Помоги проекту - поделись книгой:
Денег для вербовки он Софочке не давал, предпочитая встречаться с офицерами сам, но собственный отряд он ей всё-таки пообещал. Она так хотела убивать, и так жарко об этом говорила, особенно, когда рассказывала о расстреле на Невском демонстрантов из пулемётов офицерами-наёмниками, что ему было не по себе. Пользуясь своми, безусловно выдающимися данными в постели, как это часто случается с миниатюрными женщинами, имеющими всё миниатюрное, она совсем вскружила ему голову. Её кумиром был полковник Мин, генерал Корнилов и полковник Брандт. Она пугала Василия своей страстью и любовью к кокаину. В конечном итоге она своей страстностью стала представлять для него и его задания проблему, он боялся, начал избегать встреч.
Когда юная баронесса в очередной раз поругалась с Верочкой, на этот раз по смехотворному вопросу реальной или мнимой девственности Жанны д'Арк, и, находясь в нетрезвом состоянии, устроила стрельбу в номере в потолок, он с удовольствием попросил знакомого швейцара за сто рублей не пускать больше женщину-прапорщика в номер.
— Барин изволили отъехать по делам-с! — заслоняя огромной тушей проход в вестибюль к стойке буфета в фойе под витражный световым фонарём, произнёс с удовольствием швейцар — сам из бывших полицейских урядников, — пускать не велено, барышня!
— Я не барышня, я прапорщик! — гордо произнесла Софочка, — я его в номере дождусь, как всегда!
— Не велено-с!
— Ах так, ах он пёс, bordel de merde, — истерично закричала юная дочь генерала, не догадываясь, что Василий в это время сидел с газетой за фикусом с другой стороны рояля, — собаки счастливее, чем он и все его бабы! Эфир, зефир…Так и предайте ему, швали, ублюдку и мрази, псу поганому! Не увидит он больше меня, не достоин! Enfant de pute!
— Слушаюсь-с!
14 сентября 1917 года в России произошла очередная катастрофа — глава Временного правительства Керенский, грамотный, в общем-то, человек, юрист, вдруг, без проведения Учредительного собрания провозгласил Россию республикой во главе с собой, то есть произвёл государственный переворот. Переворот, может быть, не такой шумный, как свержение царя, но по своей сути, не менее зловещий и разрушительный. Никто не мог по договорённости между всеми сторонами революции, достигнутыми в марте при отречении царя и моратории его брата Михаила на принятие венца самодержца, до решения всероссийского Учредительного собрания по этому поводу, решать единолично, какой будет форма правления, а тем более назначать себя главой России. Но министр-председатель Керенский решил игнорировать и Советы, представляющие большую часть населения, и династию Романовых, имеющих шансы стать решением Учредительного собрания конституционными монархами на подобии Объединённого королевства Великобритании, он решил игнорировать и самый успешный опыт республики в новой истории — парламентской республики, как в США. Возникала самоназвания демократия из самоназначенного органа исполнительной власти — директории, диктующей свою волю стране, вне системы судебной власти, без системы законодательной власти. Названная «республикой», по сути, власть теперь являлась диктатурой. Керенский, подбадриваемый своими капиталистами и поводырями, разрушил хрупкий баланс сил, узурпировал власть и открыл ящик Пандоры, откуда вырвались силы зла и хаоса.
Народ не мог не ответить диктатору и народ ответил: в конце сентября, начале октября на выборах в районные думы Москвы, большевики получили больше половины голосов! И это в черносотенной-то Москве!
Потом диктатору ответила армия: из 17 тысяч солдат Московского гарнизона 14 тысяч солдат и младших офицеров проголосовали за большевиков! Во всех районных думах и управах большевики теперь получили большинство. Это был уже какой-то красный кошмар! Однако этот зловещий удар погребального колокола гражданского мира остался без внимания.
Решение о бегстве из столицы в Москву Временного правительства Керенский было принято 4 октября. Бегство имело вид решение о скорейшей эвакуации правительства, высших учреждений, некоторых фабрик и заводов из-за угрозы захвата города немцами. На самом деле Керенский выполнял решение своих капиталистических заказчиков и их заморских вдохновителей — сдать немцам Петроград. Немецкие войска должны были неминуемо утопить в крови рабочее давление и Советы в столице, втянуться в уличные бои, расходуя силы и ресурсы на удержание голодного города в преддверии зимы. Одновременно стремление русских вернуть свою столицу, должно было удержать страну от выхода из кровавой войны. Западные поводыри Керенского и его российские хозяева, убивали сдачей Петрограда сразу двух зайцев одним выстрелом: революцию и немецкие резервы. Но большевики решили защищать Петрограда от немцев, защищать до последней капли крови.
Через два дня, 6 октября, Керенский, уже вполне диктаторски, распустил Государственную думу и Государственный Совет, фактически ликвидировал Временное правительство, создав новый орган власти — Директорию. Теперь он — министр-председатель и главнокомандующий, стал фактически единовластным правителем России и владельцем её сокровищ. Демократия обратилась против её же творцов! От надежд русских людей договориться без друг с другом без крови, остались лишь воспоминания. Сколько осталось теперь до Гражданской войны? Месяц? Три?
И сразу же началось… Народ в Москве ответил диктатору всеобщей забастовкой рабочих и служащих почти всех отраслей…
Московские промышленники и их управляющие, как всегда, решили заморить рабочих голодом и объявили локауты — выгнали скопом с работы в один день около 10 тысяч человек. Значит, с учётом семей, без источника к существованию в начале октября осталось 40–50 тысяч москвичей. Мало того, что им есть было нечего, вдобавок приближалась зима, квартплату платить тоже было нечем, что грозило людям с детьми оказаться зимой на улице. Службы безопасности и наёмные бандиты избивали деятелей профсоюзов, активистов, грабили, поджигали их каморки и бараки, запугивали, отбирали хлебные карточки, в общем, применяли свою обычную репрессивную тактику подавления забастовок при полном равнодушии или злорадстве московских обывателей. При уже ощутимом дефиците продуктов в городе, вконец обесцененным рубле, это грозило социальным взрывом типа спонтанной революции 1905 года.
Но началось совсем другое — 17 октября на сходке фабрично-заводских комитетов впервые в России после свержениям царя была провозглашена радикальная коммунистическая резолюция:
— Даёшь немедленный переход власти в руки Моссовета, даёшь власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов для передачи земли крестьянским комитетам, установления рабочего контроля на заводах, прекращения войны с немцами и турками, решения продовольственного вопроса и вопроса безработицы, даёшь мораторий на квартирную плату и созыв Учредительного собрания!
Власть Советов в Москве должна была по мысли рабочих открыть закрытые локаутами предприятия силой, однако и эти грозные метаморфозы в сознании массы бедных и безработных, вестники пробуждающегося их восстания, не остановили хозяев и управляющих от саботажа производства, закрытия предприятий. Капиталисты ни за что не хотели удовлетворять, в общем-то, элементарные требования рабочих. Словно обезумев, ослепнув и оглохнув, они как бараны шли на обострение кризиса, провоцируя пролетариат на агрессию. У Виавнова тогда возникло стойкое чувство, что так долго продолжаться не может, что счёт пошёл на дни и часы. Это было что-то запредельное, из разряда какого-то сумасшествия, осеннего обострения шизофрении, вроде того, как войти в клетку к голодному крокодилу и начать бить его по носу палкой! Виванов после кровавой бойни весной в Кронштадте, и июньской бойни в Питере, насмотревшись на вершителей судеб страны и наслушавшись из речей, слегка утратил чувство меры, но так опасно себя вести…
Виванову не нужно было даже заканчивать университет, чтобы это понимать, а он университет закончил с отличием.
И не вдруг, а закономерно — диктатура капиталистов и главнокомандующий Керанский нанесли удар гражданскому миру, выбрав для этого Калугу!
30 сентября 1917 в Калугу, где, как и в Москве, на думских выборах победили большевики, по зову эсеров и меньшевиков, выражающих волю промышленников, купцов и банкиров, выполняя решение военного министра Верховского и главнокомандующего Керенского, вошли каратели — две роты кубанских казаков, «дивизион смерти» из солдат-ударников, 17-й драгунский Нижегородский полк, три броневика. Карателями командовал полковник Брандт. Полковник объявил в Калуге военное положение, став главой власти, приказал ликвидировать городской Совет рабочих и солдатских депутатов. Здание Совета оцепили казаки. Забаррикадировавшимся большевикам был предъявлен ультиматум, после чего, не дождавшись ответа, броневики открыли огонь. Здание было подожжено в двух сторон, выпрыгивающих из окон здания офицеры «Дивизиона смерти» добивали из наганов, казаки рубили шашками. Полковник Бранд, беря пример с гвардейского полковника Мина, убивавшего 1905 году рабочих лично, и убитого потом за это девушкой-террористкой, зарубил шашкой солдата с красным бантом на шинели. Уцелевших загнали в здание бойни. Телеграф мгновенно разнёс вести: в Калуге двухдневный погром с грабежами, избиениями, убийствами и изнасилованиями, власть с помощью военных снова перешла к «демократам»: кадетам, меньшевикам и правым эсерам. Вот пример для подражания! Суд убийцам не грозил, много месяцев страна и так жила по системе самосуда на манер американского «суда Линча».
Весть о бойне в Калуге привела московских рабочих в стояние сначала шока, а потом в ярость — из немногочисленных боевых групп и рабочей милиции стали организовывать партизанскую Красную гвардию по примеру Питера. Остальное московское большинство, увлечённое коммерцией всех видов, увеселением и личной жизнью, наоборот, возликовало:
— Хамов поставили на место! Наконец-то в России появилась твёрдая рука! Да здравствует Керенский! И в Москве нужно навести такой же порядок!
Всем стало понятно — правительство объявило гражданскую войну простолюдинам, и в Калуге одержало первую победу. Шипов, Вышнеградский, Путилов, Нобель и другие уже не прятались за Керенского. Правительство заканчивало приготовления к эвакуации в Москву, золотой запас уже из Питера вывезен председателем Госбанка Шиповым. Нехватка продовольствия становилась всё серьёзнее, приближалась зима, топлива не было. Но на заграничные счета промышленников, торговцев и банкиров по-прежнему поступали деньги, и им не хотелось это процесс прерывать ни на минуту. Деньги на миллионные счета Керенского тоже поступало исправно, и ему тоже ничего не хотелось менять. Банки пребывали в лихорадочной работе, спекулянты счастливы, у военных появилась новое прибыльное дело — защита предпринимателей от вымогателей и налётчиков, контрабанда, взятки сделались чуть ли не официальной платой за всё, кокаин, валюта, предметы роскоши пользовались повышенным спросом, ломбарды процветали, в театрах аншлаги, чайные полны посетителей, студенты и юнкера с радостью ожидают возможности присоединиться к удобно устроившимся в этой жизни, клиенты содержанок и девушек для радости щедры, всех всё устраивает…
Василию Виванову сняться наглые, лоснящиеся, самодовольные рожи господ, землистые, усталые лица рабочих со впалыми щеками, злые лица, сидящих у костров вокруг вокзалов тысяч солдат с оружием, не имеющих возможность теперь уехать домой…
И вдруг, в Москве, как гром среди ясного неба, а на самом деле закономерно — за три дня до свержения Временного правительства, 21 октября в субботу начинается восстание частей гарнизона! Началось всё с того, что Генерального штаба полковник Рябцев — командующий Московским военным округом приказал расформировать 193-й запасной полк — 4000 тысячи солдат, размещённых в Хамовнических казармах, из-за неповиновения офицерам. Полк не подчинился приказу. Этот полк москвичи называли «мартовцами» из-за того, семь месяцев назад, ещё до отречения царя, в марте, полк первым в Москве перешёл на сторону Временного правительства князя Львова. В полку тогда убили несколько офицеров и солдаты, полк принял участие в разоружении московской полиции. Теперь 2000 солдат на митинге постановили — 193-й запасной полк не распускать, подчиняться только московскому Совету солдатских депутатов.
Мятеж в Москве!
Ротного командира прапорщика Померанцева — бывшего юнкера 2-й Московской школы прапорщиков, представителя коренной московской интеллигенции, патриота, не большевика, вообще беспартийного, добровольно пошедшего в армию, прервав учёбу в Университете, избрали председателем полкового комитета, что с учётом выхода полка из системы существующей военной субординации означало для него должность командира полка. Основная масса солдат 193-го запасного полка не знала грамоты и говорили кое-как, хотя все были в возрасте 40–45 лет. За плечами у каждого была профессия, тяжёлая крестьянская доля бедняка, дети, даже внуки, великий жизненный опыт, свой мудрый взгляд на жизнь. Это были солдаты из числа белобилетников, освобожденных ранее по разным причинам, а теперь призванных на кровавую войну, когда уже погибли, были искалечены или дезертировали более младшие призывные возраста. Таким образом, в гарнизоне Москвы появилась некая вооружённая сила, которую по привычке называли 193-ом полком, а на самом деле она уже не была полком Временного правительства. Это был полк какой-то новой, пока ещё не существующей армии.
Мятеж в армии!
В отличии средств массовой информации — газет, плакатов и выступления правительственных агитаторов и прикормленных властью партий, пожилые солдаты имели свою информацию о происходящем на фронте и в стране — от множества дезертиров, беженцев, калек и раненых из московских госпиталей. Они рассказывали о своём, не глянцевом опыте трёхлетней войны: как германские гаубицы зарывали в землю целые полки с винтовками и сапогами, а русские пушки не имели снарядов, как немцы ездили на грузовиках и по железной дороге, а русские шли пешком, превращая за один переход сапоги в труху, а других не было, как офицеры и ударники стреляли в затылок не желающим идти в атаку, как умирали раненые на поле боя и в лазаретах без лекарств и бинтов, про химические атаки немцев и их дальнобойную артиллерию, про их подавляющее превосходство в авиации, связи, в подготовке офицеров и солдат, про то, как русские замерзали, про вшей и голод, гниющие в окопах ноги. А дома у солдат осталось заброшенное хозяйство, грабящие их семьи кулаки-бандиты, комиссары Керенского, выскребающие в качестве продовольственного налога последнее зерно, голодающие дети, безнадёга, болезни…
Если бы это был один только такой полк в Москве, хотя до этого и мятеж одного лейб-гвардии Волынского полка взорвал ситуацию в марте в Петрограде, вызвав восстание всего столичного гарнизона и отречение царя. Временное правительство мародёров и жадные, безжалостные капиталисты, намереваясь вести истребительную войну ещё несколько лет, вдруг оказались перед тем фактом, что на позицию большевиков, левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов по вопросу о срочно окончании войны, встали армейские части по всей Великороссии: в Петрограде, Александрове, Владимире, Воронеже, Иваново-Вознесенске, Калуге, Коврове, Костроме, Моршанске, Москве, Муроме, Новохоперске, Ростове, Рыбинске, Рязани, Смоленске, Шуе, Ярославле, Коломне. При понимании того, что де-факто Польша, Финляндия, Украина, Белоруссия, Кавказ, Средняя Азия уже вышли из состава бывшей Российской империи, и казачьи области тоже заявили о таком желании, Временное правительство оказалось в стране, действенно править которой оно не имело возможности. Планируемый переезд правительства в Москву, и сдача Питера немцам ничего уже не меняли…
Мятеж в армии!
В 20-х числах октября 1917 года в России восстала часть русской армии, вышла из подчинения Главнокомандующему Керенскому…
Кроме 2000 солдат 193-го пехотного запасного полка в Москве, кроме частей гарнизона Петрограда и кораблей Балтфорта, за несколько дней до конца октября 1917 года вышли из подчинения правительству, восстали и потребовали передачи власти Советам московские 56-й, 85-й, 192-й запасные пехотные полки и 168-й, 169-й, 170-й, 194-й перевязочные отряды, Мызо-Раевский гарнизон около Малых Мытищ и рота 251-го пехотного запасного полка, в Костроме восстал 202-й полк, в Туле 76-й и 77-й пехотные запасные полки, в Ярославле 254-й, в Ростове 206-й полк, в Брянске 83-й, 256-й, 278-й пехотные запасные полки, в Воронеже 58-й пехотный запасной полк, 8-я пехотная запасная бригада, 1-я бригада кавалерийского запаса, 66-я ополченческая бригада, 681-й и 682-й пешие воронежские дружины ополчения, 61-й, 62-й, 63-й, 64-й сводные эвакуационные госпитали. В Нижнем Новгороде солдаты и ополченцы восставшие солдаты отказались отправляться на фронт по приказу Главнокомандующего Керенского, а 15 000 солдат гарнизона города Смоленск, подняв мятеж, захватили арсенал и выдали оттуда оружие рабочим города! Конечно, это был всего 0,5 процента из 10-миллионной армии Временного правительства, и только пятая часть армии была на фронте, и это был ещё меньший процент от почти половины взрослого населения страны, мужчин, прошедших через призыв в армию — 19 миллионов. Но эта малая толика армии была расположена в ключевых точках транспортной, промышленной и управленческой инфраструктуры Великороссии, что с учётом 2-х миллионов дезертиров в тылу, 3-х миллионов уже убитых, 3-х миллионов калек и 3-х миллионов выздоравливающих, не желающих из лазаретов и госпиталей возвращаться на фронт, для существующей деградировавшей системы государственной власти демократического типа в стране, погрузившийся в хаос хозяйственной разрухи и гиперинфляции, было летальным.
Немудрено, что из Моссовета и других выборных органов власти полки и части гарнизона, рабочие союзы, союзы эвакуированных, союзы иностранных рабочих, мелких служащих и другие союзы, стали отзывать всех депутатов от своих партий, выступающих за продление такого неприемлемого порядка вещей, и заменять своих отозванных депутатов от разных партий депутатами-большевиками, провозгласившими немедленные и коренные преобразования в жизни страны.
Продолжение этой большевизации народом Моссовета последовало немедленно — уже 23 октября Моссовет, имея на своей стороне восставшую часть гарнизона, и будучи одним из законных выборных органов власти в городе, издал свой декрет N1:
— Приём и увольнение рабочих производятся с согласия фабрично-заводского комитета или районного совета рабочих депутатов, решение которого является обязательным, приём и увольнение служащих производится с согласия комитета служащих.
— Против виновных в нарушении декрета Совет рабочих и солдатских депутатов будет применять решительные меры силами милиции вплоть до ареста!
В отсутствие в Москве реально действующего гражданского и уголовного суда, внятной системы правопорядка, когда думская и рабочая милиции являли собой не реальную силу правопорядка, а фактически охранные отряды, такой декрет был апофеозом профсоюзной борьбы, заявкой на полную власть над частью капиталистических отношений, существенно ограничивая при этом возможности тех, кто привык вольготно жить на шее рабочих и служащих. Декрет Моссовета N1 говорил Временному правительству:
— Народ устал! Теперь мы будем жить по-другому!
Василий тогда в третий раз встретился со своей любовницей Верочкой в номере «Метрополя». Из всех пассий за три месяца московского сексуального безумия осталась она и ещё одна девушка — её подруга Сафочка де Боде. Творящиеся в городе грабежи, разгул, всевозможные грязные развлечения, кокаин, убийства и самосуды так повысили сексуальное желание девушек и женщин, что Василий полностью вымотался. Вдобавок подружка Веры, баронесса де Боде — девятнадцатилетняя девушка-прапорщик, миниатюрная сумасбродка и любительница кокаина, увлекла Веру в сферу лесбийской любви. Совместные любовные утехи с этой парочкой не заладились с самого начала, поскольку, приняв чистый аптекарский кокаин, девушки напрочь забывали о своём молодом человеке. Если бы в этот момент между ними оказался Дьявол, они бы и его заключили в объятия…
С февраля по конец октября 1917 года в Москве днём и ночью шёл сплошной беспорядочный митинг. Самыми митинговыми местами Москвы были площади у памятников поэту Пушкину на Тверском бульваре и генералу Скобелеву перед Моссоветом. Сборища шумели и на других городских площадях, у памятников и вокзалов, на заводах, в казармах и в сёлах, на базарах, в каждом дворе и на каждой лестнице. С каждым днём речи ораторов на митингах делались определённее, и вскоре из сумятицы лозунгов и требований начали вырисовываться два лагеря — богатые угнетатели и бедные угнетённые. Тревога и стыд, скорбь и недоумение охватывали и не отпускали в Москве любого умного человека, а уж если твоя семья зверски убита, как это произошло с двадцатипятилетним Василием Вивановым. Митинговым и нервным запомнился ему последний день девятимесячного, словно беременность, республиканского воровского периода России между Николаем II и Лениным, когда всё, что осталось не разрушенным царём и не разграбленным его приближёнными, было доразрушено и доразграблено Керенским и его приватизаторами. Где-то там, в этой Москве, жила Наташа, принявшая потом фамилию Адамович. Во время сражения белогвардейско-черносотенных и офицерско-юнкерских отрядов Вышнеградского и Путилова с социалистическими отрядами в Москве, состоится их встреча, и эта маленькая девочка Наташа проклянёт его над телом своего убитого в октябрьских боях старшего брага, и это проклятье будет преследовать его потом, и даже зверское убийство им Наташи, случайно встреченной среди беженцев во время наступления немцев на Сталинград, не снимет этого проклятья…
А тогда, 24-го октября в Питере разные части гарнизона, отряды рабочей Красной гвардии, матросы Балтфлота под руководством Петроградского совета сводили разведённые правительством мосты в брошенном на произвол судьбы городе и стране, разоружали караулы, брали под контроль вокзалы, электростанцию, телефонную станцию, телеграф и Госбанк. То в гололёд, то в слякоть, то в дождь, то в снег этой ненастной октябрьской ночи, они действовали почти без выстрелов, спокойно и методично, поскольку всем всё было понятно, а сопротивляться было особенно и некому. Уже месяц, как приготовившись к переезду в Москву и не собираясь препятствовать немцам занять Питер, правительство Керенского поручило начальнику Генштаба генералу Духонину вывести все боеспособные армейские части из столицы, за исключением полков лейб-гвардии, юнкеров военных училищ и трёх казачьих полков. Лейб-гвардия в ту ночь выступила на стороне рабочих. Казаки остались нейтральными.
Временному правительству во главе с Керенским в Зимнем дворце рабочие стачечные комитеты отключили сначала телефоны, потом свет. Затем огромный комплекс зданий Зимнего дворец был легко занят ротами солдат лейб-гвардии Павловского резервного полка, отрядами матросов и рабочих. Шестеро охранников, оказавших сопротивление, были убиты, пятнадцать ранены или избиты, женский батальон охраны сдался без боя. Казачий 14-й Донской полк, охранявший со своей артиллерией Зимний дворец, в полном составе заявил о нейтралитете, правительство защищать не стал, снялся с позиций и отправился в казармы готовиться к отъезду на Дон. Юнкера из Михайловского артиллерийского училища в своих красивых киверах с орудийной батареей тоже не решились оказывать сопротивления лейб-гвардии Павловскому резервному полку при знамёнах, офицерах и артиллерии, и были отпущены с миром. Попытка патрулей юнкеров Владимирского пехотного училища восстановить контроль над телефонной станцией потерпела фиаско. Это был закономерный конец антинародного режима…
Силы большевиков, эсеров и анархистов раньше немцев успели захватить столицу, несмотря на нежелание разных социалистических партий и даже части большевиков, это сделать. Рабочие знали, что немцы устроят в Питере один большой концлагерь, как устроили англичане в Южной Африке десять лет назад голландскому населению-бурам, рабочие понимали, что немцы наведут в Питере такой отчётливый порядок именем кайзера, что революционным рабочим и большевикам придёт полный конец. Странным было всем узнать, что Ленин, объявленный и разыскиваемый для ареста как немецкий шпион, собирается защищать от немцев Питер до последней капли крови, а как бы патриоты России Керенский и Корнилов решил город покинуть и немцам отдать…
Министр-распорядитель и одновременно Главнокомандующий армией России Керенский бежал в посольство США к свои заморским партнёрам по приватизации царского добра и установлению режима грабежа народа. Затем на машине с американским флагом Керенский уехал с очень крупной суммой денег для организации военного наступления на город извне. Вышнеградский и Путилов известили Гучкова и других организаторов «Общества экономического возрождения России» о начале реализации плана по введению в дело наёмных военных отрядов «Союза офицеров» и «Экономического союза офицеров» в Питере и в Москве, для захвата ничейной, по их мнению, власти и организации нового правительства из военных уже без Керенского.
Заседающий всероссийский II-ой Съезд советов провозгласил образование нового правительства большевиков и эсеров, а утром 25-го октября московский Совет рабочих депутатов вслед за Питером заговорил про установление своей власти в Москве совместно с Моссоветом. Однако Мосгордума не захотела расставаться с властью в городе. Мосгордума имела в своём активе: несколько миллионов рублей «Общества экономического возрождения России», двадцать тысяч наёмников из офицерско-юнкерских отрядов «Союза офицеров» и других офицерских организаций, 156 тысяч солдат и офицеров гарнизона, кроме того они рассчитывали на 700 тысяч солдат Московского военного округа, 2000 юнкеров из двух военных московских училищ, 5000 юнкеров — бывших фронтовиков-орденоносцев из шести школ прапорщиков, 2200 кадетов, 7-й Казачий Сибирский полк, четыре броневика, 50 тысяч винтовок и 300 пулемётов в цейхгаузах частей гарнизона и училищ, 70 тысяч американских винтовок и две бронемашины в Арсенале московского Кремля. 7000 добровольцев-студентов, гимназистов в качестве бойцов, разведчиков и санитаров при поддержке тысяч черносотецев, сотни артиллерийских орудий в артиллерийских парках Ходынки и артиллерийских мастерских «Мастяжарта» в Лефортово различных калибров и систем, самолёты-истребители в ангарах на Ходынке, бомбомёты, миномёты, огнемёты, большое количество револьверов, ручных гранат, в арсенале Кремля, сотни миллионов единиц боеприпасов на Симоновских складах также были в активе Мосгордумы в предстоящем противостоянии с Моссоветом. Всего в московском регионе до 800 тысяч человек оказались в разной степени готовности и верности в распоряжении Мосгордумы, Штаба округа и эмиссаров Вышнеградского, Путилова, Каменки, Гучкова…
Ни они, ни их зарубежные партнёры-акционеры даже не могли себе представить, что против такой силы может найтись в Москве внятное противодействие. Керенский был московским деятелям уже не нужен со своим подпольным Временным правительством. По мнению Вышнеградского, Путилова, Каменки, Гучкова, Алексеева и Корнилова самоорганизация рабочих ограничивалась уровнем партизанских боевых дружин образца 1905 года, рабочей милиции, малочисленными и плохо вооружёнными партизанскими отрядами Красной гвардии. Никто их них не мог себе представить, что рабочая Москва тоже сможет выставить аналогичное количество бойцов с равноценным вооружением, и борьба превратится в сражение, в битву в большой городе с применением бронетехники, авиации и артиллерии разных калибров, в том числе крупнокалиберной…
Одних только членов отрядов чёрной сотни в Москве насчитывалось десять тысячи молодых лавочников, приказчиков, извозчиков и кустарей, охранников и милиционеров. Такие силы и полная уверенность, что в Москву через три дня прибудут с фронта вызванные казачьи и ударные части от Духонина, гарантировали, что рабочие захлебнуться собственной кровью, как и в 1905 году, и весь их рабочий контроль за работой предприятий и национализация канет в лету. Лидеры московских социалистических партий — эсеры, меньшевики, анархисты, получив от промышленников огромные суммы, готовы были нейтрализовать активность своих последователей в предстоящем действии. Уверенность в своей силе и полной безнаказанности наполняло думских деятелей и капиталистов кипучей энергией. Роль защитников Москвы от хамов и установление своей власти им казалась весьма безопасной и выигрышной.
Генерального штаба полковник Рябцев — теперь уже бывший командующий Московским военным округом бывшего правительства Керенского, получив щедрую мзду от Вышнеградского и Путилова, был готов бросить в бой все свои силы, применить авиацию, бронетехнику, артиллерию и пулемёты, невзирая на то, что приказы ему теперь станет отдавать совсем не сбежавший Главнокомандующий, а какой-нибудь комитет из штатских деятелей кадетской или эсеровской партии и разного рода деятели московской деловой общественности. Теперь, когда не стало немощного и раздражающего всех безудержным воровством центрального правительства, каждый сам должен был решить для себя, как ему быть, опираясь на свою духовную ментальность и жизненный опыт, на усвоенные заветы религии и традиции. Традиции же московской интеллигенции, деловых кругов и военных требовали крови и избиения посмевших восстать рабов, тем более что всё для этого было приготовлено с лета! Так они всё и порешили…
Превращённые в щебень и щепу артиллерией рабочие кварталы на Пресне в недалёком 1905 году, переулки и трущёбы, заваленные трупами рабочих и их домочадцев, расстрелянных без суда, многие из думцев двенадцатых лет назад видели воочию, и даже сами участвовали как ополченцы губернатора в этом кровавом побоище. Теперь они считали возможным повторить такое же сейчас, в октябре 1917 года. Тем, кто платил за это, заказчикам убийств и массовых репрессий против бедноты — Шипову, Каменке, Путилову, Нобелю и другим, нужно было время, чтобы продолжалось их дело по высасыванию денег из населения и госбюджета, и неважно, что при этом будут идти баррикадные бои или будет гражданская война в любом виде — главное, чтобы движение денег из карманов населения и казны в их карманы не прекращалось. Банкир Вышнеградский тоже этого желал страстно. Время без центральной власти — это всё равно деньги в его кармане, это содержание его яхты Галлия-II, это лишний дом под Парижем к уже имеющимся, это деньги для содержания гаремов любовниц и девушек для радости. Но если победят красные, они могут национализировать его питерский банк, обобрать банковские хранилища и депозитные ячейки и всё, конец! Сформировать новое правительство с генералом во главе на груде трупов новых коммунаров? Изволите! Легко!
Против экстремистов-социалистов в Москве следовало решительно бороться, и борьба эта началась теперь и немедленно, решительно и беспощадно.
Такое головокружение от своей значимости в истории не могло не воодушевить председателя Мосгордумы эсера Руднева и бывшего командующего округом эсера Рябцева в совокупности с деньгами, полученными от банкира Вышнеградского и короля сталелитейной и угольной промышленности Путилова. Кроме того, эсера Руднева не мог не воодушевить удачный пример эсера Савинкова по организации летнего расстрела недовольных в Питере, репрессий против большевиков с погромами, убийствам, с арестами и запугиваниями. Будучи главой города с населением более чем в миллион человек, впервые в жизни всего лишь три месяца вообще возглавив город, дворянин Руднев уже вкусил все прелести распределения городского заказа, карточек на продовольствие, подрядов на заготовку топлива на зиму, участков для строительства, денежных подношений торговых объединений и промышленников, сборов и поборов с 20 000 московских магазинов, распоряжения продовольственными карточками на хлеб, сахар, другие товары, вплоть до галош, монопольной муниципальной торговли дровами, углём и нефтью для обогрева и работы заводов, взяток за хозяйственные споры, и поэтому городской глава жаждал действия по сохранности такой своей кормушки. Кроме того, Московский городской Продовольственный комитет при московском градоуправлении находился под надзором Руднева и распределял хлеб и хлебопродукты, мясо, сахар и так далее, с лета, когда правительство Керенского ввело карточки на всё это плюс керосин, калоши, фураж, ткани, чай, табак и так далее. Терять такой источник личной наживы Руднев тоже не собирался.
После личных встреч с этими господами и после телефонных переговоров с Завойко и Гучковым, чему Виванов был свидетелем, насмотревшись на наглые и кровожадные лица господ офицеров и чиновников по всему городу, Василий нисколько не сомневался, что они сделают всё, чтобы остаться сидеть на шее народа — и «маму родную зарежут, и Христа из церкви вынесут», как говорил про таких на народный манер остроумный Завойко…
25 октября утром, как только стало известно о бегстве диктатора Керенского и аресте части правительства, эсеры Руднев и Гельфгот вместе с бывшим уже командующим Московского военного округа Рябцевым на совещании в Мосгордуме реализовали свою предварительную договорённость и часть плана Гучкова — создали комитет для спасения существующего порядка с несколько странным названием — Комитет общественной безопасности. Характерное отсутствие упоминание свергнутого правительства были не случайным. Свергли правительство Керенского? Поделом! Дворянин и эсер, выпускник Базельского университета в Швейцарии, военврач, всю войну плававший на госпитальном судне, Руднев решил, что наступило время ничем не ограниченного произвола и насилия, время репрессий, когда он один знает в Москве, что и кому надо, что положено в этой жизни. Рудневу, как члену ЦК правых эсеров не довелось по примеру знаменитых эсеров-боевиков убить министра внутренних дел Сипягина или дядю императора — великого князя Сергея Александровича, или, к примеру, одного из 7-и царских генералов, или одного из 33-х губернаторов, убитых эсерами — товарищами по партии, но Руднев сейчас мог показать всем, кто он такой.
Кадеты, эсеры, меньшевики, представители офицерских наёмных отрядов и чёрный сотни, представители промышленников, банкиров и домовладельцев рьяно включились в работу этого эсеровского комитета Руднева. Владельцы роскошных блистающих апартаментов и московских особняков-дворцов объявить войну нищим обитателям каморок в Лужниках и деревянных бараков фавел Пресни. Комиссар Временного правительства со своим помощником мгновенно стал для всех нулём, поскольку Временное правительство было обнулено Лениным, хотя член бывшего правительства Савинков, бывший великовозрастный любовник Софочки де Боде, по слухам, пытался начать противодействие ленинцам в Питере с помощью наёмного казачьего отряда генерала Краснова…
По планам заговорщиков из «Общества экономического возрождения России» и «Республиканского центра», одновременно с захватом власти в Москве офицерско-юнкерскими отрядами, то же самое должно было произойти в Питере, а отчаянная самодеятельность Руднева и Савинкова были обречены на поражение изначально и даже им мешала. Вроде бы как Савенков даже уже освободил Царское село, устроив безжалостную резню большевиков. Вот-вот к Краснову и Савинкову присоединятся там другие части из числа казаков. Но выступление юнкеров военных училищ в Питере под руководством офицеров генерала Алексеева планировалось только через два дня! Время оказалось не согласовано, что давало возможность сторонникам Ленина громить врагов по частям. Но как Савинков мог действовать согласованно с Алексеевым, когда первый был эсером-террористом, бывшим министром Временного правительства и боролся за возвращение Керенского, а Алексеев был бывшим генерал-адъютантом царя в чине генерал-лейтенанта, командовавший де-факто всей армией, арестовавший царя, и боролся Алексеев за собственное диктаторство? Виванову было сразу прекрасно видно, что это силы, которые из-за своей враждебности друг к другу выступить вместе не могут. Но Виванов обладал эксклюзивной информацией от Завойко и Гучкова находящиеся в центре тех событий по телефону немедленно, в то время, как вся страна и Москва, в том числе, узнавала о происходящим с большим опозданием, и не имела представления о реальной расстановке сил.
В Москве, находясь в плену собственных иллюзий, Генерального штаба полковник Рябцев и городской глава Руднев не видели другого способа заполнить вакуум власти после свержения Временного правительства, кроме кровавого способа полковника Мина или полковника Брандта. Русский офицер — Генерального штаба полковник Рябцев второй раз за девять месяцев сменил хозяев — теперь он из демократа превращался в путчиста — будущего военного диктатора Москвы…
В полдень приказал ввести в здание Думы на Красной площади роту юнкеров 4-й школы прапорщиков и пулемётные расчёты офицеров. Наиболее меткие стрелки и два пулемёта были помещены к чердачным окнам. Одна рота юнкеров 4-й школы прапорщиков с двумя 9-сантиметровыми трофейными бомбомётами Minenwerfer M 14 разместилась в начале Никольской улицы. Патроны и гранаты были розданы, ленты заправлены. Станковые пулемёты Максима смотрели тупорылыми стволами из окон на Красную площадь и Кремль, на Воскресенскую площадь перед Большой Московской гостиницей. Конторы Мосгордумы мгновенно стали из гражданского учреждения военным штабом, рассылая военные приказы, прокламации и листовки. Здание Думы было превращено в крепость и военный штаб, что изначально не способствовало никакому компромиссу с рабочими. Полковник распорядился установить на Арбатской площади у Александровского училища батарею трёхдюймовых орудий. Пушки 1-й гренадерской артиллерийской бригады и боеприпасы к ним были тут же доставлены с Ходынки эскадроном казаков и офицерами-добровольцами на двух грузовиках. Орудия поступили под командование опытного артиллериста — подполковника Баркалова и были развёрнуты для стрельбы вдоль бульваров. Там же были размещены и два из четырёх броневиков «Aston-Путиловец» учебного дивизиона Александровского военного училища. Перед казармами 3-го Московского кадетского корпуса, 1-го Московского кадетского корпуса и перед Алексеевским пехотным училищем в Лефортово полковник Рябцев тоже распорядился установить артиллерийские орудия для устрашения горожан, однако эта команда выполнена не была. В военный штаб комитета Руднева и Рябцева кроме штаба бывшего московского военного округа и контор городской управы, вошла ещё управа уезда, железнодорожный и почтово-телеграфный союзы, депутаты губернии, часть солдатских депутатов. Внушительный новый самоорганизованный военный орган власти в Москве, сплотивший имущие слои под идеологическим руководством партии кадетов и эсеров, обратился к начальнику Генштаба армии генералу Каледину, умоляя о скорейшей присылке надежных казачьих войск. Каледин пообещала прислать казачьи войска с артиллерией в Москву из Новочеркасска через четыре дня, и ещё пообещал прислать батальон ветеранов-ударников из Брянска. Так же была надежда на прибытие в Москву из Калуги ударного отряда кровавого полковника Брандта.
Конкретной компактной цели для применения военной силы не было, поскольку Моссовет при виде такой мощной силы пребывал в растерянности, парализованный подкупленными предателями, и на призывы рабочих взять власть в городе, повисшую в воздухе после свержения Временного правительства, отвечал увёртками. Как ни странно, исполком Моссовета из эсеровских и кулацких крестьянских депутатов, как и части солдатских депутатов, даже поддержал такие приготовления думцев к кровопролитию. Рабочие-большевики в Моссовете остались практически одни перед лицом военных приготовлений в городе. Солдат московского военного округа было втрое больше, чем московских рабочих всех возрастов вместе с их женщинами и детьми, притом, что только небольшая часть из них была готова однозначно сменить своё участие в забастовке и стачке на баррикадные бои и смерть от пули. Одно дело делать вечерами бомбы или клеить листовки, а другое дело бросаться с бомбами на казаков — профессиональных воинов, или сходиться с уверенными в своих силах и наглыми офицерами в штыки. Поэтому у 3000 неорганизованных и необученных военному делу, почти безоружных разновозрастных рабочих московской Красной гвардии и рабочей милиции, казалось, не было никаких шансов на победу. У рабочих Москвы не было в распоряжении крейсеров и миноносцев с Балтики, как у рабочих Питера, не было многочисленной, чётко организованной и хорошо вооружённой питерской Красной гвардии, не было отрядов матросов, не было лейб-гвардии резервных полков, многочисленных частей гарнизона и фронтовиков, не было тяжёлой артиллерии Петропавловской крепости. Восставшие полки московского гарнизона, симпатизирующие рабочему делу, были на две трети безоружными, и их митинговый протест пока не выходил за пределы казарм. Как люди военные, восставшие солдаты, многие после госпиталей, фронтовики, они понимали, с чем придётся иметь дело: им противостояли десятки тысяч офицеров, скопившиеся в Москве, тысячи юнкеров из числа фронтовиков и георгиевских кавалеров, десятки тысяч студентов, черносотенцев, солдат-эсеров, солдат-ударников, казаков, располагающих аэропланами, пулемётами, артиллерией, броневиками. Через несколько дней к ним должны были прибыть с фронта ещё боевые части, артиллерия, казаки, карательный отряд полковника Брандта из Калуги. Одних только юнкеров в возрасте от 20 до 35 лет из Александровского и Алексеевского училища, из шести школ прапорщиков было более 5000 человек со своими пулемётами, орудиями, бомбомётами. Было отчего испугаться!
Большая часть более чем миллионного населения Москвы, будучи в целом обывательским болотом, либо готовилось стрелять рабочим в спины, либо хранило зловещее молчание, не испытывая никакого сочувствия горестному положению окраин, и воспринимающее новые предстоящие репрессии против них с одобрением.
С таким соотношением сил, хотя надёжность лояльных частей гарнизона была сомнительной, Руднев, Гельфгот и Рябцева чувствовали себя уверенно. После вызова в центр города юнкеров и кадетов старших рот, в московском университете по призыву Рябцева и Руднева начали создаваться первые отряды студентов. Их вооружали из цейхгауза Александровского военного училища, и даже приступили к первичному военному обучению на площади у «Художественного электро-театра» на Арбате, где ещё вчера Василий смотрел с любовницами фильм под чудовищным названием «Позабудь про камин, в нём погасли огни». В фильме князь в офицерской форме с иголочки влюбляется в замужнюю акробатку цирка, похожую на его погибшую пассию, ухаживаниями заставляет её бросить цирк и мужа и переехать к нему в особняк… На этом месте фильма юная баронесса де Боде, одетая под мальчика, в сюртук и сорочку с галстуком, неприлично засмеялась на весь зал. Поведение князя по отношению к простолюдинке, пусть даже понравившейся, сильно не соответствовали реалиям аристократических нравов. После ссоры циркачка возвратилась в цирк и разбилась во время номера, и умерла в объятия рыдающего князя. Зал рыдал тоже, а баронесса смеялась…
Формированием отрядов студентов руководил там полковник Екименко. Там же, в «Художественном электро-театре» размещались и первые арестованные на улице по произволу юнкерских патрулей рабочие-большевики и не большевики. Электротеатров было в Москве пруд-пруди. На Тверской их было более десятка. Были они у Покровских ворот, на Петровке, Страстном бульваре, Пресне, в Дорогомилове, Сокольниках. На Арбате их было с полдюжины, и Арбат окрестили кинематографической улицей. Василий часто бывал в кинематографе с подружками, назначал там встречи с агентами: «Гранд Плезир» на Кудринской улице, «Вулкан» на Таганке, «Форум» на Садово-Сухаревской, «Колизей» на Чистых прудах, «Уран» на Сретенке, «Унион» на Никитском бульваре. Все они были оборудованы ватерклозетами, электроосвещением, имели залы со стульями и подсобки, несколько выходов, и идеально подходили для концентрации военных отрядов…
Военного диктатора Москвы Рябцева, однако, весьма смущал как союзник, прибывший накануне из Питера с группой адъютантов лейб-гвардии полковник Трескин — бывший командир батальона лейб-гвардии Волынского полка, а ныне эмиссар бывшего царского генерала-адъютанта в чине генерал-лейтенанта Алексеева — руководителя нескольких влиятельных офицерских союзов, имеющих многочисленные отряды в Москве, и готовые драться самостоятельно за провозглашение Алексеева главой России. Василию лейб-гвардии полковника Трескина рекомендовал Завойко как представителя конкурирующей с Керенским, Гучковым и Савинковым группировки Алексеева, но при этом источник финансирования у них был такой же — Вышнеградский, Путилов, Нобель. Именно поэтому Василию было указано передать Трескину 300 тысяч рублей на проведение репрессивного подавления большевизма в Москве. Гвардии полковник Трескин был всем офицерам страны хорошо известен. Он так жестоко командовал своим батальоном лейб-гвардии Волынского полка, что именно его солдаты первыми начали стрелять в своих офицеров полгода назад в Санкт-Петербурге, запустив в бурлящем городе процесс восстания гарнизона, то есть революционное свержение царя и гибель Империи. Теперь этот чёрный демон революции полковник Трескин практически встал во главе организации и вооружения отрядов нескольких союзов офицеров в Москве, почти игнорируя думский военный комитет полковника Рябцева. До своего приезда Трескин командовал группой боевиков алексеевского офицерского союза «Белый крест» в Гатчине, охраняя Великого Князя Михаила Александровича, который там находился под арестом Временного правительства. К дому Михаила Романова была и так приставлена наружная усиленная охрана, но Трескин находился там, чтобы гипотетический наследник престола не оказался на свободе и не помешал установлению военной диктатуры Алексеева. Если бы Великий Князь Михаил Александрович предпринял попытку побега, люди Трескина должны были его застрелить. Танец смерти вокруг Великого Князя Михаила Александровича офицеры плясали потому, что император Николай II отрёкся от престола именно в пользу своего младшего брата Михаила Александровича, а тот решил не принимать власть императора до решения Учредительного собрания о форме власти в России. То есть он был после этого единственным легитимным властителем России и всей Империи, а все остальные были при нём, при живом, самозванцами, узурпаторами и захватчиками вне зависимости от своих взглядом и способа вхождения во власть. Временное правительство, сформированное для проведения Учредительного собрания Думой и Советами, возглавил князь Львов, а затем эсер Керенский, сменивший правительство на директорию во главе с собой, взяв и пост главнокомандующего, создав механизм диктатуры. Керенский 4 сентября 1917 года распустил Государственную Думу и объявил о провозглашении России демократической республикой без Учредительного собрания, разорвав договорённости с наследником престола Михаилом, продолжая содержать его под арестом, чем и закрыл вопрос монархии в России. Теперь большевики свергли уже незаконное Временное правительство, созданное когда-то на основе общего консенсуса, затем разрушенного. Но Великий Князь Михаил Александрович был жив, и только он имел законные права быть властителем России. Но как быть с уже разграбленным землями Романовых, как быть с приватизированными их казёнными заводами, железными дорогами, нефтеместорождениями и золотыми приисками, с их дворцами и домами, вкладами в зарубежных банках? А как поведёт себя Михаил Александрович, если предстоящее Учредительное собрание вдруг решит в какой-то форме сохранить в России монархию и объявит его законным царём, никто точно сказать не брался. Что будет с теми демократами, кто арестовывал Николая II и его семью, кто грабил их имущество? Что будет тогда с Вышнеградским, Путиловым, Каменкой, Нобелем, Керенским, Алексеевым? Нет, всем им, состоящим в сговоре с капиталистами разных стран, живой наследник на воле был хуже смерти…
Глава 6
Окружённая 40-я советская армия
Роковое для Союза ССР и социализма вторжение в Афганистан было закономерным результатом утраты советским обществом после смерти Сталина действенных репрессивных способов самоочистки руководящих структур от карьеристов и беспринципных приспособленцев из антисоциальных элементов, использующих возможности социализма для получения неприкасаемости, широчайших привилегий и материальных благ, персональной власти, никак не корреспондирующихся с коммунистической моралью, а являющей собой часть капиталистического принципа общественной иерархии.
Специальным представителем КГБ Андропова в Афганистане накануне вторжения был коммунист-перерожденец генерал внешней разведки Иванов — один из руководителей глубоко законспирированной даже от самой КГБ группы отдела «Ф» созданного в 1967 году и возглавляемого самим Андроповым. Кроме тайных задач захвата и обеспечения Андропову высшей власти в стране, отдел «Ф» в своих личных интересах за счёт средств советского народа вёл по всему миру собственную отдельную от советской руководства, широчайшую разведовательную, диверсионною-террористичекую, политическую и экономическую деятельность, используя имеющиеся ресурсы КГБ и советской экономики, при этом нанося ей тяжелейший урон, словно смертельный вирус в теле заражённого хозяина. Руководящей и направляющей силой этой группы — отдела финансовой разведки «Ф» — «Финансы» — «Фирма» — был генерал КГБ Питовранов, работающий официально в руководстве советской Торгово-промышленной палаты, контролируя и возглавляя таким образом всю советскую торгово-промышленную мафию.
Придя 1967 году в КГБ с должности секретаря ЦК и заведующего отделом по связям с коммунистическими и рабочими партиями соцстран, сразу в качестве председателя Андропов, в нарушении закона о КГБ, он создал подотчётную только ему тайную и параллельную органам КГБ и ГРУ структуру для своих личных целей — разведывательную и финансовую работу с позиций советских и иностранных торгово-экономических кругов.
Андропов, в поисках источников финансирования своей собственной спецслужбы — отдела «Ф», его ненасытных руководителей Питовранова, Иванова, Киселёва, Крючковым, Бабкова и многих других исполнителей и агентов за рубежом и в стране, и для получения денег для своего восхождения к власти, обратил внимание на богатейшие по своим природным ресурсам бывшие португальские колонии Анголу, граничащую с ней Намибию и Мозамбик. Он смог уговорить Брежнева начать экспорт революции троцкистского типа в эти бывшие португальские колонии. Португальский военный переворот, свергнувший профашистский режим дал свободу старым португальским колониям Анголе, Мозамбику, Гвинее-Бисау, Островам Зелёного Мыса, Сан-Томе и Принсипи. Ангола по запасам полезных ископаемых является одной из богатейших стран африканского континента. В её недрах нефть, алмазы, золото, уран, медь, бокситы, железная руда и фосфаты. В Мозамбике залежи редкоземельных металлов: лития, ниобия, тантала, тория, циркония и урана. В Мозамбике много железа, золота, серебра, меди, олова, бокситов, газа и каменного угля, драгоценных и полудрагоценных камней — аквамаринов, бериллов, гранатов, изумрудов, топазов. Организация торговли этими богатствами в сверхрискованных условиях делал участников сделок сверхбогачами, а мощная советская спецслужба могла оперировать такими рисками, которые были не под силу ни одному частному западному предпринимателю, поскольку все издержки и неудачи гасил несчастный советский народ из своего кармана. Предатели могли резвиться безнаказанно сколько угодно. Тот, кто контролировал ЮАР, Анголу, Ботсвану, Конго, тот контролировал конъюнктуру мирового рынка алмазов. Тот, кто контролировал Сьерра-Леоне, в высокой степени влиял на мировой рынок титана. Гвинея давала контроль над мировым рынком алюминия. С помощью Нигерии и Анголы можно было значимо играть на мировых ценах на нефть. Контроль за процессами в Намибии и ЮАР определял решающую роль на мировом рынке урана. Советские мафиози из отдела отдела «Ф» хотели бы получить всё это, используя мощь и авторитет Советского Союза, созданный ненавидимым ими Сталиным, репрессивный аппарат которого был зря уничтожен Хрущёвым. C 1975 года на территории Анголы, Мозамбика и Намибии не прекращались бои противоборствующих сторон, в которых принимали участие регулярные воинские подразделения ЮАР. По просьбе главы Народного движения за освобождение Анголы Агостиньо Нето и после уговоров Антропова Брежнев оказывал Нето дорогостоящую тайную военную и финансовую помощь, направил советников, спецназ ГРУ и КГБ. В этих тайных операциях в полной мере использовались оперативный состав 8-го отдела управления «С» и агентура отдела «Ф». Активную помощь своими диверсионно-разведывательными формированиями и регулярными войсками, вооружением и боеприпасами оказывала социалистическая Куба.
За годы работы в Африке до вторжения в Афганистан бандиты кгбшной корпорации из отдела «Ф» и их агенты очень быстро и сказочно разбогатели. Менее чем за пять лет, каждый из высокопоставленных андроповских кгбшников заработали по $20 миллионов долларов. Их подставные лица построили за границей роскошные офисы, купили замки во Франции, самолёты. Сколько бы они ни тратил денег, их всё равно было много, очень много. Московские хозяева с завистью смотрели на своё имущество и жизнь своих агентов при капитализме. Денег у них уже было много, но они ничего не могли с ними сделать — мешал социализм в Союзе ССР. Жизнь следовало перестроить, а социализм переломать. Афганистан должен был торпедировать социализм, и принести перед этим напоследок дополнительные умопомрачительные заработки.
Для оправдания вторжения в Афганистан за афганскими изумрудами, за широкими возможностями обогащения для советской торговой мафии, за открытыми каналами контрабанды и каналами арабской финансовой системы-хавала, и для подрыва экономики и авторитета советской страны, член антроповского заговора и один из руководителей андроповского тайного отдела «Ф» — председатель Андропова в Афганистане кровавый убийца с большим стажем генерал Иванов, долго лгал Политбюро ЦК, что глава Афганистана Амин является агентом спецслужб США и склоняется к созданию в Афганистане американских военных баз, оснащённых баллистическими ракетами «Першинг», которые могли бы поразить советские среднеазиатские республики и восток страны. Обладая пониманием всех последствий для страны, Андропов «Ювелир» убедил других челнов Политбюро и мало уже чего изображающего Брежнева о необходимости ввода именно крупных сил армии, а сами приняли решение о физическом устранении мешающего их финансовым делам Амина и о замене его более покладистым лидером.
Андроповским заговорщикам Иванову, Питовранову, Киселёву, Бабкову, Крючкову, Князеву и другим, глава Народно-патриотической партии Афганистана, председатель Революционного совета и премьер-министр страны Амин, многократно и публично называвший себя другом Советского Союза, просивший просивший и получавший советскую военную помощь в гражданской войне с исламистами, мешал тем, что не давал развернуться коммерческой деятельности мафиозной торгово-промышленной палаты Питовранова. Как и богатейшее африканское поле деятельности отдела «Ф», Афганистан был сказочно богат. На его территории к востоку от Кабула располагались гранитные пегматитовые поля, где в залегающих жилах, протянувшихся на многие десятки и даже сотни километров, доступных для разработки простейшими методами, содержались настоящие сокровища: рубины, изумруды, бериллы, редкие камни кунциты и гиддениты, редкоземельные металлы бериллий и торий. Без этих металлов невозможно современное самолетостроение и ракетостроение. Было чем поживиться в Афганистане подонкам и проходимцам вроде Питовранова и его подельников из тайного отдела «Ф» и его агентов перед тем, как разрушить словно вирус органгизм хозяина — КГБ и Союз ССР и сам социализм.
Им нужна была кровавая война, управляемый ими хаос, в которой советские войска не смогли бы победить партизан, будучи искусственно ограничены численно. Предстояло контролировать обе стороны войны. Тогда на плохо контролируемой центральным афганским правительством и умышленно ограниченным контингентом советских войск территории страны посредством глав племен и моджахедов без особого труда можно было организовать добычу полезных ископаемых примитивными способами и обеспечить их последующий нелегальный экспорт в интересах Андропова и отдела «Ф».
Помимо этого с началом советской оккупации до огромных размеров должен был развиться нелегальный рынок по выращиванию конопли и производству героина. Произведённые в Афганистане наркотики, приносящие доходы в сотни миллионов долларов тем, кто сумеет организовать этот бизнес, предстояло направить на территорию Союза ССР и далее в Европу. Вариант смены руководителя Афганистана Амина, не желающего в этом участвовать, планировался именно как убийство — жестокое убийство спецназом КГБ Амина и членов его семьи. Живой и умный, но непослушный Амин был Андропову и его заговорщиком совсем не нужен. Инструменты для силового решения у отдела «Ф» были очень серьёзные, сильнее, чем у любого бизнес-сообщества в мире.
По официальной линии в КГБ с 1973 года деятельность группы отдела «Ф» Питовранова прикрывал своей организационной структурой 8-й отдел нелегальной разведки, бывшеий отдел «В» — самого опасного для андроповских недругов управления «С» первого главного управления КГБ при Совете Министров под руководством антикоммуниста Киселёва. 8-й отдел, внутри которого вёл с 1967 года свою агрессивную финансовую и силовую деятельность отдел заговорщиков «Ф», отслеживал всё, что касалось спецназа НАТО и готовил убийц и террористов, а также готовил позиции для управления диверсионной разведки, которому оперативно подчинялись Отдельная бригада особого назначения спецназа КГБ — курсы усовершенствования офицерского состава, готовящая спецназ, отдельный учебный центр спецназа, подразделение спецназа «Вымпел». У андроповского отдела финансовой разведки «Ф» таким образом за счёт советского народа была своя армия — армия советского спецназа КГБ. Офицеры этой армии назывались разведчиками специального назначения, но готовились они для осуществления диверсий на территории своего государства и иностранных государств, и были высококлассными убийцами и диверсантами.
Группа такого спецназа КГБ «Зенит» полковника Бояринова за несколько месяцев до убийства Амина и ввода в страну советских войск скрытно от афганских властей осуществляла разведку стратегически важных объектов Кабула, включая дворец Тадж Бек, в котором укрылся Амин после неудачного покушения андроповцев на его жизнь. Покушение было организовано в резиденции главы страны Тараки при участии представителя Андропова в Афганистане генерал Иванов, который настоятельно рекомендовал Амину в день покушения посетить своего политического наставника, ставшего врагом. Чудом уцелевший после автоматного обстрела Амин вскоре был отравлен во время якобы примирительного обеда, состоявшегося по инициативе организаторов предыдущего неудавшегося покушения. Травил ядом Амина его личный повар — агент 8-го отдела управления «С» Талыбов. Амин уцелел. Спасли его врачи советского посольства, не подозревавшие, что тем самым путают отдела «Ф». Оставлять Амина в живых не входило в планы Андропова, Питовранова, Иванова, Киселёва, Бабикова и Крючкова — они хотели сделать Афганистан своей капиталистической вотчиной. Игры в Джеймса Бонда им надоели и эти люди — все в крови — послали спецназовцев на штурм дворца, где Амин и многие из числа его приближенные с трудом приходили в себя после тяжелейшего отравления. Ошибку советских врачей, спасших их от мучительной смерти, исправили спецназовцы КГБ и ГРУ Питовранова и компании, во время штурма безжалостно убивавшие всех подряд, включая женщин и детей. Ковры, в изобилии покрывавшие полы дворца Тадж Бек, сочились пропитавшей их человеческой кровью…
Амина убили…
Поскольку все члены предательского «малого Политбюро ЦК» отлично знали, и про положение в советской экономике, про бесперспективность войны в горах с партизанами, также знали они ленинские каноны возникновения условий для переворота: верхи не могут руководить по-старому, низы не хотят подчиняться, и всё обостряет война, бессмысленная, кровавая, разорительная война, а сейчас и гонка вооружений, в том числе в космосе. Знали они и то, что регулярная армия победить партизан с поддержкой извне не сможет, как это было доказано опытом советского партизанского движения против гитлеровцев, опытом борьбы с чеченскими бандитами до их депортации вместе с семьями, и американским опытом войны во Вьетнаме. Предателям была просто необходима такая война, задуманная ими весной 1979 года. Пять предателей с грязной подноготной, с очень тёмным прошлым времён репрессий, пять вредителей, шпионов и агентов влияния, поднятые Брежневым на самый верх партийной карьеры, тайно от народа, без всякой партийной дискуссии, без совета министров, без решения президиума Верховного совета, только и ведающего вопросами войны и мира, решили погубить советскую державу. Они ввергли страну в войну, вместо проведения ускоренной модернизации промышленности. На виду у разведки США уже за год до нападения ввозилась агентура, советники, осуществлялись поставка вооружений, с лета 1979 года происходили перемещения советских войск вдоль советско-афганской границы, в спешке и кое-как разворачивались до полного штата кадрированные дивизии туркестанского военного округа, формировались специальные советские воинские части из мусульман для начала немотивированной военной агрессии — личной войны Андропова и Устинова, людей всех в крови…
Полностью отпустив на волю контрреволюцию в европейских соцстранах, где решался вопрос устойчивости всей системы соцстран, даже содействуя там контрреволюции, вплоть до провоцирования восстания в Польше и введения там военного положения из-за проблем с продовольствием, лидер преступной группы в ЦК Андропов — председатель КГБ, при дряхлеющем Брежневе и без его ведома заранее направил титанические усилия спецслужб Союза в пустынную, гористую, ничем не значимую страну третьего мира. Затем туда была брошена армия. Капиталисты в полной мере отыграли подачу Андропова — своего суперагента: комплекс санкций и программ гонки вооружений в Холодной войне, принятых США после нападения на Афганистан, был самым полным в ряду всех прочих антисоветских санкций: вроде санкций из-за введения военного положения поляками в социалистической Польше. Андропов с Устиновым с пониманием дела подставили советскую страну и советский народ под осуждение ООН и организации исламских государств, под прекращение полностью или сокращение экспорта в Союз товаров, которые были наиболее важны для него, под эмбарго на продажу зерна, под бойкот Олимпийских игр — 1980 в Москве, под запрет поставок товаров и оборудования, имеющих связь с Олимпийскими играми. Были сокращены привилегий Союзу ССР в рыболовстве в водах США с потерей 75 тысячи тонны рыбы в год. 17 миллионов тонн зерна, запрошенных Союзом ССР сверх количества, уже оплаченного, проданы не были. Ограничения коснулись кредитов от США и их союзников. Чувствительным ударом для советской экономики стало запрещение выдачи лицензий на продажу Союзу высоких технологий, а те технологии, лицензии на продажу которых были выданы ранее общей суммой на 150 миллионов долларов, аннулировались, а академия наук США прекратила контакты, запрещалась международное сотрудничество в области высоких и оборонных разработок, снижая международный престиж Союза вообще и среди государств третьего мира. До уровня 1971 года снизились поставки товаров, станков и оборудования. Всё это заранее было известно предателям через контакты резидентуры, имеющийся уже опыт получения санкций, и из аналитических прогнозов. Враги народа поменял помощь одной из сторон в гражданской войне даже не коммунистической стране в афганских горах и долах без шансов на победу, на модернизацию экономики!
Афганистан…
Афганистан — это всего 16 миллионов человек, рассеянные на территории больше, чем территория Франции — 90 процентов афганцев неграмотные крестьяне, треть из них безземельные, половина отдаёт сорок процентов урожая за долги, пять процентов населения — кочевники, в школе учатся только треть детей, на всю страну 70 больниц с 3600 койками и 1000 врачей, большая часть из них в столичном Кабуле, и всего в стране 5 тысяч рабочих. Пропорции как в Российской империи Николая II…
Эффективность зернового эмбарго, впрочем, не оправдались, поскольку по решению королевской семьи, правительства Великобритании, а главное банка Баруха — Standard Chartered Bank, Австралия тут же продала Советскому Союзу зерна больше, чем за все вместе взятые 4 года до этого, а по решению королевской семьи и правительства Великобритании Канада отменила введенное ранее зерновое эмбарго увеличила продажи наполовину. Аргентина также увеличила поставки. После чего и американцами этот вид санкций признали неэффективным и отменили, в отличие от других видов.
Когда в за год до начала позорной Андроповской войны в Афганистане, в этой стране была провозглашена мусульманская демократия во главе с пуштуном Тараки, выходцем из семьи контрабандиста, во имя Бога милостивого, и при провокационной помощи советских специалистов под управлением человек номер два в КГБ Крючкова, и доверенного человека Устинова — главнокомандующего Сухопутными войсками генерал армии Павловского, была всего за полгода спровоцирована кровавая и масштабная война афганских, иранских и пакистанских мусульман, мусульман из Саудовской Аравии против нового правительства, примерно так, как Крючков вместе с Андроповым спровоцировали восстание в Венгрии в 1956 году, Тараки через год был свергнут при помощи КГБ его соратником — пуштунским националистом Амином. Его задушил и семью арестовали. После этого Амин начал требовать увеличить военную помощь и ввести советские войска для войны против мусульман, наращивая репрессии и террор против феодалов и мулл. С подачи советников из КГБ, Амин продолжил в многонациональном народе с исторически сложными и запутанными противоречиями критически разрушать всё, что мог, посягая на традиционные устои восточной жизни и ислама, делая из крестьян и феодалы лютых врага. По поддержке КГБ и множества советских советников и разведчиков, частей ВДВ, КГБ и ГРУ, Амин, не будучи даже коммунистом, установил в стране тоталитарный режим, как и его предшественник. За полгода было без суда убито более 10 тысяч человек. Ему Андропов и Устинов — люди все в крови, помогали поставками стрелкового оружия, танков, БМП, артсистем, зениток, боевой авиацией. Захват Андроповым власти в стране через убийство Амина — председателя Революционного совета Афганистана и прямой военной агрессии был начат с ввода в дополнении к батальону ВДВ 111-го гвардейского парашютно-десантного полка, с лета охранявшего в Баграме советские военно-транспортные самолёты и вертолёты, «мусульманского батальона» — 154-го отдельного отряда спецназа ГРУ, сформированного ещё летом из солдат срочной службы узбеков, туркмен и таджиков, прослуживших в армии полгода или год, прошедших военную и физическую подготовку, а так же батальона 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, 317-го и 350-го полков 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и спецгрупп из офицеров КГБ — в его около 300 отлично обученных убийц. Кроме того, в охране афганского лидера, слепо доверившегося Андропову и Устинову, находились шпионы и агенты КГБ — отравители. За два дня до убийства главы страны, 25 декабря 1979 года генерал-лейтенант Тухаринов начал ввод советских войск в Афганистан по устному распоряжению врагов советского народа Андропова и Устинова, а спустя два дня произошла варварская бойня в Кабуле с массированным использованием бронетранспортеров, БМП, БМД, счетверённых зенитных установок «Шилка», станковых гранатометов, ПТУРсов, диверсантов, саботажников, отравителей при общем руководстве андроповского заместителя по КГБ Крючкова. Ему ассистировали военные преступники: мусульманин — генерал-полковник Магометов от Советской армии, полковник Колесник от ГРУ. После нескольких дней учений и неудачного отравления Амина, когда советский Блицкриг уже во всю маршировал по дорогам страны, после нарушения всей телефонной связи в столице, после вывода из строя саботажниками — советскими военными советниками танков охраны дворца и актов персонального террора, кровавое и бездарное побоище разыгралось в Кабуле вечером за четыре дня до Нового 1980-го года. Оно длилось почти сутки. Амин сам устно просил ввести советские части, не предполагая массированного вторжения, полагая, что друзья будут охранять столицу и крупные города от внутреннего беспорядка и произвола, и он до самой смерти от пули кгбшника не верил происходящему. Президентский дворец Тадж-Бек, генеральный штаб афганской армии, узел связи, здания народной партии и МВД, радио, телевидение были захвачены в результате ожесточённых городских боёв — шквальный огонь из всех видов оружия и боевой техники в духе битвы за Берлин, ад, десятки подбитых афганских танков и бронемашин, поставленных ранее в качестве военной помощи, десятки подбитых собственно советских боевых машин, сотни трупов афганцев и советской людей, в том числе убитых дружественным огнём, раздавленных своими бронемашинами, тысячи пленных и ушедших в горы афганских солдат, теперь лютых врагов всему советскому, горящий город, привезённый с собой в обозе марионетка Кармаль, как новый глава страны, статус рабочей-крестьянской страны теперь как кровавого агрессора, ненависть всего мусульманского мира и большей части афганского народа, катастрофа советской идеологии, фундаментальный подрыв экономики санкциями и последующие тратами на войну, новый виток гонки вооружений и Холодной войны, обнищание простого советского народа — точка не возврата строительства социализма — самого прогрессивного, самого многообещающего, честного и справедливого строя в истории…
Число невинных жертв никого не интересовало, равно как и потери среди нападавших. Главный вопрос, который интересовал спецпосланника Андропова генерала Иванова:
— Что с «Дубом?» — спрашивал он Дроздова, называя «Дубом» по-конспиративному дворец Тадж Бек.
— Что с «Дубом?» — спросил тогда генерал Дроздова у капитана второго ранга Козлова, участника штурма дворца.
— Дворец взят! — ответил Козлов.
— Что с Амином? — спросил снова Иванов, получив первый ответ.
— Амин убит! — отливался Дроздов.
— Добро! — ответил Иванов и тут же выключил свою рацию.
Американское посольство, дававшее понять, что всё происходит с их ведома и одобрения, не пострадало. Даже переговорный узел для связи советского командования с Москвой с помощью засекречивающей аппаратурой связи был развернут рядом с американцами во время сражения в Кабуле. Непосредственные исполнители кровавого плана побоища в Кабуле, никем не подписанного, получили перед массовыми убийствами предупреждение, что в случае неудачи от них откажутся. До самого конца они не были уверены, что их не убьют свои же за эти военные преступления при возвращении на родину. Спустя неделю этот позорный Блицкриг-II всё ещё шёл без письменной санкции, оформленной задним числом, словно Сатана всем руководил, и его посол Андропов — террорист государственного уровня — человек весь в крови, и его самые большие в мире террористические организации, навечно покрывшие себя позором предательства союзников и собственного народа — КГБ и ГРУ…
Теперь уж восемь лет прошло…
А песенка всё вертелась и вертелась в голове…
Всего четыре месяца назад полк Алёшина покинула свои позиции в кишлаке Руха в Панджшерском ущелье провинции Парван. Кишлак располагался на небольшом базальтовом плато, окружённом горами, нависающими над душой, давящими на психику. Двуглавая господствующая над местностью высота «Зуб» — 4500 метров над уровнем моря первый раз была взята штурмом ещё летом 1982 годами спецназом ГРУ при проведении командармом-40 Ермаковым кровавой операции по захвату контроля над западной частью ущелья в 1982 году — ценой 1000 погибших советских солдат, офицеров и спецназовцев, 3000 раненых, то есть каждый третий из участвующих частей выбыл из строя, девяти подбитых вертолётов Ми-8, двух истребителей-бомбардировщиков МиГ-27, множества боевой техники. Всего подобных штурмов ущелья было пять..
На самом деде Пандшерское ущелье, пролегающее вдоль горной системы Гиндукуш совсем даже не ущелье, а огромная долина размером с Грузию со многими ьоковыми ущельями и сложной сетью рек, 200 кишлаками с 200-тысячным таджикским населением, занятым кроме всего добычей очень ценимых в мире изумрудов и лития. Вдоль долины течёт главная река Панджшер со многими притоками в узких ущельях, являющих собой неприступные крепости, идеальную страну для партизанской войны против марионетки Кармаля или Наджибуллы и советских оккупантов. Панджшер впадает в реку Кабул, а та в Инд. Недалеко от выхода из ущелья начинается стратегически важный перевал Саланг. На второй год оккупации Афганистана в самой середине долины — кишлаке Руха был размещён сначала «2-й мусульманский батальон» ГРУ — 177 отряд спецназа генштаба и части 108-й дивизии. Потом они были выведены их ущелья по договорённости с джихадистом Ахмад Шах Масудом, контролирующим треть территории страны, а потом войска были введены вновь, поскольку Ахмад Шах Масуд обманул неверных, как это и предписывал ислам…
В исламе есть понятия о благой лжи — такия и китман. Такийя — это ложь во имя ислама. Несмотря на откровенную жестокость, суровость и нетерпимость Корана к иноверцам, в частности к иудеям и христианам, в Коране имеется ряд предписаний, позволяющих мусульманам скрывать, преуменьшать, и, при необходимости, отрицать антииудейские и антихристианские положения исламской идеологии и вообще всё, что угодно. Ложь пронизывает практически все виды деятельности и отношений мусульман с немусульманами, скрывая идеи, чувства, мнения и замыслы. Мухаммед сказал:
— Ложь допустима только в трёх случаях: между мужем и женой, для достижения довольства друг друга; во время войны; и ложь с целью примирения людей!
Коран позволяет использовать любую ложь и хитрость по отношению к немусульманам. Коран сводит все отношения мусульман с немусульманами к двум: война или перемирие. Кроме того, учитывая, что ислам позволяет нарушать перемирие и договора когда вздумается без предварительного предупреждения, ислам постоянно находится в состоянии войны. В исламском представлении, в такой ситуации Аллах накажет не лжеца, а неверных, которые вынудили мусульманина в сложной ситуации к отречению и необходимой лжи. Согласно такийя следующие действия могут быть приемлемыми: употребление вина, отказ от молитвы, и пропуск поста во время Рамадана, отказ от веры в Аллаха, преклонение коленей для поклонения божеству кроме Аллаха. Произнесение неискренних клятв. Ислам прямо и недвусмысленно разрешает мусульманам лгать в любых случаях, когда они чувствуют, что их собственному благосостоянию или самому исламу что-то угрожает. Верить Ахмад Шах Масуду, оставлять его наращивать силы, не устраняя источник питающей его силы — исламский мир, было вредительской идеей, а рез нельзя уничтожить исламский мир, то нужно было уничтожать Ахмад Шах Масуда, а не мир с джихадистом подписывать, чтобы он полгода с силами собирался. Что бы было, если бы Сталин остановил советские войска в 1944 году и заключил с врагом перемирие на полгода? Гитлер бы собрался с силами и вернулся. Так и Ахмад Шах Масуд вернулся. Он же на Коране поклялся, что ни одного советского солдата в ущелье не будет, о чём знал весь Афганистан — непобедимый Лев Панджшера освободит ущелье! Уходя первый раз первый раз после договора с Ахмад Шах Масудом, начальником оперативного отдела 40-й армии латышом полковником Дайнисом Турлайсом начальнику разведки душманов Азмудину были переданы схем всех советских минных полей в этом районе. Советские специалисты даже вынуждены были проводить с душманами занятия о порядке разминирования с соблюдением мер безопасности! Эта история с Панджшером отлично показала истинные цели Андропова, Устинова и Громыко при оккупации Афганистана — обескровить и измотать экономику и идеологию советской страны…
После нового захвата кишлака Руха полк опять жил в каменном мешке, в ужасных условиях. Опять с трудом и потерями занимали постами господствующие высоты. Перейдя через ущелье Пиявуш, где в густых зарослях скрывалось много душманов, в том числе переодетых в советскую и афганскую форму, брали гору Кирила — 6000 метров над уровнем моря…
Потом, для обеспечения припасами бойцов постов охранения, раз в три дня, иногда с боем, группы до 15 светских бойцов, неся на каждом кроме бронежилета и оружия по 30–40 килограмм боеприпасов, продовольствия, воды и медикаментов, поднимались на горы. Каждый такой подъем был своего рода подвигом. Сами группы охранения проводили на постах иногда по полтора месяца, а бойцы секретов вокруг постов сутками лежали под прицелами снайперов в выдолбленных в скалах окопах, наблюдая за передвижениями душманов, корректируя огонь артиллерии, отражая нападения. Днём была жара до плюс 60 градусов Цельсия, а по ночам камни покрывались инеем. Когда подходило время для смены поста, на гору поднимались не только те, кто заменял дозорных и носильщики припасов, но и группы эвакуации. За полтора месяца, советские бойцы на постах, так обессиливали в условиях высокогорья и постоянного стресса, что многие из них не могли самостоятельно ходить. Их приходилось нести вниз на носилках. Но сдавать высоты было никак нельзя — если бы хоть одну из них захватил враг, то всей позиции в Руха пришлось бы очень худо…
Поделиться книгой: