Русский национализм и национальное воспитание

Воспитать – значит внедрить в человека известные душевные качества, как питать, напитать – значит ввести в организм и его питательные соки – физические, материальные вещества.

Воспитать в национальном духе – значит внедрить в человека такие душевные, духовные и даже физические свойства, кои присущи и свойственны той или другой народности.

Каждая народность живет в условиях известной природы, следовательно, прежде всего, ее дети должны быть так воспитаны, чтобы они смогли легко, свободно и без опасности переносить все условия данного климата: севера, юга, приморья, гор и проч.

Далее, воспитание должно быть в духе той религии и государственных устоев, в которых живет та или другая народность. Воспитание должно соответствовать истории, характеру и особенностям данной народности.

Воспитание бывает семейным или домашним, школьным и общественным. Народность, начинающая жить в своем духе, как, например, русская, должна выяснить все простейшие приемы воспитания и домашнего, и школьного, и общественного.

1. Семейное воспитание. Всякое произвольное действие вначале бывает вполне сознательным, но затем, вследствие повторности, оно может стать настолько привычным, что совершается нами вполне механически и бессознательно. Таковы наши процессы: ходьбы, письма, танцев и т. д. То же всецело относится и к душевным движениям и чувствованиям. То же должно быть сказано и о семейном национальном воспитании. У наций, которые сознательно только начинают жить, только устанавливаются формы проявления национального воспитания, затем они проводятся в жизнь, прививаются ко всему обществу и путем повторности из поколения в поколение становятся столь прочными, что совершаются уже бессознательно, механически, как нечто должное, как нечто органическое.

Этого нельзя сказать о русской нации, только вступающей в фазис сознательного национализма. Она находится еще в этом отношении в младенческом состоянии, и потому в ней неудивительны проявления и странные, и непонятные, и нелепые.

В семье, ведя друг с другом разговоры, мы невольно воздействуем друг на друга, невольно воспитываем друг друга. Такое воспитательное воздействие в семье особенно важно по отношению к детям и членам семьи с неустановившимися национальными взглядами.

Я глубоко убежден, что все русские религиозны, все искренно исповедуют православную веру, но только это исповедание заключается внутри их самих, и они ее как бы стесняются проявить вне себя, как бы таят ее внутри своей души. Это исповедание веры не книжника и фарисея, а мытаря. Такое тихое, задушевное исповедание веры православной имеет многое за себя, оправдывая тем русскую славянскую кротость, смирение и искренность. Но имеет это и против себя, особенно в семейном отношении. Молодые члены семьи, не видя или видя редко и слабо исповедание веры во внешности, могут принять это за религиозное малодушие и безразличие и сами станут относиться к религии слишком слабо и безразлично. Поэтому важно, чтобы каждый из нас открыто и без стеснения исповедовал свое православие на глазах своей семьи и тем был бы ее примером и руководителем.

Мы все уважаем наши православные храмы и благоговейно относимся к ним. Но этого мало. Мы должны стремиться к тому, чтобы составить у себя церковный приход, чтобы каждый из нас стал деятельным членом этого прихода, дабы принимать участие не только во взаимной общей молитве, но и во взаимном общении для дел взаимопомощи, милосердия и сострадания. В этом приходе мы объединимся и положим первое начало к взаимообщению для поддержания наших общих дел не только духовных, но и мирских. Здесь мы можем помочь друг другу в ведении хозяйственных дел, устройстве приходских школ, школ ремесленных для данной местности, – ибо никому не могут быть так известны семейные нужды, как приходу, – устройстве богаделен, рабочих домов, приютов и т. д. Такое единение будет первым воспитательным противодействием нашему национальному недостатку – славянской розни. Единение прихода создаст ту православную церковь – собрание верующих, какая была у древних христиан и на Древней Руси. Это еще более сблизит верующих братьев и положит основу образованию истиной православной церкви. Такая церковь не только объединит взрослых, но даст пример и молодым членам семьи жить в мире, согласии, взаимной любви, поддержке и взаимопомощи и поставит противовес нашему национальному разъединению.

«Внутренняя задача русской земли, – говорит Хомяков, – есть проявление общества христианского православного, скрепленного в своей вершине законом живого единства и стоящего на твердых основах общины и семьи».

Создавая церковный приход, мы не должны стесняться и конфузиться внешних нравов нашей церкви и всегда быть примером нашей семьи, осеняя себя крестным знамением во всех случаях, когда это может быть уместным. Если прежнее фарисейство может быть несимпатичным, то и слишком скрытое мытарство может послужить неудобным примером религиозного безразличия для молодых членов семьи.

Явное и открытое исповедание нашей православной веры обязывает нас и к другому нашему человеческому и гражданскому долгу: явному и открытому исповеданию любви и беспредельной преданности нашему Отечеству.

У нас, русских, при существующем ныне национальном безразличии, сплошь и рядом бывает так, что попавший к нам инородец, исполненный великой наглости, начинает порицать нашу нацию, наши порядки, нравы, обычаи и проч., причем исходным пунктом для него является один какой-нибудь факт, из которого затем производится слишком смелое и неприличное обобщение. И мы, из любезности и деликатности, не только молчим, но даже ему поддакиваем, хотя в душе коренно не согласны с этим. При этом мы совершенно забываем, что таким своим отношением мы сознательно и в здравом уме начинаем чернить и позорить нашу Мать-Родину…

Но этого мало. Мы не только сами совершаем гнусный факт, но мы развращаем членов своей семьи, своих детей. Мы гасим в них уважение к Родине и даем право и повод и им относиться к своей народности и Родине легкомысленно и непозволительно дерзко. Мы совершенно не сознаем, что это поступок с нашей стороны великой гнусности. Наша любезность и наша вежливость переходят в подлость. Мы должны иметь всегда мужество спокойно и решительно дать понять нашему невежественному и дерзкому гостю, что его поступок нарушает всякие пределы порядочности. И если он имеет наглость проявлять дерзость по отношению к нашей народности, то и мы должны иметь еще большую решимость, чтобы его осадить. Это будет не мужество и не геройство, а только нравственный долг. Такой поступок будет наилучшим уроком для наших детей и навсегда укоренит в их уме и душе долг и обязанность смело и твердо отстаивать честь и величие нашего народа и нашей Родины.

Да и помимо таких случаев мы должны всегда твердо помнить, что мы – русские, и обязаны относиться ко всему русскому с уважением и любовью и не допускать огульных обвинений и порицаний без отпора и надлежащего ответа.

Тогда и наши дети научатся любви, уважению, почтению и преданности к Родине. Скажут, любви нельзя научиться. Да, чувству любви не научишься, но способу проявления этой любви приходится и должно учиться.

Кто не уважает своей Родины, тот не уважает себя, тот не имеет права на уважение к себе со стороны других лиц.

В этом отношении заслуживает строгого осуждения еще одно печальное явление в нашей жизни. Сплошь и рядом мы наблюдаем, что люди так называемого высшего общества позволяют себе публично в России говорить по-французски, по-немецки и проч. Почему так? Или русский язык есть хамский язык, который они считают допустимым только при разговоре с людьми, стоящими ниже себя?.. Еще простительно, если это делают прожигатели жизни или пустые барыни, совершенно непростительно, если это делают люди серьезные, позволяющие себе говорить о нации и национальности. Не будет ли это просто игра в национализм? И можно ли в таком случае ожидать успеха в деле всего родного русского? Не должны ли именно эти люди показать пример, что прошлое забыто и мы вступили в действительно новую русскую жизнь… Не пора ли бросить мысль о том, что они стоят выше суда общественного… Тогда только и будет толк от нашего дела, когда наше слово и наше дело не будут расходиться между собой. Где вы найдете в Германии общественное собрание, где бы немцы говорили по-французски, или в Англии, где бы англичане говорили по-французски… Истинный англичанин даже вне Англии не станет говорить иначе, как по-английски. А наши клубы во что обращаются…

Значит ли это, что мы должны замалчивать обо всем, что в России делается дурно? Ничуть. Всякий организм имеет язвы и болезни, но это не значит, что он разлагается. Его легко исправить и излечить, только не следует скрывать болезнь и заглушать ее. Из того, что между интендантами оказалось 200–300 воров и мошенников, вовсе не следует, что слово «интендант» равнозначно с казнокрадом и взяточником, и между интендантами есть люди честные, чистые и порядочные. Пусть и дети наши знают, что и в России, как и во всяком государстве, есть люди бесчестные, враги своей нации, которые позволяют себе мошенничать, обкрадывать государственные и общественные средства и являются изменниками Родины и обидчиками бедного люда, солдата. И из-за того, что между железнодорожниками множество воров и мошенников, вовсе не следует, что все они воры и мошенники, а есть между ними много честных людей. Пусть и это наши дети знают, как знают и то, что между этими служащими много инородцев, которым не дорога ни русская народность, ни Русское государство, они даже при этом забывают об обязательном для них патриотизме. Разумеется, подобные случаи должны служить нам уроком – не пускать в русские дела зря инородцев, а тем более большими скоплениями в одном и том же учреждении.

Но, вполне признавая наличность существования этих общественных язв и давая им надлежащую оценку, не следует уже слишком и кричать о них и не трубить на всех перекрестках, заглушая то доброе и славное, что дает нам жизнь. Ибо нередко выходит так, что мы видим только на нашей Родине одно худое и слепы ко всему доброму и славному. Здоровый, мощный и крепкий организм должен быть весел, бодр, исполнен веры и надежды в будущее, любви к настоящему и внимания к прошлому. Не должно в прошлом питаться одним неудачным, но оценивать в нем и то доброе, что составляет обратную сторону медали. Примером тому служит Цусима.

Нет слов, это больное место нашей народности. По вине небрежности и, может быть, того хуже погиб наш несовершенный флот и тысячи бывших на нем наших братьев, моряков. Нет слов, это больная рана нашей народности. Но как жалко и еще более – больно то, что мы видим в Цусиме только одно поражение и совершенно замалчиваем о величайшем геройском подвиге этих наших славных русских братьев-моряков, сознательно положивших свою жизнь за Родину. Ведь все они знали, что идут на флоте негодном и на верную смерть. Все они знали, что не вернутся и не увидят свою любимую Родину, и при всем том не только не было списавшихся с этой эскадры из-за боязни за свою драгоценную жизнь, но были весьма многие, которые, зная предстоящее будущее, все-таки просились на эту эскадру, бросая свои покойные и почетные места, дорогие семейства, детей, жен. Они славно погибли за свою Родину.

Цусима – великий и славный подвиг, достойный нашей великой Родины. Но об этой геройской Цусиме мы молчим, а говорим о Цусиме жалкой и невежественной.

Недостойно и непростительно замалчивать доблестные поступки славных сынов нашей Родины, но является еще более преступным возводить ложь на государственные учреждения Родины, извращать правду деяний высших ее учреждений, оставлять это без возражения и лишать возможности сделать это другим. А между тем это у нас практикуется, и практикуется избранниками нашей Родины в нашей Государственной думе. Я не буду говорить о речах таких депутатов, как Гегечкори, Чхеидзе и др., цену речей которых мы все знаем. Но бывают случаи, когда и люди порядочные делают неправду и не отвергают ее.

Зачем же напрасно бросать тень на ведомство. Ведь это влияет на дух служащих. Это убивает бодрость, энергию, желание работать… Это прием левых деморализовать государство… Не так мы должны вести наши общественные и семейные дела…

Особенно возмутительно, неприлично, недостойно и преступно очень часто наблюдаемое при детях, а иногда и вместе с детьми высмеивание школьных учителей. Так могут поступать только люди без ума и без сердца. А таких людей ах как много у нас! Прежде всего, они забывают, что они развращают своих же собственных детей. Школа для детей, особенно тех семейств, где воспитание падает именно на школу, а не на семью, есть храм науки и нравственности. Ее всегда должно ставить высоко в уважении детей. Начальники и преподаватели – это учители добра и нравственности. К ним мы сами, по долгу совести, чести и любви к нашим детям, должны относиться с уважением и благодарностью, – тому же учить должны и наших детей. Ведь эти люди отдают свою жизнь на воспитание наших же детей. Вы скажете – они продают свою жизнь, свою душу… Тем хуже. Это им дается нелегко. Нужда их заставляет на это дело. И не затруднять их жизнь мы должны, а облегчать. Что, у них есть недостатки – а мы ангелы? Не забывайте, что они люди, они наши братья, они из нашей среды. Если у них есть недостатки, то все эти же недостатки – и у нас. Поэтому осмеивать учителей и начальные школы, особенно при детях, неприлично, недостойно и преступно. Осмеивая учителей, мы осмеиваем перед детьми себя. Учителя заменяют у детей нас самих. Они делают для наших детей то, что мы должны были бы делать для них. Поэтому наш долг – поддерживать в наших детях уважение, почтение и любовь к преподавателям. Унижая их в глазах детей, мы доказываем еще худшее положение наше, тех лиц, кого они замещают. Если даже между учителями окажутся люди недостойные (а где их нет?), то и тогда мы должны поступать без участия и ведома детей. На это должен быть приход. Все родители, дети которых подвергаются злостному или вредному воздействию учителя, должны собраться вместе, безусловно, без ведома детей, обсудить дело и заявить об этом лицам, управляющим школой. Нет той администрации, которая ныне стала бы потворствовать злу в школе. Бывают учителя нетерпимые в школе, политиканствующие и стремящиеся развратить детей. Это зло немедленно и без колебания должно быть изгнано из школы, но дети об этом не должны и знать.

Наш долг – поддерживать авторитет руководителей и преподавателей школы, ибо они заменяют нас в деле воспитания детей. Подрывая авторитет и значение руководителей и наставников школы у детей, тем самым мы не только унижаем себя, но и губим наших детей.

Вот почему, желая воспитать наших детей в национальном духе, мы в своей семье сами должны быть для них примером уважения, преданности и любви к своей Родине и ко всему родному.

2. Особенно важное значение в деле воспитания юношества имеет школа. Школой мы должны пользоваться во всей силе для проведения национального воспитания. «Наши желания и упования, – говорит Д.И. Менделеев, – которыми определяются все наши действия, слагаются именно в школьный период жизни, и будут они без планомерных школ противоречивыми, сбивчивыми, разрозненными, эгоистичными и больными… Школа представляет громадную силу, определяющую быт и судьбу народов и государства, смотря по основным предметам и по принципам, вложенным в систему школьного образования, особенно среднего… Основное направление русского образования должно быть жизненным и реальным… Между тем, настоящие дела, которыми живет и народ, и страна, не в фаворе в нашей школе, ни в литературе, а юноши по сейчас, на древний манер, полагают, что вся суть жизни сводится только на философские представления и на слова да мероприятия политического свойства… Весьма печально, что русский реализм вовсе не пускается в школу и не воспитывается… Мы сеем и жнем, одолевая невзгоды природы, торгуем и промышляем просто по преданию и сметке обыкновенно без всякой школьной подготовки, зря…»[70]

Поэтому весьма естественно пожелание нашего ученого, чтобы в нашу русскую школу вложено было образование, соответствующее «народному желанию и благу России, понимаемому в том смысле возможно общего народного благоденствия, который заложен в нашей истории и должен естественно развиваться будущими поколениями…».

Все русские школы, низшие, средние и высшие, должны быть обязательно строго национальными.

В допетровские времена все школы находились в ведении церкви и духовенства, а потому были и национальны, и религиозны, и высоконравственны.

Император Петр I в инструкциях земским комиссарам и магистраторам и в Духовном регламенте обращает внимание как на обучение полезным знаниям, так и на религиозное и нравственное просвещение народа, причем церквям и духовенству поручалось следить за этим делом.

Но с того же времени начинается заведение и домашнего воспитания и образования преимущественно в домах дворянства и аристократии. Для этого выписывались воспитатели из Франции, Швейцарии и проч. Какого рода это были духовные руководители, усматривается из Наказа императрицы Екатерины: «Учители чужестранцы, обучающее наше юношество в домах, конечно, больше вреда, нежели пользы нам приносят, потому что несравненно большая часть негодных, нежели хороших сюда приезжают… Мадамы, так же и мамзели пользуются преимуществами учить и воспитывать наше юношество, без одобрительного свидетельства о своем поведении, а в самом деле многие из них не только худого, но и бесчестного поведения…»

Тем не менее и при Петре I, и при Екатерине II школы отличались духом патриотизма и были строго национальны. По требованию И.И. Бецкого школа должна была приготовлять для самостоятельной жизни и полезной общественной деятельности людей бодрых духом и телом, любящих свой народ и свое Отечество, преданных учению православной веры и верных своей власти и законному правительству. А так как воспитание питомцев в духе православия и любви к России может быть вверено только людям, которые сами глубоко и искренно преданы этим основным русским культурным началам, то на такое великое дело призывались не иноверцы и не иностранцы, но исключительно русские православные люди.

В царствование императрицы Екатерины II произошел возврат русских областей Белоруссии и Литвы. И вот мудрая царица вполне основательно предусмотрела, что только школы русские и православные могут укрепить наших братьев и в вере православной, и в преданности Родине и престолу. Жизнь скоро оправдала предначертания царицы. Население, совращенное прежними владетелями, поляками, в унию и католицизм, теперь массами стало переходить вновь в православие.

«С кончиною Екатерины II и с воцарением Павла I резко и круто изменился весь строй и направление государственной политики, – говорит И.П. Корнилов[71], – и русская, исключительно национальная политика заменилась разорительною для России политикою вмешательства в посторонние интересы…» И в западных губерниях взамен русской культуры и русского просвещения и училища на коренной Русской земле снова стали открываться в значительном числе при латинских и униатских монастырях и костелах политически враждебные нам польские школы. Особенно же великий вред русской школе, русскому народу и Русскому государству нанесен был в царствование императора Александра I, когда всемогущим владыкой явился в деле просвещения Адам Чарторыйский.

Оторванная от Польши Белоруссия и литовские губернии были присоединены к России, но далеко еще не закреплены. Русская власть пошла по дороге обрусения путем введения русского языка и русской школы. Бесспорно, это два важных и мощных деятеля. Но еще сильнейшим деятелем является вера. Русские в силу своей всегдашней веротерпимости не хотели производить религиозного давления и насилия на совесть и исповедание своих братьев. Совсем иначе посмотрели поляки и во главе их Чарторыйский. Они не постеснялись и не постыдились произвести самое сильное и самое жестокое давление на совесть и веру белорусов и литовцев. Целые легионы иезуитов и других монахов были пущены на наших братьев, и при помощи агрессивной воинствующей церкви и школы с польским языком они вполне успели замутить все то, что сделано было в царствование Екатерины II. Мало того, сторонниками трех поляков: Чарторыйского, бывшего Виленским попечителем учебного округа, Чацкого – Харьковского округа, и Коллонтая – Киевского округа, Русский край был ополячен гораздо, неизмеримо больше, чем под властью самих поляков. Министр просвещения граф Завадовский, ярый националист при Екатерине, теперь стал совершенно послушным рабом трех поляков и всех помещиков. В западных губерниях бесстыдно и беспощадно вводился католицизм, польские школы и польские воззрения на жизнь, а в России космополитизм и полный религиозный индифферентизм. Такое направление было настолько сильно, что даже царствование Николая I бессильно было исправить и ослабить общее течение. К сожалению, царствование Александра II в этом отношении было скорее продолжением направления Александра I, чем Николая I, и только Александр III ясно и определенно повел чисто русскую национальную политику.

С этой поры можно было точно и определенно сказать, чего Россия хочет и что она преследует в деле воспитания и образования народа.

Теперь незыблемым должно быть установлено положение, на которое указал И.П. Корнилов: «Школа должна служить своему народу и государству и потому должна быть национальною и патриотическою. Она должна утверждать в своих питомцах и слушателях твердые религиозные верования и национальные нравственные убеждения, которыми преисполнен и живет русский народ и на которых основан весь строй его многовековой религиозной, семейной и государственной жизни. Всякое русское дело, особенно воспитание детей, надо делать надежными русскими руками и не очень полагаться на услуги, иногда самостоятельных, чужих людей». Естественно, как от католического патера нельзя ожидать беспристрастного суждения о православной вере, так и от человека, равнодушного к судьбе русского народа и государства, нельзя ожидать, чтобы он с воодушевлением и искренностью воспитывал во вверенных ему детях любовь к России и верность православию и самодержавию, этим коренным русским началам, для него совершенно чуждым и непонятным. Это доказали немцы в Эльзасе и Лотарингии, русские в Белоруссии и Литве при Екатерине II, и поляки также при Александре I. Все это указывает, какое важное значение имеют национальность и вероисповедание при выборе педагогического персонала и как необходимо для единодушной и согласной деятельности и для неуклонного русского направления воспитания, чтобы начальники и наставники в русских учебных заведениях были люди преданные и верные России и ее историческим основам. Оберегая целость и нераздельность государства, русское правительство усердно должно прежде всего оберегать основную государственную силу, то есть русский православный народ, и устранять то, что вредит его благосостоянию и нравственности и что ослабляет его и унижает перед иноверцами и инородцами. Православный русский народ есть тот могучий организм, силами которого создалась Россия и поддерживается ее единство и могущество.

Школьное воспитание национальным должно быть в физическом, нравственном и умственном отношении.

1) Физическое национальное воспитание. В этом отношении Россия представляет весьма широкий круг деятельности. Физическое воспитание должно состоять в том, чтобы организмы детей с детства развивались крепкими, мощными, гибкими и ловкими, способными удачно противодействовать всем неблагоприятным воздействиям природы страны. Природа России, как мы знаем, слишком разнообразна. Она предоставляет все климатические разновидности от полюса до тропиков и от востока до запада. Поэтому детские организмы нужно воспитывать так, чтобы они прежде всего были крепкими и мощными. В этом отношении весьма важную и серьезную роль должна играть гимнастика и, по-моему, лучше всего военная гимнастика, насколько она применима в детском возрасте.

Военная гимнастика, кроме физического воздействия, будет в детях с раннего детства воспитывать военный дух, уважение к военному званию и желание отличиться в данном направлении и послужить во славу и благо своей Родины. Такое воспитание помимо нравственного влияния важно и в практическом отношении. Оно с детства приучит людей ко всем внешним приемам, облегчит им прохождение воинской службы, а при некоторых условиях может даже и сократить этот срок. Но мне скажут: в этой гимнастике нет ничего национального, нет ничего народного. Я с этим не согласен. В военной гимнастике будет выражен прирожденный русским воинственный дух. Вспомним наших предков славян, ходивших на Царьград и на Кавказ… Вспомним наших рыцарей-запорожцев, в своих утлых ладьях всегда бывших грозой всему черноморскому побережью. Вспомним Ермака Тимофеевича, давшего нам

Сибирь. Хомяков говорит: «Не было у запорожцев ни кораблей, ни возможности строить корабли. На легких челноках, часто на однодеревках и душегубках, пускались они в бурное море, исстари страшное мореплавателям, и тысячами налетали на берега вечных врагов имени христианского… От Батума до Царьграда гремела их гроза. Трапезунд, Синоп и самые замки Босфора дрожали перед ними. Турецкие флоты, смело гулявшие по Средиземному морю и нередко грозившие берегам Франции, Италии и Испании, прятались в пристани перед лодками запорожцев. Не из хвастовства, но по истинной правде говорим мы: свидетелями нам самые Турецкие летописи и еще теперь не забытые предания. Не было в целой Европе ни одного народа, который мог бы похвастаться такими дивными подвигами мужества на морях, и опять без хвастовства можем сказать, что люди отважные ничем не уступают своим южным братьям». И много других было славных походов русских воинов, составивших силу, славу, честь и мощь России, припоминаются нами и дают нам право и возлагают на нас обязанности воспитывать и наших детей физически и нравственно в воинственном духе. Наш историк Карамзин говорит следующее: «Слава была колыбелью русского народа, а победа вестницею бытия его. Римская история узнала, что есть славяне, ибо они пришли и разбили ее легионы. Историки Византийские говорили о наших предках, как о чудесных людях, которым ничто не могло противиться и которые отличались от других северных народов не только своею храбростью, но и каким-то рыцарским добродушием… Мужество есть важное свойство души; народ, им отличенный, должен гордиться собою…»

Вот почему я полагаю, что военная гимнастика для русских есть вполне национальный метод воспитания по духу, почему эта гимнастика должна быть введена во всех низших народных и средних школах России.

К окончанию срока учения в народных школах она должна быть усвоена вполне, чтобы уходящие из школы дети составляли свои взводы, а совместно с другими детьми деревни – роты, батальоны и полки. Военные упражнения должны практиковаться и после школы, даже до периода отбытия воинской службы, неправильно названной воинской повинностью. Такие учреждения, не имея в себе никаких отрицательных сторон, создадут России развитых, крепких, мощных, красивых и ловких молодых людей и славно воспитанных солдат, для которых военная служба будет состоять только в изучении специальных военных приемов. Даровых же учителей по селам в лице отставных солдат, особенно бывших на войне, можно найти сколько угодно. Этому способу воспитания я придаю очень большое значение. Но в настоящее время в форме «потешных» мы имеем уже осуществление приводимой мной мысли. Только это – начало, и начало, еще весьма непрочно установленное. Потешные стали у нас «в моде» прежде всего потому, что это учреждение покровительствуется верховной властью. Это учреждение у нас существует на началах вольного дарового труда. В дальнейшем это учреждение должно стать органическим, неотъемлемой частью всякого воспитания и как таковое основываться не на началах благотворительности, а на началах обязательности и государственности.

«Учителя и наставники всей русской молодежи, – говорит наш моряк А. Беломор[72], – поголовно должны преследовать одну главнейшую задачу своего великого дела – воспитать в русских людях всех сословий страстную и несокрушимую волю доказать в новом неизбежном столкновении с Японией на азиатском континенте непреодолимость русской мощи… Главнейшее условие свободы граждан – сознание совместно всех и каждого отдельно своего гражданского долга перед Родиной. А первый долг – защита Родины до последнего издыхания всеми возможными материальными и духовными средствами. В вооруженной армии, в воссозданном флоте, в их силе и крепости тлеет искра истинной свободы русского народа…»

Рядом с обучением учеников строю должно учить их и стрельбе. В последнее время на стрельбу в цель как воспитательное средство в Англии, Германии, Японии и проч. обращено особое внимание. И это весьма естественно почему, – оно развивает не только меткость глаза, но и мускульное чувство рук и организма и готовит дельных воинов.

А вот что говорит полковник Полторацкий[73] о Швеции. Ученики всех четырех классов гимназии каждую осень в течение нескольких недель занимаются под руководством офицеров строевыми упражнениями, а весь год систематически упражняются в стрельбе из ружей Маузера 6,5 калибра. Шведская гимнастика, твердо поставленная во всех без исключения шведских учебных заведениях – низших, средних и высших, – кроме благотворного влияния на физическое развитие, является прекрасным дисциплинирующим средством, так как требует строжайшего порядка на уроках и безукоризненной точности начальных положений перед каждым движением, самих движений и окончательных положений… А так как на всех уроках шведской гимнастики поминутно приходится строиться, равняться, становиться «смирно», рассчитываться на ряды, смыкаться и т. д. и все это делается отчетливо и быстро по военным командам, то все шведы с ранних лет в сущности проходят на уроках гимнастики превосходную школу первоначального фронтового обучения и по своей дисциплине и выправке в общем значительно превосходят наших кадет.

Добавив к этому широкое развитие в Швеции спорта, особенно зимнего, нельзя не сознаться, что в своей гражданской школьной молодежи Швеция имеет прекраснейший материал для выработки будущих офицеров. Все эти молодые люди приходят в армию дисциплинированными, физически развитыми и закаленными, и умеющими стрелять, а по своей научной подготовке не оставляющими желать ничего лучшего.

Не менее, если не более важно в школе, в воспитательном отношении и ручной труд, ручные работы.

На съезде по вопросу «о нравственном воспитании» в Англии в 1909 г. было высказано, что ручной труд у шведов занимает в школе видное место в ряду предметов, воспитывающих характер. Истинная цель его – не ремесленные навыки, но влияние на умственный и нравственный облик ученика, восстановление равновесия и гармонии между его физическими и духовными способностями. Развивая физическую ловкость, сметливость, сообразительность, ученик в то же время напасается уверенностью в своих силах, умелостью верно ценить свои знания, когда они должны быть приложены «к делу», любовью к созданию своих рук. Ручной труд поощряет в нем стремление к творчеству, научает самостоятельности и находчивости в трудном положении, внушает ему уважение к всякого рода работе и искореняет предрассудки людей, живущих умственным трудом, в отношении их к ремесленникам. А это служит, в свою очередь, важным фактором в деле сближения классов и уничтожения социальных перегородок[74].

Я в этом отношении иду гораздо далее и расширяю ручной труд на степень всякого профессионального труда. По моему мнению, профессиональный труд имеет громаднейшее воспитательное значение.

Профессиональное образование и знание вселяют уверенность в личной материальной обеспеченности, создают сознание личной независимости, господство над окружающей природой, чувство самоуверенности и собственного достоинства, личной обеспеченности, уважение к собственности, поддержку, взаимную помощь и добрые отношения к соседу и согражданину.

В образование народа должны быть введены такие начала, которые самому народу показали бы всю важность и всю необходимость образования их детей именно по программе национального воспитания и образования. Наш великий народный гений, покойный профессор Менделеев, давно уже проповедовал ту великую истину, что образование нашего народа должно быть реальным. Это значит: нашим детям нужно дать точные и серьезные знания той природы, которая вокруг нас и у нас под ногами. Это важно для того, чтобы мы умели использовать и употребить на свои нужды всю окружающую нас природу. Для чего рядом с изучением окружающей нас природы нашим детям нужно дать и познания, как ею пользоваться, и показать на деле эти самые способы пользования.

До сих пор Государственная дума настойчиво проводила всеобщее обучение грамотности в народе. Это хорошо. Но этого очень мало. Умение читать, писать и считать – хорошо. Но это умение хорошо, если есть что считать. Грамотность должна быть не целью, а средством для приобретения познаний. Сама же по себе грамотность часто бесполезна, скоро забывается, и потраченное на нее время пропадает.

Наш народ слишком беден. Но этого мало, он видит, что другие люди живут на такой же земле, как и он, но они умеют извлекать из нее такую пользу, что они богатеют. А он не знает, как это сделать. Долг, важнейший долг национальной школы – просветить его в этом отношении. Дать народу познание ближайшей природы: чернозема, глины, леса, озера, реки и проч. и дать сведения, как использовать его злаки, траву, разведение скота, птицеводство, глиняное производство и т. д. и т. д.

Поэтому национальная партия всеми своими силами должна заботиться об устройстве школ для народа не грамотности только, а профессиональных школ по потребам природы, и притом таких школ, где бы они на деле научились все это делать лично. Эти познания дадут насущный кусок хлеба простому человеку. Они поднимут его благосостояние. Они дадут ему широкий круг мышления. Они укажут путь правильной жизни. Они породят любовь к собственности. Они создадут идею о Родине. Они разбудят любовь к Родине. Они откроют глаза на пользу, проводимую национальной партией. Они дадут в руки национальной партии весь народ. Они заставят инородцев уважать и быть благодарными той стране, которая дает им благо и благополучие.

Такая профессиональная школа привлечет к себе не только русских, но и татар, и армян, и грузин, и всех других инородцев и объединит их, и свяжет общими интересами и ассимилирует русской культурой.

Повсюдное введение профессиональных школ соответственно природным богатствам на месте – дело нелегкое. Но зато важное и серьезное. Для края лучше иметь одну профессиональную школу, чем десять школ грамотности.

Для того же, чтобы эти школы были истинно полезны, нужно, чтобы комитеты изучили природу, нужды и потребности каждой местности. Разумеется, для этого национальные отделы должны войти в сношение с земствами, городами, учреждениями и проч.

Если местные нужды могут быть удовлетворены местными средствами – благо. Если нет – дело Центрального комитета исходатайствовать в министерствах устройство ферм, птичников, огородов, мастерских и проч. Ныне времена иные, и министерства постепенно теряют свою прежнюю закваску – делать наоборот тому, о чем вы просите.

Изучение народных богатств, народных нужд и способов их исправления – дело не новое. Еще Крижанич во времена Иоанна Грозного[75] указывал на это и требовал поднятия народного благосостояния, дабы избавиться от инородчиков и остаться национальными. Он требовал изучить природные способности, таланты и нравственные качества народа по сравнению с другими народами, – природу, среди которой населению приходится жить, ее богатства и недостатки, жизнь народа с точки зрения богатства и бедности, – способы наилучшего пользования как талантами народа, так и богатствами. Земледелец кормит и богатит и себя, и ремесленника, и торговца, и болярина, и краля. Но по недостатку предприимчивости, отсутствию необходимых для того знаний и другим причинам земледелие у нас недостаточно развито. Необходимо назначить особых чиновников, «углядников», на обязанности которых лежало бы исследовать почву, определять ее плодородие и указывать населению наиболее выгодные в каждой местности способы пользования землей. Эти же «углядники» должны подыскать наиболее подходящие места для постройки мельниц, крутяных заводов и т. п. Далее, правительство должно снабжать население земледельческими орудиями по низким ценам и даже отпускать их в кредит. Должно способствовать развитию других отраслей хозяйства: пчеловодства, шелководства, табаководства, виноградарства, виноделия и проч. Добиться экономической независимости России, чтобы не было надобности покупать за границей такие товары, которые могут быть производимы с успехом внутри страны. Правительство должно взять на себя борьбу с праздностью, установляя за нищенство и тунеядство суровое наказание до ссылки в Сибирь включительно. Правительство должно поощрять домашнюю кустарную промышленность и содействовать развитию новых отраслей промышленности: производства бумаги и шерстяных изделий, изделий из кожи, металла и проч. А для этого есть и надлежащее средство: «отказаться от употребления заграничных изделий…» У нас иностранцы являются хозяевами положения, они прекрасно знают условия рынка и пользуются этим знанием, обесценивают наши товары и навязывают нам по высоким ценам ненужные и малоценные вещи… Иностранным торговцам должна быть торговля «запрещена совершенно»[76].

Это говорилось 300 лет назад. Увы, это можно сказать и сегодня…

Для успешнейшего выполнения этого дела требуется: тесная связь Центрального комитета национальной партии с ее отделами; связь отделов с земскими и городскими учреждениями; изучение отделами естественных богатств различных мест; изучение отделами местных нужд и потребностей; главное – устройство профессиональных школ. Но этого мало. Рядом с изучением, познанием и умением различных производств народ должен иметь под рукой мелкий кредит, дабы он немедленно мог применить на деле свои познания.

При таких условиях профессиональные школы дадут народу знания, благосостояние, спокойную трудовую жизнь и уважение и преданность тем лицам и той партии, которая поведет это дело и будет им руководить.

Такая система привяжет весь народ к государству, без различия веры и нации, и толка. Такая система будет способствовать ассимиляции народностей малокультурных, как лопари, чуваши и проч. Такая система объединит государство, такая система сама собой, без всякого насилия, национализирует государство.

Партия, ведущая такую систему, не по названию, а на деле будет партией национальной, но для того она, безусловно и непоколебимо, должна быть партией народной.

Государство – это народ. Его благо должно стоять на первом месте. Благо народа – благо государства. Партия, заботящаяся о благе народа, есть партия национальная, а партия национальная неизбежно должна быть партией народной.

Чисто национальным в деле физического воспитания юношества будет также спорт. Россия и в этом отношении представляет многообильную и плодотворную почву. В России есть места приморские, приозерные, приречные, горные, степные и т. д. и т. д. Во всех этих местах должно развить и воспитать соответствующий спорт. Особенно у нас плохо развита любовь к мореплаванию, катанию в лодках под парусами на реке и озерах, плавание, рыболовство и т. п. Недостаточно развиты также путешествия в горах Кавказа, Урала и проч., верховая езда на юге России, езда на оленях, собаках и проч. на севере, на лыжах, буерах, коньках и проч. Разумеется, лучше, если каждый из этих видов спорта развивается и прививается там, где тому благоприятствует природа, но весьма полезно предпринимать по праздникам образовательные поездки в различные части России, чтобы на месте знакомиться и совершенствоваться в тех видах физических упражнений, которые на месте почему-либо малодоступны. На этих путешествиях зиждется соревнование и совершенствование не только организма, но и видов спорта или упражнений.

Насколько народный спорт может быть важен в государственном деле, показывает факт, приводимый профессором А.Г. Елчаниновым[77]. При осаде Троице-Сергиевой лавры нашему славному тогда полководцу Скопину-Шуйскому не хватило конницы, чтобы парализовать действие поляков, обладавших наибольшим количеством конницы. И вот «эта борьба со столь опасной нам польской конницей облегчена 4-я тысячами лыжников, оказавших нам неоценимые услуги…».

Особенно же полезны в смысле национального воспитания народные игры. Их нужно проводить в жизнь очень настойчиво и старательно и стараться развивать и совершенствовать. Из народных игр иногда создаются целые системы гимнастических упражнений, которые затем становятся достоянием и богатством всего мира. Такова шведская гимнастика, таково и чешское сокольство. Россия наша очень велика, имеет много своеобразных игр как чисто русских, так и инородческих. Как те, так и другие – это наши русские родные. Мы должны их знать и изучать, и, быть может, от этого создастся нечто наше русское, самобытное. Нужно из всего и всюду брать то, что нам полезно и пригодно.

Полезны также танцы, песни и музыка. Песни часто воспроизводят историю прошлого, геройские подвиги наших предков и проч. Музыка, пение и народные танцы в народных школах должны быть обязательными. Это развивает любовь к своему, родному, это связывает с народностью. Россия имеет много прекрасных мелодий малороссийских, польских, грузинских, армянских и т. д. Есть много также и народных инструментов, как балалайка, гусли, кобза, гармоника, зурна и проч.

Изучение музыкального инструмента также не лишено значения. Прежде балалайка считалась принадлежностью приказчиков, дворников и лакеев в обществе горничных, сидящих на завалинке с неразлучными семечками, а ныне в руках господина Андреева – это инструмент, восхищающий культурные народы.

Никоим образом не следует пренебрегать музыкой и пением наших братьев инородцев. Ведь они тоже наши братья по Родине. Чем больше мы будем заимствовать друг у друга, тем станем ближе друг к другу, и натянутые формальные отношения должны уступить место доверию, взаимной поддержке, уважению и братской привязанности.

Не следует в деле воспитания детей забывать и других наших братьев славян: чехов, болгар, сербов, галичан и проч. Есть и у них много такого, что нам может пригодиться. Припомните время после войны за освобождение Болгарии. В России, кажется, не было ни одного деревенского мальчика или девочки, кто не умел бы мурлыкать «Марицу». И как это роднило нас с болгарами… Не менее нам близки и наши братья поляки… Пора начинать забывать прошлую вражду нашу и учиться уроками истории покойнее и рассудительнее. Если прежде славянские племена могли враждовать между собой, то теперь – время опомниться. Пред нами восстал враг, грозящий не отдельным славянским племенам, а всему славянскому племени. Пора нам сомкнуться и составить одно целое…

Многие из физических приемов воспитания служат и нравственному воспитанию. Песни, музыка и танцы много способствуют физическому воспитанию, но еще больше – нравственному и эстетическому, и этическому. В них проявляется дух народа, его нравы и жизнь, его история, его подвиги, его герои. Из этого воспитания будет черпаться материал и содержание для будущих поэтов, музыкантов, скульпторов, живописцев, историков и даже натуралистов.

Особенно важны в этом отношении экскурсии с целью изучения природы, исторических памятников, нравов, обычаев, спорта и т. и.

2) В нравственном воспитании на первом месте должна стоять наша православная религия во всех ее разветвлениях. Православная религия есть то начало, которое объединяет нас, русских, в одно нераздельное целое и отделяет от западных народов. Нет слов, между нами и нашими братьями поляками лежит прошлое, но не это прошлое нас так сильно разделяет, как фанатический римский католицизм. И наши братья много заблуждаются, считая, что они своей борьбой с нами в Холмщине служат себе. Нет, они служат больше Риму, чем себе. Один из поляков, господин Немоевский, вполне подтверждает мое предположение. Вот что он говорит: «Вопрос о Холмщине далеко не так прост, как кажется с первого раза. За что мы воюем на этот раз: за Варшаву, или Рим, за Польшу, или католицизм? Отстаивая это дело, мы своими руками делаем новый раздел Польши». Не таково отношение к нам наших братьев чехов-гуситов… Русский народ всегда отличался крайней веротерпимостью и рядом с православием свободно давал жить и католикам, и протестантам, и магометанам, и евреям, и язычникам, только не старообрядцам. К счастью, ныне старообрядцы получили право гражданства. Православная религия, как господствующая, имеет право на пропаганду вне пределов своей церкви, остальные же религии пользуются свободой исповедания и правом проповеди в пределах своей церкви.

После Бога, отца и матери наибольшая любовь должна проявляться к своему народу и своей Родине. В этом отношении руководители школы, преподаватели и воспитатели должны, безусловно, быть русскими, нелицемерно проникнуты сами и приучать к тому детей любовью, уважением, преданностью и самопожертвованием к Родине.

Вот что говорится в генеральном плане Московского воспитательного дома, составленном по приказанию Екатерины II И.И. Бецким: «Буде начальники сего дома хотят, чтобы дети научились добродетели, должно им, прежде всего, учителей и приставников учить добродетельными и примера достойными. Нужно, чтобы приставники были из Российских. Можно ли, чтобы сии дети признавали иностранных родителями своими и оказывали им, как долг велит, любовь и дружбу?.. Всякое дело, особенно воспитание детей, надо делать надежными русскими руками и не очень полагаться на услуги, иногда сомнительные, чужих людей». «Наши учебные заведения, – говорит И.П. Корнилов, – должны жить одною жизнью со своею церковью, государством и народом. Верховная власть, управляющая судьбами государства, и православная церковь должны управлять и народным образованием, указывать ему твердое и определенное направление и ограждать от всяких вредных и враждебных направлений. Педагогические персоналы наших училищ должны состоять из благонадежных православных русских людей и лишь из таких иноверцев, которые известны не только своею педагогическою опытностью и знаниями, но и любовью и преданностью России и которые могут служить живым укором для наших народоотступников, считающих разные исторические начала грубостью и отсталостью… Для подъема в России учебно-воспитательного дела необходимо, чтобы персонал воспитывающих и обучающих состоял из надежных русских православных людей. Школы – суть учреждения национальные. Русские школы должны свято хранить и культурно развивать те живущие в нашем народе православные и славянские начала, на которых зиждется русская семья, общество и государство. Только русские наставники в состоянии выполнить такую национальную задачу школ».

На международном съезде в Англии в 1909 г. по вопросу о нравственном воспитании швейцарец Латур и другие высказали следующее.

Никакие системы, никакое программное преподавание морали и Закона Божия не заменяли личного влияния одного человека. Судьба будущего каждой нации в руках отдельных лиц; лица эти – учителя народных школ, которые сеют то или иное нравственное начало в сердца детей. Учителя могут быть благодетелями человечества, но могут и погубить целое поколение. Потому следует, безусловно и без всякого колебания, отвергать всякого кандидата на роль воспитателя, если существует малейшее сомнение в его нравственных качествах, его характере и пригодности для обязанностей нравственного воспитания…

Начальники школы, воспитатели и преподаватели, позволяющие в школе проповедовать противное державной и господствующей русской народности, как бы они ни были умны и образованны, нетерпимы в школе и немедленно беспощадно должны быть удалены из нее.

«Всякий народ, – говорит наш славный оратор Плевако, – создавший путем многострадального и трудового исторического подвига свое собственное имя, свое Отечество, воплощает в величайшие святыни своей жизни – в религию, государственность и право отпечаток своей духовной личности… Россия создана русским народом. Ему, вложившему во все устои своего строя народное миросозерцание, принадлежит право требовать, чтобы охрана этих устоев поручена была не тем, кто только знает, а тем, кто верует, кто насквозь пропитан началами народности, т. е. теми особенностями, под преломление которых принимаются культурной нацией блага общественного развития».

Республиканская Франция ставит обязательным положением, чтобы заведующий и обучающий персонал народных школ принадлежал к французской нации. По закону 30 октября 1886 г. это требование абсолютно. Публичная народная школа республиканской Франции, провозглашающей универсальный идеал всеобщего братства народов, не допускает аспирантов учительского звания из членов религиозных конгрегаций потому, что часть этих конгрегаций принадлежит не к французской нации, а к немецкой, итальянской и проч.

Знания всегда могут быть пополнены, а любовь, преданность и самопожертвование Родине не пополняются впоследствии. Германский учитель не потому победил Францию, что все эти учителя были образованны, а потому, что его все учителя были национальны и патриотичны. Таков должен быть учитель и русский. Если он не таков, ему нет места в школе. Лучше невежество, согретое любовью к Родине, чем образование, связанное с презрением и неуважением к нации.

«Всякое государство, – говорит Хомяков, – обязано отстранять от воспитания все то, что противно его собственным основным началам». Как только Эльзас и Лотарингия были присоединены к Германии, французские учителя были удалены из школ и заменены немецкими. При императоре Александре I как только поляк Чарторыйский получил власть в Литве и Белоруссии, так немедленно все русские учителя были немилосердно изгнаны из школ и заменены поляками. С большим удовольствием я позволю себе привести здесь слова великого нашего педагога И.П. Корнилова относительно требований, какие должны быть предъявлены русской школе: «Во-первых, наши учебные заведения должны жить одною жизнью со своею Церковью, государством и народом. Верховная власть, управляющая судьбами государства, и православная Церковь должны управлять и народным образованием, указывать ему твердое и определенное направление и ограждать от всяких вредных и враждебных влияний. Духовные и светские власти и представители местных обществ должны вести учебные заведения в определенном законном направлении… Во-вторых, школы должны служить не одному только умственному и научному образованию, но в равной мере и религиозно-нравственному и физическому воспитанию. В-третьих, педагогические персоналы наших училищ должны состоять из благонадежных нравственных русских людей и лишь из таких иноверцев, которые известны не только своею педагогическою опытностью и знаниями, но и любовью и преданностью России…» Далее тот же автор говорит: «Для подъема в России учебно-вспомогательного дела необходимо, чтобы персонал, воспитывающий и обучающий, состоял из надежных русских православных людей. Школы суть учреждения национальные. Русские школы должны свято хранить и культурно развивать те живущие в нашем народе православные и славянские начала, на которых зиждется русская семья, общество и государство. Только русские наставники в состоянии выполнить такую национальную задачу школ».

Проповедуя, однако, народную любовь и преданность русским детям, никогда не следует оскорблять и детей других наций, входящих в состав нашей Родины. Нужно относиться к ним дружески и любовно, как к братьям, и не давать заметить нашего господства победителя. Это они знают и без нас хорошо. Но, зная это, они должны видеть с нашей стороны такие отношения, какие существуют между братьями одной семьи. Само будущее должно установить отношения уважения к более сильному и защитнику, а не чувство злобы и ненависти покоренного и попираемого.

История России должна быть известна всем ученикам, но история не формальная, а история духа русской нации, ход ее развития, разрастания и совершенствования. Каждый ребенок должен знать все, прежде всего о своем селе, своей губернии, русской нации и народностях всей России, а затем о наших братьях-славянах, а там уже обо всем свете.

Наш первый долг – проникнуться всем своим русским сердцем и во всю глубину своей души своей страной, и наш второй долг, столь же важный, – умение ценить славу и подвиги предков и достойно увековечить их словом и делом (А.Г. Елчанинов).

Между тем у нас, русских, познания истории своей Родины очень и очень недостаточные и неосмысленные. Еще А.С. Пушкин это отметил: «Россия слишком мало известна Русским; сверх ее истории, ее статистики, ее законодательство требуют особых кафедр. Изучение России должно будет преимущественно занять в окончательные годы умы молодых дворян, готовящихся служить Отечеству верою и правдою, имея целью искренно и усердно соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном недоброжелательстве».

К тому ли еще ведет незнание отечественной истории… К сожалению, находятся люди, которые умышленно задерживают умы этих невинных детей и направляют их на путь анархии и революции.

Великое воспитательное воздействие на детей в школах оказывают художественные произведения живописи, скульптуры и проч., а также и памятники русской старины, музеи, предания, нравы и обычаи народа, с которыми должно знакомить детей как по оригиналам, так и по копиям. Весьма важно также знакомство с памятниками народным героям и известным историческим событиям, только не такими памятниками, как Александру III на Знаменской площади или Гоголю в Москве. Нужно иметь гражданское мужество требовать, чтобы это издевательство было снято и вместо них поставлены действительные памятники, достойные имени народных героев.

До сих пор мы воспитывали наших детей геройскими подвигами греков и римлян, как будто бы у нас нет своих героев. У нас не только не меньше героев, а напротив, имеется гораздо более видных и более достойных нашего почитания. Но ставить за образец наших народных героев в школах, где могут быть дети инородцев, следует так, чтобы они являлись великими и в глазах наших детей, и в глазах детей инородцев.

3) Общественное национальное воспитание должно состоять в проведении в жизнь во всех местах государства и во всех слоях общества духа любви, преданности и блага русской национальности и Отечества. Этому должна служить вся государственная администрация, все государственные и общественные учреждения, пресса, литература и все гражданские стороны жизни.

Основным и незыблемым положением должно служить следующее: все высшие государственные должности и все места начальников учреждений должны быть заняты людьми русскими, искренно проникнутыми духом национализма.

Еще в царствование Алексея Михайловича Крижанич писал: «Лучше отдавать высшие должности самым худым людям из своего народа, чем самым лучшим из иностранцев, – лучше тиран из народа, чем сладчайший Давид из инородников». Ибо невозможно, чтобы человек любил чужой народ больше, чем свой.

Всех русских людей должно невидимо спаивать одно чувство – поддержать друг друга русского и подать ему руку помощи. Это не должно говориться, но это должно пониматься и приводиться в жизнь столь же твердо и неуклонно, как это делают поляки, немцы, армяне, евреи и т. д.

Лица с антинациональным направлением из русских нетерпимы на должностях, ибо они будут служить не на пользу, а во вред Родине. Особенно такие лица нетерпимы в ведомстве просвещения. Точно так же недопустимо сослужение в одном ведомстве многих лиц из инородцев одной и той же национальности, для которых интересы личные ближе, чем интересы государства. Образцом тому может служить Владикавказская железная дорога, виновники Цусимы и многие другие учреждения, даже в настоящий момент переполненные поляками, немцами, евреями и проч.