99 книжных вивисекций. Рецензии с перцем и кровью

Познавательность – одна из составляющих произведений Фоллета. Из романа "Трое" мы узнаем о специфике работы израильской разведки "Моссад" и советского КГБ в шестидесятые-семидесятые годы, что явная экзотика. Плюс создание ядерного оружия в Израиле, которое до сих пор официально то ли есть, то ли его нет. Для этого "Моссад" организует похищение необогащенного урана путем угона судна с грузом в Средиземном море. Исторические факты естественно специально перепутаны, ведь это художественное произведение, а не нон-фикшен. Известно, что первый ядерный реактор из арабских стран был построен в Ираке, а не Египте. В Египте же разрабатывались ракеты для доставки. В романе же Израиль соревнуется с Египтом, кто быстрее построит ядерный реактор, для чего и нужен уран.

В романе приводится также много фактических сведений об используемом оружии – автоматах и пистолетах, оборудовании морских судов и прочая техническая информация, которая воспринимается читателем легко, ведь она не занудна, а по делу.

Сюжет исключительно динамичный, захватывающий, но, вместе с тем, довольно-таки неправдоподобный. Все напряженно, но всегда в конечном итоге выруливает туда, куда нужно, то есть в пользу героев. Особенно касательно человеческих качеств, а также военных и прочих навыков главного героя, которым является разведчик "Моссада" Нат Дикштейн, будущий директор разведки. Супергерой, сам господь Бог во плоти. Насчет примера для подражания – сомнительно, слишком сложная получилась личность, в каком-то смысле даже страшная. Очень качественная развлекательная литература.

73. Молчание ягнят

Роман, 1988

Томас Харрис

Почему люди-людоеды и всякие серийные душегубцы так интересны широким массам? А тут еще и высокообразованный, да к тому же судебный врач-психиатр с острым умом. Ну, это уже столько всего противоречивого намешано в одной личности, что выходит за все рамки разумной реальности. Тем и привлекателен Г(К)аннибал Лектер из тетралогии Харриса, один из самых известных злодеев в истории литературы и кино. Еще и сэр Филип Энтони Хопкинс, возможно один из лучших актеров в истории кино, свои талантом поспособствовал невиданной популярности злодея. Даже Оскара присудили сэру за воплощение обаятельного образа людоеда на экране.

Но, в принципе, это конечно полный отпад, окончательный идиотизм человеческой расы на пути поиска все более утонченных развлечений для развращенного и опустившегося умом большинства.

Собственно весь роман строится на двух событиях, вокруг которых громоздятся всякие житейские перипетии. Первое, это поимка серийного убийцы с необычной манией натягивания на себя содранной с убиенных женщин кожи, обретенной в детстве, здесь еще и несчастных бабочек и их куколок приплели, причем поимка случилась начинающим работником ФБР, молодой, но явно талантливой девушкой, достойной соперницей Лектера, к которой он чуть ли не чувства возымел. Второе, это побег Лектера из тюрьмы, несмотря на казалось бы немыслимые меры предосторожности при охране плененного людоеда. Ан нет, и тут суперманьяк всех обдурил, перехитрил и ускользнул из плена, несмотря на множество высококвалифицированных в своем деле охранников и вообще буквально средь белого дня, при скоплении народа.

Метод автора понятен. Придумать как можно более невероятный образ злодея, обладающего невероятными умственными способностями, который ради своих, только ему значимых извращенных целей действует в жизни. Действует таким образом, что преодолевает любые, самые невероятные в своей сложности барьеры, возникающие на его пути. Этакий сверхчеловек Ницше, для которого окружающий человеческий материал ничто. Это лишь подручное средство на пути к цели. Нет ничего невозможного. Фантомас не в комедийном, а трагедийном воплощении. Здесь есть над чем подумать. Именно величайший антигерой, именно им восхищаются, ну, может не им конкретно, а его изворотливостью, хитростью, находчивостью, умению проскользнуть в любую самую узкую щелку.

И что-то здесь не додумывается. Величайших мошенников в истории человечества множество. Но тут еще весь изыск образа в том, что он гурман не только в психологическом, но и физиологическом плане. Как там у Высоцкого, съешь печенку врага – станешь сильным и мудрым, как он и т.д. Не иначе содрал идею мистер Харрис у Владимира Семеновича, сплагиатил. Хотя туземцы с островов всегда поедали своих врагов, но в художественное поле их нехорошую привычку все-таки внес Высоцкий. Так что вот так.

74. История мира в 10 1/2 главах

Роман, 1989

Джулиан Барнс

Известный британский писатель, лауреат Букеровской (2011), Иерусалимской (2021) и многих других литературных премий.

По этой прочитанной книге даже не знаешь, с какого конца начать – хоть с начала, хоть с конца, хоть с середины, хоть в общем, хоть по частностям, – все едино и хорошо.

Десять казалось бы не связанных сюжетом глав тем не менее безусловно составляют единое целое. Подспудно, где одними и теми же героями, где местом действия, где религиозными мотивами и библейскими сюжетами, где внутренними посылами и сквозными мыслями о природе творчества и любви, сути кинопроизводства, смысла жизни, искусства и даже рая, того самого, реального рая, прочими духовными глубинными корнями все главы оказываются переплетенными между собой в единую надсмысловую субстанцию.

Первая глава описывает путешествие Ноева ковчега с точки зрения пассажиров-"зайцев", древесных червей или жуков, которые по своей природе вынуждены непрерывно грызть древесину. Ной их не взял, так вот они тайно проникли на корабль и потом тайно выгрузились на горе Арарат. Последняя же глава посвящена описанию рая, где все есть и все можно делать. Как хочешь, так в нем и живешь, сохранив индивидуальность. И оказывается, что людям в конце-концов надоедает вечность, когда проживут в раю эдак несколько тысяч лет. Все приедается, даже вечность. Две промежуточные главы посвящены безуспешному поиску остатков Ноева ковчега, причем одним из желающих его найти является бывший астронавт, побывавший на Луне и услышавший там же глас Божий, чтоб нашел ковчег. А между этими сюжетами вплетаются некие промежуточные события, прямо не связанные с основной канвой, но глубинно – вне всякого сомнения

Не так просто уловить разницу в стилях между главами, нужно читать в оригинале, но для этого необходимо в совершенстве знать английский язык. Но и на русском отдельные фрагменты воспринимаются буквально как написанные разными писателями. По-видимому, базовое образование пошло Барнсу впрок, ведь он с отличием окончил Оксфордский университет, факультет современных западноевропейских языков.

И неизменно во всех главах тонкий юмор. Причем автор действует ювелирно: кажется вдруг, ага, пошлятина пошла, зацепил я автора, ан нет, уже через десяток-другой строк все переворачивается с ног на голову, и уже смеешься над собой, как мог подумать подобное о мастере, искуснике пера.

Постоянно анализируется природа литературного, живописного, киношного творчества. То есть повествование часто идет по грани субъект-объект, то есть то ты наблюдаешь за происходящим, то сам участвуешь в действии, то все происходящее холодно описывается со стороны. Этакая увлекательная карусель.

Как пишут, Барнс является видным представителем постмодернизма. Несмотря на некое предубеждение по отношению к этому современному литературному течению, можно запросто констатировать: постмодернизм в исполнении Барнса читается на ура, это одновременно и развлекательное, и популярно познавательное, и где-то даже научное, философское чтение. Видимо, не в ярлыке дело, а в таланте исполнителя, творца художественного текста.

75. Фима. Третье состояние

Роман, 1991

Амос Оз

Израильский писатель, классик, пишущий на иврите, в переводах издающийся по всему миру, на русском тоже вышло несколько книг. По тональности резко отличается от Севелы, Алешковского. Главный герой воплощает не только черты Обломова, Алеши Карамазова, князя Мышкина, но идет дальше в понимании природы человека. Что-то делаешь в жизни, а зачем. Вселенская скорбь. Непонимание зачем все вокруг. Все уравнивается в ценности для него, нивелируется. На равных правах и в одинаковом значении в его сознании таблетки от изжоги, затрудненное мочеиспускание, служба простым клерком в гинекологической клинике, многочисленные акты с женщинами, проблемы евреев и арабов, живущих рядом, место и качество собственного жилища, дебаты в израильском парламенте. Все проходит сквозь него, не затрагивая ни единой струны души и сердца. Его почему-то тянет к бывшей жене и ее сыну, хотя сын не его, у него нет своих детей, аборт уничтожил эту возможность. Он заставляет себя и вроде как действительно испытывает чувства к не своему сыну, который столь же странен, как и он сам. Но следы этого чувства с трудом пробиваются сквозь пелену равнодушия к окружающему миру. Но опять же это не совсем равнодушие, это равноценность всего. Все в конечном итоге бессмысленно.

Пишу и понимаю, что не в состоянии передать хоть в малейшей степени внутренний мир Фимы. Вроде пустой, разбросанный человек, не состоявшийся поэт, доставляющий всем только неудобства, но все его терпят, потому что он беззлобный, искренний, нелепый, вызывающий жалость и желание его утешить. А он любит говорить и видит смысл жизни в бесконечных попытках объяснить людям, что почем. Его слушают, кивают, но при этом понимают, как далеки все его мысли от суровой реальности. Смерть отца, крупного бизнесмена, делает Фиму богачом, его мысли поворачивают теперь в эту сторону, он планирует продолжить дело отца, стать управляющим крупной парфюмерной фабрикой, начать жить как все. Отец признал, что Фима научился различать добро и зло, теперь пришло время начать делать добро. Однако, сомнительно, в возрасте между пятьюдесятью и шестьюдесятью вряд ли возможно поменять свою натуру. Но вокруг искренние друзья, на них всегда вся надежда. Они помогут и выведут из потемок.

Амоз Ос своим "Фимой" дал крепкого пинка в направлении чуть большего понимания природы литературы. В отличие от Иличевского, Амоз Ос дал гораздо больше знаний и прочувствования Иерусалима, его жизни, погоды, людей, копошащихся в своих буднях. В одной ипостаси все в этом городе так же, как и вокруг нас, обычных людей, в другой – все совсем по-другому, все своеобразно, все пронизывает местный колорит. Единство общего и различий. Очень рекомендую этот роман к прочтению интересующимся настоящей литературой.

76. 99 франков

Роман, 2000

Фредерик Бегбедер

Всё на продажу, продается всё, человек тоже товар, как и его чувства/эмоции. Так уж устроена современная жизнь, и никуда не деться из этой тесной клетки от рождения до самой смерти. Эта книга уже современная классика, как стали классикой романы-антиутопии "О дивный новый мир" и "1984". Нас нами делают масс-медиа, они заставляют покупать то, что нужно гигантским корпорациям, выпускающим те или иные товары и оказывающим те или иные услуги страждущему человечеству. Нас заставляют думать в том направлении, какое предлагают рекламные агентства. А соль такого агентства – креаторы, люди, которые выдумывают слоганы и сценарии клипов. Задача вдолбить людям – и не только домохозяйкам в возрасте под пятьдесят, составляющим большую часть потенциальных покупателей, – но и всем остальным группам населения, что они должны купить именно этот товар, только этот поступок сделает их жизнь бесконечно счастливой.

Герой, как раз успешный креатор, походя продуцирующий гениальные идеи для рекламы, но ненавидящий свою работу, пишет книгу, разоблачающую низость целей рекламных агентств, чем добивается, чтоб его уволили. Но все происходит с точностью наоборот. Его повышают до руководящей должности, ему платят огромные деньги, его проект выигрывает Гран-при в Каннах. Но все заканчивается в один миг. Вскрывается убийство в Майами, где он в командировке в компании с коллегами убивает богатейшую владетельницу пенсионного фонда, которая опосредованно грабит неимущих. Пятнадцать лет тюрьмы и мечтания о том, как вырваться из клетки. Супербогатые и суперизвестные люди платят огромные деньги, чтобы навсегда исчезнуть из этого погрязшего во лжи мира. Они якобы умирают и исчезают из публичного пространства, переселившись на остров в тропиках, которого нет ни на одной географической карте. Там тайно организована счастливая, покойная жизнь для Пресли, Кеннеди и других, скрывшихся от людей и доживающих жизнь вдали от мирской суеты.

Какая литература становится классикой? В том числе та, которая сумела синтезировать, обобщить, сформулировать нечто происходящее в жизни, достаточно очевидное большинству живущих людей, до того очевидное, что масса недоуменно пожимает плечами, мол, ну и что, это и так ясно, о чем тут говорить. Потом проходит год, два, десять, пятьдесят, сто, народ читает такую книгу и говорит, надо же, ведь на самом деле так и произошло, какой тот писака молодец, прям-таки гений. Но часто бывает, что и через сто лет понадобится вечноживущая реклама, чтобы классик вдруг воспрял из пепла времени. С Бегбедером все произошло спонтанно, сиюминутно, видимо он задел настолько болезненный нерв общества, что люди не выдержали и сразу среагировали – да, да, это так, но что же делать, дорогой ты наш владелец умов? Но писатель не дает определенного ответа, возможно потому не дает, что нет позитивного выхода для современной цивилизации из тупика, куда мы сами себя загнали. Аминь.

77. Снег

Роман, 2002

Орхан Памук

Внутренний мир турецкого поэта сложен, жизнь трагична. Семь лет живет в Германии, во Франкфурте, городе, возможно самом космополитичным из немецких городов, не считая конечно Берлина. Казалось бы должен проникнуться западными ценностями за это время, но не тут-то было, ведь он поэт, а не обычный человек. Ни да, ни нет на вопрос верит ли в Аллаха или атеист ли он.

В небольшом городке в глуши Турции происходит ряд самоубийств женщин, и поэт едет в этот город по своей инициативе в качестве журналиста, хотя и без задания редакции. Проходит снегопад, который отрезает городок от центра. И в замкнутом городке происходит локальный военный переворот в пользу идей первого турецкого президента-республиканца Ататюрка. Хотя в Анкаре и без того республика. Однако в городке на днях выборы мэра, и на пост реально претендует кандидат исламист, чего республиканцы допустить не могут.

Нужно понимать, что в Турции сложнейший расклад политических сил. Правят республиканцы, но есть исламисты разной степени фундаментальности, умеренные и крайние, такие как в Иране. Еще несчастные курды и тоже широкого спектра, от умеренных до террористов. А все мусульмане еще вдобавок и по-разному относятся к Западу, от полного отрицания до частичного признания. И в этой заварухе очутился поэт, который зациклен на собственном мироощущении. Он видит мир поэтически, честно, правдиво в собственных глазах, но часто это кардинально расходится с реальностью. Он мечется между сторонниками разных политических воззрений, пытаясь помочь людям разобраться, понять происходящее, призывает к благоразумию. Но при этом выше всего ставит свою любовь к разведенной женщине неописуемой красоты, что автор много раз подчеркивает.

Постоянно идет снег, для поэта снег это символ красоты и сложности внутреннего мира человека. Он даже в виде снежинки изображает схему этого внутреннего мира.

В романе постоянно упоминается Россия, поскольку именно в этих местах остались здания Российской империи, здесь в прошлом было сильное влияние русского мира. Но параллели далеко не только физические. Тревожная атмосфера, нарастание противостояния в городке напоминает атмосферу "Бесов", сам поэт имеет черты и Алеши Карамазова, и князя Мышкина, и в то же время чуть не Ставрогина. Поэтическое преломление мира в душе поэта сродни атмосфере "Доктора Живаго". Этакая дьявольская суперпозиция противоречивых черт в образе главного героя. Окружающие его как будто уважают, но откровенно не любят, хотя скрывают такое отношение. Он не от мира сего, и этим все сказано. Люди городка к чему-то стремятся, отстаивают свои взгляды, это их реальная жизнь. А поэту суета вокруг военного переворота лишь источник вдохновения для поэтического творчества. Во время визита в городок он написал около двадцати стихов, целую книгу, хотя до этого был большой перерыв. Он уверен, стихи диктуют ему свыше, Бог, заслуги самого поэта в стихотворчестве нет.

После освобождения городка из снежного плена поэт возвращается во Франкфурт, продолжает свою одинокую, тоскливую жизнь. Через четыре года его убивают, и тетрадь с написанными в городке стихами исчезает. Сразу мелькает мысль, туда им и дорога.

Конечно описанный мусульманский мир далек от нашего понимания. Вселенская проблема, носить или не носить женщине платок на голове. И в ту, и в другую сторону женщина готова себя убить ради самоутверждения.

Постоянно присутствует сентенция, мир – театр, причем даже в буквальном смысле, ведь переворот начался расстрелом студентов-исламистов прямо во время спектакля, а идейно переворот возглавил актер, гастролирующий в это время в городке.

Очень своеобразен стиль автора. С одной стороны, он немного зануден, много повторений, некая хаотичность изложения. С другой, передан внутренний мир поэта, который не может быть иным. Вот бы кто написал подобную правдивую исповедь того же Пушкина, Лермонтова или Маяковского. Как они воспринимали окружающий мир, людей, как не вписывались в него со своим поэтическим мировоззрением не от мира сего. То есть в данном конкретном романе, скорее всего, стиль определен миром поэта, возвышенным и в то же время хаотичным, предельно субъективным. Другие романы автора, где действия развиваются уже только в Стамбуле, стоят внимания. Талантливо и правдиво описывается жизнь другой земной цивилизации, с несколько иными ценностями, взглядами, поступками. Это интересно.

78. Неортодоксальная: Скандальное отречение от моих хасидских корней

Роман, 2012

Дебора Фельдман

Познавательная и увлекательная книга о хасидской общине в Нью-Йорке и молодой женщине, которая решила порвать с тысячелетними традициями. Не со всеми конечно, а только с откровенной ортодоксальностью. В Нетфликс в 2020 вышел сериал по мотивам книги, но сюжет фильма значительно отличается от романа. В фильме больше динамики, добавлена линия преследования героини хасидами уже после переезда героини в Берлин, что выглядит нереальным. Мне кажется, эта линия добавлена, как говорится, ради красного словца или красного кадра, если речь о фильме. Еще отличие: в книге героиня становится писателем, в фильме – музыкантом. Мне больше понравилось содержание книги. Оно гораздо глубже, обстоятельнее, насыщено искренними чувствами и мыслями героини. Показан процесс эволюции самосознания героини в процессе взросления и освоения окружающего ее замкнутого мира хасидов, с одной стороны, родного, с другой – удушливого в своей бесконечной зарегламентированности и ограниченности.

Я был в Нью-Йорке в 2019, но до Бруклина не добрался. Гигантский город является моделью земного шара в плане совместного проживания множества национальностей на одной территории. Нью-Йорк разбит на районы компактного проживания разных национальностей. Я жил недалеко от итальянского и китайского кварталов. Все в национальном районе обустроено соответствующим главной национальности образом. Плюс к английскому на вывесках родной язык, большинство прохожих национальности района. Так, видимо, комфортнее жить, если рядом свои люди. Побывал, конечно, на Брайтон-Бич, пообщался с русскоговорящим тамошним населением. В Гарлем заехать не решился, а про Бруклин просто забыл. А там, оказывается, компактно живут хасиды. Чего не знал, того не знал, а то бы заехал.

Всегда интересно читать о человеке, который решительно бросает вызов судьбе, рвет узы со средой, в которой он обречен жить до конца дней своих. Среда или равнодушна к его намерениям, или препятствует им из собственных эгоистических побуждений. Второе часто порождает трагические судьбы. Мне в свое время понравился роман "Блуждающие звезды" Шолома Алейхема, где герои вырвались из местечковой трясины, убежав с бродячим цирком, через многое прошли, чтобы стать известными артистами в той же Америке. О том же примерно "Зулейха", но здесь накладываются обстоятельства принудительного выселения татар во время варварской коммунистической коллективизации. Но героиня тоже постепенно осознает себя самостоятельной личностью, свободной от тяжких цепей прошлой жизни. Вспоминается также турецкий фильм (забыл название), в котором две девушки с огромным трудом вырвались из глухой мусульманской провинции, переехали в Стамбул и начали жить вполне цивилизованной, гражданской жизнью.

Роман "Неортодоксальная" стал бестселлером, думаю, не только благодаря теме, но и потому, что написан ясным и четким языком, по всем правилам писательского мастерства. Рекомендуется к прочтению.

79. Щегол

Роман, 2013

Донна Тартт

Книга из серии: все читают, почему не сделать этого и мне? Не ошибся, подтверждение правила – все не всегда ошибаются.

Суть романа должна сводиться к лаконичной формулировке-лозунгу. Чем лаконичнее и шире формулировка, тем гармоничнее роман. В "Щегле" суть проста – красота спасет мир. Почему это так, непонятно, но звучит красиво, ведь сказано Достоевским.

Русского в романе много, русская классическая литература постоянно упоминается, лучший друг главного героя русский. Кажется, его образ не слишком плоский, хотя естественно пьяница, наркоман и авантюрист с юных лет. Но преданный друг, готовый последнюю рубашку отдать своему другу.

Главный герой в тринадцать лет теряет мать. Она погибает во время террористического акта в художественном музее, где находилась вместе с сыном. Тот выживает; в развалинах, пока не прибыли спасатели, знакомится с пожилым мужчиной, который передает ему картину небольшого размера с нарисованным щеглом великого голландского художника и называет имя и адрес человека, реставратора антиквариата, с которым герой будет связан дружбой оставшуюся жизнь. Погибший торговец антиквариата, друг реставратора, ценитель древней красоты. Но остается непонятным, каким путем у него в руках оказалась знаменитая картина, ведь он тяжело ранен и умирает. Значит, он взял картину до взрыва, а не мародерствовал.

Роман это описание судьбы, взросления мальчика до двадцати шести лет от первого лица со всеми внутренними переживаниями, мыслями по отношению к окружающему миру и людям, с которыми сталкивает его жизнь. После трагедии жизнь как будто теряет смысл, и он барахтается в ней, пытаясь уловить и придать ей хоть какой-то смысл. Он одарен художественным даром, чувством красоты, но внешний мир давит на него, прессует, пытается прогнуть, низвести до убогого, примитивного существования. Жизнь протекает в разных местах Америки, это Нью-Йорк и Лас-Вегас. Знакомство с русским парнем, который учит его пить и наркоманить. Смачно описываются загулы школьников. Правда, немного странно, откуда у подростков такое лошадиное здоровье, постоянно пить водку, нюхать наркотики или глотать колеса и при этом успевать в учебе, не отставать в школе. Собственно, некоторые страницы книги вполне могут сойти за пропаганду наркотиков. Интересны описания ощущений, которые испытывает герой от принятия того или иного вида наркоты. Наркомания проходит через всю жизнь героя, но он побеждает и ее в конечном итоге.

Все коллизии вокруг картины, которую прячет герой, но тайно похищает у него русский друг и проворачивает с ней махинации, отдавая под залог. Дело уходит в криминал.

Сам герой тоже далеко не паинька. Он встает на преступный путь, начинает проворачивать авантюры с продажей антиквариата, который восстанавливает его старший друг, по завышенным ценам.

В последней трети книги действие переносится в Амстердам и становится крайне динамичным. Кульминация в сцене, где при передаче найденной картины главный герой в целях самозащиты вынужден убить двоих бандитов. Описание динамики этой сцены размазано по замедленному времени и напоминает по технике писательского исполнения главную сцену романа Василия Богомолова "Момент истины: В августе 44-го". Однако по мне так роман ничего бы не потерял, если эту сцену исключить. На фоне постоянно описываемых глубинных переживаний героя внешняя динамика смотрится искусственно. Хотя для расширения круга читателей не помешает.

Сквозной линией по роману проходит похищенная картина. Которая в конечном итоге возвращается государству усилиями русского друга. За очень хорошее официальное вознаграждение.

Главный герой встает на путь исправления, даже компенсирует деньгами каждому покупателю неправильно проданный в прошлом антиквариат.

Последние несколько десятков страниц автор наводит философию о красоте, что несколько занудно и все равно в памяти не остается.

Автор обладает огромным литературным талантом, но использует его крайне экономно и при этом эффективно. Писательнице под шестьдесят, но написано всего три романа. На каждый уходило более десяти лет. То есть тщательная, выверенная писательская работа. Если уж высказываться, то основательно и только по существу.

В конце стоит отметить, что "Щегол" получил знаменитую Пулитцеровскую премию в 2014 году по разделу "За художественную книгу, написанную американским писателем, желательно об Америке" с формулировкой "за красиво написанный роман с изысканно нарисованными персонажами, книга, которая стимулирует ум и затрагивает сердце".

80. Клара и Солнце

Роман, 2021

Кадзуо Исигуро

Новый роман недавнего Нобелевского лауреата, англичанина японского происхождения, затрагивает важнейшую проблему природы человеческого сознания. Возможно ли, в точности воспроизведя человеческое тело, вложив в голову супербустродействующий, самообучающийся компьютер, наделив датчиками в роли органов чувств (данная модель по имени Клара почему-то лишена обоняния), смоделировать человеческие душу и сердце, то есть создать человеческую индивидуальность. Автор не дает однозначного ответа, но явно склоняется к мысли, что да, это возможно, нет никаких принципиальных запретов на то, что все человеческие чувства можно разложить на мельчайшие компоненты и в конечном итоге алгоритмизировать, то есть воспроизвести. Нет ничего загадочного в так называемых глубинах человеческого сердца. На самом деле люди довольно просты, даже примитивны по сути, чего бы о себе не воображали. Все дело в появлении соответствующих технологий, которые смоделируют человеческие дух и сердце. Избежать этого можно только протекционистскими мерами, то есть прямым запретом на разработку подобных технологий.

Тут вспоминаются современные шахматные программы, которые сегодня на десять голов превосходят человека-шахматиста. Вспоминается время конца восьмидесятых, появление первых шахматных программ, первого чемпионата мира среди шахматных программ, где победила советская программа "Каисса". Так вот, тогда в прессе потешались над уровнем этих программ, мол, куда им до человека, который обладает фантазией, магией творчества, нестандартным, оригинальным подходом к шахматной позиции. Никогда шахматная программа не превзойдет человека. И мы знаем, что последние попытки чемпионов мира по шахматам Каспарова и Крамника победить лучшую шахматную программу относятся ко времени конца девяностых – начала нулевых, то есть всего через десять-пятнадцать лет после "Каиссы". С треском проиграли и тот, и другой, и больше не брались чемпионы мира за неподъемное. Сегодня человеческие шахматы лучших гроссмейстеров с точки зрения шахматных автоматов это детский лепет, детский уровень, какой-нибудь третий юношеский разряд, если такой сохранился в классификации шахматного мастерства.

Автор декларирует еще несколько проблем, стоящих перед современным человечеством. На каком-то этапе человечество решит подвергнуть детей добровольному форсированию, то есть генной модернизации. Иначе ребенок окажется не в состоянии адекватно вписаться в мир, сделать достойную карьеру. Однако решение о форсировании ведет к проблемам. Ребенок может заболеть и умереть. Однако, если не форсировать, он обречен в будущем на прозябание, несчастное, бедное существование.

Человечество выпускает искусственных друзей (ИД) или подруг (ИП), которые призваны скрасить детское одиночество. Здесь складывается ситуация, когда рядом с ребенком оказывается гораздо более умный и сообразительный аппарат, имеющий вид человека, мальчика или девочки, который помогает расти человеческому детенышу на определенном этапе жизни, как правило, отрочестве.

Весь фокус в том, что в романе все происходит с точки зрения такой ИП, попавшей в семью форсированной девочки, заболевшей и чуть ли не умирающей. Так вот, ИП настолько очеловечивается, что делает все, чтобы спасти девочку, даже в ущерб собственному здоровью, если можно так выразиться. Автор настолько тонко описывает оттенки чувств ИП, что сложно удержаться от слез в кульминационные моменты.

И вере в чудо находится место. ИП питается от Солнца, и она устраивает так, что сможет достучаться до великого Солнца, которое обожествляет, чтобы Оно оказало великое расположение умирающей девочке и спасло ее от смерти, ведь Оно всесильно.

Короче говоря, роман из тех произведений, которые находятся на переднем крае современного состояния человечества, которые анализируют пути развития человечества и ставят при этом главные вопросы, причем не влобовую, примитивно, а высокохудожественно. Если в ХIX веке главные вопросы ставили Достоевский и Толстой, то сегодня их ставят писатели подобные Кадзуо Исигуро.

Фантастика

81. Золотой горшок

Повесть-сказка, 1814

Эрнст Теодо́р Вильге́льм (Амадей) Го́фман

Называют детской сказкой, по-видимому, это за внешнюю красочную сказочную атрибутику повествования, на самом деле, произведение выглядит как философское осмысление дуализма нашего существования, духовного (здесь сказочного, где находится сердце природы) и материального (косного, приземленного, зашоренного).

Сюжет наверняка все знают наизусть, но все же, в двух словах. Студент Ансельм смог разглядеть трех золотых змеек среди ветвей и листьев бузины, это был сигнал из волшебного мира, который удается увидеть и услышать только людям с наивной поэтической душой и чистых сердцем. И Ансельма тянет в волшебную страну, где живет одна из змеек, прекрасная Серпентина. Но в этом, окружающем нас мире, живет Вероника, которая любит Ансельма и любыми путями пытается его завоевать.

В сказочном мире тоже не все так просто, там поссорились братья, и один выбрал путь дракона. Отец же Серпентины, в быту архивариус Линдгорст, пошел в отца и стал волшебником Саламандром, тем не менее, в силу заклятия тоже блуждающим между мирами.

То косное, то волшебное окружает студента в жизни. Он приходит в дом к архивариусу, чтобы по заданию хозяина переписывать таинственные фолианты (ксерокса тогда еще не изобрели), и там начинается сказка. Выходит из того дома – и снова мрачная жизнь, в которой постоянно случаются с ним несчастья и происходят беды.

Интересна роль сна, это некое промежуточное состояние, часто совершенно неотличимое от состояния бодрствования. Вероятно, во сне легче всего пронзать миры и попадать в волшебную страну Атлантиду (уход в сон как в портал между мирами из современной горе-фантастики).

Золотой горшок с расцветшей огненной лилией внутри как символ сброса пут грубой материи, пошлой жизни и проникновения в чудесный сказочный мир природы:

"Но не прежде, чем найдутся три таких юноши и сочетаются с тремя дочерьми, можно будет Саламандру сбросить его тяжелое бремя и вернуться к братьям». – «Позволь мне, владыка, – сказал земной дух, – сделать дочерям подарок, который украсит их жизнь с обретенным супругом. Каждая получит от меня по горшку из прекраснейшего металла, каким я обладаю; я вылощу его лучами, взятыми у алмаза; пусть в его блеске ослепительно-чудесно отражается наше великолепное царство, каким оно теперь находится в созвучии со всею природою, а изнутри его в минуту обручения пусть вырастет огненная лилия, которой вечный цвет будет обвевать испытанного юношу сладким ароматом. Скоро он поймет ее язык и чудеса нашего царства и сам будет жить с возлюбленною в Атлантиде».

Длинная цитата приведена для того, что показать довольно-таки витиеватый стиль автора, сквозь который порой совсем не просто пробиться, чтобы уловить смысл прочитанного. Можно представить, как сложно выглядит текст в оригинале, на немецком языке начала XIX века.

В конечном итоге все перипетии со студентом Ансельмом закончились благополучно, он сочетался с прекрасной Серпентиной и отправился жить-поживать в собственное имение в Атлантиде. Прямо-таки вечный покой, как у Мастера с Маргаритой в другой книжке. А ведь в отличие от Мастера, студент Ансельм особо не заморачивался в жизни. Вся его заслуга лишь в том, что он родился с наивной поэтической душой и сумел сохранить ее в окружающей пошлой и грубой жизни до удачной встречи с Серпентиной. Даже роман про Понтия Пилата ему писать не пришлось, лишь фолианты копировать в угоду будущему тестю.

82. Страна багровых туч

Роман, 1959

Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий

Первый роман Стругацких, конечно прочитанный первый раз в детстве. Издан 62 года назад, еще до полета Гагарина, но уже после первых спутников. Написан в жанре научной фантастики "ближнего прицела", то есть действие разворачивается в девяностых годах, и авторы пытаются экстраполировать имеющиеся знания о космосе в пятидесятых на конец второго тысячелетия.

Впечатление от теперешнего прочтения крайне двоякое. С одной стороны, уважение к имени авторов и представленному опыту описания экспедиции на Венеру, с другой – не хочется лягать признанных авторитетов советской фантастики, а придется, если пытаться все же оставаться объективным в оценке прочитанного.

Чрезвычайно затянуто описание происходящего с героями, первые 60 % книги можно спокойно сократить наполовину, ничего не изменится. Столько пустых диалогов и описаний. Понятно, что создается мир, вводятся герои, но все раздуто безмерно. И вторая половина книги, описание событий на Венере местами тоже однообразно, много повторов, когда все уже давно понятно и вполне представимо в сознании читающего. Авторы постоянно искусственно нагнетают экзотику, чего явно не требуется. Некоторые же события на Венере попросту не ясно прописаны, как, например, провал космического корабля в болото и экстренный старт во время этого провала. Не говоря об "абсолютном отражателе", как же заработал двигатель, и еще, куда корабль сел потом, неужели прямо у Голгонды? Тогда получается, трое изнемогавших от усталости, болезней и травм космонавтов сумели выбраться из болота и прошли весь обратный путь? Не уловил этого момента.

Теперь о научности событий в романе. Понятно, за шестьдесят лет прогресс в знаниях о космосе большой, но все же, безудержная фантазия авторов попросту зашкаливает, практически не коррелирует с научными знаниями на тот момент времени. Условия на Венере совсем другие, чем описаны в романе: температура на поверхности в пять раз выше, около шестисот по Цельсию, давление воздуха под сто атмосфер. Ни о какой воде речи быть не может. Из правильно угаданного авторами – мощный облачный покров, несущийся с огромной скоростью в высоких слоях атмосферы. Но на поверхности сильных ветров не бывает, ведь слишком высокое давление, фактически это уже не газ, а чуть ли не жидкость, в которой какие ветры?.

Вольное обращение с концепцией термояда. Звездолет имеет фотонный двигатель, где реагируют дейтерий с тритием, как в термоядерной бомбе или термоядерном реакторе будущего. Это температуры в миллионы градусов, как в центре Солнца. Изобретен абсолютный отражатель из экзотического материала, который отражает плазму и толкает звездолет вперед. Вряд ли такое вообще будет реализовано, хотя все фантасты используют подобный двигатель без тени сомнения.

На Венере открыта Урановская Голгонда, огромное месторождение делящихся материалов, ради него, собственно, и затеяно освоение Венеры. Получить неограниченный источник энергии. Эйфория пятидесятых по-поводу недавно введенных в эксплуатацию ядерных реакторов. Причем на Голгонде уже идут ядерные реации, все там полыхает и делится. Такого быть не может в природе, прошла бы цепная реакция, и все бы взорвалось. Урановые руды на Земле очень обедненные и практически не радиоактивные. В этом можно было разобраться и в конце пятидесятых годов.

Обнаружена жизнь на Венере с атмосферой практически без кислорода, что уже маловероятно. Хотя при этом космонавты иногда снимают шлем скафандра и с трудом, но дышат. И это при ста градусах Цельсия и почти полном содержании углекислого газа в венерианском воздухе? Но и сама описанная венерианская жизнь крайне нелепа. Змеи, щупальца, огненная жижа, питающаяся радиацией, мелькающие тени странных зверей – клоунада, а не серьезное описание венерианской жизни. Убери этих червяков из книги, и ничего не изменится по сути.

Да, романтики выше крыши, космонавты – настоящие герои, взаимовыручка, тяготы космических будней, наконец, трагическая смерть двоих из героической шестерки. Можно не обращать внимания на практически полное отсутствие наукообразия и читать книгу как сказку. Но не хочется, да и профессия не позволяет. Где-то читал, что сами Стругацкие считали первый роман самым неудачным. Можно легко согласиться

83. 316, пункт «В»

Роман, 1997

Эдуард Лимонов

Самый противоречивый современный российский писатель (умер в 2020 году в возрасте 77 лет), а про рассматриваемый роман и говорить нечего. Антигуманистическая антиутопия. Кажется, антиутопия по определению антигуманистична, поскольку всегда описывает распад человечества в будущем. Например, «Мы», «1984», «Час Быка», «Трудно быть богом» – примеры классических антиутопий. Но Лимонов превзошел всех в радикализме подхода к теме.

Все люди, достигшие возраста 65-ти лет, должны быть безо всяких исключений в принудительном порядке умервщлены и кремированы. Таким путем человечество избавляется от ненужного балласта, который уже не приносит ничего полезного обществу, но который остальному, более молодому человечеству приходится кормить, содержать еще долгие года до самой смерти стариков, если бы она происходила естественным путем.

Понятно, что все страны мира будущего уже тоталитарные, не исключая Штатов, поскольку ни при каком виде демократии провести закон 316, пункт «В» через легально избранный народом парламент невозможно. Естественно, остается традиционное противостояние все тех же сверхдержав.

Принятие такого закона это забота о молодежи и людях среднего возраста: никаких тебе отчислений в пенсионный фонд от фонда заработной платы, то есть и зарплата выше, и свободного времени больше, ведь не нужно заботиться о престарелых родственниках. С другой стороны, четко знаешь, что в 65 обязательно умрешь. Никаких тебе планов на долгую счастливую старость с хорошей пенсией, поездками в дальние страны, – нужно жить здесь и сейчас. Отличие с сегодняшним положением, когда мы точно знаем, что умрем, не знаем лишь когда, – в точном знании дня собственной смерти. Это день рождения, когда тебе исполнится 65.

По идее, такой закон должен мобилизовывать людей не тратить жизненного времени на пустяки, жить на всю катушку в течение строго ограниченного, законодательно утвержденного срока.

Однако писатель показывает, что никаких принципиальных изменений принятие закона в жизнь людей не внесло. Коррупция не снизилась, а наоборот, возросла. А приближенные к высшей власти вообще относятся к исключениям, которым законы не писаны. И есть еще приближенные к ним, которые тоже находят пути обхода закона 316, пункт «В», чтобы жить дольше положенного срока. А все остальные люди занимаются тем, что ищут пути, чтобы заполучить подобный блат, то есть любыми средствами влезть в привелегированный круг небожителей-долгожителей.

Человечество неисправимо в своем эгоизме, беззаветном поиске теплого местечка под солнцем. Довольно пессимистический взгляд на будущее человечества. Даже откровенно антигуманистический подход к борьбе с перенаселенностью планеты Земля не помогает. Все пути ведут в ад.

84. Ложная слепота

Роман, 2006

Питер Уоттс

Научно-фантастический роман, который с полной совестью можно охарактеризовать именно так, научно-фантастический. Ничего близко лежащего с ним из российской фантастики не встречалось и, похоже, не встретится в ближайшие годы. Ведь чтобы написать подобный роман, необходимо провести настоящее исследование, проштудировать гору специальной научной литературы, а это несколько лет усердной работы. Тогда только появится шанс написать нечто приблизительно адекватное. А кому из российских писателей-фантастов это надо, когда гораздо легче клепать по пять штук звездных саг в год. Это вам даже не Лукьяненко с его примитивными схематичными сюжетами межгалактических сражений и полным отсутствием даже элементарной научной мысли. А вот западные фантасты пытаются рвать горизонты, честь им за это и хвала.

Природа сознания, вот основная проблема сегодня. Оказывается, в последнее десятилетие написано несколько научных монографий на эту тему, некоторые даже переведены на русский. Но похоже, воз и ныне там. Что такое сознание, как оно связано с функциями головного мозга никто до сих пор не знает, и существует отчетливая вероятность, что никогда так и не узнает. А это уже попахивает мистикой, душой, религией. Однако недостаточное понимание природы сознания отнюдь не мешает использовать нюансы уже накопленных научных знаний на эту тему для воплощения в сюжет научно-фантастического произведения.

Начало романа стандартное: первый контакт с иной цивилизацией. Они запустили в земную атмосферу кучу зондов. Подобно метеоритному дождю зонды накрыли буквально всю землю, сгорели все, но до этого успели передать информацию о человечестве своим. Вдогонку земляне отправили звездолет, но, кажется, даже не к иной звездной системе, а в пояс малых планет за орбитой Плутона. Там обнаружилась гигантская планета, вокруг которой метеоритные потоки и некое образование, вокруг которого творится настоящий сыр-бор. То ли в целом разумная планета, то ли населена существами, которые лишь в коллективе становятся разумными. Пересказывать не имеет смысла, лишь отмечу, что интерфейс взаимодействия цивилизаций это пограничная зона между сознанием и физическим миром.

Интересны мысли о загробном мире. Он виртуален и то ли есть, то ли его нет. Кажется, он даже искусственной природы и создан самим человеком. Сознание умершего человека моделируется и полностью воспроизводится как функционал, но уже без материального тела. То есть сознание для этого виртуального загробного мира специально создается по желанию умирающего и его родственников. Чтобы дальше продолжать общение.

Интересна, хотя безусловно надумана идея существования на Земле древней вампирской цивилизации, обладающей глубокими знаниями и значительно опередившей в развитии человеческую. Единичные экземпляры древних вампиров выжили и сегодня сосуществуют с людьми, помогая им решать сложные проблемы.

Неопределенность до конца книги: был ли настоящий контакт и дружественен ли он? Нужен ли этот контакт иной цивилизации, интересны ли мы им? Похоже, все-таки контакта не получилось по нашей вине. Мы закопались в собственном узколобом понимании мироздания и попросту не в состоянии взглянуть на мир шире. И, не разобравшись, человечество не нашло ничего лучше, как атаковать иной мир зарядом антиматерии.

Очень сложная и интересная книга, в которой еще разбираться и разбираться. Я нарисовал общую схему романа с парой-тройкой примеров, но там ведь на каждом шагу, буквально походу возникают проблемы, которые автор пытается расшифровать. И они не надуманы, не высосаны из пальца, а скомпилированы из научных монографий. То есть писатель-фантаст пытается осмыслить передовой край фундаментальной физической науки. Этот автор стоит того, чтобы прочитать другие его произведения и даже перечитать данный роман.

85. Начало всех начал

Роман, 2008

Юрий Никитин