Помоги проекту - поделись книгой:
– Профессор Вергхем! Ассистент Хондже! – взгляд светловолосой, хрупкой девушки-медикомеханика светился решимостью, тонкие пальцы её сжались в кулаки. – Мы с коллегами против ваших с полковником Крамером зверских опытов над эльксаримом Элоиз! Мы саботируем этот эксперимент как бесчеловечное преступление против медицинской этики! Требуем немедленно ввести антибиотик этому эльксариму – иначе все мы уволимся с базы!
Остальные члены группы протеста глазами, полными сострадания, оглядывали лежавшего на каталке киборга.
– Сколько экспрессии… – в задумчивости протянул профессор.
Он открыл было рот, чтобы кое-что сказать протестующим – но вдруг ощутил, как что-то потянуло его за полу халата.
– Нет… Хозяин… – уцепившись за халат профессора дрожащими пальцами, задыхаясь, тихо проговорил Элоиз. – Пожалуйста… Не прекращайте… исследование… Я… не хочу… разочаровать вас…
Видимо, приложив чрезмерное усилие и побеспокоив повреждённые болезнью лёгкие, он зашёлся в приступе кашля.
– Элвин!
Вергхем развернул торс эльксарима слегка вбок, чтобы помочь ему прокашляться. На минуту всех присутствующих парализовало тревогой – но больной киборг всё же смог восстановить дыхание. А профессор направил суровый взгляд на молодёжь и гневно прикрикнул:
– Сейчас вы мешаете нам как можно скорее восполнить гармонический баланс этому эльксариму! Мы рискуем его жизнью, теряя время тут с вами! Элвину нужен непрерывный мониторинг и реанимационный набор под рукой! А все претензии – предъявляйте полковнику Крамеру! Вон с дороги!
Властным движением отстранив преграждавших путь девушку и юношу, Клод Вергхем покатил каталку с эльксаримом к уже показавшемуся впереди выходу из тоннеля. Терус Хондже, осмелившись, поднял взгляд на коллег. Взгляд, пропитанный растерянностью и чувством вины. «Почему… они смогли, а я нет?» – сквозила в этом взгляде немая мысль.
– Ты думаешь… они незаменимы? – спросил полковник у своего ведущего учёного. – Эти двенадцать?
– Ох… Дело даже не в этих двенадцати, – отвечал Клод. – Ты теряешь авторитет среди подчинённых, Джонатан. Терус Хондже… он слишком робок и зациклен на карьере – но ведь и он в душе против эксперимента с Элвином. Этот бедняга едва выносит груз ответственности.
– Вот как… А состояние Элоиз? Каковы его шансы? – перевёл тему Крамер.
Вергхем сокрушённо развёл руками.
– Состояние крайне тяжёлое. У него развивается полиорганная недостаточность. Скажу начистоту, Джо, шансов очень мало. Конечно, способность эльксарима к регенерации крайне высока, и если его иммунная система прикончит металлоядную тварь, он всё ещё мог бы восстановиться… Но я не наблюдаю, чтобы колонии бациллы уменьшались, – он сделал паузу, а потом проговорил, понизив голос. – Элвин попросил меня сегодня… не прерывать исследования. Он всё ещё ХОЧЕТ этого!
– Брось, – махнул рукой полковник. – Эльксарим инстинктивен, он всего лишь орудие.
– Ты считаешь, мы не должны принимать его инстинкты в расчёт?
– В силу гармонического восприятия Элоиз подчинится любому нашему решению.
…
Микробиолог Хондже пришёл в столовую на обед позже обычного. Он надеялся, что там никого не окажется в неурочный час, и поначалу народу действительно почти не было, помимо двоих военных. Но стоило медику занять столик – как напротив присела девушка-ассистент и решительно уставилась на коллегу. Несчастный втянул голову в плечи, словно нахохленный попугай.
– Терус. Ты серьёзно собираешься продолжать? С Элоиз, – в лоб заговорила она. – Похоже,
– Ну Джесси, прошу…
– Мы увольняемся, – девушка мотнула головой. – Подумай, Терус. Подумай как следует. Пускай он эльксарим, полковник относится к ним почти как к вещам – но мы ведь знаем, что это не так. Они люди, Терус. Это человеческая жизнь. Или ты согласен с полковником? Предпочитаешь закрыть глаза на реальность?
– Джесс. Я решил, – высказался наконец Хондже, подняв глаза. – Хотите уходить – уходите. Без меня.
Девушка осуждающе покачала головой.
– Ты чудовище, Хондже, – сказала она. – Раньше я думала, что ты просто тряпка, но теперь вижу, какое ты чудовище. Он умрёт в мучениях на твоих глазах. И тебе некого будет винить, когда начнут сниться кошмары.
Она ушла, забрав свой поднос, за другой столик, эта хрупкая, но такая стойкая девушка, а Терус всё сидел, сгорбившись, и ковырял вилкой наггетс из индюшатины.
Пять суток с момента введения бациллы.
«Температура тела: 37,3°С. Суммарный металл крови: 2%. Оксигенация крови: 90% на кислороде. Прогрессирующая почечная недостаточность. Дыхательная недостаточность. Отёки тканей, асцит. Развивающаяся полиорганная недостаточность. Секреторное истощение энергетического метаболизма. Каталитовые импланты утрачены на 70% в результате отторжения. Система натяжения в мышцах разрушена. Меры поддержки прежние. Отменён морфий по причине дыхательной недостаточности».
Руководство не стало останавливать эксперимент. Элоиз по-прежнему не получал антибиотикотерапии. Те, кто был против – ушли. Карьера в спецкибернетиках действительно завидная, твёрдости их моральных принципов можно было только позавидовать. Ведь полковник Крамер наверняка закроет им доступ на любые спецкибернетические базы за такую выходку. На место выбывших быстро набрали новичков, которые только что окончили базовый курс обучения. А вот Теруса Хондже уже, ещё до окончания эксперимента с подопытным эльксаримом, зарегистрировали на ближайшую закрытую конференцию спецкибернетиков с докладом о его уникальной бацилле. С самого начала эксперимента ему предоставили наивысший специальный доступ, что означало допуск в плавильный цех, где по сложной сверхсекретной методике готовили каталитовый сплав для имплантирования эльксаримов, в хранилище эльксагена, лаборатории и операционные, а также право на доступ ко всей информации из военного архива спецкибернетиков, в том числе к полным индивидуальным конфигурациям каталитических систем (ИККС) всех зарегистрированных в мире эльксаримов. Его также повысили до старшего ассистента авансом.
И вот, в хранилище эльксагена Терус и решил заявиться, когда ему пришла вдруг в голову блестящая идея. Он наковырял сырого минерала из хранилища, утащил к себе в реанимационную палату, где практически непрерывно дежурил у подопытного эльксарима, и принялся изучать образцы минерала под микроскопом. Элоиз находился в сознании, но едва дышал, периодически кашляя и тихо постанывая от боли.
Вошёл профессор.
– Чёрт! Есть! Нашёл! – торжествующе прокричал вдруг Хондже, вскочив из-за своего микроскопа.
– Что у вас, Терус? – спросил его Вергхем.
Он подошёл, заглянул в окуляр микроскопа и приподнял брови, переведя взгляд на ассистента.
–Я нашёл источник заражения! – лицо его прямо лучилось. – Доброе утро, профессор! Смотрите. Бацилла Хондже питается тяжёлыми металлами, поражая такие металлопродуцирующие организмы, как эльксаримы. Но ведь эльксаримы – не единственные существующие металлопродуценты! На дне океана у берегов аномальных элькса-изменённых зон обитают металлопродуцирующие одноклеточные водоросли, при «окаменении» которых образуется минерал военно-стратегического значения – а именно, эльксаген! Бацилла Хондже изначально поразила водоросль-металлопродуцент! Аполли-Нова много времени проводит в океане, на судах, охраняющих месторождения эльксагена. Там он нашёл вышедшее на поверхность отложение, попробовал заражённый бациллой эльксаген на вкус – и вуаля! Подхватил хонджеоз.
– Замечательно, молодой человек, – оценил его открытие профессор. – Ваша идея подтвердилась, я вижу. Поздравляю вас. Этот результат имеет очень важное значение. В принципе, то, что наш эльксаген может быть заражён бациллой, не страшно. Ведь мы используем для инициации элькса-мутаций только предварительно очищенный и обработанный препарат. Его прокаливают, так что никакие микробы не могут попасть в конечный продукт. Но имея в виду ваше открытие, нам стоит быть осторожней с сырым минералом. Надо будет проинформировать эльксаримов. Аполли-Нова, хотя, может продолжать при случае пробовать эльксаген, ему явно не угрожает болезнь. Он столько времени провёл в контакте с Элвином без последствий, да и уровень антител у него превосходный.
Закончив высказывать выводы, он подошёл к кровати подопытного, бросил взгляд на показания приборов, а потом склонился над пациентом. Внимательно оглядел его отёчное тело, прислушался к хриплому, тяжёлому дыханию.
– С оксигенацией плохо у Элвина, он страдает от гипоксии, – заключил профессор. – Скоро придётся его интубировать. Едва ли это изменит прогноз, но хотя бы облегчит состояние.
– Вы считаете… – шёпотом заговорил Хондже.
Профессор Вергхем коснулся рукой его плеча и отвёл в сторону.
– Мы оба видим это, Терус, – тихо ответил он. – Наш подопытный умирает. Всё забила проклятая амальгама. Почки, лёгкие, печень… его органы отказывают. Конечно, эльксаримы живучи. Но всему есть предел. Я полагаю, что Элвин не доживёт до завтрашнего утра. Чудо, что он до сих пор не впал в кому.
– А ведь мы могли бы спасти его, просто введя антибиотик… – опустил голову Хондже.
– Даже с антибиотиком, мне кажется, уже слишком поздно. Он слишком слаб, чтобы бороться, – высказал свой приговор профессор. – Температура тела снижается. У организма попросту нет ресурсов, чтобы её поддерживать. Вы ставили ему питательную капельницу сегодня?
– Да, – ответил ассистент. – Пришлось отменить морфий, дыхание очень слабое… Я вводил ненаркотические, но похоже, они не помогают.
– Я вижу. Ему очень больно, хотя он слишком слаб, чтобы явно это демонстрировать, – согласился Вергхем. – У эльксаримов высокий болевой порог, и вообще высокая выносливость. Будь на его месте естественный человек, он давно бы уже потерял сознание и впал в кому. Но органокиборги за счёт этих особенностей зачастую подолгу остаются в сознании, иногда до самой смерти. Признаюсь, мне жаль Элвина, что он не может просто отключиться. Возможно, нам стоит ему помочь…
Учёные не успели закончить своё совещание, их перебил прерывистый хрип. Оба сразу кинулись к пациенту. Туловище эльксарима непроизвольно напряглось и выгнулось дугой, лицо посинело, сосуды на шее и голове вздулись буграми.
– Остановка дыхания, профессор! Что случилось?! – закричал Хондже.
Вергхем уставился в монитор наблюдения, лихорадочно дёргая мышью.
– Бог мой, да ведь ТЭЛА! – скривился он, наконец, и сразу же бросился к лотку с инструментами. – Металлотромб! Амальгама проклятая добралась до его лёгочной артерии! Что, впрочем, неудивительно.
– Это конец?..
– Подержите его, Терус! Я на мониторе нашёл этот тромб, сейчас уберу! – скомандовал подчинённому профессор.
Хондже опешил на миг: как может простой человек удержать эльксарима?! Но сразу же понял. Физическая сила Элоиз не может превышать сейчас уровень естественного человека, ведь его система натяжения разрушена, к тому же, он чрезвычайно ослаб. Однако удерживать пациента всё равно оказалось ни к чему: он уже потерял сознание.
– Вот здесь, сейчас… Ну давай же!
Введя длинную иглу прямо в лёгкое эльксарима, Вергхем внимательно отслеживал свои действия по монитору. Наконец, ему удалось! Просвет сосуда снова был свободен. Но Элоиз по-прежнему не дышал. Противно запищал прибор регистрации жизненных показателей.
– Остановка сердца! Кардиогенный шок!..
Проведя реанимационные мероприятия, оба взмокших, запыхавшихся медика выбежали в коридор и упали на сиденья у стены. Терус Хондже, по-видимому, впервые видел подобный смертельный случай, да к тому же ему пришлось сразу принять в нём активное участие. Не мудрено, что он пребывал в шоке.
– Фух… Мария мия, надо же… – изрёк он наконец, отдышавшись. – Откачали.
– Вы отлично заинтубировали, Терус, – снова похвалил его профессор. – У вас уже был такой опыт раньше?
– Да бросьте, профессор, я только на курсах…
Хондже взлохматил кудри у себя на голове и обхватил её руками, нервно покачиваясь.
– Значит, талант.
Передохнув совсем немного и выпив воды, они вернулись обратно в палату.
– Аполло, да что же творится: он опять в сознании! – всплеснул руками Вергхем, посмотрев на пациента.
Эльксаримы вновь пребывали в контакте. Склонив голову, Аполли-Нова касался лазерной маской омертвевших тканей на лбу у Элоиз, обнажившихся в месте отторжения защитного импланта, и держал его потемневшую руку в своей. Он приподнял голову, и экран LASS загорелся малиновым светом.
– Я рядом, брат, – произнёс лазерник.
Элоиз смотрел в его сторону. Глаза больного эльксарима были снова открыты, несмотря на всё, что ему пришлось вынести, в них всё ещё не погас огонь жизни.
Профессор Вергхем сидел у себя в кабинете, когда в дверь его стукнули, и на пороге появился ассистент с выражением смятения на лице.
– Профессор… Мистер и миссис Брукс на проходной, – сообщил он.
– Что?!
– Они хотят… увидеть сына.
– О, Боже… – Вергхем скривился и обхватил голову руками, запустив пальцы в свою курчавую рыжую шевелюру. – Кто, чёрт возьми, слил информацию его родителям?!
Замерев ненадолго в таком положении, он быстро взял себя в руки, выпрямился и нажал кнопку на аппарате внутренней связи.
Полковник Крамер, профессор Вергхем и Терус Хондже экстренно собрались в кабинете совещаний для того, чтобы принять взвешенное решение. Чересчур просторное помещение для троих. Пустые столы и лишние сиденья усиливали и без того гнетущую атмосферу, нависшую над ними.
– Родители эльксарима Элоиз пришли и требуют допустить их на свидание с сыном. Это мне уже известно, – угрюмо проговорил полковник. Похоже, ему даже пришлось прервать из-за этого ЧП какие-то свои дела. – Что они знают?
– Что их сын, Элвин Брукс, лежит при смерти и вот-вот испустит дух. Похоже, это всё, – доложил ведущий медикомеханик.
– И никакой информации о причине такого его состояния? – удивился военачальник.
– Похоже, что им не сказали… Господи, да кто же надоумился побеспокоить этих несчастных?! Я собирался сообщить им, что Элвин погиб на задании, когда всё закончится. А теперь…
Ассистент Хондже сидел, склонив голову и удручённо глядя себе под ноги.
– Вообще-то посторонним запрещён проход на территорию базы, – резонно заметил полковник.
– Джонатан, но не можем же мы не пустить родителей, – парировал Клод. – Побойся Бога, ты представляешь, какую бучу они поднимут? Тебе охота разбираться с этим?
– Нельзя вынести его наружу?
– Нельзя, конечно, он на ИВЛ! Его лёгкие забиты амальгамой, мы когда интубировали, я просто обалдел, уж извини за мой французский! Нам пришлось откачивать эту проклятую дрянь! – профессор ругался, почём свет стоит. – В общем. Я крайне изумлён тем, что он ещё дышит. Я сам даже респиратор надевать начал, когда подхожу к нему. Ртуть не кластеризована, и её столько, ведь могут выделяться пары… Страшное дело.
– Хорошо. Я понял, – отозвался полковник. – Проводишь их, Клод. Но конечно, ни слова о нашем эксперименте. Скажи, что он заболел неизлечимой болезнью… Придумай что-нибудь.
По пути наружу Хондже вдруг обратился к своему руководителю.
– Профессор… простите, пожалуйста.
– В чём дело? – с подозрением переспросил Вергхем.
– Я просто не смог… Это я позвонил родителям Элоиз.
– Что?! Вы в своём уме?!
– Пожалуйста, не говорите полковнику… Не увольняйте меня, я не сказал ничего секретного. Я просто хотел дать им возможность проститься с сыном… – чуть не плача, выдавил ассистент.
– Возможность – что?! Господи! Откуда у вас эти слезливые идеи? Из кино?! – не удержавшись, вскричал профессор. – Вы ещё слишком молоды, чтобы разуметь в подобных вещах, юноша!
– Я просто подумал, что они должны иметь право…
– Да какое право, Терус, вы что?! Право увидеть своего сына в обезображенном виде?! По-вашему, им полегчает от этого? А я вот не удивлюсь, если нам придётся сегодня откачивать ещё и родителей после того, как они его увидят! – он горестно покачал головой. – Вы поступили жестоко. Я постараюсь как можно лучше подготовить их перед визитом в реанимацию… но это всё равно станет для них ударом.
Супруги Брукс вошли в кабинет профессора, и он усадил их на диван. Женщина плакала, уткнувшись в рубашку мужа, мужчина был слишком удручён и сам, чтобы успокаивать жену. Его хватило лишь на то, чтобы приобнять её рукой. Профессор поставил на столик перед ними стакан с водой.
– Как… такое возможно? Вы сказали… он заразился чем-то? Разве эльксаримы вообще… болеют? – выдавила женщина сквозь рыдания.
Поделиться книгой: