Я тебя получу

Не то, чтобы я собралась зажимать невинность до самой свадьбы, но считаю, что пока еще рано. В конце концов, постель от нас никуда не убежит, успеем, а вот поторопиться и наломать тем самым дров можно запросто.

«Семь раз отмерь, один отрежь» — любимая пословица отца, и я с ним полностью солидарна. Прежде чем что-то сделать, надо все тщательно взвесить.

— Прекращай мучить бедняжку Кира, — не унимается. — Пусть и ему подарок перепадет, в день рождения мамы — символично.

— Господи, да заткнись ты уже!

— О чем это вы там шепчетесь? — улыбается Кир. Кажется, он все-таки услышал то, чего не следовало бы. Одариваю болтливую подругу тяжелым взглядом, попрекая в чрезмерной длине языка.

Ну вот, теперь Кирилл в курсе, что мы обсуждаем! А эта тема его ушей точно не касается.

Маринка хохочет, чмокает нас обоих в щеку и собирается уже убежать на автобусную остановку, как вдруг застывает, вцепившись в мою руку. На лице маска испуга смешанного с… удивлением?..

— Ты чего это? — улыбаюсь. — Привидение увидела?

— Глянь, кто у ворот стоит! — шепчет. — Направо посмотри!

Медленно оборачиваюсь и… колени наливаются свинцом — у ворот, подпирая спиной бетонную колонну, стоит Кнут.

Глава 6

Кнут! Здесь! В растянутом сером балахоне с принтом выставленного среднего пальца и разорванных на коленях черных джинсах.

Боже, что этот ненормальный здесь потерял?

Опускаю голову и, сделав вид, что не заметила его, прибавляю шаг. Как жаль, что нельзя выйти с территории универа не миновав эти несчастные ворота!

— Ну, я побегу, вон моя маршрутка. Если что — зови на помощь, — бросив настороженный взгляд на незваного гостя, Маринка быстро ретируется, и я произношу мысленную хвалу Богам, что со мной Кир. Может, этот придурок здесь и не по мою душу, конечно, но с Кириллом все-таки гораздо спокойнее.

Да и вообще, не до такой же он степени кретин, чтобы выкинуть что-нибудь днем, на глазах у десятка людей! К тому же совсем недалеко здание «ментовки». Но, видимо, до такой степени — потому что когда мы проходим мимо, Кнут смахивает с макушки капюшон и бросает ленивое:

— Слушай, мажор, погуляй пока.

Кирилл притормаживает и в недоумении округляет глаза. Затем вертит головой, словно пытаясь удостовериться, что сказанное предназначалось именно ему.

— Простите, вы это мне?

— Ну да.

— Пошли, Кир, не обращай внимания, — шепчу, крепко сжимая его локоть и думаю в этот момент только лишь об одном — поскорее бы отсюда убраться! Но напротив вырастает огромная фигура с «факом» на груди, преграждая нам путь.

— Я неясно выражаюсь?

Чумовые глаза впиваются в побледневшее лицо Кира, и мне снова становится страшно. Не меньше, чем ночью.

— Я сказал иди, подыши, мне с девчонкой надо поговорить.

Кир переводит на меня полный ужаса взгляд, губы кривятся в гримасе брезгливости.

— Маш, ты что, его знаешь?

— Конечно, нет! — вышло визгливо-истерично. — Впервые вижу!

— Тогда идем, — Кир стискивает мою руку и пытается обойти фигуру-гору, но Кнут делает то, от чего я буквально немею: резко подается вперед и пальцами левой руки хватает бедного Кирилла за подбородок, замахиваясь при этом правой. Кажется, секунда — и последует удар, но он его не бьет — плавно отпускает ладонь, дружелюбно похлопывая по обескровленной щеке.

— Иди-иди, свежий воздух полезен, смотри, какой бледный. Надолго я у тебя ее не заберу, — косит на меня ненормальные глазищи. — А хотя там видно будет.

— Кир, иди, — вклиниваюсь между ними. — Все нормально, правда. Подожди меня на парковке, я быстро.

Кирилл до смерти напуган и явно унижен, но пытается держать лицо: гордо поправляет воротник рубашки, оценивая уничижительным взглядом поехавшее чучело.

— Ты уверена, Маш? Может, полицию вызвать?

— Уверена, — подталкиваю его в грудь, уводя. И тише: — Давай не будем привлекать к себе внимание, на нас и так уже все косятся. Просто подожди меня на парковке.

— Так ты его все-таки знаешь? Но откуда?

— Нет, не знаю, но… Короче, долго объяснять. Я скоро, — клюю его в щеку и оборачиваюсь на Кнута — тот стоит с равнодушной, даже скучающей миной, и лишь в прозрачных глазах мелькает что-то похожее на проблеск интереса.

Признаюсь — поджилки трясутся, и я втайне надеюсь, что Кирилл не уйдет так далеко, останется хотя бы в зоне видимости, но он действительно уходит…

Так, спасая от раздачи его, я внезапно поставила под удар себя.

Хотя что уж — положа руку на сердце, я не столько спасала его, сколько не хотела, чтобы он случайно узнал о моем «маленьком ночном приключении».

— Идем, — опережая незваного гостя, стремлюсь поскорее скрыться от любопытных глаз.

Мне до ужаса страшно, но гораздо больше — стыдно. Стыдно, что нас увидят вместе. Да уже увидели. Дочь прокурора и главный бандюган района… Какой позор!

— Чего тебе? — торможу за углом, прячась за длинным монолитным забором родного альма-матер. Кнут стоит напротив, но я почему-то не решаюсь смотреть ему в глаза, поэтому не отрываясь буравлю «фак» на его толстовке. — Только быстрее, ладно? Меня там парень ждет.

— Этот сахарок твой парень? Я думал, подружка стрижку поменяла.

Поднимаю на него изумленно-обиженный взгляд. Говорить такое о Кире, да как у него только грязный язык повернулся!

Опрометчиво, знаю, но промолчать просто не могу!

— Кирилл — настоящий мужчина, уж точно не ровня тебе.

— Настоящий мужчина, который поджав бубенцы отпустил свою девчонку с другим, — ухмыляется. — Он по морде-то хоть дать может или маникюр боится испортить?

Ну, знаете! А вот это уже за гранью!

Неожиданно страх уходит на второй план, разум затмевает праведная злость.

Задираю горделиво подбородок, смело заглядывая в его шальные глаза.

— Он ушел, потому что я его об этом попросила!

— Послушный, значит. А если я тебя сейчас в машину затолкаю? — щурится на солнце, и, чуть наклонив голову набок, вставляет в зубы спичку. — Быстро твой мажор бегает?

Он ненормальный. Господи, как меня угораздило связаться с этим отмороженным!

Страх липкими щупальцами снова пробирается к горлу, мешая нормально дышать. Вспоминаю его дребезжащую рухлядь (наверняка угнанную) и сильно жалею, что не прихватила презентованный им ночью перцовый баллончик.

А если, правда, затолкает… Он же поехавший.

Делаю пару шагов назад, лихорадочно вспоминая, в каком отсеке сумки лежит банка Пепси. Какое-никакое, а все-таки средство самообороны. Но прежде чем кидаться на амбразуру, пытаюсь зайти с другого угла, все как учили на лекциях по криминальной психологии:

— Послушай, — наигранно миролюбиво, — как там тебя…

— Зови меня просто Кнут.

— А имя?

— Тебе оно действительно интересно?

Облизываю губы и непроизвольно отступаю еще, на этот раз уже упираясь в кирпичную кладку забора.

— В общем-то, нет, неинтересно. Давай ты мне сейчас скажешь, что тебе от меня нужно, и я пойду, хорошо? Я просто очень тороплюсь.

Кнут перебрасывает языком спичку в уголок рта и, не отрывая от меня ненормальных глаз, тянется в карман джинсов.

Сердце буквально ухает в пятки — а если у него там какое-нибудь оружие? Мало ли, что там творится в его отбитой башке и хранится в недрах карманов.

Но это оказалось не оружие…

Глава 7

…спустя мгновение в его ладони лежит мой новенький телефон, с которым я уже успела мысленно попрощаться.

— Твой?

— Мой. Откуда он у тебя?

— Дорогая игрушка… — подбрасывает айфон в воздух, и когда я прощаюсь с ним во второй раз, потому что корпус стремительно летит к асфальту, Кнут ловко хватает его двумя пальцами, спасая от падения. — Да не дергайся так, — усмехается, — это всего лишь безделушка.

— Да мне все равно, — смелею. — Можешь продать его и купить себе алкоголь. Или травку… Или что там вас еще интересует.

— Кого это — нас?

Боже, эти его глаза… при свете дня действительно словно прозрачные. Никогда в своей жизни я не видела настолько пронзительного взгляда.

— Тоже считаешь меня отморозком?

Неожиданный вопрос выбивает из колеи.

Мнусь, не зная, что именно ему на это ответить. Скажу, что да — разозлится. Нет — решит, что струсила говорить прямо.

— Я не знаю тебя и, честно, мне все равно, что ты за человек. Безразлично, как ты живешь, чем промышляешь. Я никого не трогаю и хочу, чтобы не трогали меня, только и всего, — увиливаю.

— Хочешь сказать, что не веришь сплетням? Про меня же всякое говорят. Послушать — прямо гоп-стоп песня, — делает шаг навстречу — и я взаперти, отступать больше некуда: позади забор, напротив — непонятный на всю голову придурок с совершенно неясными намерениями. Еще и наверняка обдолбанный.

Заглядываю ему в глаза — взгляд хоть и ненормальный, но «чистый», и алкоголем от него совсем не пахнет. Да и шмотки пусть и уродливые, но неплохого качества. Выглядит довольно опрятно…

И тут же мысленно ругаю себя за неуместные мысли не в ту степь. Ну какое мне дело до его чистоплотности!

— Подобные песни не слушаю, — отвечаю чуть запоздало, — у меня хороший музыкальный вкус.

— Все у тебя идеально, да? Правильно. По линеечке, — упирается ладонью в забор прямо у моей головы и наклоняется, заглядывая в лицо так близко, что мир сужается до размера его зрачков. — Поехали, до дома подброшу, хорошая девочка.

Это что — угроза или предложение?

Судя по его лицу — констатация факта.

От одной только мысли, что придется снова сесть в эту жуткую машину становится невероятно страшно. Во что меня хочет втянуть этот маргинал? Какого черта ему от меня нужно?

В любом случае, стоять истуканом явно проигрышный вариант. Вчера их было четверо и была ночь, сейчас белый день, кругом куча людей, неужели я не смогу от него отбиться?

Вытягиваю из сумки банку «Пепси» и замахиваюсь для удара.

— Сейчас же отойди от меня или я ударю тебя по голове.

— Меня? Этим? — «кивает» бровями на мое хлипкое оружие.

— Именно. Не промахнусь, поверь.

Кнут прикрывает глаза ладонью и, покачивая головой, ржет, а потом просто вынимает из моей руки банку. Раздается щелчок и мерное шипение вырвавшихся на волю пузырьков.

Он пьет, не сводя с меня улыбающегося взгляда, а я почему-то чувствую себя круглой дурой.

Возомнила себя Ларой Крофт, идиотка! Да я ни одного таракана в жизни своей не прихлопнула, не то, что ударить здорового бугая. И, конечно, он это прекрасно видит.

Где-то на задворках сознания мелькает мысль — где Кир? Черт с ним — со спасением, положа руку на сердце, Кирилл скорее всего в жизни никогда ни с кем не дрался, но просто мог бы маячить где-то на горизонте. Чтобы я не волновалась, чтобы знала, что он рядом.

Не смотря на мою неприязнь к отбросу напротив, он прав — отпустить свою девушку с другим как-то… не по-мужски.

Кнут допивает газировку и, смяв банку в огромной как ковш экскаватора лапе, точным броском пуляет кусок искореженной жестянки прямо в урну. А потом снова переводит на меня насмешливый взгляд:

— Начнем с того, что я тебя не держу. Ты сама загнала себя в угол, — отходит на шаг, открывая мне путь к отступлению, а потом вкладывает в мою ладонь аппарат с откушенным яблоком на золотистом корпусе. — Бери свой понтофон и беги к сахарку.

… и вразвалочку уходит, засовывая по пути в зубы очередную спичку.

Я чувствую себя… погано. Смешно прозвучит — но где-то даже обманутой.

Не то, чтобы я мечтала о какой-то жести, конечно, нет, но мысль, что он просто привез мне потерянный телефон не возникла ни разу.

Просто вот так отдал и все?