История Римского Государства: Политика Религия Война

Луций не знал, что ответить. Столько ли лет он растил дочку, чтобы отдать её на съедение старому развратнику? Нервы отца не выдержали, и он начал нападать на Клавдия. Обвинять его в похоти, несправедливости и гнусности. Аппий был готов к этому и обернул слова несчастного против него же, заявив, что тот будоражит народ, а значит стремиться к бунту, что очень сильное обвинение. Несчастный Вергиний был вынужден извиниться перед Клавдием. Он попросил его оставить наедине с дочкой, чтобы успокоить и её, и себя перед прощанием. Он отвёл её к лавкам мясников, где повёл тихую беседу. Внезапно он выхватил нож с ближайшей лавки и пронзил тело девушки. «Только так, дочь моя, я могу сделать тебя свободной»-воскликнул он. Шокированный народ начал кричать, женщины плакать, а Клавдий повёл своих стражников к Вергинию с целью казнить преступника. На защиту Луция встал Ицилий, которого поддержали другие плебейские юноши. Ликторы пытались пройти через толпу, но всё было бессмысленно. Как единый организм встали римляне за своих героев. Клавдию ничего не оставалось кроме как незаметно скрыться в ближайшем здании, пока разгневанный народ не растерзал сначала ликторов, а потом и его самого. В это время на шум пришёл напарник Клавдия Спурий Оппий, который попытался успокоить народ и созвал сенат для разрешения конфликта.

В это время Вергиний уже достиг ближайшего римского лагеря. Вместе с ним было 400 граждан, которых поразил гнусный поступок Клавдия. Весь в слезах и крови Вергиний долгое время не мог сказать ни слова. Пока он пребывал в истерике граждане начали собирать войско в середине лагеря и вот Вергиний начал речь, в которой просил не обвинять его в убийстве дочери, ибо не хотел он, чтобы она стала жертвой рук развратника и тирана Клавдия, требовал от легионеров решимости и насколько возможно солидарности. Поступок Аппия возмутил воинов Рима. Уже не в первой было им терпеть злодеяния децемвиров, до этого агентами Аппия был погублен их товарищ Сициний, который роптал на децемвиров и выступал за возвращение трибунов. «К оружию!» как один воскликнула многотысячная толпа и целая армия из мирных граждан и уставших от войны легионеров пошла на Рим. Навстречу уже бежал всадник, который сообщил, что власть Аппия свергнута, решением сената решено отправить его в изгнание, но воины н этом не остановились. Они взяли Авентийский холм и зависли над Римом.

Повторилась история. Снова плебеи устроили массовую забастовку, снова та же опасность. Спурий Оппий созывает повторное слушание сената. В это время к гражданам Рима воззвал бывший народный трибун Марк Дуиллий, который призвал всех принять участие в новой сецесси против децемвиров. Плебеи поддержали этот призыв и скоро город окончательно обезлюдел. Сенаторы совещались ежедневно. В итоге к восставшим отправили послов. Требования у плебеев были простые: власть трибунов должна быть восстановлена, децемвират сложен, все зачинщики заговора прощены Послы, которые сами сочувствовали плебеям передали всё сенаторам. На этом и закончилась вторая сецессия и власть децемвиров.

§10 Формирование нобилитета

Выше мы уже разобрали отношения между патрициями и плебеями, здесь же необходимо обозначить как они развились в ходе демократизации политической жизни. Под словом демократизация понимается процесс захвата массой населения определённую сферу общественной жизни и обращение её общее целое, другими словами: упрощение, уничтожение вертикали. В Риме этот процесс носил системный характер и шёл постепенно в ходе политической борьбы плебеев и патрициев. Плебеи не были однородной массой, но более того они были весьма отличны. Будет ошибкой под понятием «плебей» понимать однородную нищую массу народа. Однако будет верно подметить, что если уж говорить об плебеях богатых, знатных, то скорее всего это представители городской элиты.

Итак, в ходе демократизации политической жизни Рима начинается упрощение отношений между патрициями и плебеями. Выражается он в допуске плебейских магистратов к ведению общей политики Рима. Началось всё, конечно же с создания народных трибунов, которые защищали интересы римского населения. По сути их действия уже имели общий характер, так как из-за их действий политическая жизнь города могла остановиться, однако при этом они заключали в себе противоборство передовой политики патрициев, то есть вся их деятельность носила пассивный характер. Если патриции предлагали, то трибуны отказывали, если патриции проводили набор, то трибуны противостояли ему. При этом само существование трибунов в римской политике носило воздушный характер. Они не несли никаких полномочий перед государством, но напротив ему противодействовали. Правильнее сказать, что это просто особая категория граждан, которая обладает высшими чем все остальные правами. Возможно именно поэтому приравнивать трибунов к защитникам слабых и нищих будет как минимум преувеличением. Их деятельность защищала совершенно другую прослойку общества, к которым чаще всего сами трибуны и относились-нобилитету.

Нобилитет – это условное третье сословие древнего Рима состоящая из детей патрициев и плебеев. В конце царского периода разделение между плебеями и патрициями уже перестало иметь фактическую почву и оставалось юридическим. По уровню влияния плебеи стали на один уровень с патрициями, а то и вовсе перешагнули их. После чего начался процесс сближения сословий. Браки между плебеями и патрициями начали постепенно становиться частью жизни древнего Рима в связи с чем стали появляться нобили. Реальную власть нобилитет получит только к концу 3-его века, когда различия между патрициями и плебеями сойдут почти что на нет, однако не заметить настоящую тенденцию было бы неправильно, так как условия, при которых нобилитет формировался и какое значение он имел в истории Рима этого периода представляет отдельный интерес.

После разбирательства с децемвирами новая власть во главе с Луцием Валерием и Марком Горацием начала восстанавливать власть плебейства, а вместе с тем проводит системный террор против децемвиров. Почти все члены децемвирата были отправлены в изгнание, кроме Аппия Клавдия и Спурия Оппия. Они покончили с собой в темнице, не выдержав позора. После свершения правосудия 12 таблиц, которые децемвиры писали во время правления своей диктатуры были вынесены на площадь, чтобы каждый желающий мог с ними ознакомиться. Считается, что первые десять таблиц, которые писал первый децемвират были с хорошими, мудрыми законами, а последние две таблицы напротив, представляли из себя тиранические идеи. В частности, многих возмутил закон, по которому плебеи не могли скреплять себя узами брака с патрициями. Для древних этот закон считался античеловеческим, так как шёл против любви. На самом деле тут всё гораздо сложнее. Ясно, что до децемвиров браки между патрициями и плебеями имели место быть. Пускай это было не часто, но так или иначе было. Также нам известно, что уже в это время римское общество имеет свою олигархию, которая также имеет плебейское происхождение. По большей части олигархи и их отпрыски занимали государственные посты, которые по ограниченной системе римских порядков носили пока что сословный характер. Отсюда и деятельность трибунов, которая стала неотъемлемой частью римской политики и носила пускай и антагонистический, но необходимо-примиренческий характер. Трибуны были представители знатных плебейских родов, то есть новой аристократией. Очевидно, что с реальным нищим плебейством они имели мало общего. В основном они использовали народ для ведения собственной политической программы. Постоянное сосуществование с патрициями приводило к примиренчеству и единению сословий. Пускай идея «борьбы патрициев и плебеев» существовала (она ещё очень долго просуществует), но реальное положение вещей полностью противоречит первоначальным идеям борьбы плебейства за своё освобождение. Деятельность же децемвиров, судя по всему, разрушило эту олигархическую мечту. Политика децемвиров была маргинальна. Она чётко закрепляла за нищетой права нищеты, а значит играла на руку основной массе населения. Возможно, это прозвучит противоречиво, но работа децемвирата была на руку основной, политически-маргинальной части населения Рима, то есть деревенских жителей и пролетариев, так как была направлена против третьего сословия, которое нобилитет и представлял. Нищие никогда в Риме не имели политической власти. Она постоянно концентрировалась в руках знати и не важно власть это патрициев или высшей плебейской знати. Независимо от этого люди были в стороне. Если в начале истории Республики Помпликола провёл достаточно значимые социальные реформы по помощи нищим, то после подобная благотворительность практически спадёт на нет. Борьба будет вестись вокруг возможностей трибунов, патрициев и других политических магистратур. Плебейская верхушка начнёт бороться за допуск к новым должностям, которые раньше были патрицианские, за уничтожение сословных пережитков и так далее, но это не будет борьбой за так называемый римский плебс, как это любят рисовать некоторые античные писатели.

После низвержения власти децемвиров новые консулы-патриции проведут ряд реформ по закреплению плебейской власти. Во-первых, они восстановят всё что было потеряно в ходе правления децемвиров. После пройдёт революционный во многом закон, который заставит патрициев подчиняться решениям, которые плебеи выберут на плебесцитах. Революционность этого постановления заключается в том, что это, по сути, рушит антагонистический характер существования плебейских магистратур. Дополнительную вескость этому закону приносит патрицианская инициатива этого положения. Власть уходила из рук патрициев и постепенно переходила в общее пользование. Теперь не было необходимости кричать «вето» только для того, чтобы насолить несправедливым отцам, но появилась возможность договариваться. Трибуны потеряли своё первичное значение и стали орудиями новой системы. Сложно сказать кто получал от этого большую выгоду. Историки Рима пишут, что патриции с большой осторожностью относились к такому роду инициативам, хотя, казалось бы, им же и выгодно приручить своего страшнейшего врага. Помимо этого, политическую систему сделали более гибкой. Теперь всякая магистратура должна быть обжалованной, то есть невозможно избрать человека и при этом не смести его, когда он «заиграется». Вроде бы это сделали, чтобы такой власти, которая была у децемвиров никогда больше не появилась в Риме, однако если присмотреться это носит гораздо более глубинный характер. Оба закона, которая в историографии называются «законы Валерия-Горация» находятся в очень тесном сочетании и, пожалуй, если бы и не были частью единой реформы, то всё равно логически следовали бы друг за другом. Дело в том, что при уничтожении сословного характера власти и политики, что попытались сделать реформой об обязательности законов принятых на плебейских собраниях, невозможно не сделать должности магистратов-фактических исполнителей политической жизни и её главных творцах, не обжалованными, так как тогда рушится сама логика задачи, потому что само по себе сословное общество ограничено как раз своей закостенелостью. Таковым оно было при царях, когда политическая должность не была обжалованной, потому что закреплялась за определёнными родами, когда такое закрепление завершилось, то есть, когда плебеи стали частью политической жизни, разговор об закреплении каких-то должностей отпал.

Таким образом возникает дополнительный вопрос об реальном существовании второго децемвирата. Если исходить из противного, что весьма корректно так как законы Валерия-Горация носили реакционный характер на власть децемвиров, то предыдущая власть имела прямо патрицианский окрас, то есть выступала против тех свобод, что римляне захватили при революции против царей, что весьма странно, учитывая, что членами коллегии были богатые плебеи, в то же время если предположить, что власти децемвиров не было, то и тут реформа Валерия-Горация выглядит весьма уместной. Она как бы продолжает традицию первой сецесии и закрепляет победы трибунов. Дополнительную вескость относительно реакционного характера реформы также добавляет закрепление, которое было сделано в ходе принятия. Так, всякий кто позволит себе выступить против этих постановлений по предложению Марка Дуиллия-плебейского трибуна, должен быть высечен, а потом казнён.

§11 Консулы-Трибуны-Диктаторы

Исправить ошибку децемвиров взялся трибун Гай Канулей, который провёл достаточно важный закон, который позволял бы плебеям и патрициям находится в браке. Какая-то часть патриций воспротивилась этому закону, как гласит традиция «для сохранении чистоты крови», однако едва ли только это могло послужить причиной их противления. Скорее всего здесь речь идёт об изжитых частях римской аристократии, которая так же, как и нищая часть плебейства пыталась противостоять новорождённому нобилитету. Исторический опыт указывает, что нищета, пускай даже и в более нарядной своей форме, будет выступать против нечто среднего и прогрессивного. Опять же, говорить о том, что всё патрицианское сословие выступало против этого закона несколько абсурдно, так как оно никого ни в чём не обязывало и ни чьи интересы не задевало, кроме разве что старых дедушек, которым не по душе, что молодёжь упрощает себе жизнь.

Плебейство почуяло, что теперь, спустя столько лет, его голос что-то значит. Молодые патриции уже не так старомодны, как их отцы и готовы пойти на контакт с плебейством, работать с ним сообща на благо отечеству. И вот, на одном из плебейских собраний было высказано предположение относительно дозволения плебеям участвовать в роли консула. Такой дерзкий закон был верхом наглости! Это было уже прямым нападением на власть патрициев, пускай и весьма логичный, учитывая закон Валерия-Горация. Для патрициев принятие такого предложения было не только унизительно, но и явно не выгодно. Плебеи это понимали, но и оставить так просто ситуацию не могли. Консул оставался патрицианской должностью только по закону, но никак не по духу. Известны случаи, когда, казалось бы, патриции лобировали интересы высшего плебейства и выражали надежду на примирение двух сословий. Однако патриции всё равно продолжали защищать эту должность как нечто святое. Тогда поступило предложение о создании новой главенствующей магистратуры-Военный трибун с консульской властью. По предложению эта должность, как и должность консула, должна быть коллегиальной, только если консулы правят вдвоём, то трибунов могло быть трое и среди них может быть плебей. Трибун не должен был стать заменой консулу, две должности сосуществовали вместе, пускай и не одновременно. Отцы сами должны были решить, кто будет править Римом-консулы или трибуны. Проект был принят.

Сама по себе должность вызывает много вопросов. Даже античные писатели не знали куда отнести эту магистратуру. Одни доказывали, что она являлась экстраординарной, то есть, как и диктатура избиралась только в особых случаях, другие что напротив-ординарная и избиралась в общем порядке. Споры относительно этого ведутся до сих пор. Однако если предположить, что она существовала как экстраординарная должность, то сразу возникает вопрос относительно её происхождения и функций. Как гласит традиция магистратура возникла путём предложения закона в центуриатных коммициях, также допускала плебеев-не военное сословие до военного руководства, помимо прочего избиралась более 20-ти раз, а потом и вовсе исчезла в рамках закона Лициния-Секстия, которые упразднили должность военных трибунов в пользу того, что среди консулов будет один плебей. Помимо прочего вместе с трибунами также существовала должность диктатора. На самом деле это время и правда было неспокойным. Риму всё-также стали угрожать вольски, эквы, аррунки и прочией подчиненные ему племена, к диктатуре также стали прибегать достаточно часто, для укрощения внутренних проблем, но как раздельное командование могло решить эти проблемы? Самое главное преимущество, которое даёт эта должность это гибкость в управлении войском. Благодаря трём трибунам появляется возможность разделить армейские ресурсы и использовать их в разных направлениях, что в контексте войны с многочисленными племенами весьма корректно, так как единое войско едва ли справилось бы с многочисленными набегами с разных сторон одновременно. В то же время должность военных трибунов могло быть до 8 человек. Закон никак не противодействовал этому, напротив поощрял. Если с такой точки зрения подойти к вопросу, то всё выглядит логичным, кроме одного немаловажного момента. Римское войско того времени – это гоплитская армия, которая держится за счёт фаланги, которая требует максимальной концентрации большого количества человек в одном месте. Раздел армии на такое большое количество отрядов приведёт к потере боеспособности войска. Однако такое неудобство касается только фаланги. В дальнейшем римляне перейдут на более гибкую систему разделения на манипулы, которая исправит это недоразумение, но произойдёт это только в 4-ом веке. Вполне вероятно, что должность военных трибунов – это практическая предтеча манипулярному строю, а это означает, что уже в то время существовали какие-то предтечи к новому армейскому устройству, правда тогда почему их отменили и возвратились к прежнему устройству с заменой одного из командующих на плебея?!

К тому времени изменилась и должность диктатора. Как появилась эта магистратура не понятно, известно, что под разными названиями она имела место быть у многих италийских народов, в том числе и у этруссков, другое дело не ясно, что стало причиной её возникновения. В истории Рима мы впервые её встречаем во время похода Тулла Гостлиля, когда во время войны с Альба-Лонгой в ходе похода погиб местный царь и его должность взял на себя диктатор. Возможно, что задачей диктатора в первое время была замена царя во время походов, если с ним случалось что-то плохое, будь то смерть или срочный отъезд на родину. Первоначально диктатор действительно был исключительно военной магистратурой и задачей его была наиболее скорая и срочная мобилизация всего населения, как правило для противодействия врагу. Несмотря на, казалось бы, империум диктатора по отношению к гражданам, нельзя сказать, что он был полностью независим в своих действиях. Известно, что он избирается сенатом, по предложению одного из членов сената. Единственная возможность выбора, которая есть у диктатора это избрание себе помощника-начальника конницы. Также его полномочия действуют на протяжении 6 месяцев, после чего власть снова переходит сенату. Таким образом появляется впечатление, что диктатура – это не столько независимая должность, сколько инструмент в руках правящей верхушки. В начале истории диктатор, как правило, избирается для предотвращения внешней угрозы. У римлян он появляется во время Латинской войны, затем во время наступления вольсков и так далее. В более позднее время диктатура начинает исполнять наиболее странные функции. Во время беспорядков конца 4-ого века диктатора избирают как правило для того, чтобы разрешать внутренние конфликты. В период очередного голода купец Марк Мелий решил закупить продуктов и начать бесплатно раздавать их на улице бедняка. Сенат заподозрил в этом нападки на римскую свободу и избрал диктатора-Луция Квинкция Цинцината, который поручил своему начальнику разобраться с несчастным добряком. В итоге Мелий был убит, а убийца награждён. Наиболее интересно в этой истории то, что Мелий и не знал, что против него выбрали диктатора. То есть традиция даже не описывает попыток бегства из города или каких-то беспорядков по этому поводу. Мелий просто выходит на форум, к нему подходит молодой человек и просит пройти в заседание суда, только тут купец всё понимает и пытается сбежать, в ходе чего его умерщвляют. Есть правда и другая версия, которую приводит Дионисий и, надо признать, она более похожа на правду. Сенаторы просто заказывают убийцу, который прячет за подмышкой кинжал, остаётся наедине с Мелием, а потом убегает к зданию сената, крича что он выполняет важное поручение. Впрочем, помимо случая с Мелием внутренняя борьба действительно имела места быть, правда, что наиболее интересно, не с плебейскими магистратами, которые требовали власти, а с рабами. В середине 5-ого века некий Гердоний попытался захватить власть на Капитолии. Как пишет Ливий у него даже получилось, но штурм помог взять город обратно. Помимо этого, также был заговор рабов, уже ближе к концу пятого века, которые также хотели захватить Капитолий и поджечь город. Есть все основания предполагать, что конец пятого века действительно был очень напряженным. Также не стоит забывать про политическую борьбу патрициев и плебеев, которая была не менее напряжённой. Сенаторы, как и раньше, не гнушались использовать диктатуру для решения собственных проблем, как оружие против плебейства. В ходе диктатуры власть как бы полностью концентрировалась в руках патрициев и даже славные трибуны были вынуждены покориться этой власти.

В целом диктатура также в первую очередь избиралась как экстраординарная магистратура для отвлечения внешней угрозы, однако она также приобрела и политическое значение как орудие против трибунов. Наиболее интересно исследовать, как должность диктатуры изменялась в связи с изменением войны. Ведь, если раньше войны Рима были ограничены пространством Лация и близлежащих городов Этрурии, то теперь приближается период, когда город начнёт внешнюю экспансию на более далёкие города, а то и вовсе будет вести долгие, изнурительные войны. Невозможно, чтобы это никак не отразилось на значении диктатуры. Судя по всему, она перешла в то изначальное значение, которое имела во время войны Рима и Альба-Лонги, когда диктатор – это человек, наделённый империумом, но власть его распространялась преимущественно на войну, то есть она потеряет политическое значение в прямом смысле.

Пожалуй, из всех магистратур наиболее верной себе осталось консульство. Изменения полномочий консулов были минимальны и как правило все они были связаны в рамках появления новых должностей, которые начали постепенно ограничивать консульскую власть. Если изначально консулы сочетали в себе всю власть, которая только была, то в ходе усложнения политической жизни и разделения труда от консула осталась одна судебная и военные задачи, которые постепенно у консулов подворовывали диктаторы и преторы.

§12 Нашествие галлов

Галлы пришли в Италию из Альпийских гор, которые они перешли по западной стороне. Надо отметить, что галлы – это не какое-то однородное племя или народность, которая имеет какое-то национальное единство. В первую очередь это обобщённое название целого ряда племён, каждое из которых имеет свои существенные отличия. Несмотря на общую культуру они не достигли того уровня, когда культурная общность приводит к возникновению государственности, а следовательно нации. Они часто воевали друг с другом и имели различные цели. Относительно причины их перехода исследователи до сих ведут дискуссии. Традиция гласит, что в Италию их привело вино. В Северной Европе виноградники не выращивали, это делали только в Италии и Греции. Греки и римляне описывали, что галлы очень чувственны к вину и быстро пьянеют из-за него. В настоящее время исследователи утверждают, что скорее всего причиной миграции стали постоянные военные столкновения на севере, что привело к вынужденной миграции. Надо отметить, что точно такая же причина фиксируется в 1-ом веке уже очевидцами тех событий. Когда германские племена перешли через Рейн и атаковали земли гельветов, отчего те покинули свою стоянку и двинулись на Восток. Как бы там ни было, а галльское нашествие, наверное, одно из самых важных событий всего 4-ого века. Их приход то ли стал причиной, то ли совпал с этапом пассионарности Рима, когда он перешёл из стадии эндогенного развития в экзогенное и вышел за пределы своей культурной экспансии во внешнюю. Грубо говоря, римляне перестали закреплять свои завоевания и начали новые.

Первыми кто пострадал от нашествия галлов стали этруски. Как мы уже отмечали Этрурия делилась на Северную и Южную. Галлы осели в землях лигурии и оттуда начали наступление по всей Италии. Они захватили почти все земли Северной Этрурии и даже закрепились у Адриатического моря. Племя сенонов проникло глубоко вперёд и даже сумело захватить Северную Умбрию. Очевидно, что дальнейшее наступление не могло себя долго ждать.

Плутарх пишет, что в Этрурию галлов привёл некий, Аррунт у которого был пасынок по имени Лукумон. Юноша соблазнил жену Аррунта. Возмущённый муж начал судебное дело, но проиграл его, так как у Лукумона было много друзей у власти, и несчастный Аррунт проиграл дело. Тогда он пошёл к галлам и угостив их вином указал куда им идти. Это стал город Клузий, который располагался в Центральной Этрурии. Галлы начали осаждать город. Отчаявшийся народ обратился за помощью к Риму, который недавно выиграл крупную войну с Веями и отобрал все их земли. Римляне отправили в город двух послов из рода Фабиев, чтобы они разобрались в этом сложном деле. Галлы встретили послов дружелюбно. Их вождь Бренн сказал, что не питает вражды к Риму, напротив он наслышан про доблесть их воинов и мудрость народа, поэтому рассчитывает, что когда-нибудь между римлянами и галлами будет крепкая дружба, а пока он просит им не мешать его работе. Однако судьба повернулась иначе. В ходе одного из сражений послы приняли участие на стороне Клузия. Один из Фабиев убил знатного галла и это заметил Бренн, возмущённый их нахальством он приказал галлам прекратить сражение. Вскоре орды галлов оставили осаду Клузия и направились в Рим.

Когда эта новость дошла до сената он был в некотором замешательстве. Мудрые отцы понимали, что в настоящий момент Рим не готов к новой войне, тем более если речь идёт о галлах, то римской армии предстоит бороться совершенно с новым противником, о котором не так много сведений. Но этого не знали плебеи, которые считали, что Фабии поступили правильно. Сенаторы предложили отдать галлам послов, которые нарушили священный договор и поэтому должны быть покараны оскорбившейся стороной, но не мыслящие в военном деле трибуны требовали оставить Фабиев и начать набор войск. Ликтора пытались увести Фабиев, но народ цеплялся за них и не отдавал в обиду своих геров. Делать нечего, придётся биться!

Римляне ждали галлов у реки Алезия. Резерв находился на близлежащих холмах в это время войско растянулось по всему берегу с целью не дать галлам её пройти. Однако римляне недооценили галлов. Видимо они ожидали от них какого-то нелепого построения или что-то в этом роде, но нет, галлы просто ринулись на римлян и количеством сломили строй. Тактика растяжения войск не очень помогла, но наоборот стала причиной римского поражения. Часть войск убежало в Вейи, а другая в Рим, где предупредило народ и сенат об ужасном поражении, которое Рим испытал. Испуганный народ ринулся на Капитолий-наиболее укреплённый холм Рима. Во многом римлян спасло время. Галлы даже не поняли, что они только что разгромили самую сильную армию во всей Италии. Они ожидали, что это какой-то обманный манёвр и поэтому действовали очень осторожно. Они несколько дней стояли у ворот города и не входили в него держа бессмысленную осаду, потом наиболее смелые вошли в город и застали его пустым. Плутарх передаёт красивую легенду, по которой отцы города остались в нём, так как считали, что им уже бессмысленно спасаться, но есть смысл умереть вместе с городом. Галлы застали их сидящими в трауре на форуме. Настороженные варвары подумали, что это очередная ловушка и медленно, с осторожностью подошли к старикам. Один из них дёрнул сенатора за бороду, после чего получил посохом по голову. В гневе он убил почтенного старца и так началась резня. Галлы поняли, что никакой ловушки здесь нет и можно начать разграбление города. Они уничтожали всё на своём пути, а кульминацией стал поджог. После гальского захвата город Рим перестал существовать в своём древнейшем виде. Быстро сообразив, где основная масса населения они, естественно не решились идти на штурм, а держали осаду.

Римляне долгое время не решались идти договариваться с галлами и ждали какой-то внешней помощи, в то же время запасов еды было не так много. Древние авторы приводят совершенно библейскую легенду, что Юпитер послал римлянам хлеб, который последние использовали для издевательства над галлами. Они начали скидывать его со стен Капитолия, как бы показывая, что они могут ещё долго тут жить, в то же время это было не совсем так. После этого случая галлы решили попробовать штурм. Под покровом ночи они начали забираться на стены города. Стража по какой-то причине не смогла их заметить, зато заметили гуси, посвящённые Юноне. Они подняли шум и это услышал Марк Манлий-римский легионер и патриций. Он поднялся на стену и скинул с неё двух галлов, после чего позвал на помощь. Римляне отразили натиск, после чего Марк стал настоящим героем. Ему дали кличку «Капитолийский», а каждый гражданин дал ему свой хлебный паёк, что относительно столь сложного времени было очень ценным подарком.

Относительно окончания осады есть несколько версий, каждая из которых, также ценна. По одной из них римляне просто откупились от галлов. Удачная череда событий позволила им сделать этот шаг. Далеко на севере на галльские земли было совершенно нападение и им нужно было в срочном порядке ретироваться. Римляне предложили им золото. Во время меры его на весах вождь галлов-Бренн, положил на них свой меч и сказал: Vae victis- горе побеждённым. Это фраза навсегда укрепилась в сознании римлян. Они были возмущены поступком вождя галлов, но оплатили нужную сумму. Вторая более похожа на бульварный сюжет, который мы встречаем ещё в легенде про Кориолана. До нашествия галлов в Риме был патриций- Марк Фурий Камилл, который был последователем линии патрициев, отчего подвергся изгнанию плебейскими магистратами. Проводя своё изгнание в Фиденах он прослышал про поражение при Алезии от сбежавших воинов и начал собирать разбежавшихся легионеров. Во время посольства римлян к Бренну он вошёл в город и уничтожил всех галлов. Возможно, это ещё одна наивная римская народная сказка, однако для римского национальной сознания она имеет большое значение. Именем Камилла была названа известная римская военная реформа, которой мы коснёмся чуть позже, а также ему даровали звание «второго основателя Рима». К его особе часто обращались поэты. Наверное, если сравнивать Камилла с кем-то из национальных героев, то больше всего на память приходит история Минина и Пожарского.

Примечательно, что если относительно многих исторических событий в истории Рима исследователи активно спорят, подвергая их сомнению, то взятие Рима Галлами – это неоспоримый факт, который подтверждается не только письменными, но и археологическими источниками. После сожжения галлами города римляне начали отстраивать его заново. К сожалению, разрушения были настолько основательными, что понять, где какой дом стоял было просто невозможно. Поэтому новые постройки ставились по памяти. Очевидно, что ни о какой урбанистики тогда не слышали. Последствия такого строительства Рим испытывает до сих пор.

§13 Положение Римского государства после нашествия

Наверное, одним из самых сложных вопросов, который стоит перед историком Рима является его положение после нашествия. Всем известно, что Рим находился в страшном экономическом упадке, а помимо этого буйствовали ещё и враги великого города. Если пятый век запомнился в первую очередь из-за активной внутренней борьбы патрициев и плебеев, то новый 4-ый век напротив, вошёл в историю как борьба Рима против всех.

В первую очередь оживились старые враги Рима-этруски и вольски. Война с вольсками длилась около 50-ти лет и за это время почти всегда римляне одерживали одну победу за другой. Из-за того, что помимо них с римлянами воевали и другие города не всегда получалось добить это племя окончательно. Этруски же не столько восстали против Рима, сколько провели именно атакующую акцию. Они напали на две колонии Рима в Южную Этрурию чем начали цепь конфликтов, которые привели к полному подчинению Юга Риму. На территории туссков были образованы 4 новые трибы. В основном движение против римлян возглавлял город Тарквиний, к которому постепенно присоединялись остальные города в том числе и союзники Рима-Фидены и Цере. Возможна это также было национально-значимой для туссков войной. После взятия Рима города Вейи-самого крупного в южной Этрурии и выведением там колонии остальные города почувствовали себя в опасности. Помимо римлян сверху пришли ещё и галлы, которые бесчинствовали на территории северной Этрурии. Для возможности дальнейшего независимого существования кто-то должен был взять на себя высшие полномочия по объединению и обороне страны. Этим кто-то был царь Тарквиниев. Началось всё с восстания в Фиденах, которое было жёстко подавлено. Далее Тарквиний захватил два укреплённых римских лагеря после чего началась ожесточённая борьба с перерывами. Народ Этрурии боролся за своё освобождение, но он делал это обособленно, что привело к полнейшему краху. Хотя скорее всего это была не столько национально-значимая война, сколько грабительский поход. Показателен случай, когда этруски захватили в плен 307 римских воинов и привели их в Тарквиний. Все пленники были жёстко убиты в целях принесения жертвы богам. Показательно, что римляне напротив, когда захватили этрусских пленников просто убили их из чувства мести. Если тусски совершили столь жестокое убийство с целью удовлетворение своих народных божков, то римляне из чувства национальной солидарности с погибшими. Это очень многое говорит относительно римского сознания того времени.

Помимо движения вольсков восстания вспыхнули ещё и в среде латинского союза. Несколько наиболее сильных городов отпали от союза с целью основания нового сопротивления Риму. К счастью, не все города последовали их пути. Рим задействовал для борьбы с ними их же бывших товарищей. То есть членов латинского союза, которые остались верны Риму. Уже в это время начинает формироваться важнейшая римская политика относительно подчиненных городов: «разделяй и властвуй». По другому политику Рима можно назвать политикой центра. Вечный город был условным центром, всё вокруг него нечто низшее, разрозненное. Стремлением каждого города вне Рима должна стать максимальная похожесть на Рим. То есть независимое, властвующее бытие. Но игра устроена таким образом, что достижение этого идеала невозможно при настоящих условиях, но можно стать максимально похожим на этот идеал. Для этого необходимо выслуживаться перед городом, показывать свою лояльность. Делать всё то, что должен делать ребёнок, чтобы получить расположение своих родителей. Такая трактовка этого закона наиболее подходит для определения отношений Рима и союзников. Единственный способ выйти из таких отношений-восстание и война, которая изначальна обречена на провал. Сначала города латинского союза этого не понимали, но несколько неудачных восстаний научили их слушаться своего гегемона.

Впервые эта политика была использована относительно Тускула, которому в 381-ом году римляне даровали право муниципия, что фактически означало дарования римского гражданства. Город получил полную автономию и возможность свободного голосования в Риме. Итогом такой политической игры стал выход города из Латинского союза и его окончательное сближение с Римом. Окончательно Рим подчинил союзников в 338-ом году во время второй Латинской войны, которая завершилась полным разгромом восставших городов.

Теперь Рим окончательно вырос как государство и как любое живое государство он требовал новой земли для своего здорового существования. Первой задачей стал захват и подчинения всей Италии, которое началось почти сразу же после галльского поражения. Но что стало причиной такой резкой перемены в сознании? Только недавно Рим был унижен Бренном и платил ему, чтобы он оставил их в покое, а теперь проводит масштабную военную кампанию по захвату целого полуострова. Видимо период упадка также сочетается с периодом взлёта, как отступление на несколько шагов для разбега перед прыжком.

§14 Самнитские войны

После относительно упрочнения своего положения в Лациуме и покорения южной Этрурии римляне обратили свой взор на Юг, где дикие племена и развитые греческие города находились друг с другом в постоянной вражде. Самниты-один из наиболее выдающихся народов юга Италии, создал так называемую Самнитскую федерацию-союз племён с общей столицей в Бовиануме. Несмотря на то, что они умудрялись держать в страхе всю Кампанию их обычаи и исторический уровень не был так развит, как у всех народов севера. У самнитов была ещё старая родовая организация, которая сохраняла воинские обычаи, отчего этот народ был достаточно милитаризирован. Также как и у других италийских народов у них был обычай «жертвенной весны», когда родители отправляли своих детей за быком, как бы принося их в жертву. К 4-ому век они держали в страхе всю южную часть полуострова.

В 5-ом веке самниты сблизились с жителями города Капуя. Часть самнитов-верхушка, очень скоро эллинизировалась и стала принимать участие в городской жизни, другая же часть напротив держалась своих воинских обычаев и с неприязнью относилась к урбанистическим самнитам. В 343-ем году жители города уже устали от постоянных набегов дикарей и попросили помощи у Рима. До этого римляне подписали с самнитами договор, по которому обещали не вмешиваться в дела, которые происходили в Кампании, однако жажда новой земли вынудила римлян пойти на предательство очень хитрым способом. Они даровали жителям Капуи римское гражданство, после чего она формально считалась римской колонией. Когда самниты узнали про этот ход они намеренно атаковали Капую. Так была объявлена первая самнитская война.

Многие исследователи ставят под сомнение сам факт этой войны. Во основном ссылаются на Ливия, который непоследовательно приводит подробности борьбы Рима и Самнитской Федерации. Более того, события того времени находятся в непосредственной близостью с наиболее крупной и важной Латинской войной, которая имела гораздо более важное значение для истории Рима. Однако, судя по всему, какие-то столкновения всё-таки были, правда, что верно, то верно, они не имели того важного значения, которое некоторые им приписывали. Война завершилась подписанием мирного договора, по которому за Римом оставалась Капуя.

Продолжение конфликта не могло не случиться. Рим на протяжении всей своей истории имел потребность в земле и каждый раз, когда появлялась хоть какая-то возможность эту землю получить он непременно к ней обращался. В Неаполе началась сословная война. Низшие слои восстали против аристократов. Представители местного плебейства обратились к самнитам за помощью, чтобы они восстановили порядок в городе и проучили аристократических выскочек. В это время высшие слои обратились с той же просьбой к Риму. Римляне не могли этого игнорировать и приняли приглашение. Так началась одна из самых позорных и, в тоже время важных для Рима войн. Первоначально римляне проигрывали самнитам. Римская армия была просто не готова к гористой местности Самния. Самниты же выбрали партизанскую тактику и потихоньку ощипывали римские стоянки. Кульминацией стала битва в Кавдинском ущелье, когда римляне попали в засаду, из которой просто невозможно было выбраться. Было два выхода: либо сдаться и уйти отсюда живыми, либо бессмысленно пасть. Римляне выбрали первый вариант. Между Самнием и Римом был подписан мирный договор. Дионисий приводит красивую легенду, что, когда римляне сдались вождь самнитов спросил одного мудрого старца как ему поступить. Старец ответил, что если он ищет выгодного мира с Римом, то ему следует отпустить легионеров; если войны до победного конца убить всех до единого, но ни в коем случае он не должен принимать среднего варианта, ибо тогда он не получит ни того ни другого. Вождь подумал и решил всё-таки ослушаться старика. Согласно легенде, выживших римлян провели через позорное испытание. Самниты воткнули в землю две палки, а затем обвязали их концы верёвкой римляне должны были согнуться и пройти через верёвку все до одного, включая высший состав. Такое наказание называли ярмом. Если верить легенде, то вождь самнитов поступил крайне неразумно: он отпустил озлобленных, отчаявшихся воинов на родину в надежде на то, что у них не будет желания отомстить. Консулы, из-за которых этот позор произошёл, попросили сенат не принимать договора, а лучше сдать их самнитам. Однако самниты не приняли их, считая это очередной уловкой. В реальности же вождь поступил если не мудро, то по крайней мере не глупо. Известно, что между Самнитской федерацией и Римом около шести лет не было войн. К сожалению, причина такой остановки нам неизвестна, можно только предположить, что мирный договор всё-таки был. Правда римляне не потратили это время зря. Они вели войну против союзников Самния на востоке Италии в Апулии. В скором времени тыл самнитов был полностью подчинён римлянам. Более того они провели масштабную военную реформу, которая придала римскому войску больше манёвренности и гибкости в горах. Очень скоро сражения возобновились, и самниты вновь потерпели поражение.

Название третей самнитской войны очень и очень условно. На самом деле это была скорее заключительная война Рима за Италию, потому что в ней участвовали не только и не столько самниты сколько весь север и юг Италии. Этруски совместно с галлами объединились для новой войны с Римом к ним присоединились самниты, у которых были своих интересы на севере. Риму приходилось нелегко. Несмотря на первые победы, в ходе которых была захвачена столица самнитов-Бовианум, вскоре последовала череда тяжких поражений в Умбрии. В то же время этруски и галлы усилили свой натиск. Поворотным моментом стала битва в Сентине, когда римская армия разгромила объединенную армию этрусков и галлов. Началась масштабная контратака римлян на своих врагов. Очень скоро этруски выбыли из войны и остались одни галлы на севере и самниты на юге. Первые отступили для реорганизации своих сил и остались только самниты, с которыми Рим, наученный опытом долгой войны, очень быстро справился. Самнитская федерация была уничтожена, а вместо неё возникла кучка разрозненных городов, с которыми Рим заключал города на различных условиях. Вся Италия была покорена.

Глава 2

Право

§1 Общая характеристика права 5-4-ого века

По мере того, как развивалось государство развивалось и право. Если раньше решения принимались исключительно в куриатных коммициях, где заседали все члены семьи, рода, то теперь вошло в обычай комбинировать дела семейные и общественные. Иногда даже приходилось отчитываться перед государственным магистратом в делах своей личной жизни.

События пятого века в корне изменили всё устройство Рима. Борьба патрициев и плебеев заложила основу политической жизни города, а результаты этой борьбы фиксировались в правовых документах. Кульминацией событий стал закон двенадцати таблиц, который на протяжении всей истории Рима являлся основной конституцией. Помимо конституции деятельность трибунов подарила нам также и ряд очень важных для истории Рима законов, как закон Гортензия и Лициния-Секстия, который допускали плебеев до управления государством. В целом Рим этого периода можно обозначить как государство нового типа. По степени того, как расширялось государство вырастали возможности для обычных граждан, которые благодаря внешним завоеваниям получали больше возможностей для самореализации, а значит всё дальше и дальше уходят законы родового строя, которые для Рима этого периода перестают играть руководящую роль и переходят в значении тягла. Появляется новый человек-колонист. Будучи рожденным в бедной семье, он вырывается из нищеты за счёт освоения новых земель. Он полностью рвёт со своим нищим прошлым и устремляется вперёд. Примечательно, что такой человек мог появиться только в Риме. В Греции, где сложная топография, которая не даёт нормально освоить землю и уж тем более выращивать на ней что-то, создать колонию римского образца невозможно. Поэтому приходится прибегать к межсредиземноморному пути. Такое развитие наиболее сложно, так как не каждый гражданин способен отправиться в дорогу, отчего не получается так мобилизовать население, чтобы каждый член города имел возможность так или иначе поучаствовать в этом предприятии. Другое дело Рим, где стать колонистом мог любой воин из какого-угодно сословия. Нищее население более мобильно в отличии от аристократов или купцов, которых связывают родовая гордость и экономические связи. Поэтому колонист не является каким-то новым исключением, а превращается в тенденцию.

Также как ослабевает гнёт родовой организации возрастает роль человека как самостоятельной личности. Конечно, до современного уровня свободолюбия римлянам было очень и очень далёко, но там создались условия, при которых эта идея стала вообще возможной. Если раньше стать гражданином мог только гражданин, который в Риме родился, то теперь гражданином мог стать любой человек, который хоть как-то выслужиться перед городом. Вышел даже закон, по которому гражданином мог стать любой, кто построит корабль городу. Однако нет худа без добра. Несмотря на новые возможности, а также способы реализации были и свои ограничения, которые не давали индивиду нормально себя реализовать. В первую очередь это имущественное право отца, который как домовладелец держал всю свою семью как собственность. Согласно законам двенадцати таблиц отец имел право продать своего сына в рабство, чаще для уплаты долгов. Однако в более поздний период римской истории этот закон стал играть маргинальную роль. Для того, чтобы нормально вести городскую жизнь юноше необходима экономическая независимость. В республике 4-3-его века власть отца перестала играть важную роль, особенно в плебейских семьях, поэтому всё чаще стали пользоваться другим законом, который гласил, что если сын продаётся 3 раза в рабство, то он считается свободным. Некоторые семьи заключали договор между собой и формально проводили сделки о сдаче сыновей в рабство, чтобы они получили независимость.

Во многом на право нового времени повлияло плебейское сословие. Благодаря деятельности трибунов плебеям открылись новые магистратуры, в которые раньше они не могли попасть. Это высшие должности, от которых во многом зависит политическая жизнь Рима, но вот не задача. Открылись эти должности тогда, когда из-за той же политики трибунов они были полностью дискриминированы, а благодаря нарастающему разделению полномочий и появлению всё большего и большего количества магистратур потеряли своё первичное значение и если уж кто-то и был против того, чтобы предоставить доступ к ним плебеям, то только по причине старческой хандры. В то же время плебеи обзавелись гораздо большим преимуществом чем патриции. Так исторически сложилось, что, будучи в оппозиции к отцам плебеи стали развиваться как закрытое сообщество. С самого начала своей политической активности плебеи постановили, что на плебесцитах могли говорить только плебеи, должность народного трибуна могли нести только плебеи и т.д. По большей части это было реакцией на патрицианское устройство, которое изначально тоже было закрытым. В точнее делало закрытым политику от плебеев. Отсюда возникает теория «двух государств», которая гласит что на пике борьбы патрициев и плебеев последние создали как бы государство в государстве. Однако это верно лишь отчасти. Деятельность плебеев во многом была воздушной. То есть она не покоилась и не опиралась на институты, которые могли бы её защитить или подарить независимое бытие. В то же время патрицианская организация держалась за армию, клиентуру и суды. Таким образом плебеям ничего другого не оставалось, кроме как держаться в оппозиции патрицианским институтам и от них вести свою борьбу. По мере того, как жизнь упрощалась, институты в отдельности друг от друга ослабевали и становились зависимой системой допуск плебеев до управления государством становилось необходимым.

При этом это касалось только плебеев, патрициям такие льготы не предоставлялись. Известно, что для избрания народным трибуном патрицию необходимо было отказаться от своего сословия и совершить переход в плебейство. Благодаря связям, которые образовались в высшем плебействе это не было проблемой, однако сам факт такой необходимости и, более того, достаточно распространенного политического приёма говорит о страшном кризисе среди патрицианского сословия. Поэтому говоря об этом времени как-то странно слышать или читать, что патриции и плебеи находились друг с другом в такой же оппозиции, как богатые и бедные или что ещё смешнее как капиталисты и пролетариат. Борьба патрициев и плебеев носила качественно иной характер. Известно, что многие патриции наоборот бедствовали или были беднее некоторых плебеев. Популярен пример Цинцината, который стал чуть ли не символом римской доблести. По легенде его сына привлекли в суд за оскорбление трибуна. Отец пообещал внести залог, чтобы юношу не держали в тюрьме, однако неблагодарный сын сбежал в Этрурию оставив отца один на один с нищетой. Благородному мужу пришлось заложить своё жилье, чтобы расплатиться с долгами, и он продолжал существовать на своей скромной вилле едва сводя концы с концами. Когда вольски напали на Рим и городу нужна была твердая рука сенат обратился к нему. Несмотря на опасность потерять и то немногое за чертой города, что у него осталось он принял диктатуру и победил вольсков.

§2 Закон двенадцати таблиц

Разработка закона двенадцати таблиц считается одним из самых важных моментов в истории Рима. Само по себе наличие законов естественно происходит из социальной жизни, однако написание этих законов это уже совершенно другая плоскость. Устные или неписанные законы никак не регулируются и не предоставляют возможности для работы с ним. Они зацементированы изначально и характерны для соответствующей эпохи, когда ничего не происходит и не должно происходить. Таковой был царский Рим, Рим отцов. Когда городская жизнь ещё не развита и соответственно никакой торговли нет между людьми складываются отношения, основанные на слове: если ты меня обманешь, то понесёшь страшную кару смертью. Эти законы известны до сих пор даже в самых развитых странах. Из них проистекают рыцарские законы чести, совести справедливости и так далее. Купеческая эпоха совершенно иная. Ей всё равно какое слово ты даёшь у неё нет соответствующих ресурсов и возможностей для наказания обидчика. С одной стороны нет необходимости убивать человека, но наказать его, заставить заплатить; а с другой нет соответствующего права на это. Владеть оружием могли преимущественно высшие слои. Если какой-нибудь купец запасал у себя большое количество вооружения для наказания должников это могло очень плохо кончиться. Нам уже известны примеры, когда людей, которых с этим находили очень жестоко карали. Поэтому появилась необходимость в писанном праве, в котором чётко указано как подобает вести дела и что ожидает лжеца.

В традиции указано, что главными противниками конституции была патриции, а главными сторонниками-плебеи. Разумеется, это не совсем верно. Выше мы уже разобрали, что патрициат, как и плебейство не были однородны. Среди патрициев были те, кто мог поддерживать конституцию и даже выиграть с её введения. Однако это верно, что значительная часть патрициев имела основания выступать против этого закона. Так вышло, что, контролируя значительную часть римского рынка (если такое выражение возможно) им не было необходимости ограничивать свою власть законами. Напротив, это бы ограничило произвол, который они ввели на улицах города собирая долги с должников. В отличии от плебеев и младших отцов у них были все права и возможности действовать и владеть оружием, а также обширная клиентура, которая исполняла все их капризы. В то же время мелким торговцам этот закон был просто необходим. Он не только даёт им необходимый ресурс для взыскания долгов, но также и ограничивает власть уже имущих. Ростовщический рынок устроен таким образом, что для постоянной работы на нём необходимо не только выгодно давать в долг, но и занимать у игрока побольше. Так мелкие ростовщики, которые концентрировались преимущественно в бедных районах для ведения независимой деятельности и постоянного наличия средств были иной раз вынуждены обращаться к патрициям для постоянной возможности реализации средств и поддержания в равновесии своего дела. Иной раз это выходило для них боком, так как из-за любой оплошности они могли оказаться в плену у патрициев. Для уменьшения риска ростовщика закон двенадцати таблиц позволял привести должника в суд, схватив его за руку. Тогда судьи встанут за купца и будут разбирать дело исходя из того, что человек не пришёл сюда добровольно.

Почти все исследователи римского права отмечают, что несмотря на свой прогрессивный характер закон двенадцати таблиц сохранил многое с времен неписанного права. Это действительно имеет место быть, но неверно будет сказать, что это идёт в какой-то минус римской конституции. К сожалению, у нас нету полного собрания законов двенадцати таблиц, но из тех отрывков, что мы имеем эти рудименты старой эпохи отлично гармонируют с законами нового мира. Можно даже сказать, что они носят скорее косметический или формальный характер, чем реальный. Конституция же в первой очередь настроена на правила нового мира.

Важно ещё раз отметить, что мы не имеем полной версии закона. Конституция, с которой может работать исследователь состоит из набора сохранившихся цитат, а также выписок из других книг по праву. Традиция утверждает, что вся конституция поделена на две части: первую, которую писал первый децемвират и вторую, с которой работал второй. Первая считается более совершенной чем вторая. Проверить так это или нет мы, к сожалению, не сможем, но из тех законов, что имеем можно с уверенностью сказать, что первая часть наиболее наиболее полна, в то время как вторая напротив представляет из себя дополнения к первой части. Из всех наиболее существенных законов, которые боле всего вызывали негодования римских граждан считается санкционирование браков между патрициями и плебеями. Примечательно, что даже спустя много лет этот закон вызывал негодования у римской интеллигенции.

При всех своих преимуществах законы двенадцати таблиц были интересны ещё и своей гибкостью и способностью подстраиваться под существующую эпоху. Известно, что римская конституция просуществовала вплоть до распада римской империи и после услужила важнейшим источником права на востоке и западе. В одной части мира она сыграла службу варварским образованиям, а на другой славной Византии. Её гибкость объясняется тем, что законы таблиц можно было легко редактировать, а если надо и убирать, как это сделали с законом о женитьбе. Тацит приводит в пример политику Тиберия, который снизил максимальный процент на кредит, который был прописан в конституции. Однако к таким редакциям приходили нечасто и преимущественно не в лучшие времена империи, так как развитие того времени не было столь динамично как сейчас.

Интересна часть права, которая посвящена отношению римской общины к внутренним и внешним врагам (hostis). Любопытно, что такой термин вообще был и активно котировался. Под врагами понимали тех чужеземцев, чей народ вёл войну против римской общины, либо те, кто был пойман с оружием в руках против римского народа. Их дела разбирались в совершенно иной плоскости и едва ли они могли продолжать нормальную жизнь в городе в дальнейшем. Седьмой закон третьей таблицы гласит, что дело против изменника, врага, будет вечен.

Также вызывает интерес отношения между собственниками, которые очень подробно расписаны в римской конституции. По источнику легко вычесть, что отношения между римскими собственниками были очень и очень развитыми. Это выходит из использования денег, как основной единицы обмена, а также введению так называемого сервитута, то есть регуляции отношений с чужой собственностью. Сами по себе деньги не только упрощают отношения между людьми, но и концентрируют и вводят в зависимость людей друг от друга. В России, где просторы настолько обширны, что мы до сих пор не можем их до конца освоить. Деньги усваивались очень и очень долго. Вплоть до 19-ого века существовали регионы, где народ не был приручен к деньгам. Во многом их наличие и работа возможны в условиях города. В деревне это едва ли возможно и нужно. Как выше мы уже заметили в деревне нет необходимости в обмене и соответственно в торговле, как в городе. Там нет подходящих условий для развития этой сферы человеческой деятельности. Другое дело город. Введение денежной системы приводит к концентрации собственников в ограниченное пространство городской жизни, что способствует большей концентрации самого разного капитала, а соответственно его развития. Большая концентрация богатого населения приводит и к видимым результатам. К примеру, появлению двухэтажных домов, которые стали популярны в Риме с третьего века до н.э. К сожалению, у нас не так много сведений относительно того, как закон двенадцати таблиц регулировал отношения между местными собственниками и купцами из других стран. В то время как это было бы интересно, ведь римская денежная система изначально имела локальный характер и базировалась преимущественно на бронзе. В ходе дальнейшей экспансии и распространения своего влияния на Великую Грецию Рим ввёл серебряную монету для контакта с пришельцами.

Сервитут интересен тем, что этим введением римского права мы пользуемся до сих пор. Сама по себе регуляция ограниченного пользования чужой собственностью очень важна для исторического анализа, так как может быть рудиментом эпохи, когда собственность была общей. Впрочем, даже если это и так относительно Рима это неверно будет назвать рудиментом, так как под общественной собственностью понимались обширные пространства, которые невозможно было, на определенном техническом уровне, обрабатывать одному, поэтому необходимо было действовать общиной. Относительно четвертого века понятие сервитут приобрело не локальное, а межлокальное значение и стало, скорее работать на граждан, чем просто быть. Так, например, по законам двенадцати таблиц было разрешено собирать жёлуди с дерева соседа, если они падали на участок собирающего. Также разрешено прогонять скот через чужие владения если нет другого прохода. Помимо этого, гражданин обязан был подстригать деревья, если их тень падала на чужой участок.

Римская конституция также много раскрыла относительно того, кто такой собственник и что такое собственность и каковы отношения между собственниками относительно собственности и какие отношения между собственником вещи и собственностью чужой или своей. Пускай римские законы стали более лояльны к нищим гражданам, что прослеживается хотя бы в ратификации сервитута. Однако всё имеет свои ограничения. Так, пускай конституция и сделала отношения между кредитором и должником более понятными, но приоритет всё равно отдавался кредитору. Так, например, если человек не мог расплатиться со своим долгом, то кредитор имел полное право привести его в суд, пускай даже насильно. Далее сенат давал должнику тридцать дней для уплаты долга, если по истечении этого срока человек не мог удовлетворить требований кредитора, то тот имел право заточить его в условную тюрьму, но на свой счёт. Он обязывался кормить этого человека и продлевать его жизнь. В ходе базарных дней он выносил человека на рынок и предлагал гражданам оплатить долг этого человека, если в ходе этой процедуры никто не заступался за несчастного, то он лишался права римского гражданства и мог быть либо убит, либо продан за Тибром. Таким образом прослеживается не только некоторый ценз на жизнь в Риме, но и, судя по всему, отголоски старинного произвола патрициев. Вишенкой на торте является разрешение кредиторам разрубить должника на части и распределить остатки между теми, кому он был должен. В дальнейшем подобная жестокость была упрощена, но сам факт её наличия много говорит об рассматриваемой эпохе.

§3 Рабы

По сравнению с предыдущим веком количество рабов значительно увеличилось. В римском праве есть чёткое различение на тех, кто является гражданином Рима, кто является союзником Рима и чужестранцем. В рамках того времени за качеством отношений скрывалось и качество самого человека. Рим есть всё, а всё что не Рим крутиться вокруг него и хочет стать им. Если нечто не хочет им стать, то оно лишено творческой силы, а значит должно быть подчинено. Переводя всё на человеческий язык: всё что не Рим-должно быть подчинено Риму.

Так в ходе захвата Италии рынок невольников значительно пополнился. Правда толку от них было не много. Рабы нужны преимущественно в ведении земельного хозяйства, то есть для имения рабов нужна земля, которую они будут вспахивать. Вся хозяйственная наука древних римлян крутилась относительно того, как надо работать с рабами. Таким образом рабами владели преимущественно патриции, которые как раз имели доступ к земле в отличии от плебеев, которые с этой самой земли съезжали в город. Впрочем, развитие городской жизни также создало свою форму рабовладения. Клиентура была нужна для ведения политической жизни и защиты господина, а домашними делами занимались специально купленные для этого рабы. В 3-2 веках город пополнился большим количеством престижных домов, которые базировались преимущественно на Капитолии. Чтобы содержать такой дом необходим большой штат работников. Помимо дома есть также и дети, которых у хорошего хозяина должно быть много; детей необходимо кормить, учить, наблюдать за их делами и т.д. Все эти функции выполняли рабы. Если сначала имело место деление плебеев на городских и деревенских, то теперь это различие сменилось на рабов, которые также делились на деревенских и городских.

Городские рабы жили относительно хорошо. Известно, что как правило среди них были женщины и образованные чужестранцы, которые следили за детьми и занимались уборкой дома. Римляне не стеснялись советоваться со своими умными рабами. В особом почёте были греки, которые считались самыми образованными среди всех народов. Римляне уже познакомились с греческой культурой и отнеслись к ней сначала со скепсисом, потом с интересом, а потом и вовсе приняли её за основную. Пропала загадочная история первобытной Италии, которая ещё агонизировала в народной среде, но уж точно не проявляла себя явно. Пришла пора эллинизма! Греческие рабы были преимущественно у богатых граждан, которые хотели приобщить себя к мировой культуре. В рассматриваемом нами отрезке это активно порицалась. Это была эпоха Катона Старшего и Аппия Клавдия, который не дал Риму сложить оружие в войне против Пирра. Национальный подъем был на высоте. Граждане России могут сравнить это время с концом нулевых годов, когда наша страна испытывала нечто подобное. Всё американское не воспринималось всерьез и даже порицалось. Наша страна с удовольствием приняла обилие продуктов и возможностей, но не была готова к культуре потребительства. Также и у римлян. Всякий хотел иметь греческого раба, потому что считал, что так будет лучше для его детей, но старые римляне не могли принять ни греческой литературы, ни греческого театра, ни греческого искусства. У римлян было такое понятие как эррарий. Оно обозначало низшую касту населения, в которую входили нищие, попрошайки, проститутки и прочее. Вместе с тем там оказались также и артисты. Римлянам было сложно понять, что эти кривляния на сцене должны вызывать какие-то чувства. На самом деле это достаточно интересный феномен, потому что артисты были преимущественно нищими людьми, которые за счёт своих выступлений пытались хоть как-то прожить. При этом понять эту культуру могли только представители высших классов, в точнее их отпрыски, которые имели какое-никакое греческое образование. Скорее всего среди нищих граждан Рима было полно греков, которые за невозможностью реализовать себя, как граждане были вынуждены заниматься таким позорным, по римским меркам, делом. Нечто подобное можно углядеть и в настоящем распространении негритянского рэпа, который постепенно перестаёт быть делом черного населения Америки и эксплуатируется, что называется, представителями верха. Так городское рабовладение постепенно изменяло римскую культуру и в итоге, выражаясь словам Горация: "Греция пленницей став, победителей грубых пленила ".

Относительно деревенских рабов всё было намного сложнее. Это были преимущественно дикие люди, варвары, которые как считали римляне обладают большей физической силой и более способны к труду. Они занимались преимущественно тягловыми работами, уходом за скотом, пастушеством, охраной, перегрузкой, вспахиванием, засееванием и т.д. Существовало большое количество методик по управлению рабами. Разные системы предлагали Катон и Ксенофонт. Первый держалась более строгих мер-кнута, второй же предлагал и пряник. Но как бы там ни было, а жизни деревенских рабов не позавидуешь. Помимо самого по себе ужасной жизни под властью хозяина для деревенских существовало ещё и разделения внутри самих рабов. Так одну и ту же землю могли вспахивать как раб, вольноотпущенник, так ещё и наёмный рабочий. Очевидно, что они все представляли три отдельных положения и не могли быть друг другу ни союзниками, ни даже врагами. Зато если брать массу рабов, то там разделение было весьма и весьма чувственно. Для успешного ведения обширного хозяйства господин выделял среди своих рабочих наиболее успешных рабов и давал им передовые звания. Так среди общей массы рабов выделялся вилик. Тот, кто находился в непосредственном контакте с господином и отдавал ему отчёт об произведенной работе. Вилика рекомендовалось держать в отрыве от общей массы и назначить ему женщину, чтобы он был более привязан к своему месту и не сбегал, к тому же следил, чтобы другие не сбежали, дабы не лишиться своего счастья. Виликами становились как правило италийцы, так как они лучше других знали язык своего господина. Однако задачей виллика была слежка за домашним хозяйством. В его распоряжение не входила работа со скотом. Этим занимался главный пастух, который также как и вилик отвечал головой за каждую голову в стаде. Про него мало что можно сказать, поэтому пойдем дальше.

Для грамотного управления рабами следовало сеять смуту и среди общей массы, которая из-за своего неоднородного состава была менее способна к коллективной жизни. Поощрялась работа с высшим руководством виллы, будь то сам господин (который редко опускался до работы с черню) или его представитель в виде вилика, которому подобное сотрудничество было очень даже выгодно. Весь этот ужас нищей жизни был характерен для более позднего периода истории Римской республики. На нашем этапе он ещё не так явно выражен, хотя уже присутствуют его элементы. Гораздо более развито огородническое рабство. Это такой вид, который исследователи как правило не выделяют в виду его незаметного, да и бесполезного для исторического развития значения. Оно заключается в единстве рабов и господина в хозяйственной работе и было более ярко выраженно в период конца первой половины пятого века. Ярким примером такого хозяйства является уже рассмотренный нами римский герой-Цинциннат, который вёл его за чертой города вместе в двумя рабами. Ел с ними из одной посуды и спал на одной кровати. Его широкое распространение связано в первую очередь с потерей былого значения общинного поля, который перестал быть исключительно патрицианской формой получения дохода, а также с большим распространением земледельческого производства.

Также важно отметить и рабские бунты, которые были очень распространены в период пятого века. Примечательно, что если более поздние бунты были преимущественно внешними, носили ярко выраженную народно-освободительную черту, как восстание Спартака, который вел свои полчища к свободе, то в ранний период, наоборот, бунты были сугубо локальны и не имели народно-освободительной черты. Наиболее выдающим восстанием рабов считается попытка Гердония, который попытался захватить Капитолий. Правда по тому описанию, которое представляет Ливий это едва возможно назвать рабским бунтом. Некий Гердоний просто собрал вокруг себя большое количество клиентов, которых вооружил и захватил Капитолийский холм. В ходе штурма он удачно отразил атаку. Скорее всего к нему присоединились некоторые граждане, которым он, видимо, обещал свободу или выплаты. Вообще, едва возможно, чтобы Гердоний был защитником народных интересов, но гораздо любопытнее, что этот бунт вообще имел место быть. Это говорит о том, что паранойя римлян на счёт царьков была вполне обоснованной.

Дальнейшая римская экспансия приведёт к настоящему обвалу рынка рабов. Римляне подчинят себе Северную Африку, Европу, Грецию захватят весь цивилизованный восток и толпы рабов заполнят средиземноморский рынок. Это приведёт к обвалу цен, который в свою очередь приведет к высокой нищете. Раб – это удовольствие для богатых. Мало купить человека, надо уметь поставить его в зависимость от себя, а это не так легко. Возможно многие нищие граждане покупали себе рабов с целью демонстрации своего незначительного богатства, а рабы в это время сбегали и пополняли ряды армии таких же нищенок. Другая часть уходила по позволению своего хозяина, и третья откупалась.

§4 Римские магистратуры

Количество римских должностей увеличивалось по степени того, как увеличивалось государство в широте и глубине. Изначально большую часть магистратур заменял всего один человек-царь; с приходом республики царя заменил претор, который мало чем отличался от царя по властным полномочиям, но был уже другой, более либеральной магистратурой. Далее пошло очень динамичное развитие разделения полномочий. В первые оно произошло ещё в царский период, когда была введена должность квестора. Он заменял царя пока тот был в походе. В общем римские магистратуры можно разделить на экстраординарные и ординарные. К экстраординарным относится диктатор и начальник конницы. Они избираются только в особом случае сенатом для разрешения внутренних и внешних проблем. Сложно понять какое значение они имели в общей государственной системе, в точнее, как они в неё вписывались и вписывались ли вообще. В настоящий момент таких должностей нет и даже аналог не легко подыскать, поэтому скорее всего должность диктатора свидетельствует об незрелости римской государственной системы. Однако не верно будет сказать, что наличие этой должности никак сегодня не котируется. До сих пор существует наделения высших государственных лиц чрезвычайными полномочиями, которые по своему качеству очень напоминают древнеримскую диктатуру. Далее следуют ординарные должности. Это те, которые избираются в общем порядке независимо от кризиса или благополучия внутри города.

Во многом на развитие римской системы магистратов повлияла борьба патрициев и плебеев. До этого развитие римского государства носило количественный характер: для упрощения управления государством магистраты разделяли свои полномочия, что при этом никак не умоляло их собственной власти. Первым таким количественным разделением было введение должности квестора, который должен был следовать за царём в походы и вести записи снабжения, количества войск, снаряжения, в общем проводить чиновнические расчёты; второй же квестор должен был справлять судебные функции царя в городе и также вести записи. С ведением этой магистратуры власть царя никак не была умалена, но напротив. Теперь контроль был более абсолютным. Царь и его приближённые могут забыть нарушение гражданина, но запись не забудет никогда. Следующим разделением стало введение второго консула. В традиции никак не отмечается, что второй консул имел какое-то худшее место по сравнению с первым, поэтому нельзя сказать, что произошло качественное разделение. Однако слово одного консула могло прерывать слово другого. Таким образом они стояли в равном друг с другом отношении. Изначально консульство было исключительно патрицианской магистратурой, но постепенно должность второго консула стала открыта плебеям. Причём интересен ход, при котором она стала открытой: причиной допуска плебеев до консульства стал закон Лициния и Секстия, который требовал, чтобы вторым консулом был обязательно плебей. То есть не было свободного допуска, при котором народ сам считает кого поставить, а кого не надо. Была обязательная нота, которая требовала этого допуска на системном уровне. Забавно, что потом около десяти лет консулами были исключительно патриции, но по инициативе плебеев. Однако факт насильственного изменения системы магистратов зафиксирован.

С развитием отношений патрициев и плебеев система магистратов приобрела качественное значения. Началось всё с первой сецесии, когда была введена должность народных трибунов, которые по своим полномочиям полностью отрицали ранее существовавшую систему патрицианских магистратов. Интересно, что до их введения уже существовала площадка, на которой они в дальнейшем избирались-плебесциты. Что говорит о том, что трибуны не стали причиной развития отношений между патрициями и плебеями, но следствием уже существующей плебейской общности. Это ставит трибунов в подчиненное положение. Количество трибунов также разнится. Сначала их было либо два, либо три, потом стало пять и в конечном итоге-десять. Однако и трибуны имели творческую власть. Например: им было разрешено избирать себе помощников-эдилов, которые справляли функции по охране плебейских святилищ. По своему значению трибуны и эдилы очень сильно напоминают консулат и квестуру при условии, что подражание носит отрицающий характер. То есть они как бы владели теми функциями, которые полностью исходят из отрицания функций консулов. В дальнейшем, походу сближения патрициев и плебеев эдилы перестанут быть исключительно плебейской магистратурой и превратятся в общегосударственных служителей. В их задачи войдёт не только охрана святилищ, но также и наведение полицейского контроля на улицах, а позже они станут заведовать хлебом. Трибунат сохранит свою благородную, антагонистическую функцию вплоть до Гракхов. Правда ещё раньше этого начнёт прослеживаться тенденция к сближению.

После допуска плебеев до консульства патриции в ответ создали новую магистратуру-претор. В его задачи входило отправление правосудия в городе, то есть судебная функция. В его задачи будет гражданское и уголовное судейство. Претор должен быть в курсе любого дела, который происходит в городе. При тогдашней политической незрелости эта должность была чуть ли не самой желанной, так как тогда не существовала той благородной гражданской культуры, которая есть сейчас у нас. В римских условиях были её проявления, но не наличие. Через претора проходили огромные денежные суммы, которые во многом определяли результат процесса. Коррупция в Риме была в порядке вещей и если какой-нибудь гражданин не соглашался играть по существующим правилам, то его конец был очевиден. При таких условиях нищее плебейство не могло рассчитывать на власть. Не могло на неё опираться и, уж тем более, уважать. Город делился на нищих и богатых. Богатые получали свою защиту в судах через взятки, а нищие закабалялись этими самыми судами. Поэтому в среде римского плебейства законам, эдилам и государственным чиновникам было мало уважения. Нищее плебейство предпочитало решать свои проблемы самостоятельно и, как правило, теневым путем.

Однако несмотря на важность претора его задача была достаточно нудна, пускай и прибыльна. По большей части он решал тяжбы гражданского характера между нищими гражданами, которые и средств никаких не имели, чтобы их можно было подоить. Зато должность цензора-совсем другое дело. Первоначально цензор занимался исключительным чиновничеством: он описывал количество граждан и распределял их по имущественным цензам, которые ввёл Сервий Туллий. Постепенно он стал забирать всё больше и больше власти и вот в его распоряжение входит составление списка сенаторов, а также возможность перевести любого гражданина в низший или высший ранг. Если консул, трибун и претор-должности общегосударственного масштаба, так как от них зависит жизнь всей общины, то цензор напротив, должность исключительно властного порядка. Должность цензора могли занимать только бывшие консулы и не более двух раз. Это отвечало общему для всех римских магистратур принципу, по которому власть должна быть постоянно сменяемой, который существует до сих пор. Изначально цензор назначался на пять лет. Это слишком большой срок, который мешал развитию римского государства, приводит к его закостенению. Поэтому по предложению Эмилия Мамерка этот срок был снижен до 18 месяцев, что отвечало принципу сменяемости. Легенда гласит, что за это нововведение Мамерка цензоры перенесли его в положение эрарриев, то есть артистов, воров и проституток.

§5 Римская армия

Развитие римского института после изгнания царей происходило очень и очень динамично. Ранее мы обратили внимание, что основой войска царского времени была кавалерия. Она составляла царскую дружину и имела решающее значение в битвах. Постепенно с реформой Сервия на смену кавалерии пришла пехота. Римская армия стала строиться по гоплитскому принципу. Основной тактикой ведения боя стала фаланга. Если раньше пехота имела второстепенное значение. Закидывала врага дротиками перед боем, переносила снабжение, сдерживала натиск противника, вела караульную службу, то теперь основная опора перешла на неё. Солдаты становились в строй «плечом к плечу» настолько плотно, насколько позволял ландшафт. Их задачей являлось передвижение таким строем в атаке и сдерживание противника в защите.

Фаланга – это старый известный строй, который был почти у всех народов, которые имеют государство. В Греции он был известен ещё с гомеровских времен и даже описан в Илиаде. В её основе лежит такая организация войска, которая напирает в первую очередь на сдерживание вражеского войска. Фаланга невозможна без пехоты, но парадокс в том, что такой сплоченный строй на корню рушит атакующую способность войска. И действительно, в описаниях боев, которые вели римляне с шестого по пятый век основная атакующая инициатива до сих пор принадлежит коннице. Фаланга хороша для того, чтобы сдержать противника. Однако, когда враг был задержан в бой вступала римская конница. Во многом комбинированный характер боевых действий сохранился вплоть до введения манипул и завоевания всей Италии. В боях с этрусками наиболее эффективным способом победить врага было введения войны его же способом, то есть задейвствуя фалангу. Однако, когда боевые действия переносились на более примитивные общины на первый план, выходила конница. Римская пехота нападала только после разгрома вражеского строя для пленения воинов. Помимо прочего участились захваты городов, которые также изменили армейский институт. Примерно с пятого века армия перестала быть основой римского государства и стала инструментом в руках государства. Во многом это произошло из-за постоянного отсутствия воинов в городе. В ходе десятилетней осады города Вей римлянам пришлось вести боевые действия зимой, что для них было в первые. Для компенсации неудобства и поддержания боевого духа легионеров было решено ввести оплату за службу. Что окончательно повернуло военный институт в другое русло. Теперь война перестала быть сезонным предприятием, но переросла в более сложное искусство, которое постепенно стало превращаться в ремесло. Римляне не пользовались помощью наемников, что во многом сыграло положительную роль в их истории. Постепенно армия перестала быть тяглом и стала способом достижения целей. Многие римские политики перед тем, как занять свои должности прошли через армию, что дало им большие преимущества по продвижению по карьерной лестнице. Таким образом ведение осад полностью изменило римское восприятие военной службы.

Согласно Сервиевой реформе армия разделялась по цензу. В зависимости от достатка гражданина определяется его место в строю и вооружение. Основным оружием римлян было копье. Оно позволяло держать противника на расстоянии и напирать на оборону. За атаку отвечала преимущественно конница, которая в разгар битвы ударяла с флангов или если противник был простоват атаковала сразу и разбрасывала кучку варваров в стороны, а пехота потом пленила выживших. Помимо прочего с царских времен сохранились велиты-легкая пехота, которая перед боем стояла впереди фаланги и закидывала противника копьями, дротиками и стрелами. Когда противник наступал они отходили в тыл и продолжали мешать врагу на расстоянии. Помимо копья каждый римский воин имел гладиус-маленький меч, который использовался если враг находился в непосредственной близости. Его применяли не очень часто и скорее в бытовых целях. Этот меч заимствовали во время прихода галлов в Италию, так как дикие племена пользовались им очень часто.

Во время самнитской войны был введен манипулярный армейский строй. Если в фаланги решающее значение имел ценз воина, его имущественное положение, то в манипуле главным критерием разделения воинов стали возраст и опыт военной службы. Вооружение у всех было преимущественно одинаковым: копье, щит, гладиус. Сама фаланга перестала быть скоплением воинов на поле боя, а трансформировалась в более гибкий строй в основе которой лежала манипула. Каждая манипула состояла из 4 категорий легионеров: гастаты, принципы, триарии и велиты. Впереди манипулы стояли гастаты. Они владели большим копьем и их задачей было сдерживание противника на расстоянии. Позади них стояли принципы, который специально делали небольшие разрезы между друг другом, чтобы в случае пролома первого строя гастаты могли отступить. Когда первый строй сломлен, то принципы принимали ближний бой. Если же и принципам приходилось отступить, то за дело брались триарии. Они облокачивались на одно колено, выставляли своё копье вперед острием вверх, чтобы замедлить наступление врага и начать новый бой. Относительно расположения и устройства боя исследователи древнего Рима до сих пор не пришли к окончательному выводу. Помимо мечей и копий римские воины имели ещё и так называемый пилум, который они бросали во врага, но проблема в том, что для удачного броска необходимо определенное расстояние, которого манипула едва ли могла предоставить. Также возникают сложности со свободным пространством между разными категориями, ведь от него зависит плотность войска, а, следовательно, и его обороноспособность.

Манипула возникла в момент кризиса римской фаланги, который более ярко проявил себя во время второй самнитской войны. Автором же манипулярного строя принято считать героя римской республики Марка Фурия Камилла, который ввел в состав легиона эту единицу. Проблемами фаланги являлась её неуклюжесть, которая в условиях холмистой Кампании играла отрицательную роль. Помимо прочего фаланга хороша только при условии, если есть ограниченный тактический объект, который необходимо удержать. В чистом поле фалангу легко обойти и разбить. В отличии от манипулярной системы, которая более гибкая и даёт главнокомандующему куда больший простор для фантазии в защите и обороне. Также манипула была бы невозможна без количественного увеличения римского населения. Фаланга хороша при условии, что воинство не большое и состоит преимущественно их тяжеловооруженных воинов-гоплитов. Фаланга не должна занимать много места, ведь чем более она расширена, тем менее боеспособна, так как понижается плотность войска, и она перестаёт выполнять свою основную, обороняющуюся функцию. Битва при Алезии это прекрасно показала. В то же время манипула способна действовать только при условии большого количества воинов, так как ей необходимо использовать гораздо более обширное пространство и задействовать гораздо большее количество человеческого ресурса. Сила фаланги в глубине, сила манипулы в длине и ширине занимаемого пространства. Фаланга ориентирована на гоплитов, манипула на всех. Переход от фаланги к манипуле проходил постепенно. Известно, что в пятом и четвёртом веках войско комплектовалась ещё по имущественному цензу. Так категорию триариев составляли представители первого класса. Однако постепенно подобное имущественное расслоение стало уходить на второй план. Основным критерием стал возраст и военный опыт легионера.

В заключении следует дать краткий очерк относительно римской дисциплины. В её основе лежит переход от конницы к пехоте, которая по своему составу разнородна, а, следовательно, более подвержена разного рода трусости. Между высшим армейским составом и низшим в древнем Риме была большая пропасть о чём свидетельствуют самые жёсткие меры наказания для легионеров в раннем Риме. Обычном делом было убить воина за любую провинность. Средней меры как правило не было, она появиться значительно позже уже в армиях имперского типа. Во многом это объясняется социальной дифференциацией: пехоту составляли в основном плебеи, которые терпеть не могли патрициев; высший состав полностью состоял из патрициев, которые ненавидели плебеев. А также суровостью времени, так как Рим вел боевые действия постоянно, а следовательно военная опасность всегда имела место быть, то требовалось постоянного поддержания войска в тонусе. Однако из-за во многом примитивного ведения боевых действий, которые не предполагали наличия военных лагерей, а следовательно места для тактического отступления наиболее страшным преступлением считалась трусость на поле боя. Причём как правило если в строю один из воинов поддался паническому настроению, то и вся фаланга по принципу домино поддается панике. Соответственно духу времени за коллективную трусость приходит коллективное наказание. Децемация-это казнь каждого десятого. Когда легион покидал поле боя консул в конце боя выстраивал всех в ряд и ликвидировал каждого десятого из состава. Едва ли подобная мера наказания была распространена, как, впрочем, и коллективная паника. Но в истории Рима зафиксировано несколько подобных случаев. С введением военных лагерей и осад изменился и характер отношений между высшим и низшим составом. Так как контакт поддерживался постоянно и от него никак нельзя было избавиться изменилась и система наказаний, которая теперь карала за проявление невнимания или плохого отношения к своим обязанностям. Так караульного, который заснул на посту забивали палками его же товарищи с разрешения консула, так как из-за своего проступка он мог погубить всех воинов в лагере. Но это проблемы позднего времени. В Древнем Риме основная проблема состояла в отношении высшего и низшего состава.

Список литературы

Машкин, Н. А. История Древнего Рима / Н.А. Машкин. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1956. – 612 с.

Маяк, И.Л. Рим первых царей (Генезис римского полиса) / И.Л. Маяк. – М.: Издательство Московского университета, 1983. – 272 с.

Циркин, Ю.Б. Мифы Древнего Рима / Ю.Б. Циркин. – М.: АСТ; Астрель, 2004. – 555 с.

Античность как тип культуры / А.Ф. Лосев, Н.А. Чистякова , Т.Ю. Бородай и др./М.: Наука, 1988.—336 с