Дайте шанс! Том 1

— Угу… — говорю, а сам отправляю в рот вторую ложку с мороженым.

Очень вкусно. Это нереальный ванильный пломбир с шоколадными крошками.

И что, не осилю съесть порцию мороженого, что ли?

Осилил.

Правда, в мучениях спустя минут пять.

И лишь из-за осознания того факта, что не ел мороженое три года.

Едва закончил, взгляд утыкается в вазу с конфетами. К ним я еще не притрагивался.

Понимаю, прежняя жизнь закончилась, завтра будет новый стол и новая вкусная еда. И все равно не могу остановиться. Рука так и тянется к вазе с конфетами. Закинул жменю в карман.

— Большое спасибо, все было очень вкусно, — говорю, а сам встаю из-за стола с намерением побыстрее отсюда убраться, ибо глазами я бы еще ел, ел и ел, а физически уже все, никак. Дальше не лезет.

— А на завтра что приготовить? — спрашивает Матрена и начинает на поднос складывать посуду.

«Что приготовить?» — как же давно я не слышал ничего подобного. Последний раз, когда еще жива была мама.

На минуту зависаю.

Что хочу?

Блин…

Вот спросила бы до ужина, я бы столько всего напридумывал. А на сытый желудок придумывать не хочется. Нет, ну конфеты с пирожными вот прям однозначно.

А еще…

Глупость конечно, но еще хочется наесться яиц. Съесть за раз десяток. По утрам в интернате давали по одному, а мне всегда хотелось побольше. Прямо бзик был какой-то. А воровать и отбирать у таких же как сам — интернатских я не мог. Потому что не тварь и никогда ею не стану.

— Сварите мне десяток яиц.

Женщины переглянулись.

— Десять яиц? — сглатывает Матрена. — А яиц каких: куриных, утиных или перепелиных?

Да ё-мое… Нет, ну по десятку каждого вида — перебор. Да и съесть десяток тех же куриных — это реально много. Опять же будут пирожные, что-то мясное и прочее.

— По два яйца каждого вида. Этого будет достаточно, — в итоге заключаю.

Женщины с облегчением выдыхают. По-моему, они слишком близко восприняли мой обычный аппетит. Вкупе с началом мясоедения и пробудившейся любви к сладкому — пожалуй, это их даже напугало.

Вразвалочку покидаю столовую, выхожу в холл и дальше подаюсь к лестнице.

На душе нереально хорошо. Впервые в жизни я ощутил, что значит стать по-настоящему счастливым. Когда счастья столько, что прям выливается через край. Хочется громко кричать в голос, сломя голову куда-нибудь понестись.

Вот только после ужина сил ни на что не остается. Тут бы доковылять до диванчика и расслабиться. Дальше просто лежать и наслаждаться выпавшим счастьем. И обязательно запомнить эти самые нереальные ощущения, какие испытываю в данный момент. Ощущения, когда вдруг случилось чудо и сбылись мечты.

Почти добрался до своей комнаты. Лежащий в левом кармане смартфон вибрацией и коротким сигналом оповещает о новом полученном сообщении.

Засовываю руку в карман и среди прихваченных из столовой конфет нахожу гаджет. Сообщением оказывается аудиозапись, присланная от Амалии. Тыкаю пальцем для воспроизведения и раздается тревожный голос сестры:

— Андрей, тут такое случилось! Это просто ужас! Правильно что ты не поехал с нами. Тарасов — мразь! Мы возвращаемся!

Глава 6

Меня кидает в холодный пот, сердце отчаянно стучит, отдавая тяжёлыми ударами в виски. Первым делом беру себя в руки, вторым — пытаюсь быстро проанализировать ситуацию.

Сестра Андрея и его семья не пострадали. Это самое важное. Скорее всего, по отношению к ним Тарасов сказал или сделал что-то неадекватное. Не зря же Карлицкий написал, что Игнат напился.

На выпускном сестры были не одни. Помимо кучи людей, с ними был отец и охрана. Так что думать о совсем уж трагическом не стоит. Случись по-другому, Амалия бы сообщила.

От лицея до усадьбы от силы минут двадцать езды. Я подаюсь дожидаться приезда семьи на улицу. Как раз вовремя. Решетчатые ворота въезда в усадьбу раскрываются и на территорию въезжают лимузин и внедорожник.

Автомобиль сопровождения всегда следует за отцом. Жена и дети обычно ездят вместе с охраной в одной машине. Помимо крепкого водителя, есть один телохранитель.

Когда у клана появляются осложнения, выделяется дополнительный транспорт и люди. В случае проблем — никто из семьи вообще никуда не выезжает, а территория усадьбы превращается в подобие военного объекта со множеством вооруженных людей. К счастью, такое случалось крайне редко. На памяти Андрея всего два раза.

Автомобиль охраны сворачивает к гаражам. К флигелю подъезжает лимузин, используемый как раз для семейных поездок. Рослый телохранитель Василий выпрыгивает из переднего пассажирского сиденья и открывает заднюю дверь.

— …Ну и что теперь будет? Павел готовился, снял ресторан, всех позвал… — в слезах рыдает на английском Илона.

За ней из салона выбирается Софья Дмитриевна. Отдельными фразами на английском она пытается ее успокоить.

После них с грозным видом появляется отец.

Я в английском совсем никак, а Андрей им владеет свободно. Его знания помогают разобрать, о чем говорится.

— Что случилось? — обращаюсь я к Илоне на русском.

Девушка отмахивается, ей не до меня. Мачеха и отец откровенно не обращают на меня внимания.

С другой стороны автомобиля сама выбирается из салона Амалия. К ней и отправляюсь за разъяснениями.

— Тарасов… Он… Он падаль, — дрожащим голосом произносит сестра, — он прицепился к мальчику и вызвал на дуэль. Ударил его мечом по голове. Там меч прямо в голове застрял. И голова треснула. Ты не представляешь, что это было.

В этот момент во мне будто пробуждается Андрей.

— Тарасов его убил? Как зовут парня? — взволнованно уточняю.

— Збруев… Леша Збруев… Если бы ты только видел. У этого мальчика были такие испуганные глаза. А из головы торчал меч.

Больше не в силах сдерживать себя, Амалия заплакала. Из глаз брызнули крупные капли и вместе с тушью потекли по щекам.

— Так… Амалия, Андрей, заходим в дом, — громко произносит отец.

Обнимаю сестру и вместе с ней отправляюсь в дом.

Алексей Збруев сын крупного чиновника при генерал-губернаторе. Он принадлежит к так называемым спящим родам. Это когда род состоит в клане и не занимает в нем лидирующего положения. Андрей с парнем учился в параллельных классах. Был знаком, но не сближался.

Впрочем, у Андрея и друзей толком не было. Лишь два приятеля, с которыми он постоянно общался — похожий на щегла Иван Карлицкий, да тихоня Сергей Верещагин. С остальными он здоровался, иногда перекидывался редкими разговорами в основном по учебе и не более.

В холле Софья Дмитриевна берет дочерей и вместе с ними отправляется по лестнице вверх, я же обращаюсь к отцу:

— И что теперь будет Тарасову?

— А что может быть? — нервно дергает плечами он. — Оба совершеннолетние. Дуэль проходила по всем правилам. Будем надеяться, парень выживет. Иначе между кланами может разгореться конфликт. Загадывать пока рано. Все покажет утро.

— Ну хорошо, а если бы на его месте был я. Что тогда? — пользуясь случаем, спрашиваю в надежде подвести разговор к теме отправки меня к червоточине.

— А для чего с тобой охрана? У них предельно четкие указания — не допустить твоей смерти ни при каких обстоятельствах. Они головой отвечают. Равно как ответит тот, кто посмеет тебя убить.

Облом.

Уже понятно, удача откроется не в этот раз. Сегодня нет смысла больше затеваться с разговорами о червоточине.

С тяжестью вздыхаю и разворачиваюсь к лестнице.

— И, кстати, к нам подходил Тарасов. Ехидно интересовался, где ты есть. Говорил, что ты его вызвал на дуэль. Не хочешь объясниться?

Блин… Ну и что объяснять?

Говорю «нет» и отправляюсь к лестнице.

— Стоять! Я не закончил!

От яростного металла в голосе меня аж передергивает и разворачивает обратно лицом к отцу.

— Ты кто?! Ты щенок подзаборный или мой сын?! Если щенок, смени фамилию и пошел вон из дома! Ты Вагаев! Ты это понимаешь? Ва-га-ев!!! Вместо того чтобы Тарасову вырвать яйца, ты второй год от него пиз**лей получаешь! Вызвали на дуэль, видишь не можешь победить — отложи! Отложи на месяц, на год! И занимайся!!! Сколько я тебе дал наставников? Помнишь? А я помню! И какой толк? Ноль!!! И сегодня ты решил погеройствовать! Показать какой ты смелый! Вызвал Тарасова на дуэль и что? Зассал, спрятался в комнатке и просрал свой единственный выпускной! Еще под конец учебы в лицее опозорился перед всеми! Что молчишь? Не так, что ли? Скажи хоть что-нибудь в свое оправданье!

В моей жизни было всякое, но такое впервые. Так на меня еще никто не орал. В шоке смотрю на отца и в то же время понимаю, он сейчас кричит не на меня, а на своего сына Андрея. И тем не менее сказанное задевает нереально. Прямо-таки заставляет меня впасть в ступор.

— И это мой сын… Моя кровь… Мой позор! — отец с тяжестью вздыхает. — С завтрашнего дня продолжишь ежедневные тренировки с наставником. А теперь с глаз уйди. Не хочу тебя видеть.

Вот так просто после всего поджать хвост и уйти, а потом, как Андрей, бояться показываться отцу на глаза?

Но уж нет!

— Дай мне шанс. Один. Пусть он станет последним! — уверенно говорю, смотря отцу в глаза.

Когда отец орал, Андрей становился пунцовым. Он утыкался носом в пол и стоически отмалчивался как бы на него не повышали голос. Но я не он, мне не за что стыдиться. Я смотрю на отца в упор.

Только что отец смотрел на меня с гневом, со злостью и даже с отвращением, а теперь негатив сменяется недоумением.

Вместо ответа он поджимает губы, мерит меня взглядом, разворачивается и уходит в сторону своего кабинета.

«Молчание знак согласия», — мысленно подбадриваю себя и подаюсь к лестнице.

Не понимаю, как с таким-то отцом Андрей мог вырасти слюнтяем. У мужика прямо талант мотивировать. Мне Тарасов — вот вообще ни одним боком не сдался, а я уже замотивирован дальше некуда. Готов прямо сейчас в ночь бежать сломя голову и искать этого гондона. А как найду, готов надавать ему мандюлей, в прямом смысле слова вырвать яйца и принести их отцу.

От меня конечно не скрылась обида отца за то, что у него непутевый сын. Сын, за которого ему невероятно стыдно. Скорее всего, Тарасов подходил к нему прилюдно и тем унизил его еще больше. Иначе сейчас в отце не было бы столько злости на сына.

В какой-то мере Андрей мне понятен. Не так давно я сам был почти таким же. Живя с мамой, я подумать не мог, что придет время и мне придется в корне меняться. Что несмотря на физическую неполноценность, меня будут много и часто бить. И мне придется драться и бить кого-то. Бить со всей силы, в кровь. Пока противник не вырубиться.

Я стал это делать вовсе не потому, что заставил себя стать злым. Мне очень хотелось остаться собой, личностью, а не прогибаться перед какими-то вшивыми авторитетами лишь потому, что они могут меня ударить, а я не могу. Я лез в драку несмотря на то, что подчас заранее знал, что буду избит, каждый раз доказывая себе и другим, что в состоянии зарядить ответочку.

Конечно, иногда приходилось уступать. Это если на кону стояла мелочевка, как к примеру, пролитый Потехиным керосин. Просто потому, что лишний раз лезть в драку никакого здоровья не хватит. А его у меня и без того было мало.

Вхожу в свою комнату и первым делом отправляюсь умываться в ванную комнату. После разговора с отцом лицо огнем полыхает.

Холодная вода помогает справиться со взыгравшимися нервами. Меня понемногу отпускает. Но это не касается заправленной в меня отцом гипермотивацией. Я готов рвать и метать.

Сегодня поздно начинать тренировки. Да и после сытного ужина, этого не стоит делать. Но завтра с утра и до вечера я буду вкалывать на износ. Тем более что отец обещал дать наставника. Это для меня даже лучше. Будет с кем посоветоваться по боевке.

Захожу в комнату и при виде камина столбенею. После холодной воды шок от ругани отца начал проходить. Голова принялась думать рационально. Приходит понимание — Мария Вагаева меня не просто так засунула в тело сына именно сегодня, когда должна была состояться его дуэль с Тарасовым. По-моему, я только что узнал ответ на этот вопрос. Осталось узнать, что скажет в свое оправдание сама Мария.

Засучив рукава, подаюсь к камину.

Ну и воды поналивала Прасковья. Щедро, ничего не скажешь. Она прямо стоит в камине. Хорошо хоть дров в поленнице с запасом.

Кочергой разравниваю золу и не прогоревшую древесину. На них кладу несколько сухих поленьев. Со следующего яруса выстраиваю колодец. Для розжига в ход идут найденная в столе бумага и до этого сделанные Андреем лучины.

Пока огонь разгорается, подаюсь в гардеробную. Пора готовиться ко сну. Завтра предстоит тяжелый день. На тренировке с наставником я намереваюсь выложиться по полной.

Андрей перед сном ходил в пижаме. Я же предпочел ограничиться штанами от пижамы, а рубашку заменил обычной футболкой. Голяком проследую в ванную комнату и, остановившись у зеркала, еще раз за сегодня смотрю на себя.

Ничего не скажешь — Аполлон. Правда, на вегетарианском рационе слишком худощавый. Я уже почти привык к новому облику, но вот так, глядя на себя в зеркало и видя чужое лицо, появляется чувство нереальности происходящего.

Душ, чистка зубов, сушка волос феном, одевание в приготовленную одежду и прочее. На все уходит минут десять. Зато, когда возвращаюсь в комнату, огонь в камине разгорелся на полную.

Сажусь напротив него в кресло-качалку и обращаюсь к огню:

— Эй, Мария… Мария Вагаева, выйди ко мне. Есть разговор.

В ответ раздается лишь треск сухих поленьев и тихое шипение остатков воды. Оставленный включенным кондиционер, уловив резкое потепление, вышел из спячки. Сверху дует прохладой.

— Ну же, Мария, появись. Или теперь будешь играть со мной в прятки?

В огне начал появляться женский образ — горящая голова с длинными волосами. В чертах угадывается Мария Вагаева. Только теперь лицо не выражает прежних эмоций. Оно стало холодным.

Понимаю, она ничего не сделает, и все равно становится не по себе.

— Жив, значит… — раздается с претензией.

— Конечно, жив, — сразу перехожу в наступление и подаюсь вперед. — А ты хотела, чтобы меня убили? Нет, не получилось. Как видишь, выкрутился. Тебе не удалось меня подставить!