Я тебя получу

Сейчас темно и я плохо вижу его лицо, только короткосриженную макушку и плотно сомкнутые губы. Все. От него не исходит ни агрессии, ни злости или еще чего-то такого. Он спокоен. А я нет. Да я в диком ужасе!

— Извиняйте, куклы, назрели другие планы, — разводит руками рыжий. — Но кто знает, может, еще свидимся.

— В машину идите, — тихо произносит Кнут и кивает на свою тачку. — Живо.

Маринка снова впивается ногтями в мою руку и не двигается с места. Как и я.

— А зачем это? — смелею.

Кнут переводит на меня свои ненормальные глаза, и в памяти с дотошной четкостью всплывают события того дождливого дня. Тогда он так же на меня посмотрел.

— Домой отвезу, — отвечает, наконец, и снова накидывает на макушку капюшон.

Выбор невелик: одновременно поднимаемся с Маринкой со скамейки и за руку идем к четырехколесному корыту, как две овечки на заклание. Страшно невероятно и неизвестно, что хуже: остаться с тремя подонками, или с одним, но зато каким.

— Подожди, там мой телефон! — бросаю ладонь Маринки и, конкретно обнаглев, быстро возвращаюсь к кустам. Приземлившись на корточки, шарю рукой в траве, понимая, что бесполезно — новому айфону приделали ноги.

Вот уроды! Двух месяцев же нет!

— Ну, бывай, брат. Смотри там не перетрудись, — рыжий отбивает «пять» Кнуту, после чего глумливо ржет, явно намекая, что нас ждет горяченькое приложение.

Это дерьмово. Это очень и очень дерьмово.

— Может, удерем? — шепчу Маринке. — Кто знает, куда он нас повезет.

— Ты совсем больная? Думаешь, он нас не догонит? Да мы трех метров не пробежим! Лучше сделать так, как он сказал, кажется, он повменяемее этих придурков будет.

Выбора снова нет — послушно миную огораживающий детскую площадку забор и, уже забираясь в салон, улавливаю краем уха гнусавый голос Жужы:

— Гля, правду сказала. Реально прокурорская дочка, в интернете нашел. Охренеть.

Хлопает дверь и на водительское кресло падает Кнут. Не обращая на нас абсолютно никакого внимания, делает музыку чуть громче. Когда наглухо тонированные стекла «Понтиака» одновременно поползли вверх, жмемся с Маринкой друг к другу, словно пара сиамских близнецов. Мы всякое вместе в жизни прошли, но такое — впервые.

Главный беспредельщик района и мы в его машине.

Ночью.

Это кошмарный сон, не иначе.

— Ты где живешь? — оборачивается на Маринку.

— На Комсомольской, — пищит подруга, не сводя глаз с водителя.

Больше ничего не говоря, Кнут заводит дребезжащий мотор и машина на удивление плавно катится по ночному проспекту. Судя по направлению, реально к Комсомольской.

Неужели он, правда, развезет нас по домам? И все? Вот так просто отпустит?

Судя по жутким слухам — это категорически исключено. Он же псих! Совершенно ненормальный!

От центра до дома Марины всего десять минут, поэтому практически сразу мы оказываемся у ее подъезда.

— Хочешь, позвоню сейчас твоему отцу? — уже открывая дверь, шепчет мне на ухо она. — Вдруг он тебя куда-нибудь затащит!

Перевожу взгляд на зеркало на лобовом и утыкаюсь в прозрачную стену неоново-голубых глаз. Он смотрит на меня не мигая, пристально, взгляд словно привет из самого ада.

Но… если сейчас позвонить отцу — это будет означать, что все лето я железно не выберусь из-под гнета его неусыпного контроля. Он снова начнет следить с кем я общаюсь, кто мне звонит, да даже кто мне во снах снится!

Моя безопасность — его пункт, ахиллесова пята, и порой это ужасно раздражает, но я понимаю, что все это он делает от большой любви. Я его единственная дочь. Дочь, которая давно выросла и хочет уже решать проблемы самостоятельно, без участия грозного папы.

Отвожу глаза от парня напротив и шепчу в ответ:

— Если через пятнадцать минут я тебе не позвоню — бей в колокола.

Маринка понятливо кивает и с явным облегчением захлопывает за собой дверь тачки.

Смотрю на ее удаляющуюся спину, на развивающуюся на ветру юбку, слышу цокот шпилек и понимаю, что мы остались с ним вдвоем.

Я и мой самый страшный кошмар…

Глава 4

Машина резко трогается с места и, визжа шинами, выезжает на главную дорогу. Едем мы быстро, гораздо быстрее допустимого, довольно нагло пересекаем двойную сплошную и два красных светофора.

Хоть время ночь, но движение в центре довольно активное — чтобы не свалиться на очередном повороте цепляюсь за спинку водительского кресла и коряво молюсь о том, чтобы добраться до дома в целости и сохранности.

И мы добираемся!

Казалось, всего полчаса назад я валялась у ног рыжего ушлепка, а сейчас мы стоим возле ворот нашего жилого комплекса.

Уж не знаю, что именно сработало — мои молитвы или что-то еще, но я дома! Я действительно дома!

Он не завез меня куда-то в лес, не убил, не изнасиловал и даже не приставал. Более того, получается, он буквально спас нас с Маринкой от отбитых маргиналов, которые отпускать нас были явно не намерены. Если бы не он… представить страшно, чем закончился бы этот вечер.

То, что произошло, никак не вяжется с тем, что я о нем слышала раньше. А слышала я о нем исключительно одни ужасы и тут такое…

Я в растерянности. И совершенно не знаю, как на все это реагировать.

— Спасибо, — пищу, разжимая одеревеневшие пальцы.

— На вот, — оборачивается он, протягивая мне какой-то миниатюрный флакон. Дикие, почти прозрачные глазищи впиваются в мои, и ноги в очередной раз немеют от страха.

— Что это?

— Перцовый баллончик.

Ошарашенно забираю из его рук флакон и, абсолютно ничего не понимая, кидаю в сумку.

— И поменьше шляйтесь по ночам. В следующий раз меня может рядом не оказаться.

Мой бедный мозг сломан. Главный кошмар района просит меня быть осторожнее? Мне это точно не снится?

Изумленно давлю на ручку двери и на негнущихся ногах выбираюсь наружу. Теплый майский ветер играет с моими волосами, из-под каждого куста разрывая глотки орут сверчки, а над козырьком подъезда дружелюбно подмигивает красный «глаз» камеры видеонаблюдения.

Я дома! Боже, спасибо.

Не оборачиваясь, быстро набираю код от ворот и чуть ли не бегом несусь к подъезду. И только когда открываю тяжелую железную дверь, слышу за спиной тарахтящий рык полудохлого мотора.

— Маша! Ну что же ты так долго!

Едва я вхожу в дом, отец уже тут как тут. Хотя я и так знала, что он точно не спит. Наверняка ходил из угла в угол, названивая мне через каждые две минуты.

— Почему ты так поздно? Время видела? — густые брови сходятся на переносице. — Я звонил тебе, наверное, раз двадцать! Почему не отвечала?

Ну, а я что говорила.

— Я телефон у Маринки в сумке оставила, — вру, скидывая босоножки. Затем ничего не объясняя подбегаю к стационарному телефону и быстро набираю номер подруги.

— Свиблова, наконец-то! Ты дома? Я тут вся на измене сижу! Думала, жду еще две минуты и точно звоню в полицию! Все нормально?

— Да, все в порядке, — кошусь на отца. — Завтра поболтаем, хорошо? Устала что-то.

— Подожди, подожди! — торопится. — Расскажи, он до тебя не домогался? Не предлагал какие-нибудь непристойности? О чем говорили?

— Давай завтра поболтаем. Пока.

Вставляю трубку в базу и рисую на лице улыбку.

— Ладно, пап, иди, ложись спать. Тебе через несколько часов на работу.

— Все точно в порядке? — подозрительно щурясь, смотрит на мое запылившееся платье и поползший на колене чулок.

— Абсолютно. Спокойной ночи, — быстро клюю его в щеку и пулей несусь в ванну. И только лишь закрыв за собой дверь впервые за всю ночь даю волю слезам. Все то, что долго копилось, вдруг вылилось наружу, словно дамбу прорвало. Такого стресса я не испытывала, наверное, никогда в жизни! Может, только если на похоронах матери, но тогда я была совсем маленькой и плохо помню, что было… но сегодняшнюю ночь я точно запомню надолго. И тот страх, что испытывала, удирая от обкурившейся троицы и вселяющий ужас ледяной взгляд будто прозрачных голубых глаз…

Господи, спасибо, что все благополучно закончилось.

Принимаю горячий душ, тщательно обрабатываю ссадину на бедре — поранилась, когда упала. И только лишь забравшись уже в теплую постель, меня вдруг осеняет, что я не говорила ему свой адрес.

Он его знал.

Глава 5

— Обалдеть, Машка, просто обалдеть. Кому расскажешь, не поверят!

— А ты не вздумай рассказывать, поняла? Гордиться тут нечем, — выхожу из аудитории, прижимая к груди ворох конспектов. — Только дуры могли вот так попасться, а я дурой быть не хочу. К тому же Кир ничего не должен узнать.

— Да не скажу я никому, не волнуйся, тем более Кириллу, — Маринка цепляется за мой локоть и как-то уж слишком мечтательно вздыхает. — Но Кнут крутой, да? Как он четко все разрулил. Наверное, он у них главный.

Резко торможу, не веря своим ушам.

— Ты это серьезно сейчас? Кнут крутой? То себя вообще слышишь? Он отморозок, ничуть не лучше той троицы. Забыла, что о нем говорят?

— А по-моему, он нормальный. Домой нас отвез…

— Нормальные, Марина, с таким отрепьем не общаются и не принимают наркотики. А он точно наркоман, ты глаза его видела? У него взгляд… аж до костей пробирает. Чумной! — возобновляю движение. Маринка, хихикая, семенит рядом.

— Может, ты хотела сказать «чумовой»?

— Я сказала то, что сказала!

— Да нормальные у него глаза, даже красивые, голубые. И вообще, то, что он знает этих идиотов еще ни о чем не говорит, а все остальное, что там болтают, может быть просто слухами. Сама знаешь, как у нас любят сочинять.

— Я более чем уверена, что у него судимость есть. А может, даже не одна. Он беспредельщик, наверняка вор и не исключено, что насильник. В себя приди! И только посмей мне сказать, что он снова тебя очаровал. Вечно тебя на каких-то придурков тянет. Что Трофимов этот твой бывший — байкер поехавший, то Кнут. Ладно в пятнадцать, но почти в двадцать! Это несерьезно.

— Эй, а меня подождать никто не хочет?

С другого бока откуда ни возьмись нарисовывается Кирилл. Подставляю щеку для поцелуя, спихивая ему свои конспекты.

— Что у тебя с телефоном? Гудки идут, но не отвечаешь.

— Потеряла, — вру, давай сигнал глазами Маринке: «молчи!».

— А я звоню, звоню… Извини, у меня весь день лекции в другом корпусе были, не мог вырваться. Как погуляли вчера? Круто было?

— О, да. Вечер был незабываемый, — закатываю глаза, и Маринка ржет.

На самом деле, проснувшись утром мне показалось, что произошедшего ночью и вовсе не было. Не было обкурившейся троицы, не было никакого Кнута. Если бы не украденный телефон, я бы вообще решила, что все это мне точно приснилось — ну не могло в моей жизни произойти чего-то даже близко похожего!

Я всегда славилась примерным поведением и кристальной репутацией. Мои оценки всегда были на высоте, моя игра на пианино — идеальной, друзья — все сплошь дети «элиты», шмотки — чистый бренд. Меня всегда ставили в пример: во дворе, школе, университете. И я заслужила быть примером! Поэтому в моей жизни просто не могло приключиться недоразумение по кличке Кнут, исключено.

Телефон, конечно, жаль — последняя модель, подарок отца, но, впрочем, черт с ним, пока похожу со старым.

Кирилл перекладывает тетради под мышку и обнимает меня свободной рукой за талию. Чуть-чуть откровеннее, чем это положено друзьям. Хотя мы уже два месяца как не просто дружим — мы встречаемся и у нас все серьезно. А главное, папа в восторге от будущего зятя — Кир первый парень из всех претендентов, кого он не забраковал. Я и сама, признаться, крайне разборчива, придумала себе кучу критериев идеального мужчины, но отец совершенно невыносим! Каждый мой приятель ему закономерно не нравился и, что немаловажно, папа обладает невероятным даром убеждения — после его весомых доводов и я начинала смотреть на этих парней по-другому. Но Кириллу он сразу дал «зеленый свет», и не просто так, он действительно классный: умный, рассудительный, деликатный. И родители его уважаемые в городе люди — отец адвокат, мама завуч в элитной гимназии.

— Хорошая получится ячейка общества, — шутил как-то папа, когда мы семьями выбрались на нашу дачу.

И хоть я замуж пока выходить точно не собираюсь, но если все будет складываться так, как сейчас, не исключено, что после того, как закончим универ, мы с Кириллом все-таки поженимся. Он настроен решительно — совсем недавно признался мне в любви, я ответила, что тоже люблю его. И я действительно влюблена! Каких-то бабочек в животе и прочей ерунды, о чем пишут в женских романах у меня к нему нет, но, по-моему, все это придумали какие-то недальновидные люди.

Стабильность, уважение, взаимопонимание, вот что самое важное в отношениях, а все остальное — дурацкие сказки для инфантильных дурочек.

— А давайте в кафе? — предлагает Маринка. — Классный день, запечатывать себя в четырех стенах — преступление.

— Извини, но сегодня у мамы Кирилла день рождения, я сейчас домой, переодеваюсь и мы едем к нему.

— Мм, вкусная еда, винишко, а потом в комнате его, поди, закроетесь… — мурчит подруга, после чего прислоняется губами к моему уху. — Два месяца парень на голодном пайке, его там, бедного, разорвало уже, наверное.

— Дура! — отпихиваю от себя извращенку, чувствуя, как неумолимо краснею.

Да, хоть мы и встречаемся целых два месяца, но у нас еще ничего не было. И это еще один жирный плюс Кирилла — он не настаивает слишком уж навязчиво, не домогается, предоставив мне право самой решить, когда это произойдет.