Арена заблудших

– А у нее пока нет имени, – перебила Графиня, забрала из принтера распечатку – это оказалась яркая цирковая афиша – и обратилась к Кристине: – Ну что, пойдем поговорим?

Кристина вышла из трейлера, едва не столкнувшись с мальчишкой-«обезьянышем», который зачем-то продолжал ее ждать, и вздрогнула: возле самых носков кроссовок в землю воткнулся нож.

– Кабар! – предупреждающе протянула Графиня.

– Что? – ворчливо отозвался коренастый черноволосый метатель ножей, неторопливо подходя ближе.

– Не нарывайся. Она не виновата.

– В чем не виновата? – тут же насторожилась Кристина.

– Ни в чем, – резко ответила Графиня.

«Моя удача. Не успела появиться в новом коллективе – и меня уже не любят, – подумала Кристина. – А я даже не знаю, что такого сделала, чтобы настроить всех против себя».

– Не виновата? – Кабар окинул Кристину неприязненным взглядом с ног до головы и демонстративно отвернулся. – А я считаю, что очень даже виновата!

– Во-первых, все мы появляемся тут только одним способом, и ты это прекрасно знаешь, – парировала Графиня. – Во-вторых, мы еще не знаем наверняка, останется ли она с нами.

– Может, кто-нибудь все-таки объяснит, в чем я, по вашему мнению, виновата? – снова попыталась добиться ответа Кристина.

– В том, что ты – эгоистка, зацикленная на своих надуманных обидах и проблемах, – презрительно прищурившись, ответил Кабар.

Кристина даже вздрогнула; неожиданное, прилетевшее из ниоткуда обвинение ужалило, словно внезапный удар. Он ее вообще не знает – с чего вдруг такие выводы?

Желание оправдаться и немедленно ответить на несправедливые слова боролось в душе с желанием выпустить шипы и с видом оскобленной невинности вызывающе вздернуть подбородок и промолчать – так, как всегда делала это в школе. Последнее привычно победило.

– Оставь новенькую в покое, слышишь меня? – отчеканила Графиня. – Я тебе запрещаю!

– Запрещаешь? Мне? А тебя кто назначил главной? – тут же взвился Кабар.

Лас сделал было шаг вперед, словно намеревался вступиться за Графиню, и метатель ножей перевел на него злой взгляд.

– Что? Хочешь мне что-то сказать? – с вызовом спросил он.

Лас промолчал. Чрезвычайно довольный результатом, Ка-бар снова перевел взгляд на Графиню. Та изогнула темную бровь и выразительно уставилась на метателя ножей. Рядом с его яростью ее спокойствие выглядело особенно контрастно. Снисходить до ответа она, похоже, не собиралась.

Кристине только и оставалось, что переводить взгляд с одного собеседника на другого; на ее глазах разворачивался конфликт, корни которого, судя по всему, уходят глубоко в прошлое. Она ничего не понимала, но знала одно: метатель ножей, во-первых, явно недолюбливает Графиню, а во-вторых, считает Кристину в чем-то виноватой. И, похоже, не он один.

– Проблемы? – делано небрежно поинтересовался подошедший к ним мужчина в потертых джинсах, кожаных сапогах и клетчатой рубашке с закатанными до локтя рукавами. На щеках красовалась легкая рыжеватая небритость, на ремне – массивная пряжка, во рту – короткая соломинка. Прямо-таки ходячая реклама ковбоя Мальборо; для завершения образа не хватало только кобуры пистолета и широкополой шляпы с загнутыми краями, но Кристина была готова поверить, что все это лежит у него в фургоне.

– У нас всегда проблемы, – резко ответил Кабар.

Не говоря ни слова, «ковбой» подошел к Кристине, вытащил из земли нож и, держа за острие, протянул Кабару. Тот не глядя его взял, и в следующее мгновение нож пропал; впечатляющий фокус, если учесть, что у метателя не было длинных рукавов, которые так удобно использовать для создания иллюзии исчезновения.

– Можешь идти, – сдержанно сказала Графиня.

– Уйми свою подружку, Ковбой, а то она слишком раскомандовалась, – фыркнул Кабар, и Кристина невольно усмехнулась: надо же, и правда «ковбой»!

– Попридержи язык, – угрожающе ответил тот.

– Я ему не подружка, – одновременно с ним ответила Графиня, а Лас снова сделал было шаг вперед, но опять ничего не сказал.

Слова Графини Кабар пропустил мимо ушей, в его глазах загорелась неприкрытая радость. Похоже, ему очень хотелось с кем-то сцепиться, а тут и соперник появился. Но прежде чем конфликт перешел на следующую стадию, Графиня жестко приказала Ковбою:

– Спокойно!

На удивление тот тут же отступил, хотя совсем не выглядел как человек, который будет слушаться чужих команд, особенно тех, которые ему не нравятся.

Графиня повернулась к метателю ножей, словно фехтовальщица, готовая сразиться с новым противником.

– Ты так психуешь, потому что сам хочешь занять должность Сола, а, Кабар?

– Почему бы и нет? Из меня выйдет хороший директор.

– Но это не тебе решать.

– Не помню, чтобы мы проводили выборы и за тебя проголосовало большинство.

– Ты считаешь, директора цирка выбирают общим голосованием?

– Я не знаю, – раздраженно передернул плечами Кабар. – С тех пор, что я тут, мы первый раз лишаемся директора.

– Ну, так я тебе скажу – директора выбирает сам цирк.

– Да что ты? Я, знаешь ли, не один из тех легковерных болванов, которым ты вешаешь лапшу на уши в своем шатре и обманываешь на арене, так что не надо меня кормить этой мистической бредятиной. Цирк выбирает, надо же!

Вместо ответа Графиня показала ему цирковую афишу, которую забрала из принтера.

– Только что распечаталось. Прямо мне в руки, – сказала она.

Кабар чуть побледнел, и вызывающее выражение сползло с лица, словно потекший грим.

– Еще вопросы? – тихо спросила Графиня.

Метатель ножей злобно сверкнул глазами.

– И что с того? Сейчас я пойду – и распечатаю еще десяток!

С этими словами Кабар скрылся в белом трейлере.

– Как жаль, что мы не можем сами, по собственному желанию и решению избавляться от некоторых членов нашей труппы, – пробормотал Ковбой, глядя ему вслед. – И как жаль, что он так хорош и все никак не сделает осечку и не удалится уже… Лас, ну ты красавчик! – обратился он к «поэту». – Ты на него так смотрел, так смотрел! Почти убил взглядом! Настоящий рыцарь, защищающий честь своей дамы!

Хотя Кристина совершенно ничего не знала о взаимоотношениях циркачей между собой, убойную иронию в словах Ковбоя услышала даже она.

– Я… – начал было Лас, покраснев, и снова ничего больше не сказал, только бросил просящий взгляд на Графиню.

– Прекрати, – предупреждающе сказала та Ковбою.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа директор, – насмешливо ответил он, выразительно стрельнув глазами по афише в ее руках и выделив голосом слово «директор». Затем слегка поклонился и комично отсалютовал, приложив два пальца к краям воображаемой шляпы. – В конце концов, кто я такой, чтобы обсуждать и уж тем более осуждать того, кого вы пустили в свою…

– Вот именно! – оборвала Графиня.

Из белого трейлера послышались звуки ударов, а потом отборная ругань.

– Похоже, отношения с принтером у Кабара складываются не очень, – заметил Ковбой.

– В чем он меня обвинял? – воспользовавшись небольшой паузой, спросила Кристина. – Что я сделала?

– Ты ничего не сделала, – заверила Графиня. Покосилась на Ковбоя, который выразительно поднял брови, и с нажимом добавила, вроде бы обращаясь к Кристине, но глядя на него: – Во всяком случае, не сознательно. Пойдем узнаем, остаешься ты с нами или нет.

– А я думала, что это мне решать! – с вызовом сказала Кристина.

Графиня посмотрела на нее как на неразумного ребенка, усмехнулась и сочувственно покачала головой

* * *

Две Ольги стояли у двери в класс и с высокомерным видом взирали на проходящих мимо. При виде Кристины они подобрались, словно изготовившись к атаке.

– Ну? – требовательно осведомилась Ольга-блондинка. – И что такое суперважное случилось, что ты вчера не пришла?

Кристина молча проследовала мимо них в класс, причем так уверенно и спокойно, что Ольги даже опешили.

– Мы тебя вообще-то ждали… Эй, я с тобой разговариваю! – возмущенно бросила в спину Кристине Ольга-шатенка.

Королевам класса, до глубины души оскорбленным тем, что их вчера так бесцеремонно проигнорировали, а главное, сорвали их планы, хотелось скандала. Но скандал только что невозмутимо прошел мимо, и потому им ничего не оставалось, как последовать за Кристиной в класс.

– Ты что, оглохла? – не выдержала Ольга-блондинка. – Я спрашиваю, ты почему вчера не пришла? Мы тебя позвали провести вечер в своей компании, а ты?

– У меня появились планы поинтереснее, – пожала плечами Кристина, ничуть не впечатленная возмущением, которым так и пылали королевы класса. Еще бы! Они снизошли до Кристины, милостиво пригласили провести с ними вечер, а она взяла и не явилась! И даже не подумала сообщить о том, что не придет!

– Да что ты? – насмешливо воскликнула Ольга-шатенка. – И какие же? Пялиться в телек? Или подтирать сопли своему братцу-идиоту?

Кристина обожгла ее таким яростным взглядом, что та опешила и непроизвольно отпрянула.

– Кирилл не идиот, – отчеканила Кристина. – А я… ходила на свидание.

Одноклассники уже бросили попытки делать вид, что ничего не замечают, и открыто следили за стремительно накаляющимся диалогом.

– Ха! – издевательски хохотнула Ольга-блондинка. – И с кем же? С воображаемым парнем? Или с дальними родственниками?

– С одним из артистов цирка.

Ольги переглянулись, их взгляд выражал одинаково скептическое «да не может быть!».

– Хватит врать! – фыркнула Ольга-шатенка. – Там все такие красавчики как на подбор; на тебя бы никто из них и не посмотрел!

Кристина лишь пожала плечами в ответ, безмолвно говоря, что ей все равно, верят ей или не верят. И это подействовало куда эффективнее, чем если бы она бросилась что-то доказывать.

– Ну, тогда подробности в студию! – намеренно театрально потребовала Ольга-блондинка. – Нам всем очень интересно!

– Не припомню, когда я соглашалась на то, чтобы делиться своей личной жизнью, – заметила Кристина.

– Разумеется, не соглашалась. Ведь для этого нужно, чтобы у тебя была эта самая личная жизнь, – хохотнула Ольга-шатенка. – Ну раз ты такая скрытная, скажи хотя бы: с кем именно у тебя якобы было свидание?

– С директором цирка.

– И как свидание? Хорошо? – не унималась Ольга.

Кристина мечтательно улыбнулась.

– Я бы даже сказала – убийственно хорошо, – ответила она.

– Ой, да врешь ты все! – воскликнула Ольга-блондинка.

– В отличие от тебя, за мной такого недостатка точно не водится, – спокойно парировала Кристина.

– На свидание она ходила! – пропустила Ольга обвинение мимо ушей. – С директором цирка! Можно подумать, кто-нибудь обратит внимание на такую блеклую моль, как ты, у которой к тому же, судя по твоему братцу-идиоту, еще и не все в порядке с го…

Злой монолог прервался на полуслове резкой пощечиной.

От неожиданности Ольга ахнула и схватилась за щеку, на которой мгновенно вспыхнуло красное пятно.

– Никогда больше. Не смей. Называть. Моего брата. Идиотом, – вбивая каждое слово, словно гвоздь, отчеканила Кристина. Она не повысила голоса, но тон и горящий яростью взгляд оказывали куда более сильный эффект и вызывали невольную дрожь даже у сторонних наблюдателей. – И Никогда. Больше. Не смей. Меня. Оскорблять. Поняла?

Не дожидаясь ответа, Кристина развернулась и невозмутимо прошла к своей парте. Притихшие, примолкшие одноклассники тоже разошлись по своим местам, старательно отводя взгляды от двух онемевших Ольг, растерянно стоявших возле дверей в класс.

Глава 8

Вернувшись к трейлеру, в котором ночевала Кристина, Графиня замерла перед дверью, удивленно уставившись на доску и написанное на ней имя.

– Крис, – медленно прочитала она. – Ты же мне вчера говорила, что тебя зовут Кристина.

– Ну да, – подтвердила Кристина, понимая, что разговор едва начался, а она уже теряет его нить.

– Ее что, действительно зовут Кристина? – спросил увязавшийся за ними Ковбой. Походка у него была слегка вразвалочку, словно у настоящего ковбоя. Но на лошадях в «Колизионе» никто не выступал, Кристина бы наверняка запомнила такой номер.

– Действительно, – задумчиво протянула Графиня и снова обратилась к Кристине: – Это имя уже было написано тут, когда ты проснулась?

– Нет.