Помоги проекту - поделись книгой:
Историческая справка 4. Около 2000–1800 г. до н. э. древнееврейские кочевые племена пришли из Месопотамии и осели на земле Канаан, что между Средиземным морем и рекой Иордан. По Библии, часть евреев мигрировала в Египет, где они были порабощены. После четырехсот лет рабства древнееврейский пророк Моисей вывел еврейский народ из Египта. Этот Исход, хотя и не подтвержден археологическими находками, имеет, тем не менее, огромное моральное значение в судьбе еврейского народа. В течение сорока лет скитаний евреи получили Десять Заповедей, сформировались как народ и, в конце концов, осели на землях Канаана.
В 586 г. до н. э. вавилоняне захватили Иерусалим, разрушили Первый Храм и захватили в плен тысячи евреев (вавилонское пленение), которое длилось около пятидесяти лет. Другие, спасаясь от рабства, перешли в Сирию и Месопотамию, некоторые в Египет. Затем Вавилон был завоеван персами. Персидский царь Кир разрешил евреям вернуться в Иерусалим, где они заложили Второй Храм в 536 г. до н. э.
Самая массивная и длительная миграция евреев, известная как рассеяние, происходила в течение нескольких веков. Рассеяние началось с греческого завоевания Иудеи в 301 г. до н. э. и продолжилось после разрушения Второго Храма римлянами в 70 г. н. э. Тысячи и тысячи евреев продолжали мигрировать в страны средиземноморского бассейна, Испанию (дав начало сефардским общинам) и далее в Западную Европу (ашкенази) вплоть до пятого века нашей эры.
Римляне стали преследовать евреев особенно с началом принятия христианства как официальной религии империи в 313 году н. э. Часть евреев переселились в страны Ближнего Востока, другая часть переселилась в страны Европы. Это не было какой-то разовой акцией. Большие общины евреев существовали в Западной Римской и Восточной Византийской империях в раннем средневековье (с шестого по десятый век н. э.). Расцвет евреев также наблюдался в арабской Испании с десятого по двенадцатый век, когда евреи жили среди дружелюбно настроенных арабов (!) в Кордобском Халифате. Это изменилось при крестоносцах в одиннадцатом веке, когда, до похода на Восток против мусульман, первые громили еврейские общины в Западной Европе, заставляя евреев перейти в христианство.
Страны средневековой Европы много раз изгоняли евреев: из Англии (король Эдуард I, в 1290 году), потом Франции (Филипп IV, 1306), Испании (Фердинанд, 1492), Португалии (1498), Германии-Саксонии (1536) и других стран. Римские папы того времени сыграли свою роль в преследовании евреев. Ни Америки, ни Израиля тогда не существовало, где изгнанные евреи могли бы найти укрытие. Враждебная Европа не хотела давать им убежище – везде распространялись слухи, что евреи отравляли колодца и приносили инфекцию «черной смерти», что, разумеется, было полной чушью. За это тысячи ни в чем не повинных евреев были убиты во Франции, Австрии, Швейцарии и Богемии. Их миграция в Центральную Европу продолжалась по мере их изгнания из большинства стран Западной Европы. В пятнадцатом веке Испания и другие западные страны потеряли свою роль в качестве центра европейского еврейства, и это место заняла Польша, где польские короли благосклонно отнеслись к евреям и последние нашли здесь лучшие условия жизни. Однако и здесь через 100–150 лет положение евреев изменилось и даже стало трагическим, когда украинские козаки под предводительством Богдана Хмельницкого восстали против польского господства над ними в 1648 году. Козаки Хмельницкого устроили небывалую кровавую резню, и десятки тысяч польских евреев были убиты и замучены за их поддержку поляков в этой борьбе.
В конце восемнадцатого векаболыпое количество евреев оказалось в границах расширенной России, после того, как императрица Екатерина II получила большие территории Восточной Польши в результате ее раздела между Россией, Пруссией и Австрией. Этот период и начал отсчет времени совместного проживания русского и еврейского народов, длившегося двести лет вплоть до конца двадцатого века. Чтобы быть более точным, следует добавить, что первая крупная волна еврейской эмиграции из России имеламесто в 1890–1916 годах, т. е. после первых ста лет. Никто из тех, кто бежал в ту первую волну, не знал, что они спасли себя и своих детей от наихудшего во всей истории, что еще предстояло пройти евреям Европы – Холокоста.
Трагическая судьба миллионов европейских евреев в годы Холокоста (1930-40-е) явилась причиной новой волны их миграции из стран центральной Европы. В 1945–1947 гг. несколько десятков тысяч из тех, кто выжил, эмигрировали из послевоенной разрушенной Европы: 83 тыс. в Палестину, 40 тыс. в Соединенные Штаты, 7 тыс. в страны Латинской Америки и 3,5 тыс. в Канаду. Причиной большой эмиграции в Палестину из Польши был антисемитский погром в июле 1946 в Кельце, где было убито 42 еврея и два поляка, их защищавших.
В 1948 году, после двухтысячелетнего перерыва, евреи получили возможность строить государство на своей исторической родине, в Израиле. Через семьдесят лет своего существования, еврейское демократическое государство, при небольшом населении и малых размерах, вошло в восьмерку самых влиятельных стран мира.
Какой тайной окружен этот народ, который на протяжении сотен и тысяч лет оставался ненавидимым и обреченным на чужую зависть, истребляемым одними и спасаемым другими, а также независимым, очень активным, с определенными чертами национального характера и культуры, не принимаемыми многими другими культурами?
Теолог, философ и ученый семнадцатого века Блез Паскаль (тот самый, закон гидростатики которого мы изучали на уроках физики в школе) в своем философском труде
«Этот народ весьма замечателен не только по своей древности, но и по продолжительности своего существования – от времени своего происхождения и до наших дней, потому что, когда народы Греции и Италии, Лакедемона, Афин, Рима и другие, появившиеся гораздо позже, уже давно исчезли, этот народ все еще существует. Несмотря на неоднократные стремления могущественнейших государей стереть его с лица земли, как свидетельствуют их летописцы и как легко предположить по обыкновенному порядку вещей, он сохранился в течение столь многих столетий».
Марк Твен, в эссе
«Египтяне, вавилоняне, персы создавали мировые державы, всей планете торжественно и шумно заявляли о своем могуществе, затем таяли, словно дым, и умирали; греки и римляне наследовали их громкую славу и тоже ушли в небытие; другие народы возникали, на время высоко поднимали пылающий свой факел, но он сгорал, оставляя лишь искорки, а подчас и они сгорали. Евреи видели их всех, и сейчас они такие же, какими были всегда: на протяжении веков не знающие упадка или немощи; никогда, так же, как и теперь, не ослаблялось их влияние, их роль в жизни народов, среди которых жили они, не убывала их энергия, мобильность и острота ума».
Еврейские вопросы чрезвычайно занимали и русских мыслителей и писателей. Далеко не все из них симпатизировали евреям, но иногда и они находили потрясающе точные слова и характеристики в адрес этого народа.
«Что такое еврей? Этот вопрос вовсе не такой странный, каким он может показаться на первый взгляд! Посмотрим же, что это за особое существо, которого все властители и все народы оскорбляли и притесняли, топтали ногами и преследовали, жгли и топили, и который, назло всему этому, все еще живет и здравствует. Что такое еврей, которого никогда не удавалось сманить никакими соблазнами в мире, которые его притеснители и гонители предлагали ему, лишь бы он отрекся от своей религии и отказался от веры отцов… Еврей – символ вечности. Он, которого ни резня, ни пытки не смогли уничтожить; ни огонь, ни меч цивилизации не смогли стереть с лица земли, он, который первым возвестил слова Господа, он, который так долго хранил пророчество и передал его всему остальному человечеству; такой народ не может исчезнуть. Еврей вечен, он – олицетворение вечности».
Эти слова принадлежат Льву Толстому, которого, как известно, никак нельзя было заподозрить в любви к евреям. И действительно, такие могущественные цивилизации как Майя, Древние Египет, Эллада и Римская Империя, давно существуют только в учебниках истории. Еврейская же культура и народ живы после тысяч лет развития, упадка, строительства, войн, пленений, рабства, истребления, разрушения двух Храмов, после столетий рассеяния по миру, повсеместного преследования и, наконец, Холокоста. Евреи сохранили свои этнические черты и отличия и пронесли их через четыре тысячелетия. Возможно, только Китайская цивилизация дошла до нас через тысячелетия, но правомерное сравнение здесь вряд ли возможно с народом, которого во сто крат больше и во столько же крат больше шансов не исчезнуть в истории. Об этом писал и выдающийся русский философ Николай Бердяев:
«Нужно сказать, что со всякой материалистической и позитивно-исторической точки зрения этот народ давно должен был бы перестать существовать. Его существование есть странное, таинственное и чудесное явление, которое указывает, что с судьбой этого народа связаны особые предначертания. Судьба эта не объясняется теми процессами приспособления, которыми пытаются объяснить материалистически судьбы народов. Выживание еврейского народа в истории, его неистребимость, продолжение его существования как одного из самых древних народов мира, в совершенно исключительных условиях, та роковая роль, которую народ этот играет в истории, – всё это указывает на особые мистические основы его исторической судьбы» (Н. А. Бердяев,
История евреев это не только история их культуры и религии, но и история их миграций и страданий. Поэтому Исход – это фундаментальная концепция в еврейской культуре. В течение тысяч лет существования еврейской цивилизации этот народ поднимался и переходил в новые места бессчетное количество раз.
Чувство общей судьбы у людей, живших в еврейских общинах и гетто разных стран, помогло им сохранить себя как этнос. Это же помогло им сохранить свою религию перед лицом преследований. Помогло, но не было единственной причиной, которой можно было бы объяснить это уникальное во всех отношениях явление, когда маленький по мировым меркам народ сохранился на протяжении тысячелетий. Философы и мыслители искали ответ на вопрос, как и почему это получилось после всего того, что произошло. Ответов до сих пор нет.
«…приписывать status in statu одним лишь гонениям и чувству самосохранения – недостаточно. Да и не хватило бы упорства в самосохранении на сорок веков, надоело бы и сохранять себя такой срок. И сильнейшие цивилизации в мире не достигали и до половины сорока веков и теряли политическую силу и племенной облик. Тут не одно самосохранение стоит главной причиной, а некоторая идея, движущая и влекущая, нечто такое мировое и глубокое, о чем, может быть, человечество еще не в силах произнести своего последнего слова».
Ф. М. Достоевский написал эти, наверное, единственные в его творческом наследии, хорошие слова о еврейском народе. И эти слова отражают объективную загадку народа, которую пока никому не удается объяснить, в том числе и самим евреям. Очень трудно, если вообще возможно, дать простой ответ на этот еврейский вопрос, почему это получилось. Я позволю себе еще раз (в который?) привнести некоторые соображения по поводу этого чуда.
Итак, вопрос: почему относительно немногочисленный еврейский народ не растворился, не исчез в пучине тысячелетий, как это произошло со многими другими древними народами, а сохранился? Для анализа зададим себе еще один вопрос: какой народ будет отстаивать более настойчиво свою непохожесть на соседей – тот, у кого различия с соседями больше или тот, у кого они меньше? Думаю, ответ однозначен: конечно, тот, у кого этих различий больше. Почему? А потому, что потеря непохожести будет означать исчезновение целой культуры, а значит, и самого народа. Как писал классик иудаизма Мордехай Каплан, «Отличаться – означает в первую очередь быть другим по сути и только во вторую – быть непохожим на других внешне… Когда еврейский уклад жизни в опасности (а это на протяжении истории народа было так часто! –
Конечно, мне могут возразить: а как же самостийная и незалежная Украина, где и культура и вера очень близки с русской – почему она не хочет вновь воссоединяться с Россией? А дело в том, что Россия в силу очевидных причин – размеры, народонаселение, география – всегда играла роль не просто брата, а старшего брата, надзирающего над младшим. Но кому хочется быть поднадзорным? И это народы-братья, а что уж говорить о разной культуре и вере?
Евреям легче было сохранить самосознание и традиции тогда, когда они мало походили на коренных жителей стран, в которых жили. Если же какая-то часть из них под влиянием тяжелых обстоятельств отказывалась от своей религии, своих традиций, они переставали быть евреями (например, мораны в Испании). Что-то похожее происходило при советской власти: религия перестала играть сколь-либо существенную роль, поскольку все религии преследовались, а традиции и другие различия советские евреи пытались не то чтобы скрыть, но не афишировали (иначе не прожить!) и исполняли роль усредненных советских людей. А сколько еврейских фамилий было сменено на более «благозвучные»! Такое вот стремление к
Крепкие связи внутри семьи, отношение к детям как к главному достоянию в жизни, доминирующее отношение к браку как к союзу еврейского мужчины и еврейской женщины, чувство принадлежности к гонимой, а потому особой нации, одна из основных задач которой была и есть – передать следующему поколению свои жизненные ценности. Сейчас в России имеются десятки тысяч детей, покинутых своими биологическими родителями. Сколько вы думаете среди них еврейских детей? Правильно, ни одного!
Евреи имеют наиболее сильные связи и в рамках всего этноса. В качестве природной аналогии можно представить процесс окисления разных металлов (условно олицетворяющих разные нации): от наименее устойчивого к окислению элемента калия, который очень легко отдает электроны, образуя окись калия, т. е. другую субстанцию (в нашей аналогии – исчезающие народы) – до наиболее устойчивого элемента, золота, с сильными атомными связями, по нашей аналогии, олицетворяющего сохранение этноса.
Вековые преследования подготовили евреев к борьбе за выживание. Они сохранились как народ в течение долгих веков рассеяния по странам, где только в очень редких случаях могли жить, ничего не опасаясь. Мы иногда слышим прилагательное «еврейский» к словам муж, мама, бабушка, ребенок. И в этом звучит не национальный оттенок, как если бы мы сказали итальянская жена или грузинский муж, а характерная черта, означающая чересчур заботливый, домашний. В этом и заключается характеристика еврейской семьи как условия непотопляемости малой нации.
После Октябрьской революции 1917 года евреи Российской Империи стали советскими евреями. Эта трансформация, однако, не была естественной. Под влиянием обстоятельств многие просто отвергли свою принадлежность к евреям, хотя где-то в подсознании они не переставали ими быть. Вопреки всем этим обстоятельствам, в большинстве семей с еврейской бабушкой готовились коронные блюда: суп с клецками или фаршированная рыба или кнейдлах по поводу еврейских праздников. Это не означало, что семья религиозна, просто люди чувствовали потребность в сохранении традиций, потребность консолидации самой семьи вокруг чего-то своего, семейного, а не чужого и официального.
Приведу еще одну аналогию из физики. Представьте себе кубик льда (пусть в нашем примере это будет племя скитальцев), брошенный в горячую воду (вода в данном примере будет означать страны, куда эти гонимые скитальцы пришли). Как быстро будет таять лед, превращаясь в воду? Беру на себя смелость утверждать, что «еврейский» кубик льда будет таять медленнее, чем кубик льда «любого другого народа», так как евреи как общность имеют большую степень самоорганизации и самосохранения. Как показывают исторические события, социальная энтропия, или степень беспорядка в социальной организации этого народа меньше, чем в среде многих других народов. История подтверждала это многократно: после множества изгнаний, сотен тысяч и миллионов загубленных жизней, маленький народ залечивал чудовищные раны и постепенно восстанавливался.
Другая причина выживаемости еврейского этноса может заключаться во вполне определенном и даже генетическом устройстве сознания большинства народа, при котором очень важное место занимают такие вещи, как историческая память и способность перестраиваться под влиянием перемены внешних условий, т. е. все то, что обеспечило сохранение генофонда нации в условиях почти тотального преследования. В то же время, для того чтобы выжить, эти скитальцы должны проявлять гибкость под влиянием неблагоприятных внешних обстоятельств, враждебному отношению коренных народов. Таким образом, мы видим парадокс народа-скитальца: с одной стороны, стремление к сохранению своего национального характера и культуры для передачи их последующим поколениям, с другой стороны, большая гибкость и приспособляемость к внешним обстоятельствам. Феномен заключается в том, что обе стороны этого парадокса сосуществуют в одном народе. Это специфическое сознание и традиции трансформировались в культуру, главным в которой стала борьба за свое выживание. Народы внешнего мира не очень-то заботились о своем и чужом выживании, а уж евреев-то и подавно!
Возьмем, например, евреев Советского Союза. Политический строй тех времен – господство коммунистической идеологии, вездесущее КГБ, государственный антисемитизм – казалось бы, не оставляли ни малейшего шанса советскому еврею оставаться евреем, не стесняться своего происхождения и национальности. И вся государственная машина зорко следила, чтобы не допустить «лиц еврейской национальности» к даже очень маленькому рулю управления. Разным винтикам и гайкам этой машины в лице чиновников невозможно было представить, что еврейское самосознание существует даже в таких условиях. Но оно было. Пронесенное через революции, войны, лагеря и гонения, оно сохранилось, потому что передавалось из поколения в поколение, и не словами, а самой жизнью.
Заложенная в генетическом коде активность этого народа в оказании помощи всегда направлена на достижение чего-либо в любой области человеческой деятельности. Не знаю, насколько помогали евреи друг другу в древние времена, но в современном мире еврейская помощь видна повсеместно и не только по отношению к евреям. Проявления такой активности различны: от бережного сохранения традиций, памятников культуры, святых мест, создания музеев до огромной помощи, получаемой евреями более бедных стран от богатых евреев развитых стран мира, в первую очередь, американских. Согласно отчету American Jewish Joint Distribution Committee за 2015 год, только одна американская еврейская организация Джойнт потратила на помощь нуждающимся евреям более 192 млн. долларов, на обучение евреев – более 36 млн., на общественные еврейские организации и поддержание еврейских традиций – около 42 млн. и на поддержку других еврейских программ, а всего – более 297 млн. долларов. И это только Джойнт, а сколько существует других организаций помощи евреям! Если оказание помощи заложено в этическом коде народа, то он помогает и своим, и «не своим». Посмотрите, сколько палестинцев лечатся и выздоравливают в израильских госпиталях и клиниках. Возможно ли представить себе хоть одного израильтянина на излечении на палестинской территории? Нет, там заняты священной борьбой с Израилем! Израиль же первым приходит на помощь потерпевшим от землетрясений, цунами, извержений вулканов в других странах. Сказанное, однако, не исключает возможной и часто бескомпромиссной конкурентной борьбы между самими евреями в разных сферах. Но когда приходит час, левые и правые, сильные и слабые встают по одну сторону борьбы.
Прошли века, но вопрос «почему выжили?» так и остается туманным. Феномен сохранения еврейского этноса еще долго будет оставаться объектом предположений и гипотез, но полностью его раскрыть вряд ли возможно. При этом евреи не только выжили, но и наперекор всему внесли непропорционально большой вклад в человеческий прогресс. Придут другие поколения евреев, чтобы принимать и отвергать старые и новые обвинения, которые, не сомневаюсь, найдутся. Такова судьба этого народа.
Советская политическая система отрицала религию, чем ослабляла исторические традиции любого народа. Такая насаждаемая трансформация изменила еврейскую жизнь драматическим образом: традиции не могли соблюдаться открыто, иудаизм как учение (не только религиозное, но и культурное) игнорировался, происходила интенсивная ассимиляция. Многие советские евреи не считали себя таковыми в культурном смысле, хотели видеть себя частью новой общности без разделения людей по национальности, поскольку не ожидали ничего хорошего от своей принадлежности к евреям. Советский писатель Илья Эренбург горячо выступал за ассимиляцию всех народов Союза, прежде всего имея в виду еврейский, для которого это означало бы полное исчезновение. Так считал не один Эренбург, и я не могу осуждать этих людей – сам жил в такое время и находился в этой шкуре! – был период в моей ранней советской жизни, когда мне самому не хотелось быть евреем. Я был приятно поражен, когда, приехав и пожив в Америке, впервые в жизни почувствовал, как хорошо там, где ты есть, чувствовать себя тем, кто ты есть.
На протяжении тысяч лет религиозный и этнический признаки иудейской культуры существовали нераздельно. Со временем иудейская религия в душах евреев сузилась от всеобъемлющей силы, определявшей всю еврейскую жизнь, – как это было у древних евреев и современных ортодоксальных; до духовного ориентира и стиля жизни – у европейских евреев восемнадцатого-девятнадцатого веков и современных консервативных евреев; а затем просто до соблюдения праздников – как это стало у светских и реформистских евреев.
В настоящее время религия и этническое самосознание могут существовать независимо и раздельно в душе любого светского или реформистского еврея. Хаскала, или Эпоха еврейского просвещения, начатая философом Моисеем Мендельсоном в начале девятнадцатого века, способствовала уменьшению влияния религии в еврейской жизни. Особенно серьезно снижение этого влияния произошло в двадцатом веке. По данным Гэллапа, в настоящее время более половины израильских евреев не рассматривают религию как важную часть своей повседневной жизни. В 2005 году среди американских евреев считали себя ортодоксальными 13 % (20 % от общего числа родились в ортодоксальных семьях); консервативными – 26 %; реформистскими – 34 %; рекострукционистскими – 3 % и полностью светскими 25 % (20 % от общего числа родились в светских семьях) (Jonathan Anient,
Еще один, для некоторых, абстрактный вопрос: евреи это нация или национальность? Считаем, что национальность выражает этническую общность, а нация – скорее политическую, она может состоять из многих этносов в рамках одного государства. Представляя одну национальность, являются ли евреи всего мира одной нацией? В условиях их существования как в рамках еврейского государства, так и в разных странах мира (диаспора), ответ на такой вопрос, с моей точки зрения, будет отрицательным.
Посмотрим, кактрактуется термин «нация». «Общность индивидуумов, которые считают себя объединенными на базе общих культурных принципов, национальности, истории, памяти или традиций, которые, как правило, ассоциируются с конкретным географическим местоположением и которые настроены на политическую автономию, суверенитет или другую форму обеспечения прав на основе своей принадлежности к этой общности» – так трактует это понятие Международная Энциклопедия Социальных Наук
Известно определение нации, которое было дано И. В. Сталиным в статье
А. Смит определил нацию как «человеческую популяцию, имеющую название, делящую историческую территорию, общие мифы и историческую память, публичную культуру, общую экономику, общие права и обязанности для всех ее членов» (A. Smith.
По определению Е. Гельнера «…Только та категория людей (скажем, жителей на данной территории или говорящих на данном языке, например) становится нацией, если и когда члены этой категории признают определенные общие права и обязанности по отношению друг к другу в свете этой общности» (Е. Geller.
Общими в этих определениях являются условия общей истории, территории и культуры. Общая история, однако, не характерна для таких сравнительно (в историческом контексте) молодых стран как Америка, Австралия и Канада, где десятки миллионов людей родились за пределами этих стран. Например, только в 2000 году количество жителей, рожденных заграницей, составляло 9,5 % от общего населения США, а сейчас, думаю, и того больше. Являются ли они частью нации, если они там живут легально? Уверен, да. Имеют ли они общую историю с другими гражданами? Вопрос неоднозначный, Америка – страна иммигрантов, каждый приехавший сюда в большей или меньшей степени сохраняет традиции и приверженность к стране исхода, и поэтому выработать «общие мифы и историческую память» дано только части народа. К тому же, расовые проблемы Америки, как показывает опыт последних лет, настолько глубоки, что о «психологической и культурной общности» говорить сегодня трудно. Возможно, поэтому Бенедикт Андерсон определил нацию как «воображаемую политическую общность, одновременно и ограниченную, и суверенную» (В. Anderson.
He подлежит сомнению, что евреи Израиля – это нация. А как же евреи, не живущие в Израиле? Согласно определению, представители любого этноса, не имеющие общей территории с большинством «воображаемой политической общности», не могут принадлежать к этой нации. К национальности (этнический атрибут) – да, принадлежат, а к нации (политический атрибут) – нет. Поэтому наша попытка применить слово «нация» по Андерсону к евреям разных стран оказывается безуспешной.
Получается, что евреи диаспоры не принадлежат к еврейской нации, а принадлежат только к национальности. Несмотря на одну национальность, культура у евреев диаспоры тоже различная. В качестве примера представьте себе две большие группы одного народа, развитие которых в силу исторических причин пошло разными путями.
Одна из групп, позднее ставшая известной как ашкенази, появилась в Европе в период рассеяния, т. е. в 1–5 веках н. э., а затем расселилась по всей Европе и в особенности, в ее Центральных и Восточных странах. У них появился свой язык – идиш, являвшийся германским диалектом. Вторая группа – это бухарские евреи, которая так же, как и первая, в древние времена перешла из Иудеи, но не в Европу, а на Восток – в Иран, Ирак, Сирию, где родным для них стал в основном язык фарси. Часть из потом них мигрировала в Центральную Азию – Узбекистан и Туркменистан, которые в дальнейшем стали советскими республиками. Итак, эти две группы совершенно различных евреев – европейских (расселившихся в том числе в России, Украине, Белоруссии), а также бухарских евреев, живших в Среднеазиатских республиках, на протяжении десятилетий жили в одной стране, СССР, имели одинаковую национальность в паспорте, говорили на русском языке, праздновали одни и те же советские праздники, но имели разные культурные черты и истоки. Не удивительно, что эти две группы людей образовали две разные иммигрантские общины: «русскую» и «бухарскую». При всем этом, обе общины имеют далеких общих предков и не такую далекую общую советскую историю. Насколько же разными могут быть культуры еврейских общин по всему миру!
Но и евреи Израиля, представляя один этнос и одну нацию, могут быть носителями совершенно разных культур. Возьмите евреев русскоязычных, западноевропейских, а также выходцев из стран Ближнего Востока, Эфиопии, других континентов – все они произошли от одного древнего этноса, но эти ветви еврейского народа настолько разные, насколько разными были их исторические судьбы. Все же они вместе, включая и диаспору – это уже еврейская цивилизация, многоликая и разнообразная, как и сам мир.
Еще одна трудная тема – о еврейском характере государства Израиль. Трудная – потому что, с одной стороны, национализм, даже совершенно вменяемый, находит осуждение со стороны либеральных сил, но с другой стороны, можно ли представить себе Израиль нееврейским государством? Например, российскому писателю Дмитрию Быкову не нравится сама концепция национального государства, дескать, лучше есть соль в супе (соль в данной метафоре – это евреи, а суп – весь остальной мир), чем просто соль. Эта точка зрения довольно распространена среди цивилизованных мыслителей и политиков. Такие политики, в частности, из ряда европейских стран, требуют справедливого наказания фанатиков-террористов в своих странах, но когда Израиль наказывает или нейтрализует палестинских террористов или защищает себя от хамасовских подкопов и ракет, эти же цивилизованные политики поднимают крик о непропорциональном ответе Израиля. Остается сожалеть, что такие окрики часто влияют и на решимость самого Израиля защищать себя так, как это необходимо и достаточно для обеспечения своей безопасности. Отступления, передача земель, помощь рассматриваются «добрыми» соседями Израиля только как признак его слабости и, как показывает весь предыдущий опыт, отношения обостряются еще больше.
Да, некоторые, живущие вдалеке от израильских условий, выступают против идеи национального государства. Но если даже гораздо более крупные европейские державы, переставшие быть национальными государствами, переживают большие проблемы в связи с огромным наплывом беженцев с Ближнего Востока и африканских стран, то что говорить о небольшой стране, да еще и так ненавидимой многими! Теми, которые спят и видят его разрушение изнутри, ибо военной победы над Израилем им одержать не представляется возможным. Перестав быть национальным государством, Израиль просто исчезнет с лица Земли – что и нужно его ненавистникам. Недоброй памяти Ясир Арафат, предводитель Организации Освобождения Палестины, заявлял: лучшее оружие против Израиля – это матка арабской женщины. Это так.
Существует критическое соотношение между числом коренного населения и притоком людей извне, при достижении которого возникает угроза потери доминирующей культуры (не этноса, но культуры и идентичности). Народ малой страны рискует потерять свою идентичность от такого притока. При таком сценарии, под «мирным» натиском больших масс менее цивилизованных народов и повсеместной террористической активности – израильские евреи начнут покидать свою страну. А что будет с оставшимся еврейским народом – вообразить нетрудно. Евреи уже проходили этот апокалипсис около двадцати веков назад. Другого пути сохранения иудейской цивилизации, кроме как сохранение национального характера этого государства, просто не существует.
Бывший госсекретарь США Джон Керри заявлял, что Израиль не может быть одновременно и еврейским, и демократическим государством, а только чем-то одним. Может! Представим себе на минуту, что Израиль перестает быть еврейским государством и открывает двери для всех (читай, окружающих его арабов или африканцев). При гипотетическом новом соотношении численности еврейского и арабского народов, какими бы сильными ни были демократические институты в Израиле, даже выборная власть будет совершенно иной. Можно только догадываться, какими будут Премьер, Президент и Кнессет, если голосовать за них будут, скажем, пять миллионов евреев и десять миллионов арабов, которых с малолетства учили ненависти к евреям, к Израилю.
Цивилизация и культура почти синонимы. Почти – потому что не каждая культура может быть цивилизацией, но каждая цивилизация должна иметь свою культуру. Известный специалист в области политических наук, профессор Гарварда Сэмуэл Хантингтон выделял девять мировых цивилизаций: Западная (Христианская), Латиноамериканская, Африканская, Исламская, Китайская, Хинду, Православная (Христианская Ортодоксальная), Буддистская и Японская. Среди них мы не находим Иудейской, хотя по историческому развитию, культуре, религии, влиянию на международные дела ее, казалось бы, можно было отнести к мировым цивилизациям. Вот что написал С. Хантингтон мелким шрифтом в сноске о еврейской цивилизации:
«…Большинство ученых едва ли упоминают ее. Что касается народа, его количества, иудаизм не относится к большим цивилизациям… Он исторически связан с христианством и исламом, и в течении нескольких столетий культура евреев существовала внутри христианской западной, православной и исламской цивилизаций. С образованием государства Израиль евреи уже имеют все объективные составляющие цивилизации: религию, язык, традиции, литературу, правительство, а также территориальный и политический дом. А как насчет самоидентификации? Евреи, живущие в других культурах, идентифицируют себя в широком спектре от всецелого ассоциирования с иудаизмом и Израилем до лишь номинального признания иудаизма, а в остальном полной самоидентификации с той цивилизацией, в которой они живут; последнее, однако, происходит с евреями, живущими на Западе» (S. Huntington.
Почему иудейская цивилизация представляется мне не совсем обычной? В наших представлениях цивилизация выступает как нечто огромное, планетарного масштаба, например, западная, мусульманская или китайская. Малым народам, как правило, нет места в этом ряду. Ну а если культура этого малого народа оказала и оказывает большое влияние на культуры других народов?
Изложу свои соображения на этот счет. Культура становится цивилизацией, если есть разнообразный, но весомый иотличительный вклад народассамобытной культурой в развитие человечества. На мой взгляд, этот вклад может иметь
Еврейская культура насчитывает более четырех тысяч лет, в течение которых народ не потерял своей идентичности и не ассимилировался настолько, чтобы исчезнуть совсем, а иудаизм стал источником других мировых религий. Еврейское влияние на экономику, науку, искусство, политику проявляется вне зависимости от того, где евреи живут, – оно всегда там, где они есть. Достаточно поставить мысленный эксперимент: представить на минуту, как изменится мир без какого-нибудь одного народа. Не надо перечислять, без каких народов мир изменится кардинально, а без каких не очень. Мир без евреев был бы совсем иным, чем он есть. Все это и делает еврейскую культуру цивилизацией.
Добавлю немного дегтя в масло исторического портрета этого народа. И эта последняя ложка дегтя, и портрет маслом – правда. А деготь заключается в том, как разные группы евреев относятся друг к другу когда они вместе. Живя в Израиле много лет, авторы этой цитаты, Игорь Губерман и Александр Окунь, знают тему, о которой пишут:
«Как и две тысячи лет тому назад, народ Израиля разделен на секторы, чьи интересы (как, например, интересы религиозных и светских евреев) зачастую противоположны. Как и две тысячи лет назад, каждая группа считает правой себя и только себя. Как и две тысячи лет назад, с презрением и ненавистью относятся к тем, чьи мнения и позиция противоречат их собственным. Как и две тысячи лет назад, не могут и не хотят прийти к согласию, подвинуться и потесниться. И слова мудрецов о том, что именно ненависть и презрение друг к другу явились причиной разрушения Храма, актуальны сегодня так же, как и две тысячи лет назад» (И. Губерман, А. Окунь.
Сегодня примерно половина всех евреев мира живут не в Израиле. Рассыпанные за пределами Израиля, они, конечно же, другие, не те, что в его пределах. Но соберите их вместе – и они будут именно те. И это очень по-еврейски! Такой вот не совсем обычный народ со своей, не совсем обычной, цивилизацией.
III. История одного племени
Скажу сразу, что здесь речь пойдет о моем племени. Оно очень типично, поскольку там есть и выходцы из черты оседлости, и еврейские эмигранты из царской России начала двадцатого века, и дети местечек, ставшие советской интеллигенцией, и фронтовики, и труженики тыла, и дети последних – инициаторы второй в двадцатом веке еврейской эмиграции, а также внуки, ставшие частью «мэйнстрима», но уже в других странах. Типичная семейная сага, но именно потому, что типичная, она не только о семье, она – о народе.
Миллионы людей повсюду в мире стали сейчас историками своей родословной. А как же интересно открывать онлайн-архивы, ставшие доступными благодаря Интернету! Потребность знать больше о своих предках нужна, чтобы сохранить преемственность. Это не значит, что мы обязательно хотим походить на них. Мы все равно будем другими.
Вот, к примеру, что может быть общего между мной и третьим по счету президентом США Томасом Джефферсоном, человеком с англосаксонскими корнями? Я считал, что ничего в принципе быть не может, пока не сделал тест на ДНК, результат которого оказался совершенно неожиданным. Не подумайте, что я потомок его какого-нибудь незаконорожденного сына. И тем не менее, оказалось, что по отцовской линии в моих генах есть такая же «хапло-группа» (генетики поймут), какая может быть только у тех, кто связан с ним – далеко или очень далеко – генетически. То есть, у нас с Томасом Джефферсоном был общий предок. Этот предок жил примерно 30 000 лет назад (а это 1 200 поколений!) во времена, когда не было еще ни евреев, ни британцев, ни даже жителей Верхней Вольты, а по свету в поисках лучшей участи бродили кочевники.
И я подумал, что в принципе у всего человечества должен быть один общий предок (Адам?), живший, если не 30 000, так 300 000 лет тому назад. Так что все сегодняшне мы, и даже самые заклятые антисемиты, имеем общего пра-десять-тысяч-раз-дедушку Хотя, какое это имеет значение? И между родными братьями бывают неразрешимые противоречия. Вернемся, однако, в новейшие времена.
В одной капле воды отражен мир. Так и эти несколько историй, если смотреть на них на фоне больших событий, им сопутствовавших, дают представление о нашем не столь далеком прошлом. Мы в общем знаем, что происходило с евреями в двадцатом веке, как влияли на них бурные политические события в России. Не знаем мы, да, наверное, так никогда и не узнаем, что было в каждой еврейской душе в то, уже далекое от нас, время. Судьбы людей нескольких поколений, о которых я расскажу, типичны для евреев России.
Вот, например, судьбы двух братьев: одного, эмигрировавшего в Америку до Первой Мировой войны и другого, что остался в России, оказались настолько разными, насколько могут быть разными судьбы русских и американцев. Теперь же внуки одного и другого живут в двадцати пяти милях друг от друга в большом Нью-Йорке, знают о существовании друг друга, но так никогда и не общались, да и вряд ли когда-либо будут. Объединенные общими прадедом и прабабушкой, они оказались разделены барьером разной истории и разной культуры. Начнем с того, где мы были «до революции».
Стародуб. Черта оседлости
Историческая справка 5. Черта оседлости была постоянным местом жительства, где правительство царской России разрешало евреям жить, и за пределы которой им селиться запрещалось. Крупные города, даже если они находились внутри этой черты, тоже были ограничены для евреев. Черта эта занимала части Западной России и Украины, Полыни, Белоруссии, Литвы и Молдавии и простиралась до западных границ с Германией и Австро-Венгрией. В основном это были территории, перешедшие к России при императрице Екатерине П. В то время Польша была страной с наибольшим еврейским населением в Европе. В конце восемнадцатого века, в связи с переделом некоторых стран Восточной и Центральной Европы, в еврейской жизни произошли большие перемены. С 1772 по 1795 год Польша была трижды разделена между Россией, Австрией и Пруссией, в результате чего перестала существовать как самостоятельное государство. На дворе еще был восемнадцатый век и сами понимаете, никакого принципа незыблемости границ Европы еще не существовало в помине, а действовало правило: кто сильнее, тот прав (как иногда, впрочем, и сейчас).
Сотни тысяч евреев оказались на западных окраинах России. Вот так, оставаясь жить там, где жили и раньше, они очутились на территории другого государства, по сути, на оккупированных территориях. Вот как пишет об этом историческом событии израильский историк М. Штереншис:
«Незначительное число евреев в допетровской Руси, казалось, не допускало мысли, что Россия вдруг станет мощным еврейским центром, но это случилось именно почти вдруг, после присоединения Польши и Литвы к империи» (М. Штереншис.
Черта оседлости занимала 26 губерний с общим числом еврейского населения, превышающим пять миллионов человек. Места проживания евреев не были гетто в прямом смысле, поскольку не только евреи жили в этих местах – маленьких провинциальных городках, но и местные русские, украинцы и другие народы. Различие между ними, однако, было в том, что евреям не разрешалось брать землю в аренду, держать разного рода закусочные, трактиры, торговать вином, а также получать высшее образование. С них взимались налоги в двойном размере, им не разрешалось работать на государственной службе, быть чиновниками. Черта оседлости была введена императрицей Екатериной II для того, чтобы изолировать евреев от большой торговли, индустрии, социальной и политической жизни (дай им только волю, они испортят всю социальную гармонию русской жизни!). Была создана глубокая культурная изоляция евреев, и поэтому все их поколения, жившие в России с восемнадцатого века вплоть до двадцатых-тридцатых годов прошлого века, не говорили по-русски, а если и говорили, то с большим акцентом, т. к. это был их второй язык. Первым же был язык идиш (германский диалект). Если они не принимали православие, то переехать и жить за пределами черты оседлости, а следовательно и получать специальное образование, им было запрещено. Рассказы и повести Шолома Алейхема со щемящей душу правдой показывают провинциальную жизнь местечка внутри этой черты.
Первое упоминание о Стародубе относится к 11-му веку, когда потомок Рюрика, Олег Святославович, основал Новгород-Северское Княжество в 1096 году. Затем город был разрушен татаро-монголами в 1240 году и после построен вновь. В шестнадцатом веке Стародуб был частью большого московского, а затем польского царства до 1648 года. Во время восстания Богдана Хмельницкого во второй половине семнадцатого века город был местом размещения Стародубского Казацкого полка и оставался частью Казацкого Гетманата до 1781 года. К началу антифеодальной реформы Александра II население Стародуба насчитывало около двенадцати тысяч человек, русских и евреев, в городе было 15 церквей и 4 синагоги.
Где-то в начале девятнадцатого века мой предок в пятом колене переехал с семьей из австрийских земель в городок Стародуб Черниговской губернии, тогда относившийся к Малороссии. Сейчас трудно сказать, что толкнуло его на снятие с насиженных мест – в то время любая европейская империя притесняла и ограничивала евреев по многим причинам, будь то конкуренция в торговле или ростовщичество.
Две культуры, как сейчас представляется, несовместимые по укладу жизни, религии, поведению людей, праздникам и многим другим различиям, существовали бок о бок, что при разном материальном достатке и общем антиеврейском настрое власти и коренного населения было чревато противостоянием. И оно произошло. Первые массовые погромы 1881–1882 годов сотрясли все еврейское население России. В конце девятнадцатого – начале двадцатого века в общей сложности произошло 358 погромов в черте оседлости.
Не обошли погромы стороной и Стародуб. Интересен архивный документ (ЦДИАК Ф 318-1-43) под названием Еврейский погром в Стародубе. Вот некоторые отрывки из него (орфография сохранена):
«стр 34. Призначено к слушанию в г. Гомель на 8 февраля 1894 года о противоеврейских беспорядках в г. Стародубе.
Обвиняемые: Тимофей Савич Гладков, Николай Григорьев Текляков, Фрол Антонов Подоляка и другие, всего 23 человека.
Листы 96-191. Обвинительный акт Прокурора Стародубского Окружного суда Н. В. Костинского:
„29 сентября 1891 года в г. Стародубе начались, и в ночь на 30 сентября, часу в 4 окончились, противу-еврейские беспорядки выразившиеся в умышленном повреждении и разрушении еврейских домов, магазинов и лавок, – в открытом похищении принадлежащих евреям товаров, в истреблении еврейского имущества, и в насильственных действиях над некоторыми из евреев, неуспевшими спрятаться от буйствовавшей толпы. Огромное большинство евреев тщательно скрывалось от погромщиков и только один из потерпевших от преступников мещанин Айсперт защищал с оружием в руках свой дом, находящийся на Соборной площади, – встретив нападавшую толпу выстрелами из револьвера, при чем был ранен мещанин Климков… Так начался Стародубский еврейский погром, дальнейшее его следующее: толпа бъет окна и двери в еврейских молитвенных домах, находившихся близ Базарной площади, один против другого; затем направляется через двор молитвенного дома, по Крутому откосу на „Старо-Никольськую“ улицу, в даный час в продолжении носящую название „Мостовой“. Здесь производится погром с разбиванием дверей и окон, с изломанием мебели, с изорванием перин и подушек, из которых выпускается пух – в домах Лакшина, и мелких других евреев. Окончив погром на Мостовой улице толпа направилась на так называемый „Ров“ где продолжила разбитье еврейских домов. Здесь буйствовала одна часть толпы, другая же направилась снова на Греческую улицу, разбила „американский магазин“… трактир Берхина… на углу Почтовой улицы, она же „Милостивая“, прилегающей к Базарной площади, подвергся разгрому двух-этажный дом Файбусовича в котором помещалась банкирская контора Айзенштадта…
Безусловно, закрытие праздничной торговли вызвало особенное недовольство комерческих людей еврейской национальности,… так как им приходилось прекращать торговлю и в русские праздники, и в еврейские, числом 65…“
„…Лист 131. Стародубский еврейский погром был предрешен и обдуман заранее, на случай, если евреи стануть производить торговлю в воскресенье 29 сентября…“
Составлен 31 декабря 1892 года в г. Стародубе. Прокурор. Подпись».
Интересным в этом судебном разбирательстве является причина одного из Стародубских погромов: это торговля в праздничные дни. Русские купцы требовали, чтобы все магазины и лавки были закрыты по воскресеньям и в православные праздники. Против этого были еврейские торговцы, которые вынужденно не торговали в русские праздники и от этого много теряли. К этим неторговым дням надо прибавить и субботы, когда торговать не могли сами евреи. Иногда они торговали по воскресеньям, и тогда начинались погромы. Сегодня трудно поверить, что праздничная торговля была причиной этого погрома. Скорее всего, здесь играла роль и зависть погромщиков к более успешным конкурентам-евреям, которые, в силу особенностей национального характера, оказывались более конкурентноспособными.
Другая серия погромов в Стародубе произошла в 1905 году, в период между 17 и 25 октября. Группа черносотенцев-антисемитов и переодетые полицейские повели за собой полупьяную толпу. Сигналом к началу погрома был колокольный звон в одной из церквей. Толпа рушила еврейские магазины, грабила дома, ломала мебель, посуду, избивала евреев. Однако молодые еврейские активисты объединились в группы самозащиты, всего около 150 человек, а нескольких выстрелов, произведенных ими, было достаточно, чтобы остановить пьяных погромщиков.
Мой пра-прадед Самуил и его сын Лев были виноделами. Этот бизнес Лев продолжал до 1914 года, когда, в связи с началом Первой Мировой Войны, в России был введен сухой закон. Затем он переключился на извоз: купил лошадей, фаэтоны, брички. Им он занимался недолго, подоспела революция 1917 года с ее «экспроприацией экспроприаторов», и все лошади были конфискованы Красной Армией.
Старший сын Льва Лазарь был портным, дизайнером и закройщиком мужской верхней одежды. В начале двадцатого века он учился и получил диплом Варшавского Филиала Парижской Академии Искусств по этой специальности и, вернувшись в Стародуб, стал известным там портным. Можно представить, насколько успешными мастерами были он и его жена Сара (моя бабушка), если они открыли и салон, и магазин. Так продолжалось аж до 1928 года, когда после отмены НЭПа (Новой Экономической Политики), введенного в 1921 году и разрешавшего мелкую частную собственность, такая собственность оказалась в Советском Союзе запрещена. Вот тогда-то у деда и отняли и его ателье по пошиву, и магазин, и дом.
Для семьи начались трудные времена, им негде было жить, а в Стародубе их уже ничто не держало. В то время это не была какая-то антисемитская акция властей, а было общее несчастье всех тех, кто имел собственность, вел бизнес и был ответственен перед собой и семьей. Семья деда стала «лишенцами», – как это бесправие называлось тогда, – все ее члены были лишены избирательного права, а также других, и без того ничтожных, прав человека, и вдобавок права на образование, что ударило по детям. Такие ограничения создавались для наиболее работящих и оттого успешных, но «социально далеких» от коммунистической идеи граждан.
Семья переехала в Воронеж к родственникам и жила какое-то время у них. Деду и бабушке было около пятидесяти (по тем меркам пожилые люди). Наступало время их детей, т. е. поколения моих родителей. Моему отцу было пятнадцать, когда он приехал в Москву, пожил там какое-то время, а затем переехал в Ленинград. Не знаю, что заставило его сделать выбор в пользу Ленинграда, но когда обосновался, он перевез туда и родителей. Туда же переехали его сестра с мужем.
К концу двадцатых годов двадцатого века, т. е. после отмены черты оседлости, а потом и раскулачивания всех, кто обзавелся своим делом, в жизни евреев России начался новый этап. Периоды до и после этого времени представляют две разные культурные эпохи русского еврейства: первая эпоха – «местечковой» культуры и вторая, связанная с зарождением и становлением культуры советской еврейской интеллигенции. Первая характеризовалась ограничением прав евреев, мест их жительства, образования и, как следствие, сдерживанием их культурного развития. Вторая отличалась резким образовательным и культурным прогрессом «пост-местечкового» поколения в двадцатых – тридцатых годах, и преследованием советских евреев, начавшимся в конце сороковых. Эти разнонаправленные векторы отношения к евреям, – с одной стороны прогресса, с другой – новых притеснений, представляли один из советских парадоксов.
Двадцатые и тридцатые годы прошлого столетия явились временем перелома бытия и сознания молодых евреев. Дети портных, резников, сапожников, точильников, красильщиков, лекарей (каковы профессии, таковы и фамилии!) шли учиться, получали высшее образование и становились учеными, преподавателями, конструкторами танков, самолетов, подводных лодок, врачами, военачальниками, которые прославили Советский Союз многими выдающимися достижениями. Очень многие из них в дальнейшем лишились свободы или жизни, или прожили ее в страхе быть обвиненными по любой подходящей статье.
У поколения евреев, родившегося в начале двадцатого века, и позднее покинувшего черту оседлости, русский был родным языком. Упразднение черты оседлости и последующее перемещение огромного числа евреев в большие города во многом изменило их судьбу и способствовало ассимиляции в русскую культурную среду. Те, кто остался в «местечках», продолжали придерживаться того же культурного уклада, что был ранее, и поэтому оказались менее ассимилированы.
Определенная часть евреев, в значительной мере жители крупных городов, женились или выходили замуж за неевреев, и в условиях советских политических реалий дети в таких семьях, как правило, идентифицировали себя русскими, в дальнейшем выбирали русских супругов и, за небольшим исключением, не очень любили предавать гласности свои еврейские корни.
У тех, кто переехал из «черты» в большие города, было трудное время приспособления к новой окружающей среде после тихого провинциального городка. Для них, переехавших, это было нечто сродни эмиграции. Во-первых, это новый язык, русский, не идиш; во-вторых, отсутствие работы в течение какого-то, возможно длительного времени; в-третьих, эмоциональное состояние людей, попавших в абсолютно другие культурные условия. В то же самое время, это означало и конец унижения черты оседлости.
С переездом в Ленинград для этой семьи начался новый отсчет времени. Они еще не знали, через что им предстояло пройти в недалеком будущем.
Катастрофа
Историческая справка 6. Холокост, организованный и осуществленный германскими нацистами с помощью коллаборационистов из различных завоеванных стран, стал катастрофой для шести миллионов погибших в его огне европейских евреев, из которых полтора миллиона были убиты на территории Советского Союза.
До восьмидесятых годов слово Холокост вообще не употреблялось в Советском Союзе, и даже его значение не было известно большинству советских людей. Люди знали, что немцы убивали пленных офицеров, комиссаров, евреев, людей других национальностей, и на памятниках в местах массовых расстрелов были написаны слова о советских гражданах, погибших от рук немецко-фашистских захватчиков. Кто были эти советские граждане – не уточнялось, а данные, сколько кого погибло при этих расстрелах, были, возможно, спрятаны в недосягаемых архивах. Невиданный в истории геноцид был осознан миром сначала после Нюрнбергского процесса, а потом после суда над одним из главных организаторов Холокоста, Адольфом Эйхманом, отловленным израильтянами в Аргентине в 1959 году. Мир узнал, что в результате осуществленного нацистской Германией геноцида при помощи полицаев, части населения из разных покоренных стран, было убито, сожжено, повешено, истреблено шесть миллионов евреев.
В Советском Союзе этой темы не существовало, как и «не существовало» вовсе еврейского вопроса. Впервые стали говорить о массовых убийствах фашистами евреев за их принадлежность к этой национальности только после стихотворения Евгения Евтушенко «Бабий Яр» в начале шестидесятых. По тем временам оно прозвучало, как разорвавшаяся бомба.
В местечке Бабий Яр под Киевом только за два дня, 29–30 сентября 1941 года немцами и местными полицаями было уничтожено 50 тысяч евреев, в дальнейшем там расстреливали и людей других национальностей. А сколько было таких мест и местечек! Никаких памятников на этом и других местах расстрела евреев Советская власть, понятно, не ставила. Наоборот, пытаясь приуменьшить масштаб массового убийства евреев, власти приказали заровнять Бабий Яр жидкой пульпой отходов производства и поставить дамбу, чтобы сдержать эту пульпу. Было что-то мистическое в том, что через десять лет эту дамбу прорвало, и жидкие массы понеслись к окрестным селам, производя новую трагедию. В дальнейшем на этом месте хотели возводить спортивные и развлекательные сооружения, да слава богу, подоспела перестройка.
Теперь название геноцида евреев во Второй Мировой Войне – Холокост. А тогда, в 1941 и последующих военных годах этому не было такого хлесткого, как удар хлыста, названия. Никто и не представлял, что такое может произойти, более того, никто не ожидал, что война придет так неожиданно. И когда она пришла, и даже зашла в дом каждого, кто остался на оккупированной территории, то и тогда люди еще не догадывались о своем страшном будущем, а если и догадывались, то, возможно, надеялись, что будут живы.
Массовые расстрелы евреев производились в Витебске, Гомеле, Бобруйске, Могилёве, Даугавпилсе, Риге, Лиепае, Львове, Луцке, Ровно, Киеве, Ростове-на-Дону и тысячах других больших и малых городов и местечек, они были похожи друг на друга всем: сначала неизвестностью, потом страхом, ужасом, наконец, обреченностью и… смертельным исходом, а также методичностью, с которой «еврейский вопрос» окончательно решался.
Поделиться книгой: