Помоги проекту - поделись книгой:
Эта сепаратистическая дерзость была так нагла, что сначала ей даже почти не возражали. Tempora mutan-tur – и ныне эти сепаратисты присмирели.
Я позволю привести несколько мнений, которые с достаточной ясностью доказывают права объединения и неделимости земли Русской. Вот что пишет в 1795 г. императрица Екатерина II по поводу заметки прусского министра Герцберга: «Этого дурака, Герцберга, стоит побить; он столько же знает историю, сколько мой попугай. Он смеет говорить, что Россия не имела никакого права овладеть Полоцком. Ему следовало бы сказать, что она не заявляла своего древнейшего права на Полоцк, который еще Владимиром дан был в удел своему старшему сыну Изяславу, родоначальнику князей Полоцких. Литву он отдал другому сыну своему Святославу, не имевшему потомства… В 1386 году, пятый сын Ольгерда, Ягеллон, или Иаков, приняв латинскую веру и женившись на Ядвиге, королеве Польской, сделался польским королем. Он и соединил Литву с Польшей. Этого не знает глупый и невежественный министр. Этот самоуверенный неуч и тут тяжел, как Померанский бык, и не подозревает, что не только в Полоцке, но и во всей Литве все дела во всех судах в XVII столетии производились на русском языке. Что в литовских архивах все акты писаны русскими буквами на русском языке, что годы обозначались от сотворения мира по греческому церковному счислению и непременно с показанием греческих церковных индиктов. Это доказывает, что в XVII в. греческая вера не только в Полоцке, но и во всей Литве была господствующей и что ее исповедовали князья и великие князья. Все церкви, в особенности соборы, строились так, что их алтари были обращены на восток, по обычаю Восточной Церкви…» (Письма Екатерины II). Дальше она продолжает: «При разделе Польши я не получила ни одного вершка Польской земли, но взяла то, что сами поляки называли и называют Червонной Русью, т. е. воеводства Киевское, Подолию, Волынь с ее столичным городом Владимиром, основанным Владимиром I в 992 г. Что касается Литвы и Самогитии, то они никогда не были Польшею… Продажные, испорченные, легкомысленные, вздорные, деспоты, прожектеры, предоставляют свои имения в управление евреям, которые сосут кровь из подданных и платят за то очень мало, – вот вам живой портрет поляка…» Вот прекрасный ответ сепаратистам по поводу чаяний и помышлений польских.
Достойно также внимания письмо нашего славного историка Карамзина императору Александру I по поводу отделения той же Польши[60] (с. 26).
Не менее правдивый голос в том же роде принадлежит и другому верноподданному по поводу того же предмета, К.П. Победоносцеву: император Александр «мечтал о восстановлении Польши, не зная истории, которая сказала бы ему, что Царство Польское означает рабство и угнетение для всего русского народа». Вот что писал по этому поводу прусак Гарденберг лорду Кастиври: «Чем больше я об этом думаю, тем более убеждаюсь, что мы должны уступить на счет политического вопроса потому, что я здесь вижу гораздо большие выгоды, чем опасность для спокойствия Европы вообще и для соседей России в особенности. Сила России скорее ослабеет, чем увеличится от этого нового польского королевства, под скипетром одного с нею государя находящегося. Собственно Россия потеряет области весьма значительные и плодоносные. Соединенные с герцогством Варшавским, они получат конституцию, совершенно отличную и гораздо более либеральную, чем конституция империи. Поляки будут пользоваться привилегиями, каких нет у русских. Скоро дух нации станет в совершенной оппозиции, зависть между ними помешает единству, родятся всякого рода затруднения. Император Российский и вместе король Польский будет гораздо менее страшен, чем государь империи Российской, присоединяющий к России большую часть Польши, которую у ней оспаривают как провинцию… Одним словом, в моем уме образовалось самое глубокое убеждение, что, препятствуя императору восстановлять королевство Польское под своим скипетром, мы работаем против нашего собственного интереса».
А.С. Хомяков[61] говорит следующее: «Россия принесла в свое великое лоно много разных племен: финнов прибалтийских, приволжских татар, сибирских тунгусов, бурят и проч., – но имя, бытие и значение получила она от русского народа (т. е. от членов Великой, Малой и Белой Руси). Остальные должны с ней слиться вполне: разумные, если поймут эту необходимость; великие, если соединятся с этою великой личностью; ничтожные, если вздумают удерживать свою мелкую самобытность. Русское просвещение – жизнь России».
Позволю себе сделать еще одну выдержку и притом довольно объемистую ввиду большой важности лица, написавшего эти строки.
«Народы, подвластные большому государству и происходящие не от господствующего в оном, но от других племен, желают всегда для себя независимости и отдельного политического существования: утверждаясь на праве составлять особые государства и называя оное правом народности. С другой же стороны, стремится всякое большое государство к установлению границ, крепких местным положением и сильных естественными оплотами, а вместе с тем стремится и к тому, чтобы силы маленьких народов, его окружающих, умножая силы собственные его, а не силы какого-либо другого, соседственного большого государства: основывая сие стремление и старание на праве безопасности и называя оное правом благоудобства.
Перевес на сторону права народности или на сторону права благоудобства должен определяться третьим правилом, или третьим соображением, состоящим в том, что право народности существует истинно для тех только народов, которые, пользуясь опытом, имеют возможность оное сохранить, и что право благоудобства принимается в соображение для утверждения безопасности, а не для какого-либо тщеславного распространения пределов государства. Таким образом, племена, подвластные большому государству, не могущие по своей слабости пользоваться самостоятельною политическою независимостью и долженствующие, следовательно, непременно состоять под властью или покровительством кого-либо из больших соседственных государств, не могут ограждаться правом народности, ибо оно есть для них мнимое и не существующее. К тому же маленькие народы, между большими находящиеся, служат всегдашним поприщем военным действиям, разорениям и гибельным воздействиям всякого рода. А посему полезнее для них самих, когда они соединятся духом и обществом с большим государством и совершенно сольют свою народность с народностью господствующего народа, составляя с ним только один народ и переставая беспечно мечтать о деле невозможном и несбыточном…
Финляндия, Эстляндия, Лифляндия, Курляндия, Бессарабия, Крым, Грузия, весь Кавказ, земли киргизов, все народы Сибирские и разные другие племена, внутри государства обитающие, никогда не пользовались и никогда пользоваться не могут самостоятельною независимостью и всегда принадлежали или самой России, или же, по временам, если не России, то Швеции, Дании, Пруссии и вообще какому-нибудь сильному государству. Да и на будущие времена, по слабости своей, никогда не могут составлять особых государств; а посему и подлежат все они праву благоудобства, долженствуя при том навеки отречься от права отдельной народности. Вследствие сего подводятся все вышеназванные страны со всеми племенами, в них обитающими, под право благоудобства для России и объявляются, в удовлетворение оному и на основании оного, на вечные времена оставаться имеющими в составе Российского государства.
Государства бывают или неразделимые, или федеративные. Россия есть государство единое и неразделимое. Неразделимыми называются те, в коих все части или области, государство составляющие, одну общую Верховную Власть, один образ правления, одни законы имеют и признают, и в коих ни одна область не имеет права частно для себя издавать законы и постановления. Федеративными же называются те государства, в коих области, их составляющие, хотя и признают общую над собой Верховную Власть и обязываются совокупно действовать во всех отношениях внешних, но при всем том право свое сохраняют законы делать и постановления издавать для собственного своего внутреннего гражданского и политического образования и устраивать свое правление по частному своему усмотрению. До какой степени федеративное образование государства было бы для России пагубно, стоит только вспомнить, из каких разнородных частей сие огромное государство составлено. Области его не только различными учреждениями управляются, не только различными гражданскими законами судятся, но совсем различными языками говорят, совсем различные веры исповедуют. Жители оных различное происхождение имеют, к различным державам некогда принадлежали; а потому ежели сию разнородность еще более усилить через федеративное образование государства, то легко предвидеть можно, что сии разнородные области скоро от коренной России тогда отложатся, и она скоро тогда потеряет не только свое могущество, величие, славу, но даже, может быть, и бытие свое между большими или главными государствами.
Она тогда снова испытает все бедствия и весь неизъяснимый вред, нанесенный древней России удельною системой, которая также не что иное была, как род федеративного устройства государства; и потому если какое-нибудь другое государство может еще сомневаться во вреде федеративного устройства, то Россия уже никак сего сомнения разделять не может; она горькими опытами и долголетними бедствиями жестоко заплатила за свою ошибку в прежнем ее государственном образовании. А посему, соединяя все сии обстоятельства в общее соображение, постановляется коренным законом Российского государства, что всякая мысль о федеративном для него устройстве отвергается совершенно, яко пагубнейший вред и величайшее зло. Избегать надлежит всего того, что посредственно или непосредственно, прямо или косвенно, открыто или потаенно к такому устройству государства вести бы могло.
Вследствие всего здесь сказанного, объявляется Российское государство единым и нераздельным, отвергающим при том совершенно всякое федеративное образование, устройство и существование государства».
Обращаясь к отдельным частям империи, автор дает такое назначение. Для западных и юго-западных губерний, Литвы и Белоруссии: «Присоединив оные опять к своему составу, возвратила Россия древнее свое достояние, тем более для нее близкое, что колыбелью Российского государства могут быть почтены: в северной стороне – Новгород с окружающими его губерниями, а в южной стороне – Киев с губерниями Черниговскою, Киевскою, Полтавскою, Подольскою и Волынскою – сим древнейшим средоточием Российского государства. Из сего явствует, что никакого истинного различия не существует между разрядами, коренной русский народ составляющими, и что малые оттенки замеченные должны быть слиты в одну общую форму. А посему и постановляется правилом, чтобы губернии Витебскую, Черниговскую, Полтавскую, Курскую, Харьковскую, Киевскую, Подольскую и Волынскую истинными россиянами почитать и от сих последних никакими особыми названиями не отделять… Когда в прошедшем столетии часть Финляндии была Россиею приобретена (то писалось в 20-х гг. прошлого столетия. –
Интересно замечание автора относительно колонистов: «Обратить старательное внимание на введение между ними русского языка… и на предбудущее время не составлять из них новых особых волостей, но вводить их в состав русских волостей, уже существующих, дабы они удобнее и скорее могли обрусеть». Относительно евреев: «Тесная между евреями связь дает им средства большие суммы накоплять или собирать для общих их потребностей, особенно для склонения разных начальств к лихоимству и ко всякого рода злоупотреблениям для них, евреев, полезных… По причине же большого их числа не может честная торговля всем доставлять достаточное пропитание, и потому нет тех обманов и фальшивых действий, коих бы они себе не позволяли, в чем им раввины еще более способствуют, говоря, что обманывать христиан не есть преступление… посему разоряют они ужасным образом край, где жительствуют. Принимая все сии обстоятельства в полное соображение, явным образом усмотреть можно, что евреи составляют в государстве свое собственное, совсем отдельное, государство и при том ныне в России пользуются большими правами, нежели сами христиане… Такой порядок вещей не может далее длиться… Ежели Россия не выгоняет евреев, то тем более не должны они ставить себя в неприязненные отношения к христианам… Из всего выше изложенного явствует, что беспрестанно должно непременную цель иметь в виду, чтобы составить из всех населяющих Россию племен только один народ и все различные оттенки в одну общую массу слить так, чтобы обитатели целого пространства российского государства все были русские… А для сего потребно, чтобы на целом пространстве российского государства господствовал один только язык российский, и чтобы ныне существующее различие в названиях народов и племен исчезли, и чтоб все сии различные имена были уничтожены, и везде в общее название русских воедино слиты, чтобы одни и те же законы, один и тот же образ управления по всем частям России существовал и тем самым в политическом и гражданском отношениях вся Россия на целом своем пространстве являла бы вид единородства, единообразия и единомыслия».
Как вы, читатель, думаете, кто бы это писал? Несомненно, человек начала прошлого столетия. Несомненно, человек властный и повелевавший… Все это писал глава революционеров декабристов П.И. Пестель, повешенный за свой заговор, и писал он в Наказе для Верховного правительства, которое заговорщики имели в виду ввести. Этот наказ под именем «Русской правды» издан в 1906 г. еврейской фирмой «Культура» как Поучение для действовавших тогда последователей революционной партии.
Я решительно ничего не имею против того, чтобы современные русские революционеры усвоили эти мудрые слова П.И. Пестеля[62].
Таковы были наши революционеры начала XIX в. Не таковы они в начале XX в. Почему? Революционеры начала XIX в. имели перед собою примером Францию. Французская и русская революция XX в. различны как по форме, так и по существу.
Французский революционный конвент беспощадно казнил смертью всех желающих разделения Франции на областные автономии, всех стремившихся устроить ее на федеративном начале, то есть уничтожить государственное единство. С начала и до конца основным лозунгом Французской революции было – единая Франция. Когда явилась опасность иностранного вмешательства во внутренние дела Франции, когда под видом подавления революционной смуты соседние государства задумали воспользоваться ею для корыстных целей, французские революционеры восстали за неприкосновенность и целость Франции и энергично призывали на защиту отечества весь народ, воодушевляя его своими речами.
У нас мы видели и видим совершенно противоположное. Русские революционеры воспользовались войной на Дальнем Востоке для своих разрушительных целей, радовались поражениям России, рукоплескали японским победам, находились в сношениях с японцами, получали от них деньги на революцию и всячески помогали им, смущали русский народ, препятствовали правительству отстоять целость, честь и достоинство России и злодейски не дали довести войну до конца. Лозунгом нашей революции является не единая Россия, а наоборот – разграбление и уничтожение России, созданной тысячелетней работой русских царей и русского народа, обращение одной половины ее в систему инородческих автономий и в подчинение еврейско-инородческому игу другой половины. В противоположность французским, российские революционеры казнят строго всех стоящих за единство и целость России, всех, стоящих за русскую национальность. Они объявили своим лозунгом войну с бюрократией. Но и из бюрократии от бомб и браунингов революционеров погибли и погибают только исключительно русские по духу люди. Ни один из русских изменников-бюрократов и из инородцев, которыми кишит наша бюрократия, не подвергся казни революционеров.
И это вполне понятно, потому что наша российская революция – не русская, а антирусская, инородческая. Потому что революция эта есть не что иное, как бунт инородчества во главе с еврейством против России и русского народа как внутренних ее «двунадесяти языков», против ее национального, то есть государственного, единства и целости (А.П. Липранди[63]).
Все вышеизложенное укрепляет нас в незыблемом положении: Россия должна быть единой и нераздельной. Во главе государства должен стоять русский народ во всех его трех разветвлениях. Те из инородцев, кои имеют культурное право на самостоятельное существование, в такой только мере могут стать равноправными, в какой мере они станут русскими. Народности с низшей культурой должны слиться с русскими, и тогда они получат все права русских граждан.
Наши права на господство в Русском государстве будут – права крови. Державная господствующая нация достигла такого своего состояния путем пролития моря крови своих детей и потери сотен тысяч своих граждан. Данную территорию и всякую соподчиненную нацию она получила путем упорной борьбы. Если бы она не победила, то была бы побеждена и ее судьба была бы та же, в какой пребывают соподчиненные нации. Затем – права исторического бытия. Русский народ не имеет права забывать свою историческую судьбу и должен отстаивать свое положение и назначение. Права имущественного, ибо Россия затратила миллиарды на свое строительство, проценты которых она платит и ныне. Далее – право самосохранения своего целого, своей мощи, своей силы, своего единства, своего бытия. Право культурного бытия и культурного превосходства над прочими нациями. В этом отношении даже патентованный кадет Петр Струве отдает России должное. Выделяя Польшу и Финляндию, по долгу службы он говорит, что «кроме Финляндии и Польши, приобщение к русской культуре означает подъем на высшую степень»[64]. Наконец, право победителя и право собственности: кто не сохраняет, тот теряет.
Да позволено будет остановиться на одной невыгодной особенности характера русского народа.
Русские отличаются застенчивостью, добродушием, снисходительностью, кротостью и смирением. Все это добродетели. Но А.С. Хомяков[65] прав, говоря: «Всякая добродетель имеет свою крайность, в которой она становится несколько похожей на порок. Мы впадаем иногда и в ту крайность, которая, без сомнения, лучше самохвальства; но все-таки не заслуживает похвалы и унижает нас в глазах западных народов. Наша сила внушает зависть. Собственно, признание в духовном и умственном бессилии лишает нас уважения, вот объяснение всех (злостных) отзывов Запада о нас. Неуважение к нравственному и духовному историческому закону унижает неизбежно наш народ в глазах других народов. Нам случается впадать в эту крайность». Достоевский идет даже дальше. Он отмечает в русском человеке самоосуждение и самоумаление и даже признает ту черту не заслуживающей порицания. Л.Н. Толстой самопожертвование доводит до непротивления злу… Все это, быть может, и симпатично в теории, но в практике, политической Жизни державного народа кротость, смирение и самопожертвование часто бывают не только излишни, но и вредны.
Так и в вопросе господства русской нации в пределах Русского государства сплошь и рядом мы являемся излишне уступчивыми и излишне кроткими. Сказав, что «Россия для русских», мы сейчас же стараемся смягчить эту фразу тысячами оговорок, которые нередко низводят основную мысль к нулю.
Нет, в деле единодержавия мы должны точно и определенно сказать и стоять на том: Россия едина и неделима. Все составные части ее не есть отдельные части, а нераздельные части единого тела, и нет между этими частями никаких границ. Русская нация есть единая державная и господствующая нация, и только она одна имеет право господства в государстве. Всякий инородец тогда только сможет пользоваться всеми правами русского, когда он станет поистине духом русским человеком. Все русские и инородцы, помышляющие злое Русскому государству, не имеют права на пользование правами русского гражданина.
В этом отношении нельзя не согласиться с мнением М.О. Меньшикова[66], который говорит следующее: «Самое имя национализма обязывает заботиться о восстановлении нации во всем значении ее титула, а этот титул как дарственный противоположен понятию о рабстве. Подобно другим независимым народам, русский народ именует себя государственным, а государ-ствование есть полнота свободы. Не с целью умаления, а с целью укрепления величества народного националисты настаивают на законном укреплении свободы, ибо беззаконие – одинаково вверху или внизу – есть, прежде всего, слабость».
«У нас, русских, есть две страшные силы, – говорит Достоевский, – стоящие выше всех остальных во всем мире, – это всецелость и духовная неразделимость миллионов народа нашего и теснейшее единение его с монархами». Мы укажем на третью силу, еще более укрепляющую первые две, – православие.
«Задача России на окраинах, – говорит А.П. Липранди[67], – не в том, чтобы всегда быть наготове к подавлению мятежных вспышек инородческого сепаратизма, а в том, чтобы именно этого не требовалось, – ergo – чтобы, как показывала Екатерина II, «исчезла грань инонародия, и области русские были русскими не одним именем, а душою и сердцем». Это есть окраинная инородческая политика, которой Россия искони держалась и единственно которая отвечает смыслу ее истории и государственности, ограждая права и значения русского народа.
И обеспечение ее единства и целостности отнюдь не обозначает собой «угнетения» инородцев, вообще умаления в чем бы ни было их благополучия. Это не означает вовсе, что финны, латыши, литовцы, поляки, армяне, грузины, татары и т. д. должны стать русскими. Это означает лишь, что в части России суть Россия ergo – не могут быть Швецией, Ливонией, Литвой, Польшей, Арменией, Грузией и т. д. «Русская национальность, – говорит М.Н. Катков, – не требует, чтобы все живущие на ее территории народы были одного племенного происхождения, чтобы все они были одной веры. Но нельзя допустить, чтобы к нам приходили завоеватели с притязаниями на власть, с презрением к народу, принявшему их в свои недра. Какого бы ни были происхождения русские граждане, они не должны иметь иного Отечества, кроме России. Нельзя требовать, чтобы все были ревностными русскими патриотами, но должно, чтобы русские подданные не имели иного патриотизма, кроме русского. Государственное единство допускает широкий простор для всякого разнообразия, но оно не может терпеть никаких государств в государстве, не может допустить, чтобы какие бы то ни были части страны могли организоваться в смысле особых политических национальностей. Единое государство, значит, единая нация».
Национальная партия и благо народа. Русский язык, несомненно весьма богатый, в некоторых отношениях представляет еще недостатки и требует дальнейшей разработки и совершенствования. Доказательством тому служат иностранные слова и ныне употребляемые в русской речи и русской литературе, и притом такие слова, без которых мы никак не можем обойтись. За примером недалеко ходить. Мы употребляем слова «нация», «национальный», «национализировать» и проч. Эти слова, бесспорно, нерусские, и в русском языке вы не найдете слов, которые в точности могли бы их заменить.
Возьмем слово «нация». Какое русское слово его может заменить? «Народ»?.. Нет. Слово «народ» или шире, или уже слова «нация». Говорят: «Русский народ». Прежде всего, под этот термин подходят все жители России, состоящей более чем из 150 национальностей. Таким образом, в этом отношении слово «народ» будет шире понятия «нация». С другой стороны, «народ» обозначает простую массу народонаселения, противопоставляемую второй части понятия о нации – аристократии. В таком случае понятие «народ» значительно уже понятия «нация».
Мы надеемся, наступит время, когда русские создадут свое собственное слово, которое заменит собой слово «нация», а до тех пор приходится пользоваться этими словами.
Всякая нация делится на две неравные части: народ и аристократию. Народ – земледельцы, рабочие, мелкие и средние землевладельцы, городская мелкая и средняя буржуазия (мещанство, ремесленники и проч.), громадное большинство сельского и городского духовенства и значительная часть служилой и вольно профессиональной интеллигенции. Это масса государства, которая составляет его жизненную силу, его почву, его энергию, его гений. Это те люди, которые почти исключительно дают войско. Это те люди, которые дают государству хлеб. Это те люди, на которых держатся фабрики и заводы. Это те люди, которые дают государству доход и средства.
Аристократия делится на три отдела: аристократия ума – высшее духовенство, ученые, профессора, министры, журналисты, писатели, художники и проч.; аристократия рода – княжеские фамилии, дворянство и проч.; аристократия финансовая – крупное купечество, промышленники, фабриканты, заводчики, крупные землевладельцы, финансисты и проч.
Ну а аристократия разве не из народа? Очень даже из народа, хотя часто забываешь об этом. И если бы народ не пополнял, не обновлял ее, то она давно бы уже выродилась. Если высшие сословия и интеллигенция – соль земли, то простой народ есть хлеб ее. Сама интеллигенция и высшие сословия – плоть от плоти и кровь от крови народа. Это тот же народ, но только культивированный и вышлифованный, причем и своей шлифовкой он обязан поту и крови того же народа. А если эта отборная частица народа получила свое бытие от народа, то и она должна отдать свою жизнь народу, чтобы извлечь его из темноты, душевного мрака, бедноты и несчастной доли и поднять его до себя. Ибо этот народ много-много выстрадал, и нередко по нашей вине… «Россия для русских, – но и русские для России…»
Говорят, закрепощение русского народа началось со времен царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича. На деле оно началось от начала Руси. Император Петр I желал надлежаще устроить государство, дать ему мощь и величие, вместе с тем значительно отягчил положение простого народа усилением крепостничества. При его преемниках эта тягота была усилена и значительно расширена. Екатерина II приказала уничтожить унизительное звание раба, но это не помешало ей, как говорит Пушкин, закрепостить миллион вольных малороссов и прочих. Император Александр II дал свободу крестьянам. До тех пор крестьяне были равны со всеми людьми только перед Богом. Александр II сравнял их с остальными гражданами и перед законом. Александр III посвятил свою жизнь устройству жизни этих несчастных и по праву может называться царем крестьян и даже больше царем-националистом, нежели царем-миротворцем. Только император Николай II дал народу права гражданства и призвал его, наравне со всеми сословиями, к участию в законодательстве и закономерной деятельности государства, оставаясь по национальным свойствам народа самодержавным царем.
Тем не менее и ныне наш народ остается темным, бедным, невежественным. То совершенно бесправным, то дерзким нарушителем, не умеющим даже работать. Кто научит его уму-разуму, тот его возьмет в руки и поведет за собой.
Во все времена и во всех государствах интеллигенция всегда брала бедный люд и непросвещенный народ под свою защиту и покровительство. Было и у нас то же. Но лет двадцать пять – тридцать назад русская либеральная интеллигенция забыла о своем народе. Иногда на словах она являлась как бы его печальником, но на деле это было не так. На деле она взяла под свое покровительство quasi-теснимыx и угнетенных инородцев. С пеной у рта и с горячностью, часто наемной и достойной лучшей участи, она защищает теснящих русский народ жидов, поляков, финнов и проч. Причиной тому служит то обстоятельство, что Русское государство, вопреки интересам своего державного народа, дает высшее образование непропорционально большему числу инородцев перед своими детьми. Эти вскормленные на средства, труд и пот русского народа инородцы, пробравшись в кружок интеллигенции, захватили прессу, воздействуют и направляют русскую интеллигенцию и проявляют влияние даже на ход общественных и государственных дел. Это – социальное уродство. Это – общественная ненормальность. Это – государственное преступление. Но это факт. Русская либеральная интеллигенция идет против интересов русского народа. Если это так в большинстве, то меньшая часть интеллигенции – национальная партия – должна взять на себя великую и священную обязанность защиты интересов русского народа. Это ее доля. Национальная партия должна стать не только национальной, но и национально-демократической. Если многие из интеллигентов не пожелали стать националистами, как это мы видим теперь, то народ создаст свою интеллигенцию и с презрением отнесется к тем, кто пренебрегает своим делом. Всяк, кто получил образование, обеспечение и благосостояние на народные средства, обязан отплатить за это своему народу. И всяк, кто пренебрегает своим народом и своим долгом по отношению к нему, является бесчестным по отношению к народу.
Как же национальная партия может служить своему народу? Прежде всего, она должна изучить его нужды, его природные богатства, его условия жизни, а затем научить народ пользоваться этими природными богатствами на благо и благоденствие этого народа. Если национальная партия сумеет разрешить эту задачу, то тогда за этой партией пойдут не только православные, но и католики, и магометане, и русские, и поляки, и армяне, и татары, – только не жиды! Жиды останутся всегда сами собой.
С другой стороны, и национальная партия тогда только будет национальной, когда она будет народной. Она будет заключать в себе не только одну интеллигентную часть нации, но объединит в себе интеллигенцию и народ – основу нации, – а также и другие национальности. Она по всей справедливости будет партией государственной. Таково ее будущее, и такой она может стать, но при одном условии: с народом, через народ и для народа.
Всякая политическая партия, желающая в государстве преобладания и господства, должна поставить своими задачами и целями такие положения, которые удовлетворяли бы запросам если не всего государства, то, во всяком случае, большинства. Если же задачи и цели партии не удовлетворяют потребностям державного народа, то всуе трудятся зиждущие… Возьмем для примера кадетскую партию, ее задачи и цели: защита сепаратизма, равноправие и покровительство еврейству, обещание разных свобод, граничащих с разнузданностью. Поставивши такой флаг, партия обеспечена. К ней примкнут евреи, все сепаратисты, все либеральничающие чиновники и даже коммерсанты, воспитанные в безверии, национальном безразличии, презрительном отношении к Родине и нравственном анархизме. Партия готова. Партия довольно влиятельная и стойкая. Что за важность, что она возбуждает сомнение, недоверие и презрение честных людей. Эта партия жизненна, ибо в России найдутся изменники своей Родине и русскому народу. И будет это до тех пор, пока русским народом не будут приняты меры к уничтожению современного ненормального положения государственной жизни.
Русский народ должен принадлежать к русской национальной партии. И это будет на самом деле, если эта партия не будет сонной и поставит на своем флаге жизненные интересы русского народа, и будет во главе иметь людей, заслуживающих доверия и умеющих оправдать обещание. Придет время, когда и инородцы познают важность этих интересов и незлобие русского народа и сольются с ним в одну государственную партию.
Главную основу государства, его мощь и силу составляет простой русский народ, народ-крестьянин, народ-труженик. Его-то интересы и должны стоять на первом плане в программе деятельности русской национальной партии.
В числе первых и важнейших вопросов в программе русской национальной партии должно стоять надлежащее воспитание и образование народа. Разумеется, в основу воспитания должны быть поставлены три основных положения русского национализма: православие, самодержавие и неделимость земли Русской. Это – мани, факел, фарес… Это – аксиома, вытекающая из существа русского народа.
Об этом и толковать излишне. Во главе русской народной школы должны быть поставлены русские люди. Преподавание всюду должно быть на языке державного народа, на русском. Русский язык должен быть всюду введен на суде и делопроизводстве. Первыми и важнейшими предметами преподавания в школе должны быть: Евангелие, родиноведение, история России, история всех народностей, населяющих Россию, и литература своего народа. Все эти истины должны неукоснительно соблюдаться Министерством просвещения, и всякие уклонения в данном направлении жестоко караться. Государственная дума должна строжайше следить за закономерным выполнением данного положения.
Все эти требования настолько важны и непоколебимы, что о них говорить много не стоит.
Часть вторая
Национальное воспитание
Характер русского народа
Приступая к изложению предположения, каким должно быть воспитание и образование детей русского народа, я считаю необходимым хотя бы в кратких чертах указать на особенность души русского народа, дабы тем отметить, какие стороны жизни нужно особенно поощрять и развивать в школах для русских людей и какие нужно сдерживать и даже тормозить.
Великим психологом русского народа и историком его душевных качеств является Ф.М. Достоевский, и я с большой охотой буду его цитировать в данном отделе.
Вот что он говорит о душе русского человека: «В русском человеке из простонародья нужно уметь отличать красоту его от наносного варварства. Обстоятельствами всей почти русской истории народ наш до того был предан разврату и до того был развращаем, соблазняем и постоянно мучим, что еще удивительно, как он дожил, сохранив человеческий образ, а не то, что сохранив красоту его. Но он сохранил и красоту своего образа… простодушие и честность, искренность и широкий всеоткрытый ум, чистоту, кротость, незлобие – в противоположность всему измышленному, фальшивому, наносному и рабски заимствованному, – и все это в самом привлекательном, гармоничном соединении…»[68]
Русский народ в своем целом делится на две весьма неравные части: интеллигенцию и простой народ. Я мало ошибусь, если скажу, что количество простого темного народа, та масса, которую мы привыкли называть народ, в десять – двадцать раз превосходит ту частицу, которую составляет интеллигенция, часть народа образованную, просвещенную и пользующуюся благами науки, искусства и благоденствия. Сущность и основу нации дает именно народ, его масса, ибо интеллигенция, или просвещенная часть русского народа, более чем наполовину состоит из инородцев нерусской нации. Поэтому простой народ дает характерные черты, определяющие нацию. И если мы хотим дать большую или меньшую характеристику душевных свойств русской нации, то мы должны иметь в виду именно преимущественно народную массу и только отчасти и с осторожностью – ее интеллигенцию.
«Русская нация – необыкновенное явление, – говорит Ф.М. Достоевский, – в истории всего человечества. Характер русского народа до того не похож на характер всех современных европейских народов, что европейцы до сих пор не понимают его и понимают в нем все обратно. Все европейцы идут к одной и той же цели… Но все разъединяются между собою почвенными интересами, исключительным друг к другу до непримиримости и все более и более расходятся по разным путям. Идея общечеловечности все более и более стирается между ними. В русском характере замечается резкое отличие от европейского, резкая особенность, – в нем по преимуществу выступает способность высоко-синтетическая, способность всемирности, всечеловечности. В русском человеке нет европейской угловатости, непроницаемости, неподатливости. Он со всеми уживается и во все втягивается. Он сочувствует всему человеческому, без различия нации, крови и почвы. Он находит и немедленно допускает разумность во всем, в чем хоть сколько-нибудь есть общечеловеческого интереса. У него инстинкт общечеловечности. Он инстинктом угадывает общечеловеческую черту даже в самых резких исключительностях других народов, тотчас же соглашается, примиряет их в своей идее, находит им место в своем умозаключении и нередко открывает точку соединения и примирения в совершенно противоположных, сопернических идеях двух различных европейских наций, – идеях, которые сами собою, у себя дома, еще до сих пор у себя, к несчастью, не находят способа примириться, а может быть, никогда и не примирятся».
Мы должны преклониться пред народом и ждать от него всего: и мысли, и образа; преклониться перед правдой народной и признать ее за правду.
Обращаясь к нашим предкам, скифам, сарматам и славянам, мы видим, что они были воинственны, храбры, бесстрашны и неотразимы, но такими они являлись не в силу алчности и побуждения к грабежу, а просто из молодечества и прирожденной отваги. «Не для добычи и не для власти стремятся они к завоеваниям, – говорит Хомяков[69]. – Не требуют они ни золота, ни земли, ни рабов. Власть их кротка, оброки легки. Они ищут победы не для плодов ее, а для того, чтобы побежденные признали их превосходство в боях. И эту жажду славы, рыцарскую, бескорыстную, встречаем мы при самых первых началах истории в племени, которого грубые нравы не озарились еще ни слабейшим лучом просвещения».
При таком бескорыстном стремлении к победе и славе русский народ обличается вместе с той необыкновенной скрытностью и даже излишней стыдливостью. Он не станет важничать и бахвалиться, а скорее станет себя осуждать. «Мы не отвергаем способности самоосуждения, любим ее и признаем ее за лучшую сторону русской природы. За ее особенность, за то, что ее на Западе нет» (Ф.М. Достоевский). Притом что мы сознаем в себе силу и мощь, у нас нет щепетильности и обидчивости. Мы веруем в силу русского народа не менее, чем кто бы то ни было. Вместе с тем «в Русском человеке видна самая пылкая способность самой здоровой над собой критики, самого трезвого на себя взгляда и отсутствие всякого самовозвышения, вредящего свободе действия».
Русскому чужды насилие, наглость и нахальство. Он долго бывает сдержан и осторожен, но когда он сознает свою силу и решится на действие, то удержу его решимости нет предела. «В лице Петра I мы видим пример того, на что может решиться русский человек, когда он выживет в себе полное убеждение и почувствует, что пора пришла, а в нем самом созрели и сказались новые силы. И страшно, до какой степени свободен духом человек русский, до какой степени сильна его воля!..»
В силу исторических обстоятельств русские намного отстали в своих знаниях от Запада, – в силу тех же обстоятельств русский народ нес великую тяготу рабства. И то и другое поставило русских в фальшивое положение по отношению к иностранцам. Русский как бы стесняется и, с одной стороны, держит себя слишком сдержанно и приниженно, а с другой – боится показаться ниже, чем он есть. Это вынуждает его казаться иным, толкает на лесть и заставляет молчать, когда ему говорят нелестные слова о нем и его Родине.
Нет слов, в это время он сам себя стыдится и осуждает, но у него не хватает силы духа защитить свое личное достоинство и честь своей Родины. Гражданское самосознание и сознание своего достоинства у нас слишком еще низки, что является, естественно, последствием нашего многовекового рабства. Это влечет за собой, естественно, недостаточное уважение в другом человеке человека. Недостаточное исполнение своего долга и даже недостаточное уважение к чужой собственности. Многовековые сатрапы и многовековые рабы дали потомков с атрофированным чувством долга и собственности. Одни потому, что имели рабов, всецело им принадлежавших, другие потому, что были рабами и составляли чужую собственность.
В силу особенности природы русского славянина к широкому человеколюбию и в силу многовекового рабства с его великой физической и душевной тяготой русский народ, живущий своим православием и находящий в его любви и самопожертвовании свое единственное утешение, воспитал в себе чувство беспредельной любви к ближнему и самопожертвованию. На этом основывается его русский мировой дух на освобождение православных братьев славян от турецкого ига.
Сам зная по себе, что значит рабство, он всей душой нес свои копейки и себя самого в жертву для спасения православных рабов в Турции. И не оскорбляли его стамбуловцы, каравеловцы, обреновичи и другие освобожденные от рабства русскою кровью, но оставшиеся рабами и хамами в душе, – ибо русский народ проявил свою любовь и самопожертвование не ради благодарности, а по своему внутреннему православному делу.
По мнению Достоевского, «наш народ тих и разумен». Это значит, что ко всякому жизненному явлению он относится вполне осмысленно, сознательно и с наблюдением; но, познав и усвоив то или другое жизненное явление, он на него не набрасывается, а выжидает удобного случая и даже иногда является только благородным свидетелем, не принимая деятельного участия.
Англичанин Беринг, основательно изучивший Россию и русский народ, в своей книге «Русский народ» очень хорошо определяет его характер. Славянский тип, по его мнению, является понятием диаметрально противоположным понятию варварства. Славяне миролюбивы, уступчивы, пластичны. Они отличаются большой остротой ума и подражательными способностями, – зато им недостает оригинальности и инициативы (очевидно, Беринг мало наблюдал русских славян). В славянском характере замечается мало воли, но много идейности и чувства… русские крестьяне менее всего отличаются грубостью (brutality), – но зато часто автор наблюдал мягкость и доброту русского народа. Вместе с тем, по Берингу, нет второго народа, который был бы способен в такой высокой степени на короткое, но очень большое напряжение и усилие и вместе с тем вполне непривычного и приспособленного к регулярной напряженной работе. Беринг устанавливает, что русский способен «дать немного более, чем maximum, усилия и напряжения». Постоянная, усидчивая и систематическая работа русскому характеру не свойственна. Поэтому между русскими вы найдете очень многих, которых знания весьма разнообразны и разносторонни, но поверхностны. Важно и то, что если между русскими найдется достойный специалист, то он как бы стыдится, что он знает только свое дело и не знает всего остального… Отсутствие воли влечет за собой недостаток нравственной дисциплины… Вместе с этим русские отличаются удивительным богатством умственной жизни: они необычайно легко приспособляются к самым новым и неожиданным для них обстоятельствам. Поэтому едва ли другие нации сравняются с русскими в понимании других наций. Богатство умственной жизни присуще не только русской интеллигенции, но и крестьянству, причем последнее способно на самый разнообразный труд. По Берингу, русские должны быть великолепные колонизаторы.
Весьма яркое и характерное проявление характера русского человека – это его склонность к великодушию и притом к великодушию даже с самопожертвованием даже жизнью без рисовки, без фигурирования, без расчета на то, чтобы это даже стало известно другим, – не говоря уже о том, что это делается без всякого расчета на благодарность и отплату. Таковы геройские подвиги Архипа Осипова, Фомы Данилова и многих, многих наших нижних чинов и простых людей. Это, так сказать, «эмблема России, всей России, всей нашей родной России, подлинный образ ее, – говорит Достоевский… – Дар великодушия есть дар вечный, стихийный дар, родившийся вместе с народом, и тем более чтимый, если и в продолжение веков рабства, тяготы и нищеты, он все-таки уцелел неповрежденным в сердце этого народа…» В своем великодушии русский человек все это делает и проявляет просто, твердо, не требуя ни наград, ни похвалы, собой не красуясь: во что верую, то и исповедую… Совершенно бескорыстно…
Принимая во внимание высшие качества душевных свойств русских славян, наши великие русские мыслители предсказывают нашему народу великое будущее.
«Всякий великий народ верит и должен верить, если только хочет быть долго жив, что в нем-то, и только в нем одном и заключается спасение мира, что живет он на то, чтобы стоять во главе народов, приобщить их всех к себе воедино и вести их в согласном хоре к окончательной цели всем им предназначенной». Так мыслил Древний Рим, так мыслила Франция, так мыслила Германия. Та же судьба и нашей Родины.
«Грядущее покажет, кому предоставлено стать впереди всего движения, – говорит Хомяков, – но если есть какая-нибудь истина в братстве человеческом, если чувство любви, правды и добра не призрак, а сила живая, неумирающая: зародыш будущей жизни мировой не германец, аристократ и завоеватель, а славянин, труженик и разночинец, призывается к плодотворному подвигу и великому служению».
«Кто знает, господа иноземцы, – говорит Достоевский, – может быть, России именно предназначено ждать, пока вы кончите; тем временем проникнутые вашей идеей, – понять ваши идеалы, цели, характер стремлений ваших; согласить ваши идеи, возвысить их до общечеловеческого значения и, наконец, свободной духом, свободной от великих посторонних, сословных и почвенных интересов, двинуться в новую широкую, еще неведомую в истории деятельность, начать с того, чем вы кончите, – и увлечь вас всех за собою…»
Уже прежние наши славянофилы утверждали, что Россия купно со славянством и во главе его скажет величайшее слово всему миру, которое он когда-либо слышал, и что это слово именно будет заветом общественного единения, и уже не в духе личного эгоизма, которым люди и нации искусственно и неестественно единятся теперь в своей цивилизации из борьбы за существование, положительной наукой определяя свободному духу нравственные границы, в то же время роя друг другу ямы, произнося друг на друга ложь, хулу и клевету. Идеалом славянофилов было единение в духе истинной широкой любви, без лжи, без материализма и на основании личного великодушного примера, который предназначено дать собой русскому народу во главе свободного всеславянского единения в Европе… Поэтому если национальная идея русская есть, в конце концов, лишь всемирное общечеловеческое единение, то, значит, вся наша выгода в том, чтобы всем прекратить все раздоры, до времени стать поскорее русскими и националистами… (Достоевский). Стать русскими – значит перестать презирать народ свой. И как только европеец увидит, что мы начали уважать народ наш и национальность нашу, так тотчас же и он начнет нас самих уважать… Став самими собой, мы получим наконец облик человеческий, а не обезьяний. Мы получим вид свободного существа, а не раба, не лакея, не Потугина; нас сочтут тогда за людей, а не за международную обшмыгу… Мы убедимся тогда, что настоящее социальное слово несет в себе не кто иной, как народ наш, что в идее его, в духе его заключается живая потребность всеединения человеческого, всеединения с полным уважением к национальным личностям и к сохранению их, к сохранению полной свободы людей и с указанием, в чем именно эта свобода и заключается, – единение в любви, гарантированное уже делом, – живым примером, потребностью на деле истинного братства, а не гильотиной, не миллионами отрубленных голов.
Общечеловечность как одна из основных черт характера русского славянина явно выражается во множестве исторических фактов русского бытия. Россия вступается за попранные права итальянских народов революционирующей Францией и шлет своих славных сынов на защиту справедливости. Великие и славные подвиги Суворова и его чудо-богатырей – мировые факты. Россия освобождает от турецкого ига Грецию. Россия спасает Румынию, Россия заступается за попранные права австрийского императора. Российский народ проливает море крови, теряет сотни тысяч своих сынов и миллиарды денег за свободу болгар и сербов…
Все эти факты утверждают нас в мысли и о будущем величии России. Силой своей любви, милосердия, взаимопомощи, сострадания и самопожертвования Россия в будущем объединит все подвластные ей племена и станет на деле великой и славной Россией. Она объединит все славянские племена и станет всесоединенным единым великим государством. Она объединит и все остальные племена Европы и станет – одно великое общечеловеческое государство. И произведет это объединение она не оружием, не физической силой, а силой своего русского национального гения: силой любви, милосердия, сострадания и самопожертвования. Семена исторического прошлого дадут свои плоды в будущем и создадут величие и славу единой России.
Нужно строго отличать «космополитизм» и «общечеловечение». Космополитизм есть объединение человечества путем поглощения национальностей. Это есть объединение путем насилия и истребления слабейшего. Тогда как общечеловечение или всечеловечество – объединение различных наций в одно целое с сохранением психического лица каждой нации, причем в основе объединения лежит мир, любовь, согласие и взаимопомощь друг другу.
Эту нашу мощь, эту нашу силу, это наше величие все западные и другие народы видят, чувствуют, но не понимают и ненавидят Россию. Они ее не знают, но боятся. Они ее не понимают, но, судя по себе, завидуют и ожидают агрессивности и завоеваний. Они ожидают ее победы и своего низвержения и потому боятся и ненавидят ее.
Прежде всего, мы имеем какое-то особенное влечение к инородцам и иностранцам. Уже Крижанич отметил эту склонность славян к иностранцам и считал ее источником многих бедствий. Он называет эту склонность чужебесием и находит «избытно бешено верование к инородникам».
Мы сами виноваты во многом. Прежние рабы (раб не только тот, кто служит рабом, но и тот, кто владеет рабами) и отсталые в знаниях, наши предки не могли не преклониться перед научным и социальным величием Запада, с тем они стыдились своего рабства и невежества, молчали пред издевательством над ними за глаза и даже сами нередко поддерживали и терпели это презрение и издевательство. Более умные и честные, по крайней мере, стыдились себя и своей низости, но более глупые и с добавлением хамства сами приставали к хору заграничных шакалов и не стыдились позорить свою Мать-Родину и свой народ.
«Не хотели нас европейцы почесть за своих ни за что, ни за какие жертвы и ни в каком случае. И чем больше мы им в угоду презирали нашу национальность, тем больше они презирали нас самих… Они удивлялись тому, как это мы, будучи такими татарами, никак не можем стать русскими; мы же никогда не могли растолковать им, что хотим быть не русскими, а общечеловеками… Кончилось тем, что они прямо обозвали нас врагами и будущими сокрушителями европейской цивилизации… Что же нам делать? Во-первых, и прежде всего стать русскими. Если общечеловечность есть идея национальная русская, то, прежде всего, надо стать русскими, т. е. самими собою… Стать русскими – значит перестать презирать народ свой…» И этого немцы и другие западные народы страшно боятся. Они боятся, что Илья Муромец проснется, и потому страшно рады всем нашим неудачам. Они всеми силами желают втянуть нас в союз с собой, чтобы воспользоваться для себя нашей мощью и тем самым ослабить нас. Они понимают наши недостатки, наше смирение, доверие, доброту, сострадание и самолюбие и очень удачно играют на этих струнах русской славянской души. Наши враги как внешние, так и внутренние пользовались закрытыми глазами дремлющего богатыря и нашептывали ему сладкие, но ложные речи. Не видя дела, он верил им. Следовал их лукавым дружеским советам. Шел, неясно видя впереди. Часто ранил себя. А друзья – шакалы и гиены издавали радостный вой…
Но русский богатырь проснулся. Илья Муромец открыл глаза… Tempora mutantur et nos mutamur in illis…
Высказав и указав на добрые, положительные стороны характера и свойств души русского славянского племени, наш долг – отметить, оттенить еще ярче и правдивее отрицательные стороны наших братьев, дабы надлежащим воспитанием возможно было исправить и вытравить то, что наложено нашими условиями жизни и тысячелетним рабством.
Уже Крижанич отметил у славян русских простоту, бесхитростность и доверчивость. Этим пользуются другие народы и различными хитростями и обманами прельщают славян… Вмешивают нас в свои войны и сами в наши войны вмешиваются, обещают нам помощь, а на деле приносят поражение… Но чаще бывает так, что они выжидают окончания военных действий, а затем какая-нибудь держава выступает посредницей при заключении мирного договора, и, разумеется, это посредство оказывается не к нашей выгоде… И это говорили более 300 лет назад… Как мы безумно и несчастно верны себе… Дипломатические отношения России с иностранными государствами ничего не приносят ей, кроме вреда и унижения… В дипломатических сношениях с Россией западные государства не смотрят на нее как на равную величину, поэтому не уважают ее, стремятся не к обоюдной, а только своей выгоде… Если жизненные потребности России приведут в столкновение с иностранными державами, то следует твердо и открыто выставить свои требования и в случае отказа добиться их исполнения вооруженной силой (Крижанич)… Становится невероятно больно на душе, как вспомнишь нашу дипломатию в Персии, Китае, а также Воронцова-Дашкова на Кавказе… Боже, доколе мы будем терпеть все это…
Живя на беспредельной равнине и обладая землей, сколько кому было нужно, русские славяне селились не вместе, не купно, не сплоченными поселками, а родами, и каждый из этих родов составлял самостоятельную единицу. Старший в роде – глава и повелитель. До других родов никому нет дела, да и другим родам до этого нет дела. Русские славяне любили свободу и были независимы. Подчиненность и зависимость были для них невыносимы. Они не переносили власти над собой. Всякое усиление одного рода вызывало сомнение, недоверие, зависть и противодействие в других родах. Нет слов, в случаях беды, опасности и массовых неудач род роду помогал, но в обычной жизни между родами существовала рознь, несогласие, недоверие, склонность к ссорам и междоусобицам. Свои не могли властвовать над многими родами. Власть посторонних как бы уничтожала взаимную зависть и могла сдерживать роды в подчинении и повиновении, да и то недолго и до тех пор, пока эта власть была не слишком крута. В противном случае отдельные роды объединялись, восставали против власти и изгоняли ее. Таковы были новгородцы, таковы были киевляне, таковы были и все русские славяне. Бывали случаи, что они сами извне призывали эту власть, только бы не свой оказался чем-нибудь лучше, чем-нибудь сильнее, чем-нибудь превосходительнее.
Эта национальная рознь свойственна не только русским славянам, но и всем славянам, что подтверждается тысячелетней историей славянского народа.
Вот с этой рознью, с этой взаимной враждой, с этим несогласием, завистью и недоверием нам нужно бороться всеми силами и способами. Путем воспитания мы должны добиться взаимного доверия, единения, душевного согласия и совокупного действия во всех делах. Нужно твердо помнить, что единение не только не есть насилие над свободой и независимостью, а напротив – повышение свободы и укрепление независимости.
Далее, тысячелетнее рабство во времена Киевской Руси, удельного княжения, татарского ига и крепостного права убило в народе сознание собственного достоинства и поселило чувство недоверия к себе, отсутствия инициативы или начинания, отсутствие заботы о будущем, безразличие к настоящему, отсутствие интереса и уважения к собственности и т. д.
Естественным последствием отсутствия сознания собственного достоинства является отсутствие уважения в другом человеке человека. Отсюда следует то грубое, то непочтительное отношение ко всему близкому и окружающему.
Иначе и быть не могло. Раб не мог уважать раба. Они оба были безличны. Раб не мог уважать рабовладельца, – он его боялся. Рабовладелец не мог уважать раба, его собственности. Да едва ли мог рабовладелец уважать и рабовладельца.
Из такого положения людей между собой вытекает следующее: отсутствие сознания и исполнения своего долга – к Богу, ближнему, природе и собственности. Этот недостаток, к огорчению, слишком резко выражает не только в бывших рабах, но и бывших рабовладельцах.
Из того же рабства вытекает отсутствие чувства собственности, а последнее порождает непонимание надлежащей работы количеством и качеством: лень и недобросовестное исполнение. Подобное положение дела вызывало принуждение, взыскания, унижения и наказания. С другой стороны, рядом с этим существовало отсутствие чувства обиды, самолюбия, оскорбления личности, как в себе, так и в других, а также заискивание, лесть, обман, лживость и самоунижение. К сожалению, эти последние свойства присущи не только простому народу, тысячелетним рабам, но и образованным русским, прожившим среди рабства и вынесшим в прошлом иго и отчуждение от знания и умения.
Душевная пустота, отсутствие чувства собственности, недостаток стремления к лучшему, апатия, безнадежность породили порок забытья и искания наслаждения в алкоголе. Прежде для русских славян было «пити – веселие», теперь пьянство являлось заполнением той пустоты, той бессодержательности, той безнадежности и бессознательности отчаяния, каковые явились последствием отсутствия в них всего человеческого, всего духовного.
В последнее время обвиняют русский народ в озверении, склонности к жестокости, разрушительности и даже убийствам. Это – неправда. Это неверно. В момент революционного движения 1905 г. простой народ действительно проявил и бесчеловечность, и жестокость, и разрушительность. Но это было не его собственное душевное проявление, а навеянное, это был момент опьянения анархией и алкоголем, а во главе этого направления стояли жестокие сыны Иеговы. Никогда без участия и руководительства злейших и человеконенавистнейших сынов Иеговы наш народ не дошел бы до такого озверения…
Говорят, что и теперь парни деревни являются образцовыми варварами, разбойниками и разрушителями. Если это и верно, то только отчасти. Но прежде всего нужно заметить, что революционное время еще не кончилось и науськивание поклонников Иеговы при содействии нашей заблуждающейся молодежи и многих развращенных народных учителей тоже еще не закончилось. Семена, рассеиваемые кадетами, дают плод и будут еще некоторое время давать плод, но пусть эти лжеучителя помнят, что плод этот для народа слишком горек, народ им этого не забудет и проклятие его падет как на лжеучителей, так и на их потомков.
Русский народ сам по себе не жесток и не изувер. Он забит, он угнетен, он апатичен, он не смел, он осторожен, он нерешителен, он безличен, он недоверчив, – но это было. А ныне русский народ просыпается со всеми своими добрыми русскими славянскими качествами. В добрый путь!..
Национальное воспитание
До настоящего времени в огромном большинстве случаев в деле воспитания и образования наших детей мы руководствовались тем, что давали нам просвещенные государства Европы и Америки. Во многих случаях это совершенно правильно и справедливо. Эти страны в области знания часто оказываются впереди нас. Они имели возможность больше работать в этом направлении и имеют за собой большой опыт. Поэтому весьма естественно, что мы должны присматриваться к тому, что у них делается, учиться у них и стараться заимствовать у них то, что нам окажется пригодным и полезным. Но целиком переносить все ихнее к нам едва ли будет и разумно и полезно.
В деле воспитания и образования должно считаться со свойствами и качествами данного народа. Русский народ – совершенно своеобразный и особенный. Поэтому в деле воспитания детей русского народа нужно с Запада заимствовать только то, что для него полезно. И в этом отношении требуется большая осторожность.
В деле воспитания юношества мы должны строжайше руководствоваться особенностями и основными качествами нашей нации – поощрять то, что мы в ней находим ценного и достойного дальнейшей культивировки, и бороться и уничтожать то, что является в нации неудовлетворительным, недостаточным, бесполезным и вредным. Одни из этих свойств являются прирожденными, другие – наносными, заимствованными, образованными под влиянием жизненных неблагоприятных условий, действующих столетиями и тысячелетиями. Нет слов, эти особенности слишком стойки, слишком крепки. Но если наследственность является великим фактором в деле организации человека, то и воспитание не менее важно и сильно. И как наследственность действует веками и долгим временем, то и воспитание дает благие последствия только при выдержке, настойчивости и систематической последовательности. Почему в успехе воспитания никогда не должно отчаиваться.
Россия представляет собой великое государство, в котором господствует великая и многочисленная русская народность и в которой заключается множество малых и мелких народностей, ей соподчиненных, как: польская, финская, армянская, грузинская, татарская и т. д. и т. д. По отношению к русской народности должно быть принято незыблемым и основным положением следующее: воспитание и образование детей граждан русской народности должно производиться в духе русской народности и быть чисто русским национальным; образование и воспитание детей русских граждан других культурных народностей, соподчиненных русской народности, должно производиться в духе патриотическом, то есть в духе уважения и преданности своей Родине и той народности, которая составляет основу государства; что же касается наций некультурных, как лопари, самоеды, чукчи, юкагири и проч., то они все должны воспринять чисто русское национальное воспитание и стать нераздельной частью русского народа.
Для большего удобства дальнейшего изложения я позволю себе говорить отдельно о воспитании и образовании.
Поделиться книгой: