Секрет сфинкса

Сначала надо выяснить, что именно меня насторожило.

Через некоторое время я понял, в чём дело. На расстоянии примерно одного древесного ствола от нас поперёк тропинки было натянуто что-то, чему здесь было не место. Подойдя поближе, я увидел, что это тонкая коричнево-зелёная проволока, которую кто-то натянул на уровне щиколоток. Человек ни за что бы её не заметил, если бы просто шёл мимо. Даже лучшим из рейнджеров это было не под силу, а кто-то из них непременно прошёл бы здесь – самое позднее завтра: их обязанность – проверять туристические тропы.

– Ну и ну! – удивилась Эмбер. – А что будет, если кто-то споткнётся об эту проволоку?

– Твоя задача – это выяснить, – ответил я, и Эмбер не стала терять времени. Я наблюдал, как она бежит по проволоке, конец которой терялся в густых зарослях кустарника.

Находиться здесь было неприятно. Каждый вдох давался мне с трудом – приходилось сдерживаться, чтобы не повернуться и не убежать. От всей этой проволочной конструкции так и веяло злобой.

Наконец Эмбер вернулась.

– Это ловушка. – Голос Эмбер слегка дрожал. – Если кто-то споткнётся об эту проволоку, то на это место упадёт гнилое дерево и увлечёт за собой ещё несколько тяжёлых подпиленных суков. Прохожему может сломать шею или проломить череп.

Смертельная ловушка! Мне не хотелось верить, что оборотни могут быть такими злобными. Однако трудно отрицать очевидное, когда доказательства у тебя перед носом. «Чёрная полоса», точнее, серия нападений и акций саботажа, которую Миллинг устроил людям, была смертельно опасна. Если бы не мы, скоро бы здесь кого-нибудь тяжело ранило. Если бы мы не обнаружили эту конструкцию, то на следующий день прочли бы о ней в газете.

– Нужно убрать эту штуку, – выдавил я. – Причём до того, как здесь пройдёт рейнджер или турист.

– Конечно. Двумя руками это будет сделать удобнее. Отвернись, Караг.

Когда я снова повернулся, Эмбер уже превратилась в девочку с фиолетовыми волосами и была полностью одета. Она присела на корточки рядом с проволокой и задумчиво посмотрела на верхушку дерева.

– У меня есть идея, как обезвредить эту штуку. – В ночной тишине человеческий голос прозвучал пугающе громко. – Но тебе придётся мне помочь, Караг: одна я не справлюсь.

– Что мне надо сделать? – спросил я.

– Надо попытаться закрепить проволоку вот в этом месте, где она огибает сук…

Мы осторожно возились с проволокой, пытаясь обезвредить ловушку так, чтобы дерево не свалилось нам на голову. Мне пришлось сесть на задние лапы, а передние превратить в руки, чтобы удобнее было работать. Дурацкое, должно быть, зрелище. Не наблюдает ли за нами кто-нибудь украдкой? Нет, я бы заметил – от моих острых органов чувств ничего не скроется.

Как выяснилось – за исключением тех случаев, когда я чем-то сильно увлечён. Я слишком поздно услышал звук шагов по заснеженной тропинке.

– Затопчи меня кабан, сюда кто-то идёт! – прошипел я, обращаясь к Эмбер.

Эмбер вздрогнула. Она не осмелилась говорить вслух, а встревоженно спросила мысленно:

– Рейнджер? Или тот, кто соорудил эту ловушку?

– Не имею понятия. Но нам по-любому надо убираться отсюда: если рейнджер увидит, как я в обличье пумы сижу посреди тропинки, то решит, что я «проблемный» зверь.

Было лишь одно небольшое затруднение: пока Эмбер занималась другой стороной ловушки, я держал в руке проволоку, которую мы перерезали и которую мне теперь приходилось держать натянутой, чтобы ловушка не сработала.

Мы собирались закрепить проволоку, обмотав её вокруг высокого сука подальше от дороги. Теперь мне пришлось поторапливаться, потому что, держа проволоку в руке, я не мог убежать!

К счастью, подходящий сук, который мы заприметили заранее, оказался поблизости. Но я не ожидал, что от волнения у меня вспотеют руки, и с ужасом заметил, как проволока начинает скользить.

– Не выпускай! – испуганно вскрикнула Эмбер. Однако проклятая штуковина уже выскользнула у меня из рук!

Нет! Чёрт побери, нет! Кто-то идёт сюда по тропинке!

Муравьиха в передряге

– Берегись! – крикнула Эмбер. Ни за что бы не подумал, что она может так громко орать. Шаги на тропинке замедлились – предупреждение было услышано. Но сообразит ли незнакомец, что нужно сделать?

– Бежим! – Огромным прыжком я отскочил от тропинки, а Эмбер бросилась в противоположную сторону.

И вот уже вокруг всё затряслось. С треском и грохотом ствол обломил ветки и обрушился туда, где мы только что стояли. На нас посыпались снег, кусочки коры и ветки поменьше. Перед деревом и за ним подпиленные сучья, упав на тропинку, глубоко вонзились в снег. Один сук задел мой зад, но это было не больнее волчьего укуса.

Вовремя я отскочил! Но что там с Эмбер? А с незнакомцем? Пригнувшись за кустами, я с тревогой пытался выяснить, не ранило ли кого-нибудь.

– Я в порядке, а ты? – услышал я оборотня-муравьиху – и вздохнул с облегчением:

– Я тоже – но что с тем, кто шёл по тропинке?

Это мы узнали очень скоро, когда тот схватил Эмбер за руку. Вначале я испытал облегчение, когда увидел, что жилистый седой темнокожий мужчина с аккуратно подстриженными усами одет в униформу рейнджера национального парка. На бедре у него была такая штука, в каких полицейские носят пистолеты, и в ней действительно было оружие.

И это вовсе не кто-то из людей Миллинга. Наоборот. Это один из хороших парней, и я горжусь, что мы только что спасли ему жизнь. Если бы он прошёл здесь и задел натянутую проволоку, его постигла бы участь толсторогого барана, угодившего под лавину.

– Всё в порядке, девочка? – спросил он. – Что ты здесь делаешь в такое время? Видимо, свалился гнилой ствол и… – Он запнулся, и его взгляд упёрся в защитного цвета проволоку, которая раскачивалась в воздухе. – Погоди-ка, а это ещё что? Это ты её там повесила?

Эмбер испуганно уставилась на него:

– Нет, я… Я заметила здесь проволоку и… Я хотела убрать эту штуку… – Прозвучало не очень убедительно, потому что Эмбер ещё держала в руках часть ловушки, видимо непроизвольно в неё вцепившись.

Через две минуты её арестовали. Сидя в кустах в обличье пумы, я не мог этому помешать и лишь беспомощно наблюдал, как рейнджер уводит её.

Эмбер арестовали! Чёрт побери! Я незаметно побежал к парковке и обнаружил, что чёрный автомобиль исчез. На его месте теперь стояла бело-зелёная патрульная машина.

Я услышал, как Эмбер с рейнджером спускаются по тропинке ещё до того, как их увидел.

– …выясним, не браконьерство ли это, а может, даже попытка кого-нибудь ранить. Тебе ведь ясно, что это не безобидная проделка, верно?

– Ну конечно, но это не я! – запротестовала Эмбер. Я знал, как она себя сейчас чувствует: не так давно меня так же взял в оборот директор школы «Ла Чамба», сеньор Кортанте. Но здесь были замешаны человеческие организации, а значит, неприятности будут посерьёзнее.

– Куда вы меня ведёте?! – возмущалась Эмбер. Она нарочно говорила громко – наверняка чтобы мне из укрытия всё было слышно.

– Не на рейнджерскую станцию, а сразу в полицейский участок, там мы установим твою личность и сообщим твоим родителям. Кстати, сколько тебе лет?

– Я больше ничего не скажу. – Эмбер всерьёз разозлилась. – Пытаешься делать добро, а потом…

– Расскажешь всё подробно для протокола, – холодно перебил её рейнджер. Я даже слегка в нём разочаровался: неужели он не чувствует, что Эмбер говорит правду?!

Хорошо, что Эмбер дала мне знать, куда её повезут. Я прекрасно знал, где находится полицейский участок, потому что именно там я выступил в роли Mystery Boy, загадочного мальчика, якобы потерявшего память. Я отправился туда, срезая путь, чтобы оказаться на месте сразу же вслед за рейнджером и Эмбер.

Однако я переоценил свою энергию. После насыщенного школьного дня, вечеринки в честь приезда гостей и патрулирования сил у меня было не так много, как обычно. Кроме того, полицейский участок находился довольно далеко. На полпути я поранил лапы и теперь хромал, как старый беззубый кот, который даже не в состоянии защитить свою территорию. Хотя меня очень беспокоило, что станется с Эмбер и что ей сейчас приходится переживать, бежать быстрее я просто не мог. Может, позвать на помощь?

Мне вдруг захотелось, чтобы здесь оказалась Тикаани. Желание было таким сильным и отчётливым, что мне стало не по себе и я поспешно отогнал эти мысли. Конечно, Тикаани как волчица привыкла бегать на длинные дистанции, она гораздо быстрее меня добралась бы до полицейского участка. Но я уж как-нибудь сам справлюсь. Не слишком ли я привык к тому, что она всегда меня поддерживает?

Когда я добрался до полицейского участка – коричневого одноэтажного здания с гонтовой крышей и башенкой с часами, – автомобиль уже давно стоял там. Мало того – капот уже почти остыл. Пристыженный, я крадучись обошёл вокруг здания, пытаясь уловить запах Эмбер, и навострил уши, прислушиваясь, не донесутся ли изнутри обрывки разговора. И, конечно же, я попробовал позвать её мысленно:

– Эй, Эмбер, что они там с тобой делают?

– Хи-хи, ничего!

Мысленный голос оказался таким громким, что я аж подскочил от неожиданности. Я опустил голову и внимательно осмотрелся.

Эта бестия подкралась ко мне сзади в муравьином обличье!

– Как ты оказалась на улице?! – ошарашенно спросил я.

– Как-как! – В голосе Эмбер послышались самодовольные нотки, она балансировала на крошечном камешке. – Сначала меня полчаса допрашивали, потом, поскольку я не хотела ничего говорить, заперли в камере. Там я превратилась в муравья и уползла. Даже ждать не пришлось, пока они откроют дверь: снизу была достаточно большая щель. Вещи немного жалко, но что поделаешь. Уфф, как же страшно быть под арестом!

Мой желудок будто зажали между двух камней:

– Пожалуйста, скажи, что ты пошутила!

– А что тут такого? – Эмбер обиженно пошевелила усиками. – Клянусь маткиным яйцом, ты что, хотел, чтобы меня всю ночь допрашивали? Этот парень не поверил, что это не я поставила ловушку, и…

– В этом полицейском участке в камерах установлено видеонаблюдение! – прошипел я.

Тут до Эмбер дошло, что она натворила, и её усики безвольно повисли.

– Вот же гнилой салат!.. – выругалась она.

– Вот именно, – с горечью отозвался я.

Под прикрытием

Существование оборотней годами хранилось в тайне. Никакой другой запрет не соблюдается строже, чем запрет на превращения в присутствии людей. Как-то раз на уроке поведения в особых ситуациях я осмелился спросить об этом Джеймса Бриджера:

– Почему, собственно?

– Из страха, – сухо ответил Бриджер. – Наши предки – особенно некоторые мохнатые четвероногие – довольно безалаберно относились к своим превращениям, потому что тогда ещё не было фильмов и фото. И чем это закончилось?

– Люди начали бояться оборотней-волков, – проворчал Клифф и состроил гримасу, обнажив волчьи клыки, а наша опоссум Куки, увидев это, с перепугу притворилась мёртвой и свалилась со стула.

– Вот именно, – подтвердил Джеймс Бриджер, взял Куки за шкирку и усадил обратно на стул. – А ещё люди слагали о них легенды, от которых мне становится просто дурно. На восемьдесят процентов – глупые выдумки. Как вы думаете, что случалось в те времена с оборотнями-волками, застигнутыми в момент превращения?

Джефри молча провёл ребром ладони по горлу.

– Вот именно: люди убивают тех, кого боятся, – подытожил Джеймс Бриджер. – Так что отнеситесь к этому запрету со всей серьёзностью. К счастью, до сих пор нам удавалось благодаря Совету выдавать мелкие казусы за галлюцинации, плоды буйной фантазии, фотомонтаж или последствия алкогольного опьянения. Но достаточно лишь одной серьёзной ошибки – и у нас возникнут крупные проблемы.

Всё это пронеслось у меня в голове, потому что было ясно как день, что полицейские скоро заметят исчезновение подозреваемой и проверят записи камеры наблюдения. А на них они увидят превращение оборотня. Если нам повезёт, они решат, что девочка просто растворилась в воздухе – говорят, такое случается. Если же не повезёт – они заметят, как из-под валяющейся на полу одежды выбирается насекомое и целенаправленно ползёт к двери.

– Может быть, скоро появятся страшные легенды про оборотней-муравьёв, – слабым голосом произнесла Эмбер. – Правда, сомневаюсь, что люди испугались бы таких существ. Ты только посмотри на меня – я ведь МАЛЕНЬКАЯ!

Я закатил глаза:

– Это я уже заметил. Когда дело касается муравьёв, главное – их количество. Большинство людей начинают орать, когда по ним ползают двадцать-тридцать твоих сородичей.

Я наблюдал это однажды на летнем пикнике с Рэлстонами. Орать начала Мелоди, однако и Анна поспешила отодвинуться подальше, когда увидела, кем занято место для пикника.

Разговаривая с Эмбер, я напряжённо размышлял. Нужно позвать на помощь, и как можно скорее. Как бы я хотел, чтобы Фрэнки сейчас оказался здесь: нам нужен кто-то, кто разбирается в компьютерах. Но Фрэнки сейчас был очень далеко, и проблемы у него были куда серьёзнее наших!

Я послал мысленный зов и вложил в него всю свою силу. На помощь мне пришёл случай: недалеко от Джексон-Хоул порхал Сумрак, который тоже отправился в дозор, не спросив меня, но пока что ему не представилось возможности кому-нибудь помочь.

– Хорошая новость: ты можешь помочь НАМ, – сообщил я другу-ворону.

– Ну конечно, а Секретный клуб рейнджеров мы переименуем в Клуб держателей Карага за лапу, – великодушно предложил Сумрак и лишь потом спросил, в чём дело. Я рассказал ему, что произошло. У меня в голове раздалось потрясённое карканье, и Сумрак пробормотал:

– Я отправляюсь за подмогой!

– Да, пожалуйста, нам не обойтись без Холли, – крикнул я ему вдогонку, но Сумрак, очевидно, был уже вне мысленной досягаемости.

Я устроился поудобнее в густых кустах сбоку от здания и вместе с Эмбер стал ждать подкрепления, отчаянно надеясь, что полицейские не слишком часто заглядывают в камеры. Сколько у нас времени до того, как они обнаружат исчезновение Эмбер?

Сумрак сдержал обещание. Вскоре он вернулся с подкреплением, и я разинул рот от удивления, увидев, сколько народу он с собой притащил. Дориан в обличье породистого кота, Холли в обличье красной белки, а ещё Мануэль и мальчик из Латинской Америки, имя которого я не запомнил. Он единственный из нас был в человеческом облике и выглядел слегка напуганным.

– Всё нормально? – спросил Мануэль, незаметная рептилия длиной с ладонь.

– Э-э-э… это, конечно, похвально, что ты привёл с собой столько народу, Сумрак, – но что будет делать вон тот? – спросил я друга-ворона, украдкой кивнув на мальчика.

– Это я предложил взять его с собой, – объяснил Мануэль. – Это Гандул, шлемовая игуана. Он может часами стоять совершенно неподвижно – лучше его никого на стрёме не поставить.

Гандул застенчиво улыбнулся и кивнул.

– А, ну тогда ладно, – согласился я. Теперь я вспомнил: это тот парень, который повсюду таскает за собой растение, выросшее на нём, пока он не двигался в зверином обличье.

– Что будем делать? – нетерпеливо спросила Холли, попыталась вскарабкаться вверх по ветке кустарника и свалилась на землю вместе с веткой.

Я глубоко вдохнул и предложил:

– Дориан, не мог бы ты подойти ко входу и притвориться брошенным котом, чтобы тебя впустили внутрь? Когда окажешься внутри, попытайся открыть окно для Холли и Мануэля. А потом отвлеки полицейских и рейнджера, чтобы Холли с Мануэлем могли подобраться к компьютерам.

– Всё сделаю, – пообещал Дориан. – Нелегко выглядеть грязным и неухоженным, но я справлюсь.