Помоги проекту - поделись книгой:
– А что было написано?
– Какие-то другие имена. Странные…
– И где они?
– Я их стерла.
– Просто стерла?
– Ну да, – ответила Кристина. Она чувствовала себя все более и более неуверенно и потому почти неосознанно приняла защитную позу: скрестила руки на груди и вздернула подбородок.
– А потом?
– А потом я написала свое имя. Ну, почти. Мелок сломался, и я не дописала.
– Ого! – хмыкнул Ковбой, и соломинка переместилась из одного угла рта в другой. – И почему раньше это никому не приходило в голову?
– Зачем? – спросила Графиня.
Вопрос поставил Кристину в тупик.
– Э-э… не знаю… Я подумала, что это вы мне выбираете новое имя. Но мне ни одно не понравилось. И потом, оно мне не нужно, я не собираюсь с вами оставаться.
Несколько мгновений Графиня изучала девушку внимательным взглядом, а потом подошла к доске и кончиком пальца потерла букву «К».
Та и не подумала стираться.
Кристина смотрела и не верила своим глазам. Потом не выдержала и сама попыталась стереть написанное. И у нее тоже ничего не вышло. «Но это же мел! – тупо думала Кристина, разглядывая пальцы без единого белого следа. – Как он может не стираться?»
– Что ж, похоже, она с нами, – бросила Графиня через плечо Стрелку.
– Даже не знаю, в пляс теперь от радости пуститься или пойти порыдать, – с непонятным Кристине сарказмом ответил тот.
– Как насчет того, чтобы спокойно принять этот факт? – предложила Графиня.
– Ради вас, дорогая госпожа директор, что угодно, – осклабился Ковбой, чуть склонил голову, шутливо отсалютовал, приложив два пальца к воображаемой шляпе, развернулся и пошел прочь.
Графиня проводила его взглядом, а потом строго взглянула на «обезьяньего» мальчишку, который все так же крутился рядом.
– Что такое, Апи?
Мальчишка кивнул на Кристину.
– Давай дуй отсюда, у нас дела, – распорядилась Графиня, и Кристина незаметно выдохнула; присутствие мальчишки рядом ее почему-то нервировало.
В задней части трейлера за перегородкой обнаружилась крохотная кухонька с широкой полкой возле заднего окна и двумя привинченными перед ней к полу высокими стульями.
– Кофе? Чай? Сидр? – предложила Графиня.
– Если опять усыплять собираетесь, то я обойдусь, – ответила Кристина, уселась на один из стульев и сжала кулаки, чтобы унять дрожь. – Давайте лучше сразу к делу.
– Что ж, к сожалению, мягкого способа донести эту новость нет… Хотя, поверь мне, мы пытались и искали, – с усмешкой сказала Графиня, садясь на второй стул. – Итак, две главные новости. Разумеется, по классике – хорошая и плохая. С какой начинаем, Крис?
Кристина вздрогнула, услышав это имя, – словно кто-то шлепнул печать на воображаемый документ ее жизни и одобрил и новое имя, и новую ее.
– Давайте тоже по классике – с плохой.
– Плохая – ты больше не принадлежишь этому миру. Хорошая – ты еще жива. И до тех пор, пока ты остаешься в этом цирке, ты и дальше будешь жива.
– Глупость какая, – пробормотала Кристина, невольно отмечая, что губы слушаются ее с трудом, так, будто не отошли от укола анестезии у зубного.
– Согласна, поначалу это сложно принять… – продолжила Графиня, но Кристина перебила, не дослушав:
– Что значит «не принадлежу этому миру»?
Графиня сложила ладони домиком и посмотрела на Кристину поверх пальцев.
– Вчера ты была на нашем представлении, – сказала она. Кристина невольно отметила, что Графиня не спрашивала, она утверждала, словно знала наверняка. – Когда вечером ты пришла домой, то обнаружила вместо себя двойника, которого твои родные приняли за тебя и даже не заметили подмены. Ты не смогла войти в дом, твои близкие тебя не видели и не слышали, и, возможно, не только они, но и другие люди тоже. Так?
Кристина кивнула, и сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
– Вот это и означает, что тебя выкинуло из мира.
– Выкинуло из мира… Это иносказание для «я умерла»? – спросила Кристина, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. По идее, сейчас она должна быть на грани истерики!
– Нет, я же с самого начала сказала: хорошая новость заключается именно в том, что ты жива. Тем не менее для тебя больше нет места в обычном мире, ты там лишняя. Поэтому тебя и выбросило из него. Как правило, когда такое происходит, люди просто исчезают. Не знаю, умирают или нет в обычном смысле этого слова, но точно прекращают существовать. Во всяком случае, существовать в нашем мире. Но некоторые остаются.
– Как я, – поняла Кристина и удивилась: разве можно воспринимать слова Графини как должное? Это все настолько невероятно, что просто не может быть правдой! А раз так, зачем она вообще продолжает разговор?
– Как ты, – подтвердила Графиня. – И как все мы.
– Почему я?
– «Почему я» что? Почему ты осталась?
– Почему меня выкинуло?
Графиня отвечать не торопилась, она некоторое время смотрела в окно и задумчиво крутила серьгу в ухе; маленький крестик тихо позвякивал.
– Скажи, ты была довольна своей жизнью? – наконец спросила она.
– Нет, – не раздумывая ответила Кристина, но, догадавшись, к чему ведет этот вопрос, ощетинилась в защитной реакции: – Но почти все, кого я знаю, недовольны своей жизнью, не я одна! И их не выкидывает!
– Недовольство у всех разное. У кого-то для него есть все основания, а кто-то так погряз в жалости к себе, что не видит и не ценит того хорошего, что есть в его жизни.
– Намекаете, будто я не ценила? – разозлилась Кристина.
– Я ни на что не намекаю, – ответила Графиня, примирительно поднимая руки; на пальце ярко сверкнуло крупное серебряное кольцо, совершенно не вяжущееся с джинсами и просторной толстовкой. – У каждого из нас своя история, двух похожих не найти. Мы так и не вывели универсальной формулы, которая объясняла бы подробно и по пунктам, почему именно те или иные люди стали лишними. Но кое-что общее прослеживалось: недовольство своей жизнью и ощущение собственной ненужности. Что в итоге и сделало нас лишними в наших собственных жизнях.
– Это же бред! – воскликнула Кристина.
Мало того что она и так со всех сторон постоянно слышала нотации и упреки – и в школе, и дома, так теперь еще и эта незнакомка со странным прозвищем Графиня практически прямым текстом говорит, будто Кристина сама виновата в том, что с ней случилось, так как, видите ли, была недовольна своей жизнью… Как же это бесит! Бесят бесконечные упреки, бесит вечное морализаторство! В мире – миллионы людей, которые наверняка злятся на свою жизнь куда больше, чем она, потому что у них куда более серьезные проблемы. Но нет, именно в их город заявляется цирк, и именно Кристину судьба, вселенная, высшие силы или кто там есть решают наказать. Очень справедливо, нечего сказать!
Знакомое сочетание злости и раздражения разливалось по венам и бурлило в груди – того и гляди вырвется наружу! Кристине отчаянно хотелось возмутиться и начать доказывать, они не правы – все они! Хотелось проснуться и убедиться, что все это – просто какой-то странный сон. Хотелось закричать, затопать ногами, заколотить кулаками – и разбить на мелкие осколки все то, что сейчас происходит. А больше всего хотелось сказать себе: «Нет, я не верю, это все – не по-настоящему. Потому что… ну не может
И все же какая-то часть Кристины уже поняла – несмотря на все внутренние протесты, – что ничего уже не изменить и что все это происходит на самом деле. И ярость с раздражением постепенно растаяли, уступив место усталости.
– Почему я? – тихо повторила вопрос Кристина.
– Почему ты не исчезла, а осталась? – сразу поняла Графиня. – Потому что тебя выбрал цирк. – Она посмотрела в лицо Кристины, и у нее вырвался сочувственный смешок. – Мы не знаем, как это происходит и по какому принципу цирк выбирает себе людей. Все мы однажды оказались тут точно так же, как ты.
Мозг внезапно проснулся и заработал с лихорадочной ясностью.
– А если я прямо сейчас вернусь обратно? – торопливо, словно боясь не успеть сделать что-то важное, спросила Кристина. – Может, все-таки найдутся какие-то места, куда я смогу войти? Или люди, которые меня будут видеть? Может, не в моем городе, а где-то еще? А может, я смогу избавиться от двойника? Нет его – нет проблемы, так ведь?
Графиня снова едва заметно усмехнулась, и слабая улыбка подчеркнула что-то необычное и экзотическое в ее чертах – то ли скулы, то ли форму бровей, то ли разрез глаз. Что-то этническое, но настолько неуловимое, что было невозможно сказать, оттенок какой крови намешан в ее венах: тюркской, монгольской, северной…
– За последние минуты ты прошла первые три стадии: отрицание, гнев и торг. Осталось две: депрессия и принятие.
Кристина нетерпеливо отмахнулась.
– Так что будет, если я вернусь?
– Ты не избавишься от двойника и не найдешь людей, которые смогут тебя видеть или слышать. Поверь мне, ты далеко не первая, кто об этом думает. Многие не только думали, но и пытались. Могу сэкономить тебе время – это бесполезно. Если ты вернешься обратно и останешься, то через некоторое время просто исчезнешь. Те, кто пробовал уходить, буквально бегом возвращались в цирк, едва чуяли, что вот-вот пропадут. Вот только не все успевали вовремя… Словом, твоя единственная возможность продолжить свое существование – остаться с цирком. Пока ты с ним, ты будешь жить.
– И что, многие вот так уходили и потом возвращались сюда? – уточнила Кристина. Ей почему-то совсем не было страшно. Графиня рассказывала какие-то небылицы, но без доказательств все они казались лишь придуманными страшилками, в которые невозможно поверить.
– Ты удивишься, – снова хмыкнула Графиня, но на этот раз усмешка вышла откровенно грустной. – Забавная ирония, да? Там люди чувствовали себя лишними и ненужными, и жизнь казалась им бессмысленной, а оказавшись здесь, они резко начинают ценить существование, которое получили взамен, и отчаянно за него цепляются…
Кристина пропустила мимо ушей рассуждения Графини, ее куда больше волновали собственные насущные проблемы.
– Значит, вас обычные люди тоже не видят?
– Не видят.
– Но я же была на представлении вчера, и я вас прекрасно видела! – победно воскликнула Кристина, найдя наконец логический изъян в невероятном объяснении Графини.
– Потому что мы были в цирке. Стоит нам выйти за его пределы, и нас перестают видеть. Мы даже вещи и продукты покупаем только так: паркуем наши автобусы возле магазина, чтобы быть в радиусе его действия – и тогда нас видят. А в обычной жизни мы для всех невидимки.
– Меня видел мой брат, – вспомнила Кристина.
– Тебе показалось, – категорически отвергла эту версию Графиня.
– Да нет же! Я стояла на пороге, передо мной – двойник, и брат спрашивал, почему нас двое. Даже маму позвал, но она меня не увидела.
– Спорить не буду, но если это правда, то… это нечто из ряда вон выходящее, – покачала головой Графиня. – Я слышала, такое возможно только в тех случаях, когда кто-то невероятно сильно привязан к лишнему человеку и потому продолжает его видеть, даже когда его заменяет двойник. Наверное, брат у тебя очень особенный.
– О да! – с раздражением и горечью воскликнула Кристина. Чего-чего, а вот
Кристина со злостью стукнула кулаком по столу. Это просто ее удача: из всех людей, кто мог ее видеть в этой ужасной ситуации, по закону подлости «избранным» оказался ненормальный младший брат! Вот как тут, спрашивается, не злиться на свою жизнь, если все так несправедливо?
– Но это тебе, увы, все равно никак не поможет и ничего не изменит, – напомнила Графиня. – Ты все равно останешься здесь.
Принять и поверить в услышанное было настолько сложно, что мозг сдался, отказываясь решать эту задачу, и отключился, и Кристину охватило какое-то неестественное спокойствие. Именно оно позволило продолжать разговор.
– Этот двойник… Кто она такая? Откуда взялась? Она выглядит точь-в-точь как я. Но у меня же не было потерянной сестры-близнеца или кого-то в этом роде… Не могут два разных человека быть настолько похожи внешне!
– Она точно не сестра-близнец, – ответила Графиня. – Она фамильяр.
– Фамильяр, – медленно повторила Кристина. Понятнее не стало. Слово немедленно вызывало ассоциации с фамильярностью: с развязностью, бесцеремонностью и излишней, неуместной непринужденностью. Оно звучало знакомо, но при этом Кристина не могла вспомнить точного его значения.
– Фамильяр, – кивнула Графиня. – Каждого из нас однажды заменил двойник-фамильяр.
– Кто они? Клоны? Инопланетяне?
Кристина и сама понимала, что версии звучат бредово, но ей было просто необходимо найти произошедшему какое-то объяснение. Пусть даже самое невероятное!
– Точно не инопланетяне. Просто двойники, которые приходят и занимают твое место в жизни.
– Откуда приходят?
– Я не знаю. Мы вообще очень мало про них знаем. Они, видишь ли, не самые общительные существа. Во всяком случае, они точно не пускаются в разговоры по душам с теми, кого заменяют.
– То есть получается, что на самом деле вы ничего про них не знаете, – начала рассуждать Кристина. – Вас заменяет двойник, и вы все спокойно складываете лапки и уезжаете с цирком, даже не пытаясь ничего изменить?
– Да ты у нас никак революционерка? Решила начать борьбу, раз уж ни у кого до тебя не хватало на это духу, и вытребовать себе ответы? – насмешливо протянула Графиня и, увидев сердитый взгляд Кристины, добавила: – Расслабься. Просто к сведению – этому цирку не меньше трех веков. Скорее всего – больше, просто у нас не сохранилось сведений из настолько далекого прошлого. Поверь мне, за все эти годы здесь побывали сотни тех, кто рвался, боролся, сопротивлялся и искал правду. Но, как видишь, цирк по-прежнему есть, и мы – в нем, а не на своих местах в обычной жизни.
Кристину эти слова не убедили. Впрочем, ее не убедили бы никакие слова, она заранее все для себя решила.
– Мне все равно. Я возвращаюсь, – заявила она и спрыгнула со стула. – В какой стороне город? Мы далеко отъехали? Я вернусь и попробую!
– Крис, – мягко сказала Графиня, – поверь мне, ничего не выйдет. Все, кто пытался, в лучшем случае едва успевали вернуться к нам, а в худшем – исчезали.
– Ну а мне нет дела до того, кто и что там пытался, – упрямо возразила Кристина и проглотила упрямое «я вам не верю!». – Я все равно хочу попробовать найти выход! Сама!
– Выход есть. Но он не в том, чтобы вернуться домой и сразиться с фамильяром. Фамильяр – это не причина твоих бед, это следствие. Да послушай ты меня! – повысила голос Графиня, увидев, что Кристина думает о своем и слова проходят мимо ее ушей. – Ну, не веришь, позвони. У тебя же есть с собой телефон? Позвони кому-нибудь. Кому угодно. Если хоть кто-нибудь тебя услышит или увидит по видеосвязи, я лично благословлю твое возвращение. Но только никто тебя не услышит и не увидит, текстовые сообщения не будут отправляться, а электронные письма не дойдут, вернутся с пометкой «не может быть доставлено адресату».
– Это мы еще посмотрим, – упрямо нахмурилась Кристина, доставая телефон из кармана куртки. На батарейке в углу мигала одна палочка. Что ж, для того чтобы доказать свою точку зрения, этого ей хватит.
– Когда убедишься, что все зря, приходи, – сказала Графиня. – Нам предстоит определить твое будущее в нашем цирке.
– Не будет у меня никакого будущего в вашем цирке, – буркнула Кристина и открыла список контактов. – Я вернусь домой.
Когда Кристина зашла в раздевалку около спортзала, Кирюша сидел на скамье и ожесточенно дергал связанные между собой шнурки. Появление сестры он то ли не заметил, то ли проигнорировал.
Кристина присела перед братом на корточки и взялась за шнурки.
Поделиться книгой: