросил подарить очередной сожитель. Героиня вписала в тетрадь первую фразу романа, подарила тетрадь Савлу, а он продолжил фразу и написал символичный роман. В котором охранник сначала пытал заключенного, а потом пытался понять его, разговаривал с ним по-дружески. За что наутро казнили обоих. Символично, если перенести всю ситуацию с золотой тетрадью на взаимоотношения полов.

После прочтения романа возникла мысль, вот бы кто взялся и написал аналогичную книгу с мужской точки зрения, как бы теперь в защиту мужчин. Кажется, уже давно пора, несмотря на кажущуюся абсурдность постановки вопроса. Мужчин защищать, да вы что? Они такие грубые и жестокие. Тем не менее. По-моему, такой книги пока не написано.

69. Александрийский квартет: Жюстин

Роман, 1962

Лоренс Даррел

Удивительная книга (первый роман из тетралогии) по охвату событий и невероятных переплетений судеб персонажей. А также полное стилевое раскрепощение автора, ассоциация и суперпозиция всех возможных стилей в художественной литературе. Одновременно приключенческий и психологический роман, а также и философский, со встречающимися на каждом шагу, на каждой странице глубокими мыслями. Как вам, например, такое: настоящим, полноценным, завершенным человеком можно стать только, когда станешь героем литературного произведения. Или – не имеет значения, что описывает писатель: любое, самое захудалое событие, любой, самый унылый пейзаж, любая, самая скучная жизнь достойны быть представленными в художественном произведении, где получают полноценное существование, завершенность содержания и формы. Или – женщина видит мир глазами близкого мужчины.

Читать такую книгу сложно, но интересно, это захватывающее чтение. Постоянно тянешься за ручкой, чтобы записать очередную мысль, сверкнувшую между строк. Но вскоре отказываешься от этого наивного намерения, поскольку придется переписывать чуть не всю книгу подряд. Да и не имеет смысла. Если мысль верна и глубока, она в любом случае останется в подсознании, пусть и в не столь четкой формулировке, да мысли идеальная форма и не требуется, если она уже вошла в вас.

Формально в романе место действия загадочная страна Египет конца тридцатых годов двадцатого века. Что мы знаем о Египте, кроме пирамид и Тутанхамона, да что евреи оттуда ушли в древние времена под угрозой полного истребления (из Библии)? Но в романе фактических знаний об истории страны или описаний текущей политической обстановки вы не найдете. Представлен лишь таинственный образ Города, а именно Александрии, некоего метафизического образования, в котором существуют люди и который имеет над всеми ними бесконечно могущественную власть. Эта сложная, привлекательная и одновременно опасная суть Города порождена густым смешением нескольких рас на протяжений долгой истории в течение нескольких тысячелетий. Каждый персонаж книги невероятно сложен и интересен именно сосредоточением в каждом из них всех этих факторов.

По сути несколько человек повязаны духовными и любовными путами, бьются в них как мухи, не понимая, куда и зачем их влечет бурное течение жизни. О романе можно писать бесконечно, но это как раз тот случай, когда тема неисчерпаема. В чем-то безусловно влияние Достоевского, такая же смутная, неопределенная мотивация персонажей, неотвратимость влияние рока на их поступки, трагичность итога жизни. Особенно почему-то всплывают "Бесы", хотя и "Идиот" при всем при этом, да и "Карамазовы".

Не дочитав тетралогии целиком, по-видимому, до конца не поймешь мотивации всех героев, настолько они не ясны после прочтения первого романа. Писатель и опубликовал сразу все романы тетралогии одновременно в 1962, создавая их в 1957–1961 годах. Намек понятен, нужно прочитать и оставшиеся три.

70. Коллекционер

Роман, 1963

Джон Фаулз

Дебютный роман Фаулза это литературное произведение, которое желательно прочитать каждому здравомыслящему человеку. Писатель четко и определенно высказался на волнующие его темы социальной жизни человеческого общества, а также взаимоотношений мужчины и женщины.

Поначалу я не въехал, показалось, что читаю достаточно примитивное описание ситуации про маньяка с жертвой, удерживаемой им в собственном доме. Попутно вопрос, откуда у писателей и кинематографистов такая явная, я бы сказал даже патологическая любовь ко всяческим маньякам и убийцам? Ответ: интересно массовому читателю и зрителю, продажи и сборы хорошие. Пусть так, но вопрос остается. Ненормальные ублюдки будоражат нашу кровь, за что мы готовы платить кровные. Обидно за нас.

Очень постепенно выясняется, а ведь главный персонаж не понимает, что ему нужно от пленницы. Он воображает, что она все для него в этой жизни. Но что означает это все, он и не понимает. Ни эмоционально, ни физически они не могут быть близки. Больное воображение похитителя всему виной.

Повествование в первой главе идет от имени поработителя, во второй – от имени пленницы. Описываются одни и те же события в подвале дома, но с разных точек зрения. Замечательный литературный прием, в результате реализации которого мы наглядно видим, каким разным является внутренний мир у персонажей. Насколько глубок и разнообразен у девушки и насколько убог и примитивен у злодея. Это противостояние двух систем, существующих в обществе. Одна, прослойка, творческая, с духовными запросами, вторая, гораздо более многочисленная серая масса потребителей. В среде последних могут появиться так называемые новые, разбогатеть, в частности. Появляется возможность купить что хочешь. Но без самоосознания шедевр изобразительного искусства для нового это обычный холст с пятнами краски на нем, не более того.

Роман показывает, что не существует разумного выхода из этого противостояния. Не существует даже точек соприкосновения между сложившимися системами. В процессе общения с маньяком потерпевшая использовала все пути, чтобы войти с ним в эмоциональный контакт, но все напрасно. В конце концов она тяжело заболевает и умирает. А маньяк из-за боязни разоблачения даже не пригласил в дом врача, хотя явно видел и осознавал, что ситуация критическая.

Язык романа ясен, практически ни разу не зависал на долготах. Роман четок и по замыслу, и по средствам реализации. Никаких блужданий вокруг да около. Несмотря на то, что в романе всего два персонажа, читается он легко, скука не приходит. Понятно, что за этой легкостью письма стоит высокая писательская техника. Это второй прочтенный роман Фаулза, первым был «Волхв». Тот удивил грандиозностью замысла и опять же напряженностью сюжета, постоянно подогреваемой интригой в повествовании. «Коллекционер» более строг, более философичен, более компактен. Любопытство остается, какие же темы затронул Фаулз в остальных своих романах? Желательно познакомиться.

71. Голливуд

Роман, 1978

Чарльз Буковски

Талант не пропьешь – точное определение судьбы автора. Но в том-то и дело, что подавляющее большинство пьющих именно пропивают. А вот у автора жизнь получилась, видимо, здоровые гены позволили и сила духа. Честно пишет, что единственная отдушина – клавишы пишущей машинки, садишься, открываешь бутылку вина, стучишь по клавишам, потягиваешь красненькое и забываешь все тяготы жизни. Звучит романтично, но совсем не пример для подражания.

В романе автор буквально бравирует постоянной пьянкой, на каждой странице упоминание о выпивке обязательно. Видимо, он невольно упивается собственным феноменом. Но это не алкоголик, да, пьяница, возможно, даже горький, но отнюдь не алкаш, а между этими понятиями – пропасть.

Изнутри, с позиции новичка сценариста показана жизнь Голливуда. Известный режиссер подходит к писателю Чинаски с несколько скандальной репутацией и просит написать сценарий к будущему фильму на любую тему, какую пожелает. Роман автобиографичен, ведь Буковски пишет романы только о собственной жизни. И на тот момент неохваченным оказался период жизни, когда писатель запивался. Вот про тот период в романе Чинаски практически молниеносно рожает сценарий, первый сценарий в его жизни, до этого были только романы и сборники стихов. Сценарий хорош, хотя и про отпетую пьянь ("Пьянь" – название фильма-экранизации ""Голливуда"). Теперь задача режиссера найти продюсера, готового выложить денежки на съемку. И начинаются мутные поиски. Большинство не хочет тратиться на съемки пьяни, берутся только, как бы выразиться, ушлые и проходимые. Постоянные хитросплетения по ходу съемок, то останавливаются, то снова продолжаются. Каждый норовит обмануть другого, чтобы поработал, а деньги не заплатить. Нужны актеры-звезды, они могут вытянуть любой фильм. Удается привлечь, но у них свои закидоны, с которыми приходится мириться.

Во всех деталях описан процесс организации съемки авторского кино в Голливуде. Попытка победить на кинофестивале в Ницце неудачна, но фильм заметили критики, и светит какой-никакой прокат, пусть лишь в нескольких кинотеатрах США.

Своеобразен стиль письма автора. Сарказм, грубоватый юмор. Герой романа Чинаски, а это сам Буковски, – признается, что не любит, не переваривает людей, не за что их любить. Но тональность книги явно противоречит этим словам. Герой никого не осуждает, всех пытается понять и даже простить, если это возможно. Человечная книга, несмотря на внешний антураж.

72. Трое

Роман, 1979

Кен Фоллет

Беллетристика знаменитого английского писателя, лауреата многих литературных премий, в том числе – Эдгара По, 1979. Пишет триллеры и приключенческие исторические романы. Узнал про него из книги Альберта Цукермана "Как написать бестселлер", главы американского литературного агентства. Так вот он вплотную работал, а возможно и продолжает работать с Фоллетом в качестве литературного агента, роль которого не ограничивается продвижением на рынке готового романа. Цукерман вплотную работает с писателем над текстом, помогая улучшить его в соответствие с требованиями рынка. То есть он после совместной проработки с писателем сначала утверждает сюжет, затем помогает наиболее выразительно прописать сюжетные линии, очертить характеры героев и т.д. В своей книге Цукерман приводит примеры улучшения текстов на примере романов Фоллета, то есть сначала старый вариант, потом новый, сравнивает и объясняет, в чем заключается улучшение. Понятно, написание беллетристики это та же наука, только вид сбоку. Все подчиняется незыблемым законам рынка: шаг вправо, шаг влево – болото и серая масса. И далеко не факт, что, погрязнув в болоте, выйдешь на успех. Фактор случая мощен, несмотря на талант, об этом тоже пишет Цукерман, поэтому нужно изначально минимизировать все помехи на этом пути. А уж там, как повезет.