8 декабря139. Посещение императорского дворца с великолепным укрепленным зданием (вроде башни). Во дворце прекрасные картины с изображениями природы на стенах и дверях. Тигры, зимняя комната, растения и птицы. Куртуазные сцены140. Днем музицировали с Михаэлисом, большая лекция в здании цирка с Ишиварой141.
<10> 11 декабря142. Поездка в Осаку (большой торговый и промышленный город). На вокзале нас встречал мэр со студентами. В гостинице в 11:30 – важные сановники. Представились со значительным рукопожатием. Банкет [устроен] профессором Сата в огромном зале. Трубит военная музыка, потрясающих размеров обед. Речи весьма пафосные, и моя тоже143. (Смягчил Америку а-ля Япония). С 5:30 до 7 и с 8 до 9:30 – лекция144. В целом выматывает не так ужасно, потому что все кругом скромны и деликатны. По возвращении домой – ужасное негодование жены-оставленной-дома.
10 декабря. С 10:30 до 12 и с часу до трех лекция в Киото. Очень холодно в великолепном зале145. Затем посещение императорского сада и коронационного дворца146. Внутренний двор – один из примеров самой утонченной архитектуры, какую я когда-либо видел. Совершенно окружен зданиями. Палата для аудиенций и коронационный зал выходят в покрытый песком внутренний двор. Император – статус бога; очень для него неудобно. Внутри зала, в котором троны для коронации видны прямо со двора, портреты около 40 – китайских – правителей как признание культурного влияния, которое Япония получила от Китая147. Это благоговение перед учителями-иностранцами и по сей день свойственно японцам. Трогательная признательность среди многих японцев, которые учились в Германии, своим немецким учителям. Кажется, здесь есть даже храм в память бактериолога Коха148. Глубокое уважение без тени цинизма или хотя бы скептицизма вот что характерно для японца. Чисты душой, как ни один другой народ. Нужно любить эту страну и восхищаться ей.
12 декабря. Утром вышли подышать свежим воздухом. В 2 часа дня старый дворец Токугавы с прекрасными пейзажами (облака, деревья, птицы, забавные тигры, все это на золотом фоне). Живопись прерывается на уровне потолочных балок, и оттого кажется, что стены исчезают и весь интерьер переходит в сказочно-яркий пейзаж149. С Ишиварой: расчет тензора энергии электромагнитного поля в предполагаемых изотопных субстанциях, совместная статья для мероприятий Японской академии150.
13 декабря. Поездка в Кобе. Ланч с <Окамот> Ямамото и важным молодым лейбористским политиком151 в рыбацкой деревне около Кобе (туристическая достопримечательность). Лекция с Ишиварой с 5:30 до 8 вечера, ужин у консула Траутмана. Затем прием в Немецком клубе152. Домой уехали одни с женой на местном поезде (приехали в Киото в 1 час ночи).
14 декабря. Праздничный обед с профессорами университета. Многочисленное собрание студентов. Обращения ректора и представителя студенческой ассоциации на безупречном немецком (очень сердечные)153. Затем моя лекция об истоках теории относительности (попросили)154. Посещение института физики. (Очень интересно, особенно исследование Кимуры о расширении спектральных линий155).
Вечером приезд Нагаоки из Токио с чемоданом, полным замечательных подарков от токийского университета156.
15 декабря. Отъезд Нагаоки. Посещение прекрасного буддистского храма, памятная служба по умершим. Теплое приветствие монахов. Экскурсия к большому колоколу; язык колокола горизонтален и находится снаружи. Цветущая вишня перед храмом157. Фотографируемся в унив[ерситете] в институте физ[ики], с небольшим собранием и коллоквиумом. На закате посетили синтоистский храм, построенный на высоких сваях на горном склоне. Затем посетили празднично освещенную улицу с дорогими магазинами и всякими представлениями. Неописуемо радостное зрелище, похоже на Октоберфест. Рой фонарей и флажков. Уличная дорога необыкновенно грязная, все остальное сияет чистотой, ярких цветов158.
16 декабря. Раннее посещение буддистского храма у подножья <горы> холма рядом с гостиницей. Удивительная архитектура, субтроп[ическая] буйная растительность159. Утр[ом] западный храм с великолепной живописью. И гармонично вписаны в пейзаж человеческие фигуры, напоминает итальянское Возрождение. Ни портретов, ни групповых композиций160. Днем озеро Бива с удивительно красиво расположенным и архитектурно совершенным древним храмом в скале161. Вечером написал несколько писем.
<19–18> 17 декабря. Посетили магазин шелка с женой. Замечательная вышивка с изображениями природы и животных162. После обеда взобрался на холм, в одиночку, на закате. Японский лес (клены) и несравненные световые впечатления. Вечером дорога в Нару. С Гаки пешком до гостиницы. Очень изящная, в полуяпонском стиле и отличного качества163.
<19> 18 декабря. Экскурсия по кварталу, где находятся храмы. Везде бродят ручные олени и тычутся носом вам в ладони. Храм великолепен с точки зрения архитектуры. Храм с огромной фигурой Будды особенно величественен (ему более 1000 лет); фигура довольно грубая164. Много суеверий. Фонари, мемориальные плиты. Клочки бумаги на деревьях и около храмов. Днем государственный музей древних скульптур165. Очаровательные вещицы периода 700–1200 годов. Глубокое впечатление от образности японского искусства.
<20> 19 декабря. С Инагаки забрались на лысый холм (только начинает пробиваться трава), который приводит японцев в восторг, поскольку символизирует блаженство весны166. <Вечером> Днем письма и открытки, и еще расчеты для совместной статьи с Ишиварой. С 6 вечера до 6 утра дорога до Миядзимы167.
<21> 20 декабря. Приехали затемно. Принял ванну, лег в кровать и проспал до 10. С 11 до 12 увлекательная прогулка вдоль побережья к храму с изящной пагодой, построена в воде (приливо-отливная зона)168. После обеда прогулка до горного пика, который и придает всему острову его основную форму, с Гаки. Изумительный вид на Японское внутреннее море169. Нежнейшие оттенки. По дороге – бесчисленные маленькие храмы, посвященные природным божествам. Каменные статуи часто восхитительны. Все ступени, ведущие наверх, вырублены в гранитной скале (высота – около 700 метров). Памятник любви японцев к природе и всевозможным захватывающим суевериям. В полдень телеграмма от Зольфа об отрицании слов Гардена, что я должен был уехать в Японию ради собственной безопасности. Мой ответ: дело слишком запутанное для телеграммы; будет письмо. Последнее я написал тем же вечером и в соответствии с правдой170.
21 декабря. Прогулка вдоль побережья под ослепительным солнцем. Телеграмма в Шанхайское сообщество. Сопровождает Окамото. После обеда прогулка в лесу и по берегу. Охота с камешками на медуз (Гаки и Окамото).
22 декабря. Приехал Ямамото, короткие прогулки. Деревянная головоломка. Решил с большим трудом. Небольшое отравление из-за открытого камина, топят углем (частично антрацитом!) в комнате; особенно плохо было женщинам.
23 декабря. Поездка в Модзи. Роскошный прием. Должен был держать экзамен перед журналистами, как только приехал в Симоносеки. Вечером поселили, как принца, в клубе Мицуи, недалеко от Модзи171.
24 декабря. Сфотографировался в 10 000-й раз. Затем приехали в Фукуоку прямо перед лекцией, которая шла с 1 до 3 часов и с 4 до 6 часов; Ишивара, совсем простуженный, должен был переводить. Отменили вечер для студентов, потому что здесь люди, как и в Сендае, считают, что лекция должна быть бесплатной, и бедный Ямамото разорился бы172. После лекции ужин с «Кайдзося», который тянется почти без конца. Много сотрудников компании, и за соседним столом другая группа – учителя математики в старших классах, основательно навеселе от рисового вина и очень забавные173. Профессор Мияке заботливо сопровождает меня везде, даже до японского отеля, хозяйка которого страшно взволнована и, встав на колени, кланяется в землю 100 раз. Комнаты в удивительно хорошем вкусе. Гостиная и две примыкающие к ней комнаты временно снабжены европейскими стульями, все разделено бумажными раздвижными перегородками, которые можно легко толкнуть даже мизинцем174.
25 декабря. Безумный день! Около 9 утра появился Куваки, Инагаки тоже здесь. Затем смешная хозяйка гостиницы. Принесла примерно шесть кусков шелка около 3/4 м длиной и кучу кисточек, и японские чернила; предполагается, что я покрою все это своими автографами175. Дискуссия с Куваки об эпистемол[огических] вопросах относительности. Затем, в 11 утра, встретили женщин (Эльза и г-жа Инагаки) с поезда. Дорога в японскую гостиницу176. Прогулка по городу и множеству магазинов. В 1 час дня университетский обед в помещении медицинского факультета. Пожал руки очень многим профессорам. Нам продемонстрировали галлы, микроскоп с препаратами для изучения болезни Вейля, рыб, полученных в результате скрещивания видов, все это специально установлено в зале для приема. После обеда речи, президента и моя. Получил много подарков177. Посещение храма, Института физики и минералогии178. Затем ходили в гости к Мияке, у которого четверо очаровательных детей, и наконец – на торговую выставку в мэрии, где местный градоначальник, присутствовавший там, особым распоряжением организовал и выставку прекрасных картин179.
Затем отъезд, на который пришли все, включая самую дружелюбную из всех хозяек гостиниц. Но я был мертв от усталости, и мой труп повезли обратно в Модзи, а там потащили на детское Рождество и заставили играть для детей на скрипке. Наконец, в 10 часов вечера, возвращение домой, ужин, много писем из дома, и спать180.
26 декабря. Утром и вечером забирался на холм с великолепным видом на горы и море. Приехал Ямамото. Ему неловко, потому что нас нужно переселять, так как Клуб Мицуи показал клыки и требует чудовищных сумм. Написал вступление к лекции181. Идея о 0. Вечером приехал один японец с пачкой бумаги и хочет, чтобы я ему поведал, какие чувства испытал на вершине холма!
27 декабря. Экскурсия на борту парохода Mitsui по Китайскому морю. Прогулка по Симоносеки, ужин с Ямамото и Ватанабе. Потом приехал Нагай. Стихотворение и рисунок для г-жи Ямамото, запачкал столько шелка чернилами182. Все невероятно оживлены. Так хочется покоя и тишины!
28 декабря. Дождливый день. Вечернее приглашение от Торгового клуба Модзи183. Я пиликал на скрипке, японцы, один за другим, пели по-японски. Финансисты. Расчетливые и не такие утонченные, как <европ> профессоры, а больше похожи на аналогичных им европейцев, в конце концов. И здесь тоже держатся очень благопристойно.
29 декабря. Трогательное прощание184. Г-н и г-жа Ямамото, г-н и г-жа Инагаки, Куваки (с маленьким сыном), Ишивара, Мияке, а еще господа из компании Mitsui. Все поднялись на борт корабля185. Принесли чудесный подарок, стихотворение и письмо от Цукии (Сендай, поэт)186. Отъезд около 4 часов пополудни187. Корабль большой и комфортабельный. Нашел тензор электродинамической энергии и написал Ишиваре188.
30 декабря. Мирное путешествие. Идея для развития теории Вейля – Эддингтона189. Письма к Ямамото и Цутии. Прочитал в выпуске Frankfurter Zeitung, что жена профессора Берлинера была выслана из Токио; бедная Европа!190
31 декабря. Приезд в Шанхай при замечательной погоде. В полдень нас встретили Де Йонг (инженер) и г-н Гатон (выскочка). <Ужин> У этого вульгарного человека мы и поселились, но пианино хорошее. Встреча Нового года; я сидел рядом с прекрасной дамой из Вены, а в остальном было шумно и, на мой вкус, печально191.
<32> 1 января. Шанхай неприятен. Европейцы (с массой китайских слуг) ленивы, самоуверенны и пусты. Обед у Де Йонга. Дружелюбный, космополитичный англичанин.
Днем «прием» у Гатона, стаи еврейских и других слащавых мелких буржуа, обычные рукопожатия и речи – отвратительно192. Затем дискуссия в «Клубе вопросов» (комедия с глупыми вопросами)193. Вечером ходили на китайское народное развлекательное представление. Колоритная жизнь. Китайцы без разбора используют всю европейскую музыку для любого случая (гулянье, свадьба, похороны), и неважно, похоронный марш это или вальс, лишь бы там погромче трубили в трубы. Там был еще маленький храм, среди всего этого шума и суматохи. Утром небольшая прогулка на машине по городским окраинам, кругом полно могильных холмов и гробов или маленьких усыпальниц, которые нельзя никуда перенести. Китайцы грязны, измучены, апатичны, добродушны, устойчивы, мягки и – здоровы. Все в один голос хвалят китайца, но это касается и его интеллектуальной слабости в бизнесе; лучший пример: он зарабатывает в десять раз меньше на той же должности, и все-таки европеец соперничает с ним в делах как наемный работник, и успешно.
2 января. Отъезд в полдень. Мрачная, ветреная погода. Я наслаждаюсь покоем больше, чем слова могут это передать.
3 января. Холодная, ветреная погода. Посвященное размышлениям, прелестное существование на борту корабля, где я, стараясь подольше оставаться в таком состоянии, боязливо избегаю новых знакомств. Размышления и расчеты для теории Эддингтона194. (Попытка дополнить последнюю.) Улучшение вариационного метода в нормальной общей относительности.
<4> 5 января. Приезд в Гонконг. 7 утра. В надежде, что нас хотя бы раз оставят в покое, мы тайком сходим на берег в 9:30, изначально думали сделать кой-какие дела. Встретили малого по имени Гобин в Ниппон Юсен Каиша, который уже был с нами в прошлый раз и показал нам Гонконг. Он сообщил нам, что [еврейская] община организует прием после обеда. Еще мы пошли навестить французского консула и коротко попрощаться с ним195. Опять поехали к Пику; я взошел на вершину. Великолепный вид на гавань, море и остров. Наверху совсем жарко. Мы спустились в город пешком, под гору идти около часа, кругом тропические заросли. Вся дорога была занята китайскими мужчинами, женщинами и детьми, которые со стонами тащили кирпичи в гору. Одни из самых несчастных людей на земле, жестоко угнетенные и обиженные, с которыми обращаются хуже, чем со скотом; и вот их награда за скромность, мягкость и бережливость. Затем поехали к кораблю.
Не успели приехать, как тот малый пришел за нами и повез в еврейский клуб рядом с синагогой. Несмотря на все его честные старания, на «прием» почти никто не пришел, что было очень комично. Так что, хочешь не хочешь, мы пошли к его семье обедать. Пятничные вечерние молитвы, затем длинный ужасно острый обед, еще там был очень интересный молодой русский еврей. И наконец, слава Богу, снова на борту корабля.
6 января. Чудесно безоблачное, морозное утро в гавани. 11 часов утра – отъезд. Ослепительное солнце. Долго сидел на солнце после обеда, что (в шляпе) все-таки было едва терпимо. Плывем мимо островков и пробираемся между многочисленных китайских парусных лодок, которые танцуют на волнах. Новая идея для проблемы электромагнетизма в общей т[еории] от[носительности].
7 и 8 декабря. Темно и влажно с подъемом температуры. Размышления насчет об[щей] относительности и электричества.
9 января. Писать статью о гравитации и электричестве196.
10 января. Письма Аррениусу, Планку, Бору197. Вечером встали на якорь около Сингапура.
11 января. 6 часов, входим в гавань. Гнетущая, пасмурная атмосфера, частый дождь. Монтор здесь с письмом из Явы, от Вута. Отклонил телеграммой и написал [письмо]198.
Поездка в заповедник в джунглях под легким дождем. Несравненные впечатления от дикой природы, буйный рост растений, болотистая местность, непроходимая. В полдень обедали у Монтора. Ближе к вечеру поездка к нарочно высаженным пальмам Френкеля199. Деревья удивительные, люди банальны. Ночью на борту корабля очень душно.
12 января. Визит к Майеру-Крезу с его благородной дочерью («Портия»)200. Затем к толстому Вейлу с его хорошенькой женой, настоящие еврейские цыгане. Пальмовый дом, великолепный вид на город и море. Днем, под проливным дождем, обратно на корабль. Отъезд в 5 часов вечера, плывем между зелеными бархатистыми островками.
13 января. Подъехали к Малакке рано утром, где корабль стоял в открытом море до 3 часов дня. Мы посетили Малакку утром. Португальская церковь и другие здания. Оживленная смесь индийцев, малайцев, китайцев. Двухколесные повозки с крышей из соломы, их везут длиннорогие волы. Жарит тропическое солнце, но влажность меньше, чем в Сингапуре. Днем обнаружил большую муху в моем электрическом зелье. Жаль. Настоящая тропическая жара.
14 января. Полдень, приехали в Пенанг. Палящая жара на борту корабля, который остался в заливе, довольно далеко от города. Множество индийцев были приглашены на корабль, красивые, высокого роста мужчины и женщины.
Мы спустились на берег около 3 часов дня и погуляли, преследуемые рикшами, по городу, который очень интересен. Маленькие лодочки, дома, люди, у всего есть свой стиль. В городе жара вполне теримая. Мы видели буддистский храм с таинственным, пугающим цветным декором, а еще мечеть с банями внутри, по которым праздно бродили мужчины – элегантная арабская структура, стройные башни беловатого цвета. Красивая навязчивая нищенка. Обратно до корабля плыли на шлюпке при сильной качке, вместе с японцами. Эльза очень испугалась, однако нашла в себе достаточно сил, чтобы поворчать. Но сухопарый индиец с горящими черными глазами спокойно работал своим длинным веслом и доставил нас живыми и здоровыми на борт Haruna. Душная жара до полуночи.
15 января. Крейсируем с приятным бризом. Новые идеи об электрической проблеме. Вечером беседа с индийским школьным учителем о земле и жизни на Цейлоне. Великолепное усыпанное звездами небо. Жизнь, которой можно завидовать.
16–18 января. Упорная работа над проблемой, несмотря на жару. Продвигаюсь вперед через множество препятствий.
19 января. Коломбо. Утром неудачная попытка организовать поездку на машине.
Интересное заключение о деловых способностях капитана, который по причинам, о которых легко догадаться, держал пассажиров в неведении о том, что телеграммы можно посылать дешевле, если пользоваться услугами операторов из Коломбо. Утром экскурсия на трамвае и пешком, вокзал, крепость, в сопровождении назойливых местных жителей. Днем с 1:25 до 3:15 поездка в Негомбо, маленький городок, где нет европейцев, где-то к северу вдоль побережья201. Мы наняли двух рикшей, один из которых был совсем голый, примитивный человек, а другой – бывший работник зоопарка Хагенбека, ухаживал там за слонами, вспоминал Гамбург с восторгом202. Они прокатили нас по маленькому городку, главные улицы которого – это ряды отдельно стоящих домов в пальмовых рощах. На нас все таращились точно так же, как дома мы бы таращились на сингалов. После этого были в рыбацкой деревне. Дети совершенно голые, взрослые в набедренных повязках. Красивый народ. Рыбацкие лодки сделаны из двух жестко скрепленных узких параллельных деталей. Скорость прекрасная, но сидеть неудобно.
Лодка вернулась домой с большим уловом и стаей жадных ворон.
Потом двинулись мимо залива и маленькой речушки, рядом с которой мы увидели большого крокодила, на расстоянии 12 метров от нас, лежащего в траве; местные жители визжали и дружно швыряли в него камнями, пока он наконец не скользнул в воду, совсем не торопясь. Потом европейский ресторан и поезд. Англичане управляют страной безупречно, без ненужного крючкотворства. Я ни от кого не слышу о них недовольных слов, даже от учителя-сингала, который путешествовал из Пенанга до Коломбо в самом дешевом вагоне. Рикша был так очарован нами, или, вернее, нашими пятью рупиями, что принес бананы нам на вокзал перед отъездом. На вокзале мы еще познакомились с восхитительно красивой, изящной молодой сингалкой с матерью и сестрой; деревенские аристократы. Но прапрадедушка у нее был голландец. Редко я встречал что-либо более прекрасное. Особенно великолепно звездное небо. Дорога домой, все еще жарко и в вагоне полно комаров, что в этой <болотистой> рисовой местности было довольно жутко. Как только вернулись обратно в Коломбо, рикши-кули сразу набросились на нас. Мы уступили им после долгого и бесплодного сопротивления. Если европеец путешествует пешком, они воспринимают это как верх оскорбления. Затем поплыли на гребной шлюпке до корабля по беспокойному морю со смертельным ужасом и суровыми упреками Эльзы. На корабле утолили страшную жажду. Ночью жара почти не спадает. Дневная темп[ература] около 29 градусов на пароходе в хорошо вентилируемом отсеке, что считается непривычно прохладным для этой местности.
22 января. Итоговый набросок статьи по гравитации и электричеству203. Морское путешествие чрезвычайно приятное и без каких-либо приключений, достойных упоминания. Японский обед с капитаном. Удивительные вечера в свете звезд. Температура медленно опускается по мере удаления от экватора. Телеграммы о французах, марширующих по Рурской области – так и не поумнели за 100 лет204.
31 января. В Красном море, первый раз стабильно 28–29 градусов и почти безоблачное небо. Роскошные закаты то на желтовато-красном, то на пурпурном небе и резко очерченные острова, то вспыхивающие светом, то совсем темные. Сегодня приехали в Суэц. Темно-голубое, замечательно прозрачное море. Небеса все в мягкой дымке. Серебристые, тусклые цвета, живописные лодочки, желтое побережье. Продвигаемся между соленых озер с пустынными, заброшенными берегами. Тусклые серебристые оттенки, мрачное небо. Воздух довольно прохладный.
В последний жаркий день была устроена вечеринка с маскарадом для пассажиров, а за день до того – для стюардов. В этом искусстве японцы – виртуозы. Недавно завязали несколько приятных знакомств. Греческий эмиссар, который возвращается на родину из Японии, симпатичная английская вдова, которая, невзирая на мои протесты, пожертвовала один фунт стерлингов на Иерусалимский университет, и, конечно, Ог[ата] – изящные, приятные японские коммерсанты, с которыми мы долго болтали на палубе.
1 февраля. Приезд в Порт-Саид, ранний час. Греческий эмиссар помог нам высадиться на берег и пройти таможню. Еврейский юноша <Гольдштейн> Кантор появляется на таможне с телеграммой из Иерусалима, чтобы помочь нам. Город – настоящее место встречи иностранцев с соответствующим сбродом.
Нанесли визит мэру (палестинец). 6 часов вечера, поезд до Кантары на Суэцком канале205. Кантор и его спутник Гольдштейн сопровождают нас туда и потом на пароме через канал, где нас ждет остановка в пути с 8 вечера до 1 часу ночи.
[2-е] Потом отъезд в Палестину206, с которым помог молодой еврей-кондуктор, он видел меня в Берлине на публичном митинге – не в восторге от его еврейских приятелей, но надежный, хороший человек. Дорога идет сначала через пустыню, а потом, где-то с 7:30, через Палестину, при вполне мерзкой погоде с частыми ливнями.
