История Римского Государства: Политика Религия Война

Первым городом куда убежал Тарквиний был Габии. Там он отсиделся, пока послы не сказали ему что авантюра провалилась. Тогда он отъехал в Тарквинии-город, где в своё время жил его предок-Тарквиний Приск. Где он обратился к местной знати и призвал их помочь ему. Знать решила, что власть собственного царька в таком важном в стратегическом городе как Рим будет очень кстати. Снарядив достаточно значительное войско, к ним добавились ещё воины из Вейи, они двинулись в поход. В это время римляне уже знали, что Тарквиний идёт на них войной, поэтому готовились к предстоящей битве, которая состоится у Арсийского леса. Валерий вёл тяжёлую пехоту, в то время Брут передовую конницу. Так получилось, что конницу возглавлял и царский сынок-Аррунт Тарквиний, который люто ненавидел Брута. Они первые сцепились в жёсткой схватке и оба погибли. Битва же закончилась вничью. Воины отступили к своим лагерям под ночь, как вдруг из леса чей-то голос сказал, что у этрусков погибло на одного человека больше. Римляне возликовали и ринулись в оживлённую атаку, в то время как этруски испугались такого порыва и побежали назад.

Валерий вошёл в город с триумфом. Брута он похоронил так роскошно, как только можно, а после прочитал речь в его честь, где восславил его как второго после Ромула отца основателя, достойного великого звания-спасителя отечества. Революция оказалась способна себя защитить! Теперь настало время мирного существования…Так думали римляне…

Тарквиний не собирался мириться со своим положением. Он отправился в Клузий, где царствовал царь-Ларс Порсена. На аудиенции у правителя Тарквиний попросил поддержать его в борьбе против непокорного Рима. Порсена согласился помочь Супербусу. Началась более опасная для Рима война, так как Порсена не собирался брать город штурмом он начал осаду. Люди загнали весь свой скот за городские стены, каждый гражданин взялся за оружие. Здесь появляется легенда про храброго юношу-Муция Сцеволу. Он забрался в стан врага с целью убить Порсену. Муций хорошо знал этруский язык, поэтому его не сразу засекли. Сцевола увидел, как царь разносит еду своим воинам и поспешил выполнить свой гражданский долг, но вот незадача, вместо царя он убил царского чиновника, Порсена в это время сидел в своих покоях. Вскоре Муция привели на суд к Порсене. Немного до этого Порсена собирался принести жертву на алтаре. Он зажёг огонь, но не успел закончить обряд. Сцевола заметил горящий алтарь и положил свою левую руку на огонь, пристально смотря в глаза царю. Порсена приказал прекратить. Он впечатлился храбростью юноши и разрешил ему уйти с миром. На любезность Муций ответил любезностью. Он сказал, что 300 таких же, как и он римских юношей дали клятву, что убьют этрусского царя чего бы им это не стоило. За этот подвиг его прозвали Сцеволой, то есть левшой. Далее история расходится. Есть две качественно различных версии дальнейших событий, каждая из которых противоречит другой и третья, которая очень схожа с первой. Порсена услышал слова Муция и возжелал заключить мир с римлянами. Он договорился с Валерием и взял на себя обязательство быть судьей между римским народом и царём Тарквинием. Тарквиний возмутился, мол как это меня судить будет какой-то этруск. Ларса это отвратило от Супербуса и он принял решение в пользу римлян. В другой вариации он просто ушёл из города, находясь под впечатлением от подвига Муция. Вторая же версия напротив рисует Ларсу как беспощадного царя, который захватил город римлян и приказал римскому народу выплачивать дань. Более того, римляне обязались не использовать железа, кроме как для того, чтобы вспахивать землю. После история приходит к единому заключению: Порсена отправляет своего сына Аррунта захватить город Арреции, но этруские войска проигрывают сражение. Разбитые этруские войска возвращаются в Рим, где их принимают и отдают в распоряжение этрускую улицу (выше мы разобрали другую версию происхождения этой улицы). Интересны эти легенды в первую очередь с культурной точки зрения: какая версия проливает больший свет на определение римской революции. Если опираться на первую версию, то римская революция рисуется нам очень и очень примитивно: это борьба римского народа против тирана Тарквиния. Конфликт исключительно внутренний и никакой больше. Если опираться на вторую версию, то всё гораздо интереснее. Римская революция – это не просто борьба внутренних сил против угнетателя-тирана, но борьба всего Рима за свою национальную свободу. Попытка разрешить не только внутреннее, но и внешние противоречие. Важно отметить, что обе версии имеют право на существование, но вторая версия рисуется более правдоподобной. Во-первых, если мы предположим, что легенда про Порсену действительно имеет реальный аналог, то никаким мирным исходом вроде мирного захода в город и разрешения конфликта путём добродушного судейства этот поход кончится не мог. Любое военное предприятие так или иначе требует определённых денежных затрат, которые в свою очередь должны оправдываться результатом. То, что Порсена вошёл в город, посудил, а потом на обратном пути был ещё и разбит легионами союзников, говорит о нём, как о глупом и безответственном царе, которого подобало бы казнить за измену. Во-вторых, археологи фиксируют, что в начале пятого века на территории Лациума, действительно был весьма серьёзный кризис, связанный, судя по всему, с этрусским вторжением и войнами между союзниками Латинского союза, к которым мы обратимся чуть позже. Ну и в-третьих, борьба за власть весьма характерная вещь после победы революции. Мы не будем обращаться к более ранним примерам. Во время эпохи тиранов в Греции весьма серьёзной проблемой была защита власти у царствующей династии. Когда правителем Афин стал тиран Писсистрат он в первую очередь развернул мощнейшую волну террора против своих потенциальных соперников. После его смерти к власти пришли его дети, которые в отличии от своего отца не были столь готовы к защите власти, итогом чего стало их уничтожение и утверждение демократического правления.

Скорее всего происхождение первой версии более позднее чем первой. Во время республики Рим начал масштабное наступление на территорию Италии. Итогом такой политики стал небывалый рост метрополии. Рим наполняли граждане самого разного вероисповедания и культуры. В Риме всегда было много этрусков, которые не только влияли на культуру, но и на народное сознание. Более того из-за покоренного положения эти самые этруски находились преимущественно в нищенском положении, проще сказать пролетарском. Будучи отделённым от военного аппарата, не имея доступа к власти они и придали Порсене такой, простоватый народнический уровень. В то же время вторая версия более приближена к реальности. Это нормальная практика во время войны обезоруживать противника, чтобы он не мог вести боевых действий. Постановление, по которому железо разрешалось использовать исключительно в сельскохозяйственных целях также очень в духе того времени. Как мы выше определили задачей любого победителя сделать из проигравшего своего подчинённого. Мало смысла в том, чтобы разграбить город и увести граждан в рабство, важно сделать из поселения актив, который позволит содержать армию и продолжать экспансию. Тогда война приобретает смысл. Так, римские граждане более обеспеченных слоев, которые имели доступ к армии и политики создали свою легенду, которая, к сожалению, с течением времени всё более и более уходило в небытие. Из всех источников что мы имеем более распространены версии этрусского происхождения, нежели римского.

Важно ещё обратить внимание и на то, как этруски отражены в легендах этого периода. Скорее всего противостояние этруского царя и римского народа было выбрано не случайно и с ходом времени всячески трансформировалось прямо пропорционально сближением римской и эллинистической культур. Практически во всех версиях, которые мы имеем этруский народ изображён на манер некоего многочисленного рабского войска, который подчинён царю-тирану. Интересна ещё одна легенда того периода про Горация Коклеса, который вместе с двумя юношами защищал свайный мост от наступления этрусков. В трактовке Ливия он один призывает самых знатных этрусков сразиться с ним один на один, называя их: «рабами надменных царей». Очевидна связь с греческой идеей свободы и в легенде про Муция Сцеволу, который обращает внимание на 300 юношей, которые пообещали убить Порсену. Примечательно, что эти 300 юношей появятся ещё раз и всё также в борьбе против этрусков. Очевидно, что это отсылка на 300 спартанцев, которые защищали Фермопильское ущелье от персов, которых греки противопоставляли себе также, как римляне этрускам. Подтверждает эту теорию и то, что Муций Сцевола уходит свободным после убийства писца, как будто авторы легенды обращают внимание на отношения тусков друг к другу как к расходному материалу, которым не жалко пожертвовать если речь идёт об демонстрации, пускай и чужой, свободного духа. Вес этому придаёт ещё и тот факт, что положение писцов, что в Риме, что в Греции как правило было рабским.

Таким образом у нас складывается достаточно чёткая картина римской революции, которая никак не может рассматриваться как восстание, перемена царя на коллегиальный орган управления или, того пошлее, мирную смену власти в ходе которой к власти пришли магистраты. Римская революция – это национальная борьба римского народа против владычества иноземно -настроенной верхушки, которая пришла к власти в ходе нелегитимного переворота. Именно так выглядела эта революция в сознании римлян 5-3-его веков до нашей эры.

§2 Этрусская теория

Как читатель уже заметил Рим постоянно был связан с Этрурией. Начиная с основания Рим постоянно заимствовал у этрусков элементы материальной и духовной культуры. Одежда, легенды, обряды, религиозные верования всё это долгое время было частью общей культуры римлян и этрусков. Так, исходя из культурной общности Этрурии и Рима возникла весьма популярная теория, которая гласит, что связи Рима и Этрурии были больше, нежели культурные. Скорее всего само происхождение или, по крайней мере вся ранняя история Рима проходила под этрусским знаменем.

Началось всё с начала итальянской археологии. В 18-ом веке на территории Италии проходили масштабные раскопки на территории распространения виллановой культуры. Исследователи обнаружили большое количество ваз и скульптур греческого происхождения. Разумеется, ни о каких связях Этрусков с Грецией и Карфагеном тогда не догадывались. В точнее догадывались, но ошибались относительно масштабов. В итоге все эти находки были приписаны Этрурии. Это было удивительное время, когда учёные открыли для себя буквально новый мир. Помимо итальянских находок весь западный мир начал баловаться наукой и всякого рода мистицизмом. Росла популярность всего таинственного, сказочного и передового. В это время учёные по-новому открыли для себя этрусков. Их язык не расшифрован до сих пор, а поэтому всю информацию черпали из раскопок. В 19-ом веке началась рисорджименто-национально-освободительное движение Италии, которое чересчур идеализировал Этрусскую цивилизацию, считая её предком истинно итальянской культуры, в то время как Рим-тираном иноземцем. В таких условиях зародилась этрускология.

Первым кто написал достаточно объемный труд об истории Этрурии был, как бы это странно не было, римлянин. Им был император Клавдий, который посвятил тирренам 20 книг. Они вышли под общим названием «Тирреника», то есть история Этрусков. Это был достаточно объёмный труд. Однако написал он его тогда, когда интереса к этрускам не было никакого. Судя по всему, мы о нём знаем только потому, что это самая известная попытка обобщить всю историю Этрусков из всех возможных. К сожалению, этот труд был утрачен, как и вторая работа Клавдия-«Карфадоника», посвящённая истории Карфагена.

В средние века особого интереса к этрускам не было. Вспомнили о них только, как бы это очевидно не было, в эпоху Возрождения, когда доминиканец Аннио Де Витербо написал свою работу «Семнадцать томов о различных древностях», где львиную долю текста посвятил этрускам. В ней же он сделал первые попытки расшифровать этрусские надписи через иврит. Но Аннио попался на фальсификации некоторых исторических текстов в связи с чем провёл остаток своих дней выслушивая постоянную критику.

Более систематично к вопросу подошёл шотландский барон Томас Демпстер, который в 17-веке написал достаточно обширный труд, в котором обобщил все сведения античных авторов об этрусках, их культуре и обычаях. Пускай он и подошёл к вопросу весьма серьёзно, но первые шаги так и отдавали наивностью. Демпстер не всегда проверял информацию в связи с чем его труд изобиловал ошибками, когда надписи, которые он считал этрусскими таковыми не были. Однако его труд был издан только спустя сто лет, что говорит об отсутствии интереса к этрускам у публики.

Настоящий переворот случился в 18-ом веке, когда археологи обнаружили этрусские гробницы в области Вольтерры, где нашли захоронения знатного рода Цецинов. Один из их представителей-Авл Цецина был другом Цицерона. Пожалуй, именно в это время интерес к этрускам возрос до невиданных высот. В Кортоне появилась так называемая этрусская академия, в которой зачитывались доклады относительно находок, связанных с этрусками. В это же время и появилось большое количество спекуляций относительно истории Этрурии и его влияния на Рим. Но тогда это были только догадки некоторых исследователей, которые не очень сильно влияют на сухой научный взгляд. Настоящим поворотным моментом стал выход работы Карла Отфрида Мюллера «История этрусков», где он обобщил все те знания, что имелись тогда об этрусках. Именно эта книга заложила основы не только этрускологии, но и этрусской теории относительно влияния Этрурии на Рим.

Работа вызвала с одной стороны небывалый восторг со стороны антиковедов и этрускологов, а с другой стороны сухость и неприязнь. Так один из «отцов основателей» современного исследования Рима Нибур очень сухо отнесся к работе Мюллера и даже не обратил внимания на этрусское влияние на Рим в своём труде. Однако вопрос об значении Этрурии на Рим до сих пор остаётся открытым и, возможно, самым популярным в современной научной среде.

В первую очередь, говоря об влиянии Этрурии на Рим обращают внимание не столько на культурный аспект или политический, а на положении Этрурии на Апеннинском полуострове. Выше мы уже описали устройство тирренской части полуострова. Вся так называемая Этрурия не была единым государством, которое имела центральное управление у одного из городов. Это было 12 раздельных полюсов, каждый из которых отличался от другого, как отличались римские города. У каждого города был своё положение. Кто-то был беднее, кто-то богаче. Бывало, что они враждовали друг с другом и были готов обратится к помощи скорее к римлянам, чем собратьям по культуре и языку. Северные города разительно отличались от южных, прибрежные от тех, кто был в середине полуострова. Но что больше всего интересует исследователей этрусков, так это их колонизация. Этруски очень активно колонизировали полуостров, вплоть до того, что под их влияние попадали земли Кампании. Весь север же, вплоть до прихода галлов, полностью принадлежал им. Исследователи обращают внимание, что при таких мощностях, которыми они владели, при том положении, которое они занимали, им не составляло труда подчинить себе Лациум и весь латинский союз и использовать его как базу для наступления по всей Италии. В связи с чем и царей этрусков в Риме предпочитают рассматривать через эту призму. Отношения Рима и Этрурии до 509-ого года, то есть до римской революции, были строго вертикальными, где высшее место занимала этрусская сторона. Надо признать, что это мнение имеет смысл. Действительно в Риме существовало этрусская знать, которая, не исключено, что имела доступ к государственной власти. Об этом свидетельствуют хотя бы 4 этрусские надписи, найденные в Риме, 3 из которых находятся на жертвенных алтарях, что свидетельствует об высоком положении тех, кто их поставил. Все они относятся к царскому периоду. Однако идея об этрусском завоевании Лация кажется не совсем правдивой. Во-первых, сам Лациум представлял из себя весьма прочный союз городов, который если и бунтовал, то всегда достаточно быстро восстанавливался, что говорит об железном положении Рима в нём. Во-вторых, положение Рима было достаточно выгодным для того, чтобы выдержать натиск врагов. Рим и ближайший к нему этрусский город-Вейи разделяет могучий Тибр, который не так просто было пересечь, тем более в те времена. С севера город защищён Аппенинами, с востока морем. Однако существовал проход между аппенинами и Римом, но эти места заселяли дикие племена самнитов, которые также были в римской сфере влияния. Судя по всему, первоначально Рим не вёл атакующих войн на Этрусков, связано это с тем, что тусски имели развитую пехоту гораздо раньше римлян, что говорит об этрусском преимуществе в защите и отсутствие возможности римлян вести боевые действия в атаке, так как до сервиевой реформы у них была преимущественно кавалерия. Зато у этрусков был флот. Причём судя по тем данным, что мы имеем, достаточно сильный. В лучшее время Этруски могли вести морскую войну с Грецией и Карфагеном одновременно. Италия же в период владычества этрусков составляла преимущественно совокупность диких племён, которые даже города не строили, а довольствовались небольшими поселениями. Таким образом этрускам не надо было нечего завоевать. Достаточно было отлавливать дикарей и продавать их на рынке. Другое дело Лациум, который развивался пусть и не в таких темпах как этрусские города, но уже имел города и даже локальные торговые пути. Грубо говоря, имел все ресурсы, чтобы себя защитить.

Однако как так получилось, что мы находим столько совпадений в области материальной и духовной культуры у этрусков и римлян. Это очень сложный вопрос, на который не может быть дано быстрого ответа. Скорее всего римская верхушка эпохи царства Марция пополнилась этрусскими купцами и прочей знатью, которая использовала Рим, как стратегически выгодное место для торговли. До этого в Рим шла этрусская беднота, которая пополняла среду городского плебейства. Богатые этруски воспользовались относительной отсталостью римского государства и очень быстро подчинили себе весь государственный аппарат. Очевидно, римлянам это не понравилось, и они подняли восстание. Таким образом получается двоякое влияние: с одной стороны Рим первоначальной состоял из этрусской бедноты, которая пришла в город в поисках лучшей жизни, а с другой по степени своего роста сам стал привлекать этрусскую знать. Если первые привнесли с собой в Рим этрусскую народную культуру и религию, вроде предсказателей гаруспиков и авгуров, то вторые принесли своё политическое влияние, которое в итоге переросло в деспотию.

Народный элемент более чётко прослеживается в римских легендах этрусского происхождения, вроде того же Мастарны и братьев Вителлиев, чьи приключения мы разбирали раньше. Тут важно обратиться к самому концепту истории, который во многом очень абсурден. Простонародное воображение, в отличии от представителей более знатных элит менее конкретна и более упрощена. Правильным будет заметить, что если представители наук подходят к повествованию более рационально, строго, так как по большей части знают о чём говорят и часто имеют собственный опыт, на который опираются, то простонародье, наоборот, во многом ориентируется на своё собственное бытие. Идеальный пример история про Ларсу Порсену, которую мы разобрали выше. Также в пример можно привести изображения государств, которые, как считают, пошли по восточному пути развития, где главы государств изображаются как огромные фигуры, рядом с которыми присутствуют маленькие подчинённые. Связано это во многом с тем, что такие государств имеют чёткое различие на властвующих и подчиняющихся, поэтому народная культура, эстетическая, основанная на абстрактном представлении главы государства, сочетается с правящим изложением. Также и легенды про братьев Вителлиев, которые в одиночку борются с римлянами и освобождают своего друга-Мастарну, закованного в цепи, а потом он становится правителем Рима. Если бы мы не знали, что это античная легенда, мы бы предположили, что это детская фантазия. Что имеет смысл, так как во многом воображение простонародья античности схоже с детским. Лишний вес этой теории придаёт так называемый этрусский квартал, который являлся далеко не самой престижной улицей Рима. Как правило там находились ремесленники-плебеи, скорее всего этрусского происхождения.

§3 Защита революции. Латинская война.

После революционного взрыва образуется так называемое внешнее противоречие. У всякого государства на пороге взрыва имеет место быть внутреннее и внешнее противоречие. Внутреннее противоречие приводит к революции. Как правило, это политический конфликт двух самых политически активных социальных групп, в данном случае: продвинутая плебейская верхушка и заплесневевшая аристократия. Разрешение внутреннего конфликта-революция. После, новое государство мобилизует все свои силы, изменяет под себя все существующие институты с одной целью-защиты. Начинается внешнее противоречие. Новое правительство переходит к защите революции от внешней угрозы. Так было в Риме в 509-495-ых годах, так было во Франции в 1789-1804-ых годах, так было в России в 1917-1922.

После победы над Порсеной Тарквиний не успокоился и ещё раз отправил в Рим посольство с целью обсудить дальнейшие перспективы войны и с тем же условием вернуть разграбленное имущество. Мудрые римляне заявили, что они не принимают царских посланников и сами отправят Тарквинию посольство, с целью поставить точку в этом конфликте. К царю пришли знатные римляне-сенаторы и держали речь. Они попросили его забыть об престоле и что если он действительно хочет блага городу, то пусть оставит его в покое. Римляне привыкли к свободе и царство будет им тягостно терпеть. Царь согласился и более того отдал римлянам всех военнопленных и землю, которую он завоевал этрускам в ходе войны. Едва ли возможно, чтоб Тарквиний так просто и дружественно принял их просьбу. Скорее всего он оказался в тупике, и римляне рассчитывали на временное перемирие на своих условиях. На это указывают действия царя-неудачника. Слишком дорого стоит этот добродушный жест.

После римского посольства Тарквиний удаляется в Тускулы к своему родственнику Мамилию Октавию. После этого начинается война против эквов, вольсков и сабинян. Воспользовавшись внутренним конфликтом в городе эти народы подняли восстание против римской гегемонии. Судя по всему, здесь имеет место такое же, как и в Риме восстание плебейства против своих проримских царьков. Об этом свидетельствует отступление из города вместе со всей своей клиентурой аристократа Атта Клавза. Он пришёл в Рим и сразу же получил все почести гражданина. В своём родном поселении он выступал против войны с Римом в связи с чем настроил себя против граждан. В вечном городе ему даровали собственную трибу и звание сенатора. Так образовалась известнейшая триба Клавдиева, которая сыграет большую роль во всей дальнейшей истории Рима.

Первое боевое столкновение произошло с сабинянами. Во время кризиса в Риме они учинили грабительские набеги на римские земли. Сначала сенат хотел разрешить конфликт мирно, но ему пришлось отправить на войну с ними своих консулов. В ходе непродолжительной борьбы римляне уничтожили своих оппонентов, и консулы вернулись в Рим триумфаторами. Буквально через год умер герой революции-Помпликола. Его похороны были оплачены из общественной казны. Далее шла долгая война со всеми городами, которые отпали от Рима. Причём обычно различают ряд конфликтов с небольшими городами и так называемую Латинскую войну. В первом случае говорят об войне Рима с сабинянами, аврунками, вольсками и Фиденами. Причём Дионисий концентрирует внимание на то, что Секстий-сын Тарквиния- стал инициатором этой всеобщей войны против Рима. В связи с чем его назначили даже диктатором. В целом все источники сходятся на том, что всё началось с конфликта с сабинянами. В дальнейшем другие города начинали постепенно отпадать от римской гегемонии. С некоторыми поселениями можно было договориться, другие же сопротивлялись до последнего. Самыми сложными военными предприятиями была осада Помеции и Фиден. Во время осады первого города чуть не погиб один из консулов. Город особенно рьяно защищали народ аврунков, которые не давали римлянам строить боевые машины. Под покровом ночи они зажигали факелы и вторгались на территорию римского лагеря, стараясь поджечь как можно больше. Римлянам стоило большого труда, чтобы достроить осадные сооружения и взять город. После захвата добродушные римляне выпороли, а затем обезглавили всех зачинщиков мятежа, а народ не тронули. Восстановив порядок, они переключили своё внимание на старые-добрые Фидены.

Ещё во время осады Помеция Тарквинии стали возбуждать другие города латинского союза к восстанию против Рима. Мол, вы царям присягали, а когда царей не стало вы вольны от римской власти. Не совсем понятно зачем им это было. Возможно, этрусский род попытался завладеть новым положением если не в Риме, то в борьбе с Римом. Так как у него отобрали всё имущество они стали политическим товаром, то есть зарабатывали за счёт своего былого могущества, выступая там, где их выступления приносили доход. Как бы там ни было, а итогом такой деятельности стал зараженный крамолой народ Лация. Последней каплей стало взятие Фиден. Римляне долго боролись за этот город и в конце концов захватили его, а вместе с ним Крустумерию и Пренесту.

В Риме также понимали, что в регионе напряжение возросло как никогда. Для более успешной мобилизации военных сил было решено создать новую магистратуру-диктатор. В главе про царей мы коснулись немного этой должности. Диктатором был военачальник Альбы-Лонги-Меттий Фуфетий, который в трудный для войска момент заменил царя. Вопроса диктатуры мы коснёмся в другом месте, здесь обратимся к тому, что необходимо для продолжения повествования. Диктатор обладал всей военной мощью в Риме. Попутно с ним существовали также консулы и сенат, но они все должны подчиняться диктатору, его власть превыше. Консулы выполняют его приказания и служат как бы военачальниками. Диктатору принадлежит право избрать себе помощника. Эта должность называлась «начальник кавалерии». Он работал вместе с диктатором, информировал его и по исполнял все приказы. Диктатором во время латинской войны был объявлен Авл Постумий, а начальником конницы избрали Тита Эбуция.

Главой Латинского союза всегда считали город Тусскул, в которой по счастливой случайности ушли в изгнание цари Тарквинии. В его направление и вышли римские войска. Они расположились у Регильского озера, которому суждено будет войти в историю.

Латинские войска вскоре подоспели к месту сражения. Как выяснилось среди врагов Рима были старые знакомые-Тарквинии, которые решили вновь попытать удачу. Эта информация вывела римлян из себя, и они с большим неистовством набросились на врага. В ходе сражения Тарквиний набросился на Постумия, который стоял в первом ряду и ободрял солдат. Царь был на коне и направил на Авла копьё, но сам получил ранение в бок и удалился туда, где безопасно. Далее в бой направился начальник конницы Тит Эбуций. Его целью был Октавий Мамилий. Октавий оценил запыл молодого римлянина и принял вызов. Он направил своё копье на Эбуция, но промахнулся и поранил ему только руку, сам же получил ранение в живот и отступил. Далее брат Валерия Марк атаковал центр фаланги, где располагался молодой Тарквиний. Хитрый царёк повернул назад и отступил в тыл, в тоже время Марк бросился в строй воинов ранил кого-то, а затем был сброшен с коня и убит. После кавалерия отступила, и римский диктатор ввёл то, что в будущем назовут заградотрядом. Он отдал приказ воинам идти вперёд, а тех, кто будет отступать- казнить. Теперь страх был не столько умереть в бою, сколько погибнуть от меча своих же с позором, и римские легионеры предпочли бой. В это время Мамилий командовал на правом фланге и бросил конницу на римские ряды. Это заметил легат Тит Герминий. Он воспользовался занятостью Мамилия и напал на него. Полководец латинян был убит. Герминий погиб, когда пытался снять с него латы. Несмотря на гибель предводителя пехота, которая состояла преимущественно их плебейства, начинала проигрывать. Тогда в бой вмешался диктатор, который приказал всадникам спешиться и принять участие наравне с простыми воинами. Сделано. Плебеи увидели, что делят свою участь с благородными юношами и более воспылали. Победа была одержана! Оставшись без руководства и подавленные союзники бросили бой и отступили.

§4 Плебеи и патриции

Раньше общей и главной проблемой римлян были цари и война с ними. Когда победа была одержана на поле вышли совсем другие игроки-плебеи и патриции. На протяжении всего нашего приключения по Риму мы так или иначе касались этих двух сословий, однако сейчас пришло время разобрать историю их взаимоотношений и задать тон последующему повествованию, так как вся дальнейшая история Рима вплоть до развала республики будет борьбой этих двух сословий.

Начать стоит с определения того, кто такие патриции, а кто такие плебеи. Надо заранее отбросить предположение, что плебеи и патриции – это два класса, где патриции-высший класс, а плебеи-низший. Вся история Рима напротив говорит, что если речь идёт относительно богатств, то плебеи ни в чём не уступали патрициям, а иногда и вовсе их опережали. Известен обряд, по которому в позднее время республики патриции добровольно переходили в плебейское сословие, чтобы заполучить ту власть, которой могли владеть исключительно плебейские магистраты. Известны также случаи, когда патриции бедствовали. Однако, что верно, так это положение патрициев относительно плебеев. С царских времён патриции представляли из себя родовую аристократию, которая поддерживала власть царя. Патриции обладали монопольным правом на ношение оружие, на военную службу, а значит на власть. Патрицианские роды находились у государственной кормушки и вместе с царём управляли городом. Звание патриция было сильно связано с родом гражданина, как и звания плебея, впрочем. Человек получал свой статус в зависимости от того в какой семье он родился. Если мы говорим про классовое общество, то оно не характерно для Рима раннего периода. Классовые отношения строятся на экономическом положении относительно средств производства. В Риме такое разделение было невозможно в виду отсутствия соответствующих технологических установок, которые задали бы условия для возникновения разделения труда. Зато родовые связи были очень развиты. Это говорит о том, что в Риме имели место быть сословные отношения, где патриции представляли из себя родовую знать, а плебеи крестьянство и мещанство.

Однако сословные отношения могли существовать только в рамках военизированного общества построенного на власти условного императора. Здесь этот термин обозначаем того, кто владеет военной властью (лат.imperium). Императором называли военачальников и консулов в военных походах. В царский период исключительно царя и его приближённых, которым он поручал командование. На этом историческом, примитивном этапе общество делится на воинов-аристократов и плебеев-крестьян. Воины обеспечивают защиту крестьянам-крестьяне снабжают воинов продовольствием. Однако в ходе усложнений общественной жизни, усложняются и отношения двух сословий. В поздней римской истории мы замечаем, что понятие плебей (лат.plebejus) имеет не одно, а несколько значений. В первом смысле так называют городского жителя (лат.Plebejus urbanus), во втором-крестьянина (лат.plebejus rusticus), в третьем раба. Примечательно, что и относительно патрициев такая же история. Патрицианское сословие делят на так называемых всадников (лат.equites) и обычных патрициев, которые в свою очередь делились на младших (лат.minores) и старших (лат.majores). Не исключено, что изначально разделение было возрастным, чтобы, мол, старшие граждане обладали несколько иным положением чем младшие. Однако в дальнейшем эти границы размылись и майорами среди сенаторов стали называть более могущественных из патрициев. Разнится между городскими и сельскими плебеями очевидна. Первые-это население городов, которые занимаются той деятельностью, которую дарит город. Например, ростовщичество или торговля. Вторые это преимущественно крестьянское население, которое существует за чертой города и не имеет никакого отношения к первым. Часто мы встречаем и такую трактовку, что так называют рабов, которые в зависимости от рода деятельности делятся на соответствующие разряды. Такую трактовку мы находим, например, в комедиях Плавта от 3-его века. Однако это более поздний взгляд, которые вполне имел место быть, так как к тому времени понятие плебей действительно трансформировалось. Относительно патрициев все гораздо сложнее. Нам чётко известно, что эквиты-всадники составляли высший свет тогдашней знати. Они служили царям и хорошо устроились в новом обществе после революции Сервия, где им было предоставлено первые 18 центурий в составе classis. Эквиты первые давали голос чем задавали тон рассуждению. Их существование покоилось на общественном счёте. Если раньше покупка и ухаживание за лошадью было их задачей, то теперь эту заботу взяло на себя государство. В дальнейшем эквитами стали ростовщики, которые использовали привилегии для упрочнения своего положения. Далее идут обычные патриции, с которыми всё гораздо сложнее.

Начать стоит с того, что вообще для аристократии, как сословия, не характерно занятие городской жизнью города. Хотя бы потому, что аристократ, как представитель древнего рода, который завоевал свою власть через войну, довольствуется теми благами, которое ему перешло в наследство от предков. Эту самую примитивную форму собственности можно назвать родовой. Нам чётко известно, что в первые годы существования Рима у патрициев была родовая собственность, а у плебеев развивалась частная. Под родовой собственностью принято считать государственную собственность, вроде того же общественного поля, которое делилось между патрициями, а затем открылось для аренды и плебеям. Обладая таким источником богатства патрициям, не было нужды заниматься ростовщичеством и торговлей. Однако патриции республиканского периода напротив оказывают покровительство ростовщичеству. Основа конфликта между плебеями и патрициям, по сути, строится на том, что нищее плебейское население борется за защиту от кредиторов, которые платят этой самой родовой знати за патронат. Какое дело патрициям до этой городской суеты? Почему они защищают кредиторов и уж тем более берут у них деньги, если они и так имеют доступ к государственной земле?

Скорее всего здесь мы имеем дело со страшным кризисом в сословном обществе. Если раньше земля и положение человека определялось его родом, то теперь наоборот. Человек определяется тем сколько у него земли и какое положение в обществе он занимает. Патриции упустили момент, когда социальная жизнь начала меняться и их звание обесценилось. Тогда пришла пара использовать грязные средства и продавать ту власть, которую имеешь. Однако и здесь скорее всего между патрициями было различие. Дело в том, что помимо простой продажи своего положения вполне имело место быть и самоличное занятие торговлей. В параграфе про Тарквиния Приска мы обратили внимание, что новый царь начал массово принимать в патрицианское сословие богатое плебейство, которое в отличии от настоящих патрициев не имела доступа к общественной земле. Скорее всего оно имело право на неё, но не реальную возможность, так как вся земля была уже заранее поделена между знатными родами. Поэтому они продолжали заниматься своей деятельностью через посредников. В римском праве господин имеет право давать своему рабу так называемый пекуний (лат.pecunia), то есть определенные средства для реализации. Вся собственность господина оставалась собственностью господина, даже если он отдавал её в пользование. Молодые патриции отдавали деньги своим рабам или клиентам, чтобы те реализовывали их в своей городской среде, а затем приносили своему господину проценты. Так, патриций имел непосредственную выгоду от деятельности ростовщиков и имел необходимость их покрывать.

Однако помимо экономических претензий были ещё и весьма конкретные-политические. Со времен царей доступ к государственному управлению имели в основном патриции, которые через инструменты насилия, которое предоставляет государству проводили свою линию. Причём какого-то определённого права у них на это, фактически, не было. Патриции заняли это место исходя из прав прошлого, царских времён, когда аристократия действительно имела и фактическое и юридическое право, так как обладала монополией на оружие. Когда эта монополия рухнула и в армию привлекли плебейство их фактическое право рухнуло, оставив воздушное юридическое, не подходящее под настоящий момент. Так война плебеев и патрициев приобрела ещё и политический характер. Примечательно, что тогдашняя существующая политика носила не примирительный характер, а прямо антагонистический. Плебейские магистраты, которые были созданы для защиты прав плебеев имели полномочия, которые позволяли им не вести совместную с патрициями политику, а наоборот бороться и оспаривать патрицианские решения. Между обоями слоями общества строились отношения вражды, причём их юридическим оформлением служил запрет патрициям трогать плебейских магистратов, а плебейским магистратам разрешалось ставить вето на решения патрициев, если они не удовлетворяли народные массы. Не исключено, что и после революции революционная борьба продолжилась и завершилась только с написанием закона двенадцати таблиц. Патриции атаковали плебеев пользуясь своей прошлой властью, плебеи боролись с патрициями пользуясь своей реальной властью. Причём и с написанием законов борьба не продолжилась. Она велась вплоть до установления принципата и вылилась в страшные реки крови и несправедливости, причём с обоих сторон.

Но как возможно разрешить все эти проблемы? Очевидно, что проблема, которая лежит в основе всего конфликта плебеев и патрициев есть конфликт экономический. Плебеем нужна свобода торговли и защита этой свободы в лице граждан на форуме, также им нужна земля, чтобы вместе со своими рабами вспахивать её и быть более независимыми в родном городе. Земля всегда была и будет символом свободы, так как тот, кто владеет землей испытывает второстепенный интерес к торговле и ростовщичеству. Однако если население Рима растёт стремительно, то освоение земли требует длительного количества времени, а также подходящего государственного управления. В Риме с землёй всегда был кризис, а в первые дни республики тем более. Во многом история Рима после свержение царей – это бесконечная война, война за землю, война всех против всех. У городов, которые покорились Риму сейчас же отбирали землю и отдавали в пользование граждан. В захваченный город привозили колонистов, которые располагали новой собственностью и тут же заводили детей-наследников. Преимущественно это были плебеи, однако проблемы распределения земли очень остро стоял в Риме. Как правило патриции пользовались своим правом occupatio. Это термин из римского права, который означает, что любая бесхозная вещь отходит в руки тому, кто первый назвал её своей. Так как делом войны заведовали обыкновенно патриции и они же имели скорейший способ оформления этого права, вся земля отходила им, а плебеи довольствовались тем, что осталось. Колонизм станет основной внешней политикой Рима. В новом государстве именно благодаря масштабной военной экспансии Рим разовьёт те механизмы, которые сделают его граждан более свободными. В основу же этой политики лежит борьба плебеев и патрициев.

Так какую роль имеет борьба патрициев и плебеев в истории древнего Рима? Основополагающую! Так как в ходе её антагонистического характера установился весь компромиссный римский строй и современная европейская цивилизация. Исходя из этой борьбы современные политики могут вынести много полезных уроков как договариваться и как бороться, используя политически корректные методы.

§5 Борьба плебеев. Первая Сецессия.

Римляне проводили большую часть своего времени на форуме. Там проходила торговля, суды, кипела общественная жизнь. Поэтому если кто-то хотел сделать общественное объявление, то он приходил на форум. Однажды, когда был такой же обычный день, и вся активная часть города проводила свой досуг на главной улице города из плебейских трущоб вышел исхудавший старик. Он был весь в порезах, а его тело украшали старые, изрубленные в клочья лохмотья. Граждане устремили своё внимание на него. Старик вышел в самый центр Форума и созвал всех граждан. Теперь пришли люди и из близлежащих улиц, чтобы послушать, что скажет этот городской сумасшедший. Дед начал кричать, как несправедлив город, в котором они живут, как обнаглели патриции и их сообщники. «Я был центурионом-кричал он, -посвятил свою жизнь служению Риму. В момент, когда надо было заплатить налог я ввязался в долги только для того, чтобы иметь возможность экипироваться. В ходе войны вольски разорили мою землю, и кредиторы увели мою семью в рабство и при этом я ещё остался должен. Посмотрите граждане как милосердно наше государство, управляемое патрициями». Он порвал те лохмотья что на нём были и показал всем собравшимся свои рубцы и следы от кнута на спине. «Теперь и меня они хотят забрать в рабство и всех вас ждёт то же самое!». Граждане возмутились. В это время на площади было много колодников, тех кто не мог расплатиться с долгом и поэтому их связывали и пытались продать на рынке. Плебейская масса ринулась на помощь своим братьям и стала искать тех, кто повинен в бедах простого народа. В это время на площадь вышли два консула и если бы не стража в виде ликторов, то их бы растерзали на месте.

В это время Римом правили два консула: Аппий Клавдий и Публий Сервилий. Аппий предлагал подавить восстание самым жестоким путём с использованием ликторов и верных Риму воинов-патрициев из первого класса. Сервилий был более мягок. Он не верил, что насилие граждан против граждан способно разрешить это жесточайшее противоречие. Он предложил попытаться договориться с плебеями.

В это время римские союзники уведомили сенат, что на город направляется огромное войско вольсков. Перед Римом стала серьёзная опасность, так как если проигнорировать набег вольсков, то враги города снова смогут объединится, пользуясь разладом. Плебеи были только рады тому, что у патрициев возникли трудности. Никто не собирался идти воевать. Когда консул приказывал ликторам схватить кого-то из граждан остальная толпа напирала на несчастного и отбивала его от рук государства. Плебеи стали держаться вместе. Тогда разрешить конфликт попробовал Сервилий. Он собрал граждан на форуме и дал обещание, что если плебеи пойдут на сотрудничество с патрициями, то сенат запретит отбирать имущество, а также детей и жён, пускай даже и в погашение долга, тому кто находится в боевых действиях, а также будет запрещено держать римского гражданина в неволе или колодках, чтобы не мешать ему записаться в консульское войско. Плебеям понравилась речь Сервилия. Они поддержали его и ринулись записываться в войско. Разве что сенат во главе с Аппием отнеслись с пренебрежением к его обещанию.

В ходе боев римляне одержали ошеломительную победу против вольсков. Вскоре к ним присоединились ещё и самниты, которые были уничтожены в тот же день, когда они объявили войну. Вольски попросили мира и Сервилий им его дал, отобрав землю в пользу римских граждан и заселив город колонистами. Вскоре ещё и аврунки присоединились к войне против римлян, но тут же были разбиты. Римские граждане одержали ряд славных побед и весьма обосновано ждали, что за это им воздастся. Однако всё пошло совсем не так, как говорил Сервилий. Аппий продолжал проводить судебные разбирательства с прежней жестокостью. Для многих граждан эта война стала ещё более разорительной чем предыдущая. Плебеи приходили к Сервилию и требовали его остановить это безумие. Они показывали ему рубцы и ранения, которые они получили на войне. Сервилий пытался что-то сделать, но сенат был на стороне Аппия. Так, Сервилия возненавидели как патриции, за то, что он проявил слабость перед плебеями, так и плебеи, за то, что он предал их. Пожалуй, это один из самых грустных эпизодов римской истории. Сервилий просто пытался мирно разрешить конфликт, однако был не понят и попран с двух лагерей. Вскоре он умер.

Если обращаться к античным источникам, то на этом этапе борьбы между патрициями и плебеями начался настоящий хаос. Плебеи перестали следовать закону и выхватывали из рук ликторов каждого должника. Патриции были вне себя от злости. Когда консул пытался утихомирить граждан его освистывали и покрывали бранью. Патриции не пожелали беседовать с плебеями, и плебеи ответили, на это силой. Закон был попран. Попутно плебеи начали создавать свои собственные собрания на Авентине и Эсквилине. Это очень интересный феномен. Граждане противопоставили организованной суровой машине, свою собственную, живую организацию. На плебейских собраниях, которые в будущем назовут плебесцитами обсуждалось как вести беседы с патрициями. Что отвечать на форуме. Как поступить в таком и в таком случае. Плебесциты стали настоящей политической школой, которую проходили граждане. Через них они обучались разговаривать и вести политическую жизнь. Нельзя не отметить, что во многом существованием этих собраний плебеи обязаны патрициям. Так как их создание являлось реакцией на игнор со стороны высшей власти.

Вскоре к власти пришли другие консулы-Авл Вергиний и Тит Ветузий. Они были не готовы к сложившейся обстановке, поэтому подходили несколько невинно к проблеме, чем пользовался народ. Только стихла война с вольсками, как на горизонте вновь показались самниты. Густая населённость Рима и относительная открытость города играла с ним очень злую шутку. Враги Рима часто пользовались этим и объявляли войны тогда, когда город был в самом беззащитном состоянии. К самнитам присоединились вольски и аврунки. Город был в панике. Плебеи наотрез отказывались служить в консульском войске. Они терпеть не могли патрициев и это чувство было взаимно. Отцы-сенаторы подбегали к креслам новых консулов и требовали, чтобы они сложили с себя полномочия и передали власть Аппию Клавдию. Уж он то наведет порядок. Консулы были в нерешительности, а враг был рядом. Тогда было решено избрать диктатора. Плебеи знали, что возможности диктатора практически неограниченны, а значит так просто ослушиваться его не получится. Диктатуру взял на себя Маний Валерий-родственник знаменитого Валерия Публиколы. Плебеи помнили заслуги его брата и решили подчиниться. Так временно конфликт был заморожен.

Очевидно, что одного имени для беспрекословной власти диктатора было мало. Необходимо дать ещё и надежду воинам, завоевать себе таким образом уважение. Поэтому Валерий выпускает отвергнутый приказ Сервилия. Наивные плебеи тут же спохватились за него. Теперь то сам диктатор, который должен был стать оружием патрициев перешёл на сторону плебеев. Дружным маршем они вышли из города под предводительством своих консулов и диктатора. В это время помимо вольсков, самнитов и аврунков к войне присоединилось племя эквов, которые, однако, не нападали на римлян, но терроризировали их союзников. После латинской войны союзникам было запрещено иметь большое количество оружие, что затрудняло оборону от врага. Латины взмолились к римлянам, чтобы те позволили им открыть боевые действия против варваров, но Рим был непреклонен. Однако долгое заигрывание с терпением подчинённых городов могло очень плохо кончиться для Рима, который и так еле-еле держался. Тогда сенат приказал разделить войска на разные фронты. Один шёл помогать союзникам, другой на вольсков и аврунков, а третий на самнитов. С эквами покончили очень быстро. Достаточно было одного вида мощных римских воинов, чтобы неорганизованная толпа убежала обратно в горы. Вольски долгое время бегали перед римским строем с целью запугать его. Однако холодная фаланга стояла недвижимо перед врагом. Копья были опущены в землю и казалось, что перед врагом стоит тяжелая, холодная стена. Когда враг решил напасть он с ужасом обнаружил, что всё это время римляне держали мечи в руках. Римлянам было важно приблизить врага как можно ближе, чтобы его легче было преследовать. Вольскам пришлось убегать обратно в свой город-Велитры, куда вместе с ними забежали и римские легионеры. Пощадили только тех, кто вовремя сдал оружие. На самнитов войско двинул сам диктатор. Конница быстро расстроила их строй, а пехота добила его окончательно.

Война закончилась, а значит пришло время выполнять обещание. Диктатор вместе с большой толпой плебеев вошёл в сенат, когда там заседали отцы и прочитал длинную громкую речь, в которой восхвалял народ-победитель. Взывал к отцам, что теперь-то пришло время почтить римских воинов не только славой, но и правами, которые они так долго ждали. Плебеи поддержали речь диктатора, свистели, смеялись. Однако сенаторы встретили её с холодом. Они отклонили все предложения Валерия. Возмущенный их хладнокровием он сложил с себя полномочия диктатора, считая за личное оскорбление быть орудием в руках безумцев. Плебеи проводили его с криками и почестями до дома.

И вновь всё вернулось на круги своя. Было очевидно, что жить так как живёт Рим сейчас-невозможно. Плебеи не собирались так просто смириться с решением отцов, а последние не собирались мириться с плебейским произволом. Однако надо было, чтобы кто-то сделал первый ход. Рассудив, что было бы безумием просто сидеть и ждать, когда народ вновь начнёт крамольничать отцы решили взять эту задачу на себя. Так как плебеи давали присягу не диктатору, а консулам, то справедливо указать, чтобы они продолжали нести военную службу. Очень скоро легионы были собраны вновь, а предлогом стало указание, что на Рим вновь хотят напасть эквы. Плебеи поняли, что всё это обман и никакие эквы более на них не нападут. Мириться с действиями патрициев более было уже невозможно. На их наглость и унижение должна найтись какая-нибудь контрмера. Первым предложением стало уничтожение консулов и захват города. Так как они единственная военная сила, то такой сценарий было бы очень просто организовать. Но к чему приведёт это резня? Очевидно, что к ещё большей резне. Плебейство стало перед выбором: решить всё мирно, но без гарантий, либо устроить страшнейшую войну, которая приведёт к ещё большей войне, а то и полному уничтожению Рима. Выбор, сделанный плебеями, не привёл их к полнейшей победе. Пожалуй, даже напротив, он обрёк их на ещё более страшную борьбу, которая будет продолжаться вплоть до кризиса первого века, когда к власти придёт Цезарь. Однако их решение откроет возможность для борьбы. Это уже не будет война в никуда, а самая настоящая, основательная борьба не против Рима, а за. Отголоски этого решения до сих пор сохраняются в суровых, холодных правовых документах.

Среди лидеров оппозиции был некий Сициний, плебей по происхождению, который своей мудростью и ораторскими способностями очень скоро завоевал популярность среди населения. Он предложил одну из самых первых в мире забастовок. Согласно плану Сициния, плебеи должны полностью игнорировать приказы консулов и подчиняясь лидерам движения двинуться на гору рядом с Римом. Одни указывают Авентийский холм, другие, как Ливий, так называемую Священную гору. Народ поддержал решение Сициния и стройным маршем направился в сторону от Рима. Консулы хватали их за руки, требовали повиновения, угрожали, но ничто не могло сломить решимость воинов. Испуганные патриции не знали, что делать. Они привыкли, что толпа если не подчиняется, то по крайней мере капризничает, а тут полная неразбериха. Как с этим бороться и что делать?

В это время плебеи сами не очень понимали, что делать дальше. С одной стороны они, разумеется, показали свою решимость идти до конца, против политики отцов, а с другой, их остановка ни к чему не приведёт, если вовремя её не использовать. Кем-то из лидеров было предложено создать здесь своё собственное-плебейское государство. Очень старая концепция, которая если не рождалась, то по крайней мере имела место быть у самых разных народов во время кризиса политической власти. Даже в России она имела место быть в бунташную эпоху. Отцы-сенаторы в ужасе решили отправить к плебеям посла-Меннения Агриппу, чтобы он если уж не убедил их вернуться, то по крайней мере узнал, чего они хотят. Агриппа был мудрым человеком. Он часто общался с народом и хорошо знал его психологию. Когда он пришёл к бунтовщикам он первым делом собрал всех вокруг себя и начал рассказ: «Некогда, каждая человеческая часть тела имела собственное существование. Тогда все конечности сговорились, что это не справедливо отдавать всю пищу желудку, который сидит в середине и ничего не делает. Было решено лишить его этой привилегии и перестать кормить его пищей. Зубам было запрещено жевать пищу, рукам совать её в рот и добывать, а рту принимать. Так очень скоро они заметили, что от их бунта все стали чахнуть. Ведь и желудок, пуская и кажется бесполезным, а производит кровь». Народ внял рассказу более чем самым громким речам. Общим голосованием было решено вернуться в город. Но как дальше жить? Неужели также унижаться перед патрициями и выполнять все их указания? Собранием было решено выдвинуть следующие условия: плебеям необходимо представительство на политической арене. Отныне среди патрицианских магистратов должен быть плебейский представитель-трибун. Всего трибунов должно быть два, а каждый из них имеет право владеть ещё и помощниками. Задачами трибуна является защита народных интересов от посягательств патрициев. Он имеет право отклонять решение сената своим «вето», а также пользоваться правом неприкосновенности. Любой, кто хоть какой-то вред причинит трибуну будет отвечать за это своей головой. Патрициям ничего не оставалось кроме как подчиниться. Так закончилась одна из красивейших историй о борьбе и мире. Уход плебеев на холм назвали сецессией от латинского secedо-ухожу. В дальнейшем такой способ борьбы за свои права реализовывался в разных странах в разных формах. В городскую эпоху он трансформировался в забастовку. Когда все граждане отказываются работать если их требования не будут выполнены.

§6 Кориолан

Из всех перечисленных легенд, которых мы коснулись, на скромный взгляд автора легенда о Кориолане едва ли имеет какой-то существенный интерес для нашей темы. Безусловно её много раз приводят в источниках самого разного рода, римляне хорошо были о ней осведомлены, но из всех перечисленных историй она, наверное, самая упрощённая. Хотя даже здесь имеются интересные мотивы, которые имеет смысл разобрать, правда расшифровывать их дело неблагодарное и, скорее всего бесполезное. Судя по всему, у этой истории есть реальный прототип, чем объясняется её происхождение, другое дело, что невинный разум античного человека подстроил всё под себя.

После прохождения первой сецессии в Риме установился новый порядок. Теперь патриции не могли безропотно повелевать плебеями как раньше, так как последние обзавелись законной защитой в лице трибунов, которые имели почти безграничную запретительную власть, то есть право отменять положения патрициев и подстраивать их под плебейство. Примечательно, что основной конфликт от этого мало изменился. Трибуны не имели необходимый для осуществления власти права на военную кампанию. Их полномочия начинались и заканчивались в городе, вне его стен они ничего не могли сделать. Однако это никак не успокаивало патрициев, которые привыкли к всеобъемлющей власти. Трибуны серьезно мешали проведению набора, который был необходим для поддержания власти Рима в Лациуме. Это не было временем, когда Рим начал военную экспансию в новые земли, скорее наоборот он пытался сохранить то, что уже имел.

В этот период в городе жил юноша Гай Марций. Во время войны с вольсками он прославился тем, что первый забежал во вражеский город Кориолы и взял его за что получил конгномен Кориолан. В 494-ом году в Риме случился страшный голод, во многом связанный с недавним кризисом. Вольски ограбили римские поля, в тоже время плебеи не работали на полях в виду случившейся сецессии, поэтому Риму нужно было время чтобы восстановится. Для разрешения вопроса в разные города была направлена делегация с задачей скупки хлеба. Очень скоро городская казна пополнилась очень ограниченным количеством продукта и тогда стал вопрос: как распределить хлеб среди граждан? С одной стороны, следовало организовать бесплатную выдачу хлеба голодающим плебеям, но патриции, которые имели доступ к власти, а значит и к съестным запасам не хотели просто так делиться с народом. Ситуация сложилась таким образом, что хлеб можно было использовать как политический инструмент против плебеев. Таким образом правящее сословие получало возможность взять реванш над плебеями. Помимо прочего до этого римляне отправились в поход на Антиены, откуда вывезли ещё больше хлеба. Инициатором этого похода выступил вышеупомянутый Гай Марций Кориолан. Юноша был знатным патрицием, которому противна была деятельность плебеев, как, впрочем, и они сами. Он выступал за жёсткую аристократическую диктатуру. После первой сецессии он начал активно выступать против плебейских трибунов чем сыскал любовь отцов и ненависть плебеев. Во время голода он доказывал, что теперь необходимо нанести решающий удар по плебейской организации и привести всё в прежнее русло. За такие речи плебейские трибуны вызвали его в суд. По одной версии он явился на суд и прочитал блестящую оправдательную речь, по другой он не пришёл и был осужден заочно. Кориолана должны были приговорить к смерти, однако патриции сделали всё, чтобы сохранить ему жизнь. Приговором было изгнание. Разгневанный юноша покинул город в сопровождении своей клиентуры и под грустное молчание отцов.

Будучи в изгнании, юноша отправился к своим бывшим врагам-вольскам. Тогда там правил Тулл Ауфидий. Он объяснил им свою ситуацию и высказал решимость присоединиться к вольскам с целью уничтожения Рима. Слишком ненавистным стал ему этот город, который погряз во власти плебейских трибунов и унижении истинно римского духа. Вольски поверили старому знакомому, после чего объединились у Ферентийского источника и направились в сторону врага. Кориолан был достаточно умным правителем, поэтому он не направил войска прямо на Рим. Его целью стал захват городов-союзников и объединения всего Лация против Рима. Всё шло хорошо, и вот объединенная армия вольсков и латинян стала у великого города.

Народ был напуган. Патриции утверждали, что плебеи сами вырыли себе могилу. Рим, как и прежде стал на защиту своей независимости, но вот беда, Кориолан не ставил своей целью взятие города приступом, он избрал выжидающую тактику и взял его в осаду. Он помнил, что в запасах не так много хлеба, поэтому время в любом случае будет играть на его стороне. После захвата города он, разумеется, расплатится с вольсками и установит свою диктатуру. Разрушит институт трибуната и повергнет великий город в тот мрак, каким он был при царях.

Жители в полной панике. Сенаторы заседают в курии круглые сутки и не могут прийти к окончательному решению. Тогда кто-то из граждан предложил отправить к разгневанному полководцу делегацию, состоящую из женщин. Решено было отправить его рабынь, жену-Волумнию и мать-Ветурию. Сначала они были против. Мать не хотела видеть сына-предателя и ей слаще было умереть от его рук, нежели падать перед ним на колени и умолять об милости. Но граждане показывали ей своих детей и просили хотя бы ради них пойти к нему. Защитить то жалкое, что осталось от её отечества. Выполнить гражданский долг.

Когда к Кориолану пришла делегация он и слушать не хотел. Женщины падали перед ним на колени и просили уйти, простить городу его глупость и сжалиться над тем немногим, что в нём осталось. Но каменное сердце Марция отвергало их. Он готов был вести переговоры исключительно о сдаче города, но ни о какой благотворительности он и не думал. Неожиданно он увидел вдали тёмную, стройную фигуру. Он сразу же узнал свою мать. Кориолан подошёл к ней с целью обнять, но она оттолкнула его. Как смеет, мол, он, предатель своей родины подходить к своей матери. Для того ли она его рожала, чтобы он сначала опозорил её своим изгнанием, а потом и вовсе стал против своего города. Как возможно, чтобы сын стал против своего дома. Отечества. Гай был поражён холодностью самого любимого человека. И правда, стоят ли его амбиции отечества. Он отпустил делегацию, после чего приказал войскам снимать осаду и направляться домой. Они достаточно награбили и обиженными не остались, осада может привести лишь к потерям. Разумеется, он понимал, что вольскам мало будет такого объяснения. Впереди его ждала смерть от рук разгневанного, преданного, вольского народа. Так и произошло. По обвинению в предательстве его прилюдно казнили.

На самом деле это не единственное изложение легенды. Чётко неизвестно, но вполне возможно, что Кориолан также был и плебейским героем, просто в итоге он предал интересы последних и перешёл на сторону патрициев. Все интерпретации нам, к сожалению, недоступны, отчего приходится отталкиваться от того, что имеем. На самом деле легенда имеет ряд противоречий на которых нельзя не обратить внимание. Во-первых, кажется странным, что римский патриций, который гордился своим статусом и более того вошёл в историю, как гордый представитель этого сословия вошёл в союз с вольсками и союзниками, с которыми он к тому же воевал. Обычно римская знать, которая хочет воспользоваться посторонней помощью прибегает к помощи этрусков, которые располагались не так далеко от Рима и представляли большую угрозу, чем горные племена вольсков. Более того, Кориолан возглавляет антиримскую коалицию союзников, граждане которых, переселившиеся в Рим, пополнили ряды плебейства. К слову известно, что когда на Рим шли войска вольсков или союзническая армия, то плебеи относились к этому более лояльно, чем патриции, для которых это было сравнимо катастрофе. Вторым немаловажным моментом является политическая ориентация Кориолана. Удивительно, но в трактовке некоторых историков Кориолан напротив был очень популярен у плебейства, как удачный военачальник. Его конфликт был в основном с плебейской верхушкой, которая владела доступом к трибунской власти. Да и сам проект Кориолана подразумевал продажу хлеба по низким ценам при условии, что плебеи откажутся от трибунской власти. Вообще в зависимости от источника имеет смысл говорить и об легенде. Греческие источники содержат больше сведений народного характера. Скорее всего во время написания своих работ они активно проводили время не только с представителями высшей власти, но и среди бывших нищих (а может и просто нищих), которые знали эти легенды в другой трактовке, в то время как римские источники более прямолинейны и выставляют Кориолана самым настоящим патрицием без прикрас. В-третьих, это та из немногих римских легенд, где решающую роль играет мать главного героя. Женские образы в римских легендах встречаются неоднократно, но как правило они имеют второстепенную роль, которая нужна для продолжения истории и везде к ним неоднозначное отношение. Например Тарпея, которая пустила самнитов в город во время ромуловских войн с одной стороны предала свой город, ради пустяка в виде побрякушек за что была весьма обоснована убита, но с другой стороны есть смысл об существовании какого-то культа Тарпеи в древнем Риме. К сожалению, мы не можем обозначить в какой среде, но факт этот бесспорен. В честь неё назвали тот самый холм, на котором она была убита и ей же поставили могилку, к которой относились с большим уважением. Что до роли матери, то её можно с натяжкой обнаружить в легенде про Клелию, которая сбежала из плена царя Порсены, а после того, как Помпликола потребовал от неё вернуться, чтобы не нарушать договора между этрусками и Римом она была вознаграждена Ларсой правом выбрать некоторых из пленников, которых она может вернуть обратно. Девушка выбрала всех несовершеннолетних. Правда приписывать это её материнской природе и уж тем более приписывать Клелии образ матери будет неверно. В легендах она изображается на коне, которого ей подарил Порсена после её побега, что скорее является символом воинственным нежели материнским. В тоже время роль матери, которую мы встречаем в легенде про Кориолана очень чёток. Относительно него нет никаких иных интерпретаций. Можно с уверенностью заявить, что он был и в условной «патрицианской» легенде, и в условно «плебейской». Но наиболее интересным моментом из всех вышеперечисленных является цель Кориолана. В трактовке Плутарха его обвинили за домогательство к царской власти, что в древнем Риме каралось смертной казнью. Исходя из его антиримской деятельности и стремлении взятия города внешним, насильственным способом такое обвинение весьма обосновано, другое дело, что оно некорректно всей легендарной истории Рима. В дальнейшем мы коснемся лиц, которых также как и Кориолана обвиняли в домогательстве к царской власти, кто-то, как и Кориолан происходил из знатного патрицианского рода, например Марк Манлий, но все они искали поддержки как раз у плебейства. То есть обвинение происходило из того, что человек получал популярность среди нищеты в следствие чего мог, теоретически, захватить власть в городе. Пример Кориолана исключительный: он выступает против плебейства и его не убивают как остальных, а просто изгоняют, якобы из-за попечительства патрициев. Подобная диалектика не делает эту легенду чем-то особенным. В ходе этой работы мы неоднократно встречали такого рода неоднозначные истории. Однако социальный подтекст, который кроется в этой легенде только лишний раз подчёркивает ту сложность, которая существовала в римском обществе. Если и предположить, что история про Кориолана действительна, то скорее всего этот герой выступил не против плебеев или патрициев, а против существующего порядка в государстве. Возможно, его претензия была относительно исключительно народных трибунов.

§7 Деятельность Спурия Кассия и подвиг Фабиев

После сражения при Регилльском озере между Римом и союзниками был подписан договор, согласно которому Рим становился во главе Лациума, а все города, которые до этого вели независимую политику обязаны встать в подчиненное по отношению к Риму положение. Отныне и впредь латинский союз объявлялся военным союзом. Это было письменным соглашением, которое было для общей доступности выставлено на форуме на бронзовой табличке, чтобы каждый гражданин Рима мог его увидеть. Назван этот договор Кассиевым, по имени консула, который выступал за войну с союзниками до победного конца. Говорили, что табличка простояла вплоть до первого века.

После оформления договора между Римом и союзниками установился очень вялый мир. Города Лация продолжали периодически бунтовать и Риму приходилось вводить в них войска для усмирения. Во многом к бунту их подзадоривали вольски, эквы и аврунки. Для них было жизненно необходим разлад в Риме и во всём Лациуме, у них было слишком мало земли с помощью, которой они могли прокормиться. Для выживания приходилось переезжать из родного города пролетарием в другие, более развитые, либо объединятся и вести бой с Римом. Как правило война шла грабительская, разбойничья. Римские патриции не очень обращали на неё внимание, так как касалась она преимущественно купеческого сословия, то есть плебейского. Другое дело, когда враги Рима нападали на близлежащие земли, которые всецело принадлежали патрициям. Тут сразу же подымался боевой клич и на Марсовом поле происходили сборы, которые практически всегда встречали боевое сопротивление у плебеев. С введением должности народных трибунов откровенное ощипывание народной массы стало ещё сложнее. Более того, теперь, когда всё свелось к Риму город пополнила новая, огромная нищая толпа, которую также необходимо было одевать, кормить и в случае чего, вооружать. Поднялся аграрный вопрос.

В это время римские войска провели успешный рейд по усмирению герников. Они обладали обширной землёй, которая как раз нужна была римлянам. Относительно реализации земли высказался предыдущий герой латинской войны Спурий Кассий Вецеллин. Его проект подразумевал объединение земли герников и римского общественного поля с целью перераспределения между римским плебсом, союзниками и самими герниками, которые пускай и насильно, но стали частью латинского союза. Надо признать проект очень и очень смелый, а также прогрессивный. Фактически он предлагал ограбить благородных патрициев, которые давно уже поделили общественное поле между собой, сделав его части частным владением. Предложение Кассия заставило бы пересмотреть настоящую политику в пользу какой-то мистической, непонятной никому кроме него цели. Волну негодования подхватили, что удивительно и плебеи. Вместе с Кассием правил консул Виргиний, который также выступил против предложения своего коллеги и более того начал выступать на плебесцитах с целью привлечь плебеев к борьбе против Кассия.

Интерес реформы Спурия заключается в том, что она не предлагает ничего нового. Раздел земли между союзниками, как военной добычи были записан в Кассиевом договоре, который безусловно все знали. Допуск плебеев к общественной земле и раздел её между гражданами на наделы также было закреплено, но уже в реформе Сервия Туллия. Проблема в том, что всё это не исполнялось. Патриции продолжали владеть землей на правах, которыми они владели в царские времена, а союзники пускай и обладали правом на землю, но не могли им воспользоваться, так как римские аристократы гораздо раньше оккупировали её на правах первых. Пускай в юридическом смысле система стала открытой, но в фактической всё сохранилось на своих местах. Возможно, важность Кассиева закона заключается в введении чего-то вроде «прогрессивного налогообложения», по которому с патрицианских земель изымалась десятая часть урожая в пользу общественной казны. Однако интересно как это вяжется с установкой частного владения на землю, которое отсутствует. Скорее всего Кассий пытался сделать систему более либеральной для плебейства и у него получилось. В том смысле что закон был принят, другое дело, что он долгое время не работал. Однако подвиг Кассия заключается в том, что он задал тему для обсуждения. Открыл аграрную проблему для общественности. В дальнейшем к ней будут часто обращаться уже другие лидеры в том числе плебейские.

Виргиний вёл самую грязную игру против своего коллеги. Он начал проводить линию того, что Кассий метит на царство и желает захватить город играя на настроениях черни. Знатная часть плебейства, которая к тому времени уже давно слилась с патрицианской элитой была в недоумении от услышанного. Очень скоро в отношении несчастного консула началось судопроизводство результатом которого стала казнь Кассия. По одной версии его сбросили с Тарпейской скалы, по другой его убил собственный отец, а его пожитки пожертвовал в храм Цереры.

Итак, открылся аграрный вопрос. Теперь большая часть трибунов, будут обращаться к нему. Часть из них поплатится за свою решимость в этом вопросе головами, как например Гракхи, но окончательно он не будет разрешён вплоть до конца республики.

Примерно в это же время началась серия конфликтов, которую принято обозначать как вейентскую войну. Как к ней относится-до сих пор не до конца понятно, однако принято обозначать, что это была именно война, а не простая серия боевых столкновений. Началась она с вооруженного набега вейенцев на территорию римского государства. Как это часто бывает приграничные земли были ограблены и со всем эти добром вейенцы покинули римские земли. Римляне обратились к этрусскому государству, чтобы они разрешили этот конфликт, но получили отказ. По другой версии инициаторами войны стал род Фабиев, который пребывал тогда у власти. Дионисий пишет, что ещё консул Сервий Корнелий провёл вооружённый рейд по землям вейентов, однако после подписал мирный договор. Далее боевые столкновения перешли уже на римскую территорию. Сенат принял решение объявить Веям войну. Тотчас был проведён набор, но вот проблема, плебеи до сих пор сохраняют ненависть к властвующим патрициям. Известно, что инициаторами войны и её главными защитниками был род Фабиев, который до этого успешно противостоял народным трибунам с их законами об земле. Теперь этот же род ведёт всех на бойню против достаточно могущественных соседей. Ливий описывает случай, когда воины добровольно отдали победу врагам, просто отказываясь выходить на бой. Война усложнилась ещё и тем, что народные трибуны продолжали продвигать ненавистные патрициям земельные законы. Перед лицом внешней войны, война внутренняя была гораздо большей угрозой, так как за ней следовала весьма очевидная внешняя оккупация. Тогда сенаторы решили пойти на уступки трибунам. Они призвали их к послушанию и под предводительством Аппия Клавдия-бывшего ярого противника трибунской власти, -начали оказывать трибунам всякое расположение. Тех, кто не хотел поддержать общую программу войны игнорировали, как сенаторы, так и их товарищи. Вскоре войско было собрано вновь и на этот раз замотивировано больше.

Решено было дать сражение у города Вейи, где было наибольшее расположение сил врага. Этруски подумали, что римляне слишком ослаблены внутренними раздорами и решили сломить их моральный дух насмешками. Они кидали в них камни, провоцировали воинов на бой, а последние были вынуждены терпеть издевательства. Консулы не давали приказа строиться и идти на бой. Нетерпеливые воины уже сами требовали приказа наступать, но были вынуждены терпеть. Наконец день боя настал. Консулы заранее потребовали от легионеров, чтобы они принесли клятву богам, что уйдут с этой битвы победителями.

Первый натиск был за римлянами, которые почти сломили середину вражеского строя. Затем бой взял на себя род Фабиев. Даже после битвы говорили, что они показали себя с лучшей стороны. Очень скоро римляне заметили, что этрусский строй поредел. Как выяснилось часть воинов направилась к римскому лагерю. Они без труда вошли в него и первым делом начали грабить всё что видели. Римский легат сообщил всё одному из консулов, и он повернул отряд назад. Они заблокировали выход и стали ждать веян у входа. Обезумевшие воины начали бегать по лагерю в поисках спасения, но очень скоро они потеряли всякую надежду. Тогда самые молодые воины направили свой гнев на римского консула и мощным натиском пробились к нему. Консула смертельно ранили и не знающие что делать легионеры решили открыть ворота, чтобы выпустить веян и найти время, чтобы спасти славного мужа. Радостные этрусские воины побежали из лагеря и неожиданно столкнулись с другим консулом, который уже поджидал их. Это была славная победа. Причём многие её приписывали роду Фабиев, так как в начале сражения именно консул из этого рода первым разбил врага, а потом пошёл на помощь к своему коллеге, а потом добил отступавшие этрусские войска, отомстив за смерть консула. Большей популярности роду придал отказ Марка Фабия от триумфа в виду трагичности этой славной битвы.

После победы в битве между Римом и Вейями был заключен мирный договор. Однако этруски продолжали беспокоить римлян. Они проводили частые грабительские набеги, а когда видели римских легионеров тут же убегали обратно в город. В это же время римляне вели борьбу с эквами, которые беспокоили латинских союзников. Защититься на этрусском фронте не было возможности. Тогда на помощь вызвался уже всеми любимый род Фабиев. Они заявили, что в одиночку станут на защиту римской территории от веян. Радости не было предела. Фабии мобилизовали 306 человек и ещё больше клиентов после чего двинулись на встречу врагу. Они основались к речке Кремере, где построили свой лагерь. Когда веяне нападали они атаковали в ответ. Долгое время война носила пограничный характер. Веяне бежали грабить поля-римляне отражали атаку. В какой-то момент этруски посрамились, что всего 300 молодцов держат в рукавицах армию великого города и начали наносить более конкретные удары по лагерю. Они даже брали его в осаду, но римские легионы не давали им победы. В итоге решено было обратиться к хитрости.

Проводя рейд на этрусские земли, римляне заметили, что мимо них проходит брошенный этруский скот. Крестьяне разбежались и видимо в испуге забыли забрать с собой скотину. Фабии не могли упустить благоприятный момент, тем более что веяне уже давно не представляли той угрозы, что раньше, поэтому такого рода рассеянность вполне имела место быть. Так римские всадники последовали вслед за убегающей скотиной, как вдруг на них выбежали этрусские воины. Это оказалось засадой! Римская пехота встала в каре, чтобы защитится от летящих дротиков и медленным шагом начала отступление к холмам, но этруски не давали им отдохнуть и продолжали напирать. Уже на холме Фабии приняли бой. Долго и упорно держали они оборону, но, пользуясь численным преимуществом, веяне пробрались в незащищённый тыл римлян и перебили всех, кроме одного. Последний из Фабий убежал обратно в Рим и рассказал согражданам о великом подвиге его братьев.

Битва у Кремеры является одним из самых известных и запоминающихся эпизодов из римской истории. Причём эта битва очень прочно зафиксировалась в римском сознании и нашла отражение в римской культуре. Так один из проходов Карментских ворот, из которых как считается проходили Фабии считается проклятым, 13 февраля был неудачным днем. В это время вспоминали об подвиге Фабиях. При этом очевидно, что в ходе повествования римляне явно приукрасили этот подвиг при знакомстве с греческими коллегами. Так, число триста очень сильно напоминает 300-от спартанцев, которые противостояли персам. Да и сама постановка сильно напоминает битву при Фермопильском ущелье, также причиной гибели стал злополучный обход, также выжил только один. В целом нет никаких оснований не верить в реальный аналог этой легенды, уж слишком сильно народная память сохранила его для нас.

§8 Децемвират

Идея об писанной конституции сама по себе очень значима. Только так государство оформляется окончательно и начинает своё статичное бытие. Неписанный закон оформляет власть верхушки над низом через банальные институты насилия, которыми обладает государство. Такое государство по своей природе примитивно, так как оно не работает как арбитр, но существует как условный военный лагерь, в котором всем заправляет военное командование. Оно делится на всевластный верх и безвластный низ. Поэтому идея писанного права должна быть выгодна исключительно низшему разряду граждан, в нашем случае-плебеям.

Впервые идею об конституции высказал народный трибун Гай Теренций Гарса. Он предложил назначать пять человек, которые взяли бы на себя ответственность на написание общего для всех закона. Его аргументация была направлена против всевластия консулов, в написании конституции он видел защиту граждан от его произвола. Сама по себе идея очень здравая, более того даже современная. Однако патриции её не одобрили. Они посчитали, что своим предложением Теренций преувеличивает свои полномочия и выходит за рамки трибунских полномочий, поэтому на заседании сената его предложение было отклонено. За этим решением последовала незамедлительная реакция плебейских магистратов. Они начали всячески противодействовать набору в войска. Вообще это постоянная тактика плебеев в ходе всей их борьбы с патрициями. Иногда приходилась уступать, когда опасность была очевидна, но как правило приходилось применять насилие. Так в суд вызвали юношу Цезона Квинкция по обвинению в уголовном преступлении. По римским законам невозможно было обвинять консулов в уголовном преступлении, но после истечения срока консульства такая возможность открывалась. Плебеи не гнушались этим пользоваться и применяли этот государственный инструмент в борьбе против патрициев, так к суду были привлечены Тит Ромилий и Гай Ветурий. Постоянное напряжение вынудило патрициев пойти на компромисс. Было решено создать комиссию из десяти человек каждый из которых будет патрицием, которая возьмёт на себя труд написать римскую конституцию. Согласно легенде, в Афины отправили делегацию, которая должна была переписать законы Солона-афинского государственного деятеля, который в своё время заложил основы государственного устройства в Аттике, его историческая функция такая же, как и функция Сервия для Рима с той лишь разницей, что своё устройство он закрепил письменно. После возвращении делегации трибуны ещё более настояли на введении децемвирата (от лат. decem-десять, vir-государственный муж).

Феномен этого исторического отрезка тем более интересен, что найти подобных аналогов в истории других стран будет очень сложно, даже невозможно, так как сама по себе история децемвиров очень противоречива и гротескна. Согласно летописям децемвирам была предоставлена полная власть над всем городом, вплоть до того, что даже консулы обозначили себя как их служащие. При этом их власть, судя по развитию истории, ограничена исключительно их же деятельностью и прекратиться лишь тогда, когда они выполнят свою историческую миссию. Такая постановка сразу отметает перед нами теорию о том, что децемвират представлял из себя исключительно военную власть и его полномочия исходили из империума. Военная власть не статична, как и война. Одним из самых главных принципов, которых придерживались древние относительно военной диктатуры – это её временный характер, так как сама по себе длительная война невозможна в виду технологических ограничений. Так власть консула ограничивается одним годом, власть диктатора 6 месяцами. Когда военная власть удерживается слишком долго она очень скоро начинает деградировать и разлагаться, так как вечная война очень скоро истощает государство и обостряет внутренние противоречия. Подобное мы можем наблюдать на примере истории 20-ого века. Пройдёт очень много времени, когда ведение боевых действий станет возможным на далёких расстояниях и с неограниченным запасом времени, но даже тогда военная власть не будет статичной. Децемвират же обладал всеми вытекающими из империума полномочиями, но при этом имел очень посредственное отношение к армии. Так, если первый децемвират состоял из патрициев, вроде бы военного сословия, чья политика так или иначе носит военный оттенок, то второй децемвират допускал в свою среду плебеев. Это говорит о том, что для этого функционального института неважно сословия граждан, а следовательно его нельзя определить исходя из состава его участников.

Инициатива создания письменного закона всецело принадлежит плебеям, но использовать для этого институт децемвиров чисто патрицианская идея. Дионисий писал, что эта идея принадлежит патрицию Аппию Клавдию, сыну того самого Клавдия, который в своё время проводил антиплебейскую политику, что привело к первой сецессии. Первоначально легенда рисует нам его как борца за народные права, как народного патриция, который ропщет за справедливость и порядок в государстве. В конце же это тиран, который держит в страхе весь город и который получает заслуженное наказание. Всего будет два децемвирата, согласно легенде один из них будет хороший, а второй-плохой Самое интересное, что несмотря на попытку смены мужей везде остаётся Аппий Клавдий, что ставит перед нами интересное предположение, согласно которому децемвират – это статическое учреждение. Более того если первый список децемвиров был очень и очень конкретен, даже логичен, то второй как будто состоит из провластных марионеток. Так, многие исследователи ставят под сомнение существование второго децемвирата вообще и весьма обосновано.

Итак, первый децемвират состоял из представителей патрицианского сословия, часть которого осуществляла какую-то государственную функцию: Аппий Клавдий и Тит Генуций получили должность децемвиров в обмен на консульское звание, далее пригласили тех, кто проделал сложный путь в Аттику для переписи законов Солона: Спурия Постумий, Авла Манлия и Публий Сульпиция. Кроме них в децемвирате принимали участие ещё и Публий Сестий, Луций Ветурий, Гай Юлий, Тит Ромилий, Публий Куриаций. Из всего этого списка в составе второго децемвирата окажется только Аппий Клавдий. Не исключено, что по заранее обусловленным законам члены первого децемвирата не имели права состоять во втором, однако Аппий, который был членом первого децемвирата как консул, вошёл во второй уже как непосредственно децемвир. Либо наоборот, так можно объяснить тот хаос, который он устроил, будучи главой второго децемвирата, он просто пользовался своей консульской и децемвировской властью. К сожалению, этот вопрос никогда не будет разрешён, как и проблема того, что децемвират из себя представляет вообще. Ливий пишет, что граждане Рима приняли решение сложить все прочие магистратуры в пользу власти децемвирата, чтобы ничто не мешало ему работать над составлением конституции. Но для таких целей достаточно было назначить комиссию по созданию государственного документа, которая бы и привела все существующие законы в письменный вид при консулах. Налицо совершенная другая задача у децемвирата. Если бы нечто подобное произошло при власти консулах, при их верховенстве, то тогда бы комиссия была бы тесно связана с их сроками, то есть приобрела бы не функциональный, но временный характер, чего римлянам не надо было. Более того, тогда бы она носила военный характер, всё из той же связи с консульством. Таким образом децемвират рисуется уже не патрицианским или плебейским учреждением, а высшим над всеми, парящим как бы в облаке. Обладающий всем выходящим из военной власти, но не обладающим непосредственно военной властью.

§9 Второй Децемвират и вторая сецессия

Первый децемвират выполнил свою функцию. Он составил десять писанных таблиц. Далее по их поводу начались вести голосования по центуриям: имеет ли смысл остановиться на этом, либо же децемвират должен продолжить своё существование. Надо сказать, что авторы очень лояльны к первому децемвирату. Он считается самым справедливым и, более того, наиболее демократичным из всех магистратур, которые были в Риме. Они работали следующим образом: каждые десять дней в курию приходил один из децемвиров и вёл судопроизводство по делам граждан. Для его охраны государство выделяло по двенадцать ликторов, в то время как остальные децемвиры пользовались одним. Ливий приводит историю, как один из децемвиров судил знатного патриция, у которого нашли труп. Он отказался быть судьей, но выступил в роли обвинителя, тем самым он хотел расширить полномочия народа. В общем и целом власть децемвиров была по душе народу, поэтому когда по центуриям прошло голосование относительно уже написанных законов, люди предложили продолжить власть децемвиров для написания ещё двух таблиц, якобы не достающих. Тот же Ливий обращает внимание на то, что власть децемвирата поддержали в основном представители плебеев, что достаточно иронично. Второй децемвират будет в представлении древних идеалом так называемой тирании, а Аппий войдёт в историю как самый настоящий враг отечества. Поэтому тот факт, что второй децемвират поддержало плебейство, против которого он в итоге и выступит кажется забавным. Ещё Аристотель в своей «Политики» обратил внимание на то, что нищете свойственно выбирать худшие государственные режимы. Если аристократия, царство и полития в его представлении являлись лучшими отображениями, формами управления обществом, то тирания, олигархия и демократия наоборот-худшими. Невозможно не обратить внимание, что относительно римского общества того времени его взгляд как-никак верен. Действительно так получилось, что римская нищета сама как бы стремиться к тяжелой руке, тяготеет к этому. Причём случай с децемвирами не первый, до этого эти же самые плебеи отвергли политически-корректное обращение патрициев к ним относительно разрешение политического кризиса, но поверили диктатуре Валерия Публия. Также и относительно Кориолана, в одной из легенд он был очень популярен у плебейства во время войны с Кориолами и Аниентами. В дальнейшем патриции нередко будут прибегать к диктатуре как к средству для затыкания плебейских магистратов, так как народная масса будет очень послушна, когда к власти придёт человек во всеоружии и с холодностью в голове. Конец же республики также будет встречен овациями нищеты и блеском доспех легионов Цезаря.

Перед выборами второго децемвирата особенно выделился Аппий. Он ходил по рукам трибунов и умолял их сделать его председателем на выборах. Сначала люди не очень поняли целей Аппия, поэтому позволили ему председательствовать. Хитрый же Клавдий использовал полученную им власть для того, чтобы сделать децемвиром себя самого второй раз, также он отстранил от власти некоторых благородных людей и дал своим друзьям возможность выиграть на выборах. Он и себя сделал децемвиром, что было вообще-то против правил. Это очень интересный момент, так как обращаясь к той же политической теории Аристотеля второй децемвират был по своему составу олигархическим. Если первый состоял исключительно из аристократов-патрициев, то второй из богатых плебеев-друзей Аппия и дружков-патрициев. Сама по себе победа Аппия, которая была несправедлива по всем писанным и неписанным законам лишний раз доказывает, что относительно второго децемвирата всё очень и очень нечисто. Скорее всего своей победой Аппий опять же был обязан нищете, на которую он опирался. Известно, что в ходе существования второго децемвирата отцы не одобрили эту власть. Более того, Дионисий обращает внимание, что, придя в отчаяние от окончания политической жизни сенаторы уехали из города. Кем и чем управляли децемвиры? На кого была рассчитана их власть?

Членами второго децемвирата были: Марк Корнелий, Марк Сергий, Луций Мануций, Квинт Фабий Вибулан, Квинт Петилий, Тит Антоний Меренда, Цезон Дуиллий, Спурий Опий Корницин и Маний Рабулей. Ливий обращает внимание на то, что они начали вести так называемую «скрытную политику», то есть принимать ряд решений советуясь исключительно друг с другом. Народ узнавал об их решениях значительно позже, когда они воплощали свои идеи в реальность. Сразу после прихода к власти они отменили право аппеляции для того, чтобы окончательно закрепить свою тиранию. Каждый из децемвиров ходил с 12-ю ликторами. Авторы обращают внимание на то, что диктатура второго децемвирата была насквозь патрицианской, так как на защиту децемвиров становились патрицианские юноши, а сама их власть была направлена против плебейства. «Некоторое время в страхе держали всех, но мало-помалу его (Аппия) жертвою остались одни плебеи»-пишет Ливий. Это очень странно учитывая пёстрый состав учреждения. Скорее всего речь идёт о политике. Выше мы уже определили, что римское понятие plebejus очень разнородно и в зависимости от контекста под ним можно понимать разные вещи. Децемвират – это совершенно иная форма управления, нежели та, которая была при консулах и народных трибунах, соответственно на контрасте с ней их деятельность казалось тиранической, а при тирании никакой политики быть не может. Выше мы уже определили, что римская политика в основе своей антагонистична, то есть строиться на противостоянии гражданской власти, которую представляют народные трибуны и военной, которую представляют консулы. Децемвиры во главе с Аппием начали проводить маргинальную политику, задачей которой стала кастрация народных трибунов с целью их дальнейшего уничтожения. Это не носило определенного антиплебейского характера, её задачей было парализовать всё римское государственное устройство, превратить его во власть нищеты, которой ни политика, ни право не нужно.

После написания последних двух таблиц сенаторы потребовали от Аппия отчёта и роспуска децемвирата на что он ответил, что не совершит этого, так как децемвираты обладают особым положением в отличии от остальных граждан Рима. Их власть безгранична, соответственно только им разрешено решать, когда уйти, а когда остаться.

Как это часто бывает во время кризиса очень скоро враги Рима почувствовали, что у них открываются новые возможности. Сабиняне начали потихоньку атаковать римские земли, а потом и вовсе засели у города Эреты. К ним присоединились эквы, которые стали у Альбина. В то же время участились атаки на Тускул, город который был в подчинении у Рима. Появилась необходимость мобилизации войска, но как это осуществить если управление войском до сих пор находится в юридическом праве у сенаторов? Приходится поставить под сомнение собственную власть и обратиться к оскорблённым отцам. Клавдий поручил глашатаю объявить заседание сената, однако, когда призыв был озвучен на него никто не пришёл. Тогда было принято решение обойти дома отцов и созвать каждого лично, но вот беда, большая часть из них уже разъехалась по деревням, а те, что остались не очень и хотели выступать в защиту новой власти. Децемвирам пришлось отсрочить заседание до тех пор, пока сенаторы не возвратятся из своих вилл. Когда это произошло и заседание было открыто началась страшная брань. Те из сенаторов, для которых отечество и свобода ещё не были пустым звуком начали бранить Клавдия и его сообщников. Однако благородный дух прошлой аристократии уже успел выветриться из прожжённого нищетой Рима, и большая их часть состояла из миниоров, которые шли на поводу у новой власти. Они поддержали децемвиров и дали добро на проведение мобилизации.

На этот раз набор проходил без какого-либо вмешательства народных трибунов. Децемвиры, часть из которых были богатые плебеи, позаботились о том, чтобы лишить их былой власти. Главами армий было решено назначить Аппия Клавдия и Квинт Фабий. Остальные децемвиры подчинялись их указаниям. Квинт Фабий вместе с Манием Рабулеем и Квинтом Петилием отправились воевать с сабинянами. Марк Корнелий, Луций Минуций, Тит Антоний, Цезон Дуиллий и Марк Сергий пошли на эквов. Аппий оставил на себя защиту города вместе с Спурием Оппием. По римским обычаям армия делилась на юниоров и майоров-младших и старших. Первые шли в походы и завоёвывали себе славу, вторые же оставались в городе и несли гарнизонную службу. Поэтому желание Аппия остаться в городе весьма понятно: вся горячая кровь была выведена на бойню, а старики по природе своей более смирены.

Так получилось, что войско под предводительством децемвиров оказалось совершенно никаким. Римляне потерпели поражение почти везде. Бежавшие римские воины пытались укрыться у союзников Рима-тускуланцев. У последних были все возможности раз и навсегда покончить с ненавистным гегемоном, устроив страшнейшую резню и присоединиться к сабинянам и эквам, но жители этого славного города любезно приняли у себя римских беженцев и обеспечили им защиту. Вскоре сенаторы прислали подкрепление разбитым воинам. Власть децемвиров претерпевала кризис. Внутри города и снаружи проходили боевые действия. Всё говорило о том, что власть децемвирата пошатнулась. Впрочем, всё шло к новой революции.

Согласно легенде, в городе проживала некая девушка плебейского происхождения по имени Вергиния. Её отец был центурионом в войске у Альгида и честно служил своему отечеству. Безрассудный Аппий воспылал животной страстью к девушке и как это часто бывает у людей неблагоразумных пожелал взять её силой. Он подговорил одного своего слугу, чтобы тот подкараулил девушку на рынке и когда появиться возможность воспользовался своим господским правом и заявил, что она его рабыня. В день, когда Вергиния вместе со своей матерью и служанками вышла на форум, чтобы подсмотреть свежие продукты из угла выбежал слуга Клавдия и взял её за руку. Он прокричал на весь форум те позорные слова, которые сказал ему Аппий и уже уводил её за собой, как за девушку вцепилась её мать и начала прогонять лжеца. Видимо не знал Клавдий, что девушка уже была просватана за плебея Ицилия и все в народе это знали и поэтому его вероломство не могло не быть замечено. Слуга сказал, что он обратиться к ноте закона и докажет правоту своего обвинения. Судьей в этом деле был Клавдий. Он не мог разрешить дело просто приняв позицию своего раба. Это было бы слишком явно, поэтому ссылаясь на то, что без отца судопроизводство невозможно он потребовал отсрочить его до тех пор, пока не явится Луций Вергиний-отец девушки, до тех пор она будет находится в распоряжении его слуги. Очевидно, что таким образом он пытался воспользоваться девушкой, а потом униженную отдать её родственникам или вовсе загубить. Римские граждане тоже поняли задумку Аппия и подняли справедливый шум. Только с помощью Ицилия и дяди Вергинии-Публия Нумитория удалось если не разрешить ситуацию, то хотя бы отсрочить трагедию. Благодаря их стараниям Вергиния вернулась на попечение семьи сроком в два дня. Если в ходе этого времени её отец не вернётся, то заседание суда проходило бы без него. Ицилий послал своего брата за Луцием, чтобы он во всю прыть скакал и передал всё как есть. К сожалению Аппия, Луций успел в назначенный срок. Уже на следующий день народ собрался, чтобы узнать развязку этой страшной истории. Вергиний хорошо защищал своё право на дочь. Не было гражданина, который сомневался бы в его правоте. Вроде всё должно кончиться хорошо, но не таков был Клавдий. Поднявшись на трибуну, он держал речь, содержание которой едва возможно привести, но среди тысяч слов прозвучал страшный приговор-рабыня!